Дуальная организация обществ Меланезии.

А. М. Золотарёв говорит, что "вся северная и, насколько известно, центральная Меланезия, т. е. архипелаг Бисмарка, Соломоновы острова, острова Банкса, северная часть Ново-Гебридских островов вплоть до острова Пентекост, наконец, часть островов, лежащих к юго-востоку от Новой Гвинеи (Тробрианд, Россель), населена племенами, ещё сохранившими материнское право и одновременно с ним — дуально-родовую организацию. Напротив того, южная и восточная Меланезия, т. е. часть Ново-Гебридских островов, лежащих к югу от Пентекоста, и Новая Каледония, составляют область господства отцовского права; здесь дуальная организация сохранилась в несравненно меньшей степени, чем в северной Меланезии" ("Родовой строй и первобытная мифология". - М., "Наука", 1964. С. 101).

"Хотя и в северной Меланезии почти повсеместно господствует патрилокальный брак и связанный с ним авункулат и, следовательно, общество вступило уже в фазу перехода от материнского к отцовскому праву, но здесь встречаются чрезвычайно архаические и примитивные формы дуально-родовой организации, приводящие исследователя к истокам родового строя. Во всяком случае, дуально-родовая организация выступает здесь как ещё полный жизни и значения социальный институт, определяющий различные стороны быта, нравов и представлений меланезийца. «С туземной точки зрения,— писал Кодрингтон,— ...нет ничего важнее, чем разделение народа на два или больше экзогамных класса, в которых счёт наследования ведётся по материнской линии. В туземном взгляде на своих соплеменников этот момент стоит на первом месте. Знакомство с этими формами — очевидно, первая социальная концепция, проникающая в голову юного меланезийца любого пола, и не будет преувеличением сказать, что это деление составляет фундамент, на котором покоится всё здание туземной жизни». Основной, прежде всего бросающейся в глаза, функцией дуально-родовой организации в Меланезии является регулирование брачных отношений. Запрет брака в пределах одной фратрии всеобщ. «В широком смысле слова можно сказать, — замечает Кодрингтон, — что для меланезийца все женщины, по крайней мере его собственного поколения, либо сёстры, либо жёны; для меланезийской женщины все мужчины либо братья, либо мужья»."

"В наиболее яркой и первобытной форме дуально-родовая организация сохранилась у племён Новой Ирландии, особенно обстоятельно изученных Гортензией Паудермэкер. Население Новой Ирландии распадается на девять больших лингвистических групп, которые, в свою очередь, дробятся на множество языков и диалектов. Часто случается, что люди, живущие на расстоянии 12 миль, не понимают друг друга. Обычно каждый диалект не выходит за пределы деревни, являющейся одновременно и племенем. Каждая деревня имеет своего вождя, стариков, руководящих общественной жизнью, землю, находящуюся в общинной собственности. Население деревни Лезу, в которой Г. Паудермэкер провела целый год, состоит из 250 человек; деревня распадается на пять хуторов, разбросанных на протяжении трёх миль. Каждый хутор состоит из двух — восьми жилых хижин, мужского дома, места для коммунальной варки пищи. Люди, населяющие его, — близкие родственники. Мужчины помогают друг другу в рыбной ловле и строительстве домов, женщины — в обработке огородов и варке пищи. Всё общество Лезу, так же как и все прочие племена Новой Ирландии, делится на две экзогамные матрилинейные фратрии: фратрию Орла-Рыболова (Теленга) и фратрию Сокола (Конг-конг). Члены каждой фратрии рассматривают друг друга как родственников  в широком смысле слова. Брак в пределах своей фратрии запрещён. Мужчина Сокол может жениться только на женщине Орёл-Рыболов, а мужчина Орёл-Рыболов только на женщине Сокол.

Орёл-Рыболов.

К происхождению мата.

«Я обнаружил, - говорит Мунго Парк, - что чувство материнской привязанности повсеместно распространено [1], и заметил во всех частях Африки, что величайшим оскорблением, которое можно было бы оказать негру, было бы негативное суждение о той, которая его родила» (Mungo Park, "Travels in the Interior Districts of Africa," in Pinkerton, Voyages and Travels, vol. xvi, p. 172).

Роберт Бриффо добавляет, что в большинстве стран проклятия, призванные быть наиболее оскорбительными, направлены против матери мужчины. Ссоры между детьми среди кру и среди кафров, как говорят, в основном возникают из-за того, что один ребёнок оскорбил мать другого.

С другой стороны, в XIX веке на Фиджи мальчиков учили бить своих матерей, «пренебрежение этим порождает страх, что ребёнок вырастет трусом» (Т. Уильямс и Дж. Калверт, Фиджи и фиджийцы, с. 139). Подобное «испытание доблести», описанное г-ном У. Х. Фернессом (из книги «Домашняя жизнь борнейских охотников за головами», стр. 62 и далее) в поучительном отрывке, слишком длинном для полного цитирования, показывает, что весь смысл испытания заключался в преодолении естественной симпатии и добросердечности мальчиков. Жертвой в этом случае была старая рабыня; и мальчик сообщает, что «он не мог вынести мысли о том, чтобы причинить ей боль», и категорически отказался это сделать. Но «его отец, великий воин, был прав, научив его перерасти эти чувства. Вот как стать мужчиной».

То есть, для того чтобы стать мужчиной (= воином), по фиджийским "понятиям" дикарей, требовался самый радикальный разрыв с материнской этикой. "Из материнского чувства и его импульса лелеять и защищать проистекают щедрость, благодарность, любовь, сострадание, истинная доброжелательность и альтруистическое поведение всех видов; в нём они имеют свой главный и абсолютно необходимый корень, без которого они не существовали бы" (W. McDougall, Introduction to Social Psychology, p. 71). Воину нужно отказаться от всего этого как от бесполезного мусора. И в самом деле: какой же это воин, если у него осталась хоть капля сострадания?!

Среди ирокезов «преступлением, которое считается самым ужасным и которому нет равных, является непокорность сына своей матери» (A. R. de Chateaubriand, Voyage en Amérique, vol. i, p. 37). Однако от воина, солдата требуется абсолютная покорность своему вождю, командиру. И здесь воинская этика и материнская этика сшибаются "лоб-в-лоб". Отсюда, надо полагать, и пошла хула на мать. Можно пофантазировать о том, что солдату говорили прямо в лицо: "Волк ёб твою мать!", а солдат мгновенно отвечал: "Yes, sir!" Таких гротескных форм, конечно, никогда и нигде не было, однако по сути всё сводилось именно к тому, чтобы похулить мать и тем самым разрушить материнство как высший закон жизни.

-------------------------------------------------------------------------------

[1] "Какую бы другую оценку мы ни давали африканцу, мы не можем сомневаться в его любви к матери. Её имя, жива она или мертва, всегда на его устах и ​​в его сердце. Ей он доверяет секреты, которые он не открыл бы никому другому на всём лице земли. Во время болезни он ни о ком другом не думает. Только она должна готовить ему еду, давать лекарства, совершать омовения и расстилать для него циновку. Он прибегает к ней в час бедствия, ибо он хорошо знает, что если весь остальной мир обернётся против него, она останется непоколебима в своей любви, прав он или нет" (J. Wilson, Western Africa, pp . 116 sq.).

Русский мат как молебен.

Очередная серия «Игр разума» — потешного суемудрия на тему древнеславянской религии.

В основе всех древнейших религий, начиная с религии Белосветного Народа – Русов, которая называлась (возможно) Право-Словие, лежал культ, который сегодня называют научным термином – фаллический. После насильственной смены светской властью Русской РЕЛИГИИ на интернациональное ВЕРОУЧЕНИЕ слова, связанные с этим жизненно важным культом, были объявлены правящей доктриной запретными и греховными (хотя они живут в народе до сих пор и переживут всех запретителей). 

В работе В.А. Чудинова «Древнейший славянский текст на территории Евразии» описана статуэтка, найденная на стоянке Брехат-Рам, относящаяся к эпохе палеолита, на которой обнаружен текст с описанием обряда, который называется ПЕРУНОВОЙ ИГРОЙ.
.
В этом тексте есть рекомендация мужчине по отношению к женщине – ЕБИ НА СВЯТКАХ, а мужской половой орган имеет название ХВУЙ.
.
Если учесть, что этот текст описывает святочный обряд, можно предположить, что слова, приведённые выше, имели для славян священное значение.

.
То, что слова УЙ (ВУЙ), УЙЧИЧ, УЙКА обозначают родственников по линии матери, указывает на их появление в эпоху матриархата, потому они и называются матерными, то есть материнскими.
.
В данном анализе остаётся невыясненным один вопрос: «Откуда в названии мужского полового органа взялся звук Х?». 

.
Если ВУЙ – Великий Бог-Отец (оплодотворитель), а ХВУЙ – его воплощение на Земле, то звук Х как раз и означал «воплощенный бог», или «отражение бога».
.
Народы востока, сознание которых не так как сознание народов Европы исказило христианство, до сих пор отмечают праздник ХВУЯ (у них он, конечно, называется по-другому), на котором они носят по улицам изображения этого воплощения Бога-Отца.
.
Не стоит думать, что имена Бога-Отца и Бога Творца сохранились только в виде матерных слов. На самом деле, весь русский язык пронизан этими именами.
.
Когда мы друг друга приветствуем, мы говорим: «ЗдравстВУЙ», «ПриветстВУЙу».
.
Отчества в нашем языке заканчиваются на «-ЕВИЧ» (ЕБИЧ), «-ОВИЧ» (ЁБИЧ), которые совпадают с арабским обозначением отчества «ИБН» (ЕБН), что указывает на личность творящую.