Погребальная антропофагия (2).

Джиллиан Гиллисон в статье "Каннибализм среди женщин в Восточном нагорье Папуа-Новой Гвинеи" рассказывает о небольшой (примерно 10 000 человек) группе папуасов, носителей языка гими.

Как и большинство жителей высокогорья Новой Гвинеи, гими выращивают сладкий картофель и откармливают свиней на убой. Деревня гими обычно состоит из примерно 20 поселений, расположенных вдоль горного шельфа на высоте от 1700 до 2000 метров. В каждом поселении проживает от 10 до 25 взрослых, объединённых патрилинейным ядром.

До «Pax Australiana» начала 1960-х годов мелкие поселения располагались на труднодоступных вершинах хребтов и были окружены деревянными частоколами. В то время как женщины несли основную тяжесть существования (как и сейчас), мужчины и посвящённые мальчики поддерживали боевую готовность, ночуя вместе в одном или двух больших овальных мужских домах, которые доминировали в центре поселения. Тогда, как и сейчас, замужние женщины жили в хижинах вокруг мужских домов. Жена проживала со своей свекровью или другой женой (co-wife), маленькими детьми, незамужними дочерьми и несколькими свиньями в небольшом круглом жилище на краю деревни. Мужчины отмечают, что этот периметр женских домов когда-то служил ранним предупреждением о наступлении врага во время предрассветных набегов: сигналы тревоги из домов женщин, расположенных на окраине, будил мужчин и давал им драгоценные минуты для сбора.

Из описания видно, что у папуасов гими ярко выраженный патриархат. Он проявляется в 1) разделении общества на мужской "центр" и женскую "периферию", 2) в отождествлении сакрального центра с мужским домом (по сути, это мини-копия царского дворца), 3) в обслуживании и кормлении сакрального центра женщинами, проживающими на периферии.

Мужской дом с его баракообразными рядами спальных платформ и сегодня строго закрыт для женщин, чья менструальная кровь губит силу воинов и вредит зарождающейся мужественности молодых мужчин. Женщинам запрещено входить в мужской дом главным образом потому, что там спрятаны священные бамбуковые флейты, которые ни одна женщина или непосвящённый мужчина никогда не должны видеть. Флейты, называемые «птицами» и, как говорят, символизирующие пенисы, являются тайными хранилищами огромных сверхъестественных сил, способных превращать мальчиков в мужчин, делать сады плодородными, свиноводческие фермы процветающими, тропические леса продуктивными, а ритуалы — эффективными.

Несмотря на действия миссионеров в начале 1960-х годов, направленные на то, чтобы показать флейты женщинам и уничтожить их мистическую силу, эти инструменты по-прежнему остаются центральными объектами в мужских обрядах инициации, и мужчины до сих пор требуют от каждого новопосвящённого мальчика убить любую женщину, которая увидит их. Флейты являются смыслом существования сегрегации полов, фундаментального принципа социальной организации гими, который преднамеренно нарушался во время практики каннибализма.

В прошлом, как говорят мужчины гими, женщины расчленяли мужчину в его огороде, заносили части его тела в мужской дом и оставались там в уединении в течение нескольких дней, пока они там разделывали, ели и переваривали его плоть. Можно задаться вопросом, видели ли женщины в то время запрещённые флейты, которые хранились (и хранятся) завёрнутыми в банановые листья и спрятанными на стропилах, - говорит Джиллиан Гиллисон. 

Тот факт, что мужчины описывали акт вхождения женщин в мужской дом — не говоря уже о том, что они позволяли это — показывает, насколько важно было для мужчин, чтобы женщины практиковали каннибализм. До того, как от него отказались в начале 1960-х годов, погребальный каннибализм среди народов, говорящих на языке гими, в Восточном нагорье Папуа-Новой Гвинеи рассматривался как практика, изобретённая женщинами, и в которой они были особенно склонны участвовать. Взрослых мужчин, употреблявших в пищу человеческое мясо, называли «ничтожными мужчинами», мужчинами низкого статуса, которые, поедая мёртвых, ослабляли себя, подобно женщинам. Употребление в пищу человеческого мяса истощало силы мужчины, так что он становился вялым и беспомощным перед врагами на поле боя.

Воин.

И далее Джиллиан Гиллисон приступает к описанию погребальных обрядов гими. 

Когда мужчина умирает, мужчины заносят его тело в дом его матери или жены и кладут его на циновку из сухих листьев пандануса. В маленькой тёмной хижине его родственницы толпятся вокруг него, отгоняя мух, поднимая и лаская его конечности, прижимаясь губами к его лицу и груди, ударяя себя в грудь, бросаясь на твёрдый утрамбованный глиняный пол и долго плача днём ​​и ночью. Примерно через четыре-пять дней его родственник по материнской линии переносит его на носилках в свой огород и хоронит в деревянной камере, построенной внутри склепа на склоне холма. Раньше его устанавливали на деревянной платформе, построенной на высоте двух-трёх метров над землёй посреди зарослей сахарного тростника или бамбука (когда-то это был стандартный способ захоронения мёртвых во многих частях Восточного нагорья). Предположительно, мужчины оставляли тело там медленно разлагаться "в его собственном соку", но женщины, не в силах сдержать своё горе, тайно стаскивали его с погребального ложа и съелдали.

Затем Джиллиан Гиллисон пересказывает каннибальский миф, миф о бамбуковых флейтах. Он служит кратким описанием того, что на самом деле происходило во время ритуала погребения, когда человека съели. По словам одного из мужчин: «Мужчину положили на платформу на дереве, чтобы он там сгнил, именно это мужчины (и хотели сделать). Но его мать и сёстры сказали: «Ему нельзя позволить сгнить! Мы спасём его!» Когда мужчины вернулись в свои дома, женщины обманули своих мужей, каждая из которых сказала: «О, мне нужно идти в огород (собрать еду для вечерней трапезы)». ... Но тайно женщины заключили между собой договор! ... (и они собрались в саду мертвеца) ... Женщины забрались на платформу и спустили тело на землю, чтобы расчленить его. Женщины наполнили мясом свои сетчатые мешки и пошли в мужской дом. Они занесли мясо внутрь и... когда их мужья вернулись, мужчины увидели и воскликнули: «Ах! Они едят!» И в тот момент, как говорят мужчины, обнаружив, какое «ужасное» дело совершили женщины, они закрыли двери мужского дома, сказав женщинам внутри: «Кто пошёл и стащил этого человека (с платформы) и разрезал его?» И женщины ответили: «Она, она, она стащила его, и мы разрезали его». «Хорошо, — сказали мужчины. — Вы (женщины) доешьте его. Позже, когда вы закончите, та женщина, та и та, сколько бы вас ни ели этого человека, все вы зарежете свиней». И женщины, у которых были свиньи, сказали: «Да, я зарежу (своих) свиней». И так, когда человек был полностью съеден, мы совершили погребальный обряд, зарезав свиней.

Пока женщины ели и переваривали тело мужчины, они находились в изоляции. Мужчины снаружи следили за тем, что ели женщины, посылая в дом мужчин в качестве наблюдателей нескольких мужчин низкого статуса и нескольких мальчиков, которые также ели человеческое мясо. Этим мужчинам и одной или двум женщинам было поручено следить за тем, кто какую часть съел, чтобы позже сообщить эту информацию братьям и сыновьям покойного. На основании этих данных, мужчины готовились раздать каждой женщине приготовленные куски свинины в точном соответствии с теми частями тела мужчины, которые она, как сообщается, съела.

Мужчина из племени гими (примерно 35 лет) описывает эту часть ритуала смерти:

Мужчина умер. Женщины съели его. Мы забили свиней, чтобы устроить пир для погребального обряда. Мы спросили женщин: «Кто съел его голову?» Одна женщина, та, которая наблюдала, что происходило, ответила: «Эта женщина съела его голову». И мы, мужчины, сказали: «Хорошо, дайте ей голову свиньи (съесть)». И мы передали ей это… «Его спину, кто съел его спину?» Женщина, которая наблюдала, воскликнула: «О, она съела его спину». Затем мы дали ей спину свиньи. «Его руку, кто съел его руку?» И та же женщина воскликнула: «О, это сделала она!» И мы дали этой женщине руку свиньи. Мы дали две руки, правую и левую. И эти две женщины взяли (правую и левую) руки свиней.

Таким образом, как сообщают гими, все части тела мужчины были названы, и соответствующие части свиней были распределены в следующем порядке: после рук были верхняя и нижняя части ног и грудь (правая и левая стороны), кишечник, сердце, лёгкие, печень, желудок и другие внутренние органы. Последними были половые органы: «Его пенис, кто съел его пенис?» — спросили мы, мужчины. «Она». И мы дали этой женщине пенис свиньи [1]. «Его яички, кто съел его яички?» — «Она», — ответила та, что наблюдала. — «И мы отрезали яички у свиньи и отдали ей. Они были её!» И всё. Конец!

Каждую женщину вызывали по имени из мужского дома, она брала в руки куски свинины, соответствующие частям мужчины, которого, как говорили, она съела, и после этого она прекращала своё заточение.

Итак, что мы видим "в сухом остатке"? 

Во-первых, миф, который, вероятно, сформировался сравнительно недавно по историческим меркам, когда папуасы перешли от охоты к откорму свиней на убой, объясняет, почему при распределении свинины одним доставались хорошие куски мяса, а другим — хер. При разделке свиньи получалось четыре категории мяса: шкура; кости с остатками мяса; собственно мясо; и внутренности. Какая-нибудь женщина могла спросить: «Почему мне дали пенис, а мужчинам — окорок»? «Это не мы так придумали», - ответили бы ей, «Так миф говорит». 

Во-вторых, согласно мифу, погребальным каннибализмом занимались исключительно женщины, дети и "низкостатусные" мужчины, не прошедшие обряд инициации. Настоящие мужчины никогда, ни при каких обстоятельствах, не должны были принимать участие в погребальных практиках. Кстати, каннибализм, описанный в статье Джиллиан Гиллисон, если он и практиковался в прошлом, относится к погребальной антропофагии. Стало быть, участие или неучастие в каннибальских практиках разделяет общество на "хороших" мужчин и "плохих" женщин. Постоянно подчёркивается "загрязнение" и "ослабление" тех мужчин, которые участвуют в ритуалах вместе с женщинами.

Джиллиан Гиллисон говорит, что в 1960-х годах папуасы с лёгкостью отказались от погребальной антропофагии. Я полагаю, что каннибальские практики целиком и полностью были свидетельством выстраивания местной папуасской патриархальной "вертикали власти". Как только в Океании образовался «Pax Australiana», местные папуасские царьки утратили свой авторитет и их "вертикаль власти" накрылась медным тазом. И сразу после этого прекратился каннибализм.

Впрочем, тема, которую я затронул, представляется мне чрезвычайно сложной и запутанной. Здесь нужно много времени и усилий, чтобы разобраться во всём. Я лишь приступил к исследованию этой темы, и поэтому заранее признаю свои ошибки. Будем надеяться, что "по ходу пьесы" все "косяки" будут исправлены, и расставлены все точки над "i".

----------------------------------------------------------------------------

[1] Но, по словам другого информатора-мужчины: «Пенис никогда не ели. Его закапывали у основания бамбукового растения. (Женщины) ели только мясо на костях!» Третий информатор-мужчина вспомнил, что примерно в шесть лет он «забрёл» в мужской дом, когда женщины разбивали бамбуковые сосуды, в которых находилось приготовленное мясо Большого Человека (Big Man). Заметив маленького мальчика, женщины добродушно предложили ему съесть пенис Большого Человека, сказав, что это поможет ему быстро вырасти.