Погребальная антропофагия.

Fitz John Porter Poole, автор статьи "Cannihals, Tricksters, and Witches", исследовавший папуасскую группу Bimin-Kuskusmin на Новой Гвинее, говорит, что он сам пять раз был свидетелем погребальной антропофагии. Мужские родственники умершего, но не его прямые потомки, должны были есть кусочки его костного мозга ("мужского" вещества). Его женские потомки, однако, едят небольшие кусочки его жира из нижней части живота ("женской" субстанции). "Считается, что эта антропофагическая практика усиливает репродуктивную силу женщин посредством потребления субстанции, которая находилась в длительном контакте с мужскими половыми органами, которые выдержали испытания мужской инициации и обладают мощными репродуктивными функциями. От жены умершего мужчины, если она ещё находится в детородном возрасте, ожидается, что она съест крошечный сырой фрагмент плоти с полового члена своего покойного мужа. Я дважды видел, как плоть с полового члена покойного мужчины преподносили его вдове, но я никогда не был явным свидетелем его поедания. Действительно, большинство бимин-кускусмин считают этот погребальный акт особенно унизительным и отвратительным, и они утверждают, что женщины часто прячут или извергают эти кусочки", пишет Fitz John Porter Poole, и добавляет: "Муж умершей женщины, если он всё ещё сексуально активен, обязан съесть небольшой сырой фрагмент плоти из влагалища своей покойной жены". Хотя он говорит, что был свидетелем четырёх подобных случаев, мне не верится. Тем более что он крайне сбивчиво и запутанно объясняет причины и смысл всех этих действий. Типа, этот акт каннибализма защищает мужа от ведьм; тем не менее, муж чрезвычайно оскверняется этим погребальным обрядом, и он обязан пройти обширные очистительные обряды в уединении. Абсолютная бессмыслица. В огороде — бузина, в Киеве — дядька. 

Я полагаю, что если где-нибудь погребальная антропофагия имела место быть, то смысл её заключался в "инкорпорации" или "растворении" умершего члена рода в живых членах. И, я думаю, это было выражением чрезвычайного уважения к покойному, своего рода "причащением" благодати, которая исходила от умершего, когда он был ещё жив. Понятное дело, что такого рода ритуал имел исключительный характер, и он не мог распространяться на всех умерших. Хотя, возможно, попытки "натянуть глаз на жопу" имели место быть, по глупости человеческой. Нечто подобное, вероятно, произошло с ритуалом сати в Индии: изначально самосожжение вдовы на погребальном костре муже было делом сугубо добровольным, от большой любви к умершему, но затем к этому стали подталкивать и жён, которые не любили своих мужей.