Патриархат или матриархат?

Павел Соболев в своей монографии "Патриархат: истоки и древность" приводит запись Фритьофа Нансена о положении женщин у эскимосов. Нансен говорит, что не согласен с авторами, считающими положение женщины здесь угнетённым, и добавляет: «Конечно, согласно первобытным взглядам эскимосов, женщина считается собственностью мужчины: они  могут украсть, купить или обменять своих жён, иметь их несколько, если у них на то есть средства. Тем не менее, обращение с женщинами всегда хорошее, пожалуй, даже лучше, чем у других народов, где взгляд на женщин как будто несколько иной» [Нансен Ф. На крайнем севере. Жизнь эскимосов. – СПб: изд-во О. Н. Поповой, 1903. С. 52]. И уже дальше полярник подробно описывает положение дел: в обязанности мужчины входит только охота на крупную дичь, а затем уже в дело вступают женщины – они должны разделать эту добычу, а также «варить кушанье, дубить кожи, обтягивать ими каяки и другие лодки, шить одежды и справлять всякие домашние работы. Если семья выехала на оленью охоту, то мужчины только убивают животное, а женщины волокут убитого зверя к шатру, что иногда представляет весьма нелёгкую задачу… Мужчина проводит большую часть времени на море, а женщина сидит дома и почти постоянно занята работой; мужчины, вернувшись домой, обыкновенно только лентяйничают, спят или занимаются рассказами. Единственным их занятием на суше является чистка и починка охотничьих снарядов». 

"То есть Нансен рисовал самую типичную картину для всех традиционных народов (даже скотоводческих и земледельческих), где женщины выполняют преимущественную часть работ, тогда как свободное время бывает только у мужчин, но исследователями это просто обозначается как «традиционное разделение труда», и вопрос считается закрытым", - комментирует Павел Соболев.

"К этому можно добавить, - далее пишет он, - что эскимос не может отправляться в дальний поход без жены. А если жена почему-то не может, то он должен одолжить жену у соседа. Зачем? Затем, что помимо приготовления пищи и починки одежды в задачи жены входит и разжёвывание замёрзших подошв обуви мужа по утрам. Обратная картина – чтобы муж жевал обувь жены – немыслима для всех традиционных обществ".

И это — патриархат?! 

По-моему, это больше похоже на матриархат. Потому что здесь мужчины ведут себя как дети малые и несмышлёные. А женщины, как заботливые матери, кормят их, обувают и одевают. Опять же, как любящие матери, жёны смотрят "сквозь пальцы" на своих мужей, когда они бездельничают, как дети. Как ребёнок без сопровождения мамки никуда не выходит, так и эскимосский мужчина не отправляется в дальний поход без жены. Она ему, как младенцу, разжёвывает замёрзшие подошвы обуви по утрам, что равносильно подвязыванию слюнявчика и одеванию подгузника в современном цивилизованном обществе.

Я уже не раз говорил, и ещё раз с удовольствием повторю, что матриархальное устройство общества было чрезвычайно выгодно мужчинам. Они жили беззаботно, как дети, под присмотром работящих и любящих матерей, которые баловали их и подтирали им задницы. То был золотой век, золотое детство человечества. 

Про один обычай эскимосов.

Эскимосы называют себя инуитами, что означает "настоящие люди".

Это самоназвание подразумевает, что не все люди — "настоящие". Иногда встречаются "не-настоящие" люди. Как же отличить "настоящих" людей от "не-настоящих"?

Для этого у инуитов существует специальный обряд. Перед тем, как начать общение с незнакомым человеком, мужчины из общины строятся в шеренгу и по очереди подходят к гостю, чтобы дать ему подзатыльник. Это своеобразное приветствие продолжается до тех пор, пока все не устанут.

Обычай колотить «пришельца» не имеет ничего общего с проявлением агрессии. Гостя могут оставить на ночëвку в иглу, а также допустить к семейному столу, но сначала мужская половина семьи устраивает проверку незнакомцу. Смотрят, какова у него реакция на подзатыльник. Всем известно, что бывают мужчины-психопаты, которые сразу хватаются за нож и орут во всё горло: "Всех перережу! Всем кровь пущу!" 

В Сети неправильно пишут, что цель этого обычая — изгнать злых духов из души новоприбывшего (Источник). На самом деле, цель состоит в проверке, какого духа носит в себе гость, - доброго или злого. Подзатыльники дают гостю, чтобы спровоцировать его духа, чтобы дух проявился и тем самым показал истинную природу человека. По-моему, это близко к наставлению ап. Иоанна Богослова:  «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1 Ин. 4:1).

Известно, что российский революционер В. Г. Богораз в ссылке (1895-1897 гг.) занимался изучением быта чукчей, и ему наверно было знакомо приветствие эскимосов, которые проживали в то время на Чукотке. Можно пофантазировать и представить, как Богораз предлагает большевикам использовать этот обычай инуитов как коммунистическое приветствие. Большевики соглашаются и при встрече со своими "товарищами" дают им подзатыльники. Ленина бьют по правой щеке, а он, как Иисус, молча подставляет "товарищам" — Троцкому, Свердлову, Сталину — левую щёку. Они раздают друг другу тумаки, затем обнимаются, целуются и плачут от умиления... Картина, достойная кисти Рафаэля.

Коллективные сексуальные отношения в Америке.

Среди эскимосов Берингова пролива «существует обычай, — говорит г-н Э. У. Нельсон, — чтобы два человека, живущие в разных деревнях, договаривались стать усыновителями или братьями по браку. Заключив такое соглашение, когда один из них приезжает в деревню другого, его принимают как гостя усыновителя и предоставляют ему право пользоваться кроватью хозяина вместе с женой во время его пребывания. Когда совершается ответный визит, такая же услуга оказывается и другому, следовательно, ни одна из семей не знает, кто отец детей». Дети каждой семьи называют друг друга братьями. Среди эскимосов Земли Баффина и Гудзонова залива полигамия сочетается с полиандрией.

"Вряд ли можно сомневаться в том, что практика обмена жёнами, которая является универсальной для всех слоёв эскимосской расы, представляет собой выживание организации племенного сексуального коммунизма", - говорит Р. Бриффо. 

Наиболее важной расой крайнего северо-западного региона американского континента является народ тлинкитов, или, как их называли русские, колошей. Они разделены на ряд тотемных кланов, которые сгруппированы в два больших подразделения или экзогамных брачных класса, и мужчине строго запрещено жениться в своём подразделении, и он должен брать жён из противоположного брачного класса. По всей видимости, наиболее распространённым является то, что члены одного клана берут себе жён только из одного конкретного клана, поскольку нам говорят, что, как правило, жёны являются двоюродными сёстрами своих мужей [1], что означает, что мужчина женится на женщине из того же клана или семьи, из которого его отец, дед и все его предки обычно брали себе жён. Полигамия очень распространена и обширна, и у знатного человека может быть до сорока жён [2]. Кроме того, тлинкиты полиандричны. При этом прелюбодеяние очень сурово наказывается, и виновные, если их обнаруживают, обычно убиваются на месте, если только мужчина не может успокоить чувства мужа, предложив адекватную денежную компенсацию. Но примечательной особенностью организации тлинкитов является то, как определяется «прелюбодеяние». Это серьёзное преступление только в том случае, если соблазнитель принадлежит к клану, отличному от клана мужа; если же он «родственник» (под этим термином следует понимать «брата по клану»), то нет ни правонарушения, ни наказания. Напротив, любовнику предлагается продолжать свои отношения с женщиной, при условии, что он будет вносить свою долю в содержание дома [3]. В действительности, для женщины принято иметь несколько со-мужей, которые осуществляют свои права во время частых отъездов друг друга и сотрудничают в ведении общего дома. «Вторичные мужья», как их называют, неизменно являются либо братьями, либо двоюродными братьями основного мужа [4]. Следует отметить, что браки у тлинкитов были обычно матрилокальными [5]; домохозяйства, в которые вносили вклад различные мужья, были, следовательно, домохозяйствами женщин.

И далее Р. Бриффо говорит, что подобные обычаи наблюдались по всему побережью Тихого океана, от Маньчжурии на азиатской стороне до Британской Колумбии на американской стороне. Очевидно, в древности те же обычаи имели место быть и у севоамериканских индейцев. Так, например, среди индейцев племени Бивер «одна женщина принадлежит двум братьям, а часто и трём». Среди наиболее примитивных представителей американской расы, индейцев Сери, практически наверняка существовали как сестринская полигиния, так и братская полиандрия, или существовали до недавнего времени. После упоминания практики сестринской полигамии среди них, отец Шарлевуа добавляет, что среди цоннонтуанцев — то есть сенеков, наиболее важных и, безусловно, наиболее многочисленных из объединённых ирокезских племён, — существовал гораздо больший беспорядок, а именно, множественность мужей. Эта информация подтверждается отцом Лафито, который добавляет, что этот «беспорядок» рассматривался как совершенно нормальная форма брака и, по сути, был вполне «в порядке» [6].

По-моему, это вполне понятно и логично: если имеется полигиния, то, в принципе, должна быть и полиандрия; если у некоторых мужчин бывает до сорока жён, то другим мужчинам ничего не остаётся как "прибиваться" к женщинам в качестве "второго", "третьего", "пятого", "десятого" мужа. Вот вам и матриархат!

-----------------------------------------------------------------

[1] W. H. Dall, Alaska and its Resources , p. 416.

[2] H. J. Holmberg, "Ethnographische Skizzen über die Völker des russischen Amerika," Acta Societatis Scientiarum Fennicae, iv, p. 313 .

[3] H. J. Holmberg, op. cit. , p. 316; T. Lüttke, Путешествіе вокругъ свѣта, vol. i , p. 161 .

[4] W. H. Dall, Alaska and its Resources, p. 416; H. J. Holmberg, loc. cit,; I. Petroff, "Report on the Population, Industries and Resources of Alaska," Tenth Census of the United States, vol. viii, p. 158.

[5] H. J. Holmberg, op. cit. , p. 315 .

[6]  F. M. Lafitau, Moeurs des sauvages amériquains, vol. i, p. 555.

Про скребки и стрелы.

В доисторической археологии скребки — это односторонние орудия, которые, как считается, использовались для обработки шкур. Скребками производилась одна из основных операций — мездрение, т.е. очистка шкур и кожи, без которой их нельзя было использовать ни для шитья одежды и обуви, ни для устройства кровли жилищ и изготовления различной тары (сумки, мешки и т.д.).

Скребки в верхнем палеолите были самой массовой категорией орудий труда. Роберт Бриффо предполагает, что они изготавливались и использовались женщинами. При этом он проводит параллели с эскимосскими женщинами, которые используют инструменты, идентичные тем, которые их европейские сёстры оставили в таком изобилии в наносах ледникового периода.

Скребло из кости. Эскимосы. Выделка шкур и шитьё одежды у северян – женское занятие.

В Южной Африке пустыня Калахари усеяна скребками, идентичными тем, что использовались в палеолитической Европе; и г-н Э. С. Хартленд узнал из свидетельств людей, тесно знакомых с бушменами, что эти орудия были изготовлены женщинами [1].

Мир без халтуры.

Женщины североамериканских индейцев «превосходят весь мир в красоте своего мастерства обработки шкур» [1].

Платья, изготовленные североамериканскими женщинами-скво, были богато украшены бахромой и вышивкой из различных волос и нитей из сухожилий, окрашенных в яркие цвета соком ягод. Эти красители и узоры вышивки вызвали удивление отца Теодата, который заявил, что «цвета, которые они создают, настолько живы, что в глазах рябит». 4 Североамериканские женщины придавали работе первостепенное значение и считали её, «при правильном исполнении, столь же похвальной, как храбрость и успех в войне среди мужчин». Их художественный труд выполнялся почти как религиозная функция и подчинялся всевозможным ритуальным правилам. Шитьё и украшение одежд вышивкой даже составляли основную цель своего рода «тайного общества», из которого мужчины были исключены [3].

Те же процессы, те же материалы и те же модные тенденции, которые используются женщинами американских индейцев, распространены и среди алеутских женщин. Алеутские женщины иногда тратят целый год на изготовление платья [4]. Иглы изготавливаются из костей птиц и рыб, а нити – из сухожилий животных. Нити из сухожилий, используемые эскимосскими женщинами, проходят через ушко тончайшей иглы европейского производства. Комбинируя различные меха и вставляя многочисленные кусочки, создаются сложные узоры и орнаменты, и эскимосские халаты, изготовленные таким образом, часто бывают великолепны.

Роберт Бриффо. "Матери".

--------------------------------------------------------------------

[1] O. T. Mason, " Aboriginal Skin-Dressing," Report of the United States National Museum, 1888-89, p. 568. Cf. R. W. Shufeldt, " The Navajo Tanner," Proceedings of the United States National Museum, xi, pp. 59 sqq.; A. L. Kroeber, The Arapahos," Bulletin American Museum of Natural History, xviii, pp. 26 sq.; G. B. Grinnell, " The Lodges of the Blackfeet," The American Anthropologist, N.S., iii, pp. 651 sqq.; J. D. Hunter, Memoirs of a Captivity among the Indians, p. 200 : "Их способ обработки шкур и превращения их в кожу, с сохранением или без сохранения шерсти для различных целей, намного превосходит тот, который обычно используется в Соединённых Штатах."

[2] G. Sagard Théodat, Le Grand Voyage du Pays des Hurons, pp. 132, 192.

[3] G. B. Grinnell , The Cheyenne Indians, vol. i, pp. 159 sqq.

[4] H. H. Bancroft, The Native Races of the Pacific States, vol. i, p. 89.

О женской преданности обычаям и традициям.

Роберт Бриффо говорит, что путешественник, который отказывается от гостеприимного предложения дикаря, предлагающего ему своих жён или дочерей, крайне оскорбляет этих дам. Дочери африканского вождя в таких обстоятельствах упрекнули исследователя: «Почему вы нас презираете? Разве женщины вашей страны красивее? В любом случае мы намерены здесь, у вас, остаться. Мы не позволим сказать, что дочерей вождя выгнали из шатра белого человека. Мы не собираемся подвергать себя насмешкам каждой женщины. И позвольте мне сказать вам, белый человек, что кем бы вы ни были, мы дочери вождя и не потерпим оскорблений» [1]. В другом случае мать предложенной девушки аналогичным образом выразила своё гордое негодование по поводу сдержанности белого человека, назвав благородное происхождение своей дочери и осудив низкое оскорбление, нанесённое уважаемой семье [2].

Подобное негодование выражают женщины эскимосов [3], юкагиров [4] и чинуков [5], когда гость отказывается заиматься сексом с ними. С другой стороны, и муж, который не умеет выполнять обязанности гостеприимства, предложив свою жену гостю, презирается женщинами, которые считают его подлым и мерзким типом. О североамериканских индейцах один путешественник замечает, что «муж, который откажется одолжить свою жену, попадет под осуждение женского пола в целом» [6].

И далее Роберт Бриффо критикует Бахофена, не оставляя и камня на камне от его умозрительных представлений о гинекократии амазонок, которые охотились на сатироподобных мужчин как на диких зверей.

Эскимосский миф о происхождении мира.

Нунивак (англ. Nunivak) — остров в Беринговом море у берегов Аляски. Остров заселён эскимосами-юпиками, для деревень которых характерно раздельное проживание мужчин и женщин: женщины и дети жили в маленьких земляных домах (ена), которые служили жилищами для двух-пяти женщин и их детей, а в большом "мужском доме" (касгик) проживали все взрослые мужчины общины и юноши в возрасте около семи лет и старше. В зависимости от деревни, касгик и ена были соединены туннелем.

Согласно одному из вариантов мифа, прародители эскимосов, двое братьев, плавали в море на льдине, а кругом вода и не было нигде сухой земли. Младший заплакал, и это услышала женщина – Дух Вселенной. Чтобы людям было где жить, Дух Вселенной справила большую нужду, и так возник остров Нунивак. Затем она силой мысли превратила в девушку младшего мальчика, и стали они жить - поживать, и добра наживать...

Муж-"половинщик".

Старинный морской путешественник Давыдов нашёл среди эскимосского племени кадьяков такие же брачные институты, как у алеутов. Давыдов пишет о них: „Некоторые женщины имеют двух мужей; первый — настоящий муж, который избирает второго с согласия жены. Последний является также работником, носит воду, дрова и исполняет другие работы. С женой он может спать только в отсутствии главного мужа, и при его возвращении он утеряет своё (супружеское) право. Такие мужья носят название „половинщиков".

Интересно описание Вениаминовым тлинкитов. Описывая участие „половинщиков" в супружеских правах, он положительно утверждает, что соучастником может быть только брат или родственник (Творения митрополита Инокентия, ч. III, стр. 629. [Подобное же явление отмечено Россом у центральных эскимосов]).

Это описание напоминает обычай «пуналуа», по которому гавайские семьи образовывались следующим образом: родные и коллатеральные сёстры считались жёнами группе «близких товарищей», то есть «пуналуа»; они друг другу не являлись родными братьями, они находились в отношении пуналуа, их связывало только то, что у них были общие жёны. Это «пуналуа» похоже на чукотское "товарищество по жене"( см.: Первобытная община как "товарищество по жене").

Социальная организация коренных народов Крайнего Северо-Востока России.

"В прошлом, возможно, основной социальной единицей коренных народов Севера был род. Но это недостоверно. Потому что бескрайние просторы Севера внушают людям дух свободы. Так, по наблюдениям Н. Ф. Каллинникова конца XIX – начала ХХ вв.,  на Чукотке «родового начала нет. Осёдлые живут деревнями, и каждый хозяин вполне независим от своего соседа; кочевые же прямо кочуют, даже не родством, а товариществами, сообразно количеству рабочих рук и оленей. Товарищества эти страшно непрочны: на зиму они устраиваются в одном соседстве, а на лето его меняют и пристраиваются к другому [1]. ... На восток от Нижнеколымска и Маркова нет никакого устройства, ни родового, ни общинного; да и около этих центров родовое начало, я думаю, или пережиток старины, или недоразумение, основанное на незнании быта инородцев».

Источники  XIX в. сходятся в том, что у чукчей (а равно и коряков) не было развитой властной иерархической структуры: «Чукотские начальники ... не пользуются однако ж большим уважением. Влияние их обыкновенно зависит от их богатства и физической силы» (А. Э. Кибер); «У чукчей есть свои старшины – эремы, которые, однако, никаким особым почётом своих «подданных» не пользовались. Они имели значение как вожди во время войн» (И. В. Шкловский); «Каждый глава семьи – самодовлеющий хозяин, живущий по своему собственному желанию там или здесь, работающий в товариществе, или самостоятельно, соответственно его вкусам и обстоятельствам» (Н. Ф. Каллиников); «В собственном своём обиходе чукчи не признают власти никаких старейшин» (А. В. Олсуфьев).

Богиня Седна как "чёрная дыра".

В продолжение и развитие темы о "крито-карфагенской" богине. 

Я заметил, что крито-минойскую "безымянную" богиню и финикийско-карфагенскую богиню Танит сближает общая морская тематика. 

У эскимосов главным божеством является морская богиня Седна. У чукчей аналогичный персонаж известен под именем «Моржовая Мать». 

У чукчей есть предание, что за какое-то преступление отец решил утопить свою дочь, которая вцепилась в края лодки, и он вынужден был отрубить ей пальцы веслом. После этого она утонула и превратилась во Владычицу подводного мира в образе гигантского моржа. Её пальцы стали моржами, тюленями и китами, а сама она «Моржовой Матерью».

Этнографические исследования позволяют нам взглянуть на «Мать Моржовую» как бы через увеличительное стекло и увидеть в ней то, чего мы не замечаем в средиземноморских богинях. 

Легенды о медведице-оборотне, созданные женщинами.

Марина Урванова, со ссылкой на запись В. Г. Богораза, передаёт чукотскую легенду о том, как обманутая и брошенная жена превращается в медведицу. "Выбрав время, когда (бывший) муж отлучится из нового дома, она приходит к сопернице, сладкими речами усыпляет её внимание, погружает в сон, а затем убивает, вылив в ухо кипящий отвар". Потом она превращается в медведицу и убивает мужа-изменника. Затем, в облике озверевшей медведицы, женщина начинает преследовать своих детей. Они убегают от матери-оборотня, превращаясь в трясогузку, глупыша, шилохвоста, волка, росомаху. С тех пор медведица бродит в тундре... (Источник)

В комментах Olga Dolidze делает верное замечание: "Что же было делать брошенной и обманутой женщине, как было ей выжить без мужчины среди снегов и льдов или в тундре? Поневоле рассвирепеешь... Вот наверное и рождались такие легенды-сказки". 

Я от себя лишь добавлю, что такого рода легенды-былички имели одновременно охранительное и воспитательно-назидательное значение в традиционном обществе. Когда мужчина с детства знал, чем может обернуться измена жене, он тысячу раз вспоминал про рассвирепевшую медведицу, прежде чем «сходить налево». Таким образом, легенда-"страшилка" по-своему охраняла чистоту и святость семейно-брачных отношений.

Ну и, заодно, мы здесь можем видеть пример того, как "работала" в архаических обществах матриархальная традиция, создавая выгодные женщинам запреты и табу. 

"Чукотский сюжет о брошенной жене, обратившейся в медведицу, бытовал также у народов Аляски. Скорее всего, именно северо-запад американского континента является центром его распространения. Он довольно популярен среди аборигенов Аляски разной языковой принадлежности", - пишет далее Марина Урванова. 

Карта расселения коренных народов Аляски

Традиционные трусы - стринги из тюленьей кожи и меха «Наатсит».

Меховые стринги эксимоски, жившей в XIX веке. Экспонат на фото, который выставляли в Копенгагене, был найден во время экспедиции в Гренландию в 1892 году.

Источник картинки

 

О гостеприимном гетеризме эскимосов.

Николай Матвиюк в статье "Ареодяреклут-древний обычай эскимосов" говорит, что "самой главной и важной причиной ареодяреклута является то, что нужно разбавить кровь, то есть иметь здоровое потомство. Ведь в силу географических, климатических, исторических и прочих причин эскимосы народ не многочисленный и с деда-прадеда вёл обособленный образ жизни. Эскимосы жили небольшими группами, которые находились на значительном расстоянии друг от друга. Поэтому такое явление как кровосмешение было довольно распространённым в их обществе. А это приводило к серьёзным генетическим заболеваниям и повышенной смертности. Поэтому, для продолжения рода и чтобы предотвратить вымирание, эскимосы и вынуждены были разбавлять кровь. И часто бывало так, что эскимос брал свою жену и вёз в соседнее стойбище, чтобы помогли ему в его беде. Также, чтобы разбавить кровь, у эскимосов был распространён гостеприимный гетеризм, или как его ещё называют, гостеприимная проституция. Когда к эскимосу приходил гость, то гостеприимный хозяин, чтобы выразить уважение дорогому гостю, предлагал переспать с его женой или дочерью. При этом женщина должна постараться, чтобы забеременеть и чтобы у неё родился ребёнок". 

О религиозных верованиях, традициях и преданиях эскимосов.

"В религиозных верованиях эскимосов преобладали женские божества. Главным из них была морская владычица Седна, известная в различных районах расселения эскимосов также и под другими именами, означавшими «она там, внизу», «старая женщина», «мать моря» и т. п. Образ её везде был одинаков. Эскимосы представляли её в виде старой женщины, живущей на дне моря и повелевающей морскими животными, которых она время от времени даёт людям. Седна, так же как и другие женские божества, враждебна мужчинам. Мужа у неё, по одним мифам, совсем нет, по другим — это кобель, по третьим — мужчина, занимающий в её доме подчинённое положение. На суше Седне соответствовали «лесная хозяйка» у эскимосов тихоокеанского побережья и «мать-карибу» — у эскимосов Гудзонова залива. Некоторые эскимосские группы, например, нетсилик, верили, что Нулиахук, как они называли морскую хозяйку, повелевает не только морскими животными, но и оленями-карибу, и речными рыбами, и птицами.

Sculpture of Sedna, the goddess of the sea in Inuit culture, at the old harbour in Nuuk, Greenland.

У медных эскимосов шаман, заклиная снежную бурю, обращается к морской хозяйке. Медные эскимосы, как и эскимосы-нетсилик, считали «великую женщину» самой могучей и всесильной из духов. По наблюдениям Ф. Боаса, центральные эскимосы верили, что Седна правит и в загробном мире, являясь хозяйкой одной из мифических стран, куда отправляются души умерших. Культурные герои у эскимосов также преимущественно женщины. Надо полагать, что религиозные верования эскимосов, в которых господствовало женское начало, сформировались при матриархате.

Традиции и предания группы обычно могут храниться и передаваться потомству как мужчинами, так и женщинами. У эскимосов Гудзонова залива мужчины рассказывают то, что они сами видели и слышали, женщины же хранят и передают потомкам традиции, исторические рассказы и предания своей группы. Бабушки передают мифы и легенды внукам.

У эскимосов-нетсилик предания также рассказываются детям их матерями и бабушками. При этом интересно отметить, что, по словам К. Расмуссена, нетсилик считали свои предания подлинной историей. Предания и мифы образовывали основу религии и взглядов на жизнь. Нетсилик всегда ссылались на свои предания при обсуждении духовных вопросов. Отсюда следует, что женщины являлись хранителями не только преданий как таковых, но и исторических традиций и всей совокупности религиозных представлений нетсиликов и обеспечивали преемственность духовной жизни общины от поколения к поколению".

(Лев Абрамович Файнберг. Общественный строй эскимосов и алеутов. - М., Издательство «Наука». 1964. С. 205 и сл.)

Эскимосы-педофилы.

Слово "педофилия" произошло от др.-греч. παῖς, р.п. παιδός — «ребёнок» и φιλία — «любовь». Следовательно, педофил - это "любитель детей". Все бабушки и дедушки просто обожают своих внуков и внучек, души в них не чают. В этом смысле их можно назвать педофилами. В этом же смысле я называю педофилами и эскимосов. Потому что я вместе с ними не спал под одной шкурой в иглу, и о том, чего не видел собственными глазами - т. е. о сексуальных отношениях между взрослыми и детьми - писать не буду.

Л. А. Файнберг сообщает в своей монографии "Общественный строй эскимосов и алеутов" (с. 194-195):

"Среди всех эскимосов было широко распространено «усыновление» детей. Например, Т. Матиассен указывает, что из 18 детей, живших у залива Рипалс в 1921—1922 гг., восемь, т. е. почти половина, были приёмышами. Дети большей частью усыновлялись вскоре после рождения. Усыновление не вызывалось бедностью родителей ребёнка и невозможностью прокормить многочисленную семью, а являлось своего рода сделкой. Усыновивший платил за ребёнка его родителям. Но, по мнению того же Т. Матиассена, родители часто отдавали своего ребёнка в усыновление в знак дружбы или родства. Плата за ребёнка в таких случаях была очень мала. Эскимосы-карибу платили за ребёнка только в том случае, если он был старше пяти лет, дети меньшего возраста отдавались в усыновление бесплатно. В Гренландии в XVIII—XIX вв. усыновление или удочерение было весьма распространено, и приёмный ребёнок пользовался теми же правами, что и родной. В начале XX в. в Гренландии приёмный сын становился единственным наследником приёмных родителей, если те не имели своих сыновей".

О положении женщин у эскимосов.

"У большинства эскимосов жилище принадлежало женщине. У некоторых эскимосских групп женщины были собственниками умиаков — больших китобойных и транспортных лодок. На западном побережье Аляски, где китобойный промысел был особенно развит, умиак был решающим средством производства, и владение им имело исключительное значение. На охоте и в военных походах рулевым умиака, т. е. главой китобойной или военной команды был муж женщины — владелицы умиака. У эскимосов Юкона и Кускоквима в ведении жены находились все запасы продовольствия. Муж в большинстве случаев не решался ничего продать без согласия жены. Основным занятием мужчины являлась охота, а женщины — домашнее хозяйство. В то же время рыбная ловля на Юконе и Кускоквиме и в Западной Гренландии была делом только женщин, ведших летом сетевой лов нельм и сигов. У эскимосов-иглулик женщины также часто ловили рыбу (особенно лососей), но только крючками; сетями ловили лишь мужчины. Во многих районах женщины нередко бывали искусными охотниками на лисиц, птиц и другую мелкую дичь. Женщины часто участвовали в охоте на карибу как загонщики. Большое значение придавалось магическим заклинаниям и обрядам женщин для обеспечения мужчине успеха на охоте.

О положении эскимосской женщины в семье в конце XIX в. американский путешественник Дж. Мёрдох, побывавший у эскимосов мыса Барроу (северное побережье Аляски), пишет следующее: «Женщины находятся на совершенно равной ноге с мужчинами как в семье, так и в общине. Жена является постоянным и доверенным товарищем мужчины во всём, кроме охоты, и её мнение спрашивают при каждой торговой сделке или другом важном деле». Не только у описанных Дж. Мёрдохом, но и у всех эскимосов отношения между мужчинами и женщинами в семье характеризовались товарищеским уважением и равноправием. При решении семейных дел  женщины имели равный голос с мужчинами. В семье женщины, особенно старые, пользовались значительным авторитетом. При приёме гостей женщины обычно активно участвовали в разговоре и часто направляли беседу. У эскимосов Баффинова залива при встрече с чужестранцами было безразлично, кто кого представит — муж жену или жена мужа. По свидетельству В. Тальбицера, в Гренландии независимость и права женщины значительно увеличивались после рождения детей".

(Из монографии Л. А. Файнберг "Общественный строй эскимосов и алеутов", с. 186-196).

Второй муж как "раб Изаур".

Интересно, что полиандрия наблюдалась не только в Тибете, но и в Заполярье. Л. А. Файнберг говорит, что полиандрия была распространена у всех эскимосских групп. Женщина могла иметь двух и даже трёх мужей. У Г. И. Давыдова мы находим указание, что второй муж выбирался первым с согласия жены, занимал в семье подчинённое положение и мог пользоваться своими правами мужа лишь в отсутствие первого. 

Мне кажется, что я здесь чую запах гомосятины, как и в высказывании М. Ю. Лермонтова:

 

Немного о брачных обычаях у эскимосов.

Из монографии Л. А. Файнберг "Общественный строй эскимосов и алеутов", с. 183-186:

"У чугачей, эскимосов тихоокеанского побережья Аляски, по сообщениям стариков — информаторов К. Биркет-Смита, видимо, относящимся к середине XIX в., в роли свахи обычно выступала мать юноши, а если её не было, — материнская тётка, материнский дядя, и лишь в крайнем случае отец юноши. О браке сваха сговаривалась с матерью девушки. Прежде чем дать ответ, мать девушки всегда спрашивала согласия у своей дочери. Таким образом, брак был обычно делом матерей и их родственников. Отстранение отцов от участия в нём бесспорно является отражением или пережитком матрилинейной филиации, когда отец и его родственники были чужими для своих детей.

На северо-западе Аляски брак ещё в конце XIX — начале XX в. заключался следующим образом. Юноша, решив жениться на какой-либо девушке, посылал ей с любым из общих друзей кожаные штаны. Как только девушка получала такой подарок, вся её семья собиралась на своеобразный совет. Если все члены семьи считали, что юноша, приславший подарок, достаточно опытный охотник и рыболов, чтобы обеспечить семью пищей, они разрешали девушке носить подарок. Как только юноша видел девушку в этом костюме, он немедленно перебирался в её дом и становился её мужем и членом её семьи.

Интересные пережитки материнско-родовых брачных норм отразились и в мифологии эскимосов. Эскимос Сагдлуак с реки Колвилл (Северная Аляска) рассказал К. Расмуссену предание «О сыне вождя, который женился на бурой медведице». В этом предании, в частности, говорится: «В прошлом между реками Кангианек и Нунатак было два селения, где жило много людей... У них был обычай, что молодая девушка приносила отборную пищу в кажим [1] и ставила её перед тем мужчиной, который ей нравился больше всех. Если мужчина ел её, это означало, что он женится на девушке». Видимо, в этом предании отразился реально существовавший когда-то у эскимосов порядок вступления в брак.

Обычай, по которому предложение делает девушка, а не мужчина, как известно, существовал в матриархальных обществах Западной Африки, у некоторых групп индейцев Амазонки, сохранявших особенно сильные пережитки материнского рода, и в других местах, и всегда он был генетически связан с материнским родом или его пережитками".

канадские эскимосы-инуиты, 1913 г.

---------------------------------------------------------------------------------

[1] Кажим – большой общинный дом эскимосов, рассчитанный на несколько десятков человек.

О матрилокальных браках у эскимосов.

Л. А. Файнберг уверен, что вплоть до конца XIX века у эскимосов были матрилокальные браки. Только к 1920-м годам у них произошёл окончательный переход к бракам патрилокальным. Точнее говоря, "к 1920 г. обычай матрилокальных браков у них сменился переходной формой, когда брак мог быть в равной мере матри- и патрилокальным. На Аляске, где родовой строй или его пережитки были в конце XIX — начале XX в. значительно сильнее, чем на севере Канады, они способствовали более устойчивому сохранению матрилокальных браков, а также других пережитков материнско-родовых отношений в браке; в ещё большей мере эти отношения, конечно, сохранялись в более раннее время, в начале XIX в. Так, по сообщениям Г. И. Давыдова и Ю. Ф. Лисянского, для эскимосов острова Кадьяк в начале XIX в. был характерен брак за отработку, исторически обычно связываемый с матрилокальностью. По окончании срока отработки жена иногда переезжала к мужу, но большей частью брак продолжал оставаться матрилокальным. Ю. Ф. Лисянский, побывавший на Кадьяке в начале прошлого века во время кругосветного путешествия на корабле «Нева», замечает по этому поводу: «Мужья почти все живут у жениных родственников, хотя иногда ездят гостить и к своим».

Особо подчеркнём, что на брак требовалось согласие не только родителей девушки, но и её самой, и, как говорит Г. И. Давыдов, «даже не мужья жён, но жёны выбирают себе мужей». Зять был обязан всегда заботиться о своём тесте и кормить его, поэтому кадьякцы предпочитали иметь не сыновей, а дочерей. Как отмечает Г. И. Давыдов, «коняга считает себя довольным, когда имеет дочерей, а не сыновей, ибо они по женитьбе могут оставить его, зять же обязан доставлять всегда тестю прокормление». Вероятно, в период преобладания матрилокальности все эскимосы предпочитали иметь не сыновей, которые потом всё равно уходили в род и семью своей жены, а дочерей, приводивших к себе в семью мужчин-охотников. Когда же и там, где матрилокальность наиболее рано стала сменяться патрилокальностью, эскимосы стали предпочитать мальчиков девочкам, о чем свидетельствуют соответствующие наблюдения этнографов XX в. Д. Дженнеса, К. Расмуссена и других. И, очевидно, тогда же возник обычай убивать новорожденных девочек" (Цит. по: "Общественный строй эскимосов и алеутов", с. 181-182).

О длинных домах эскимосов.

По сообщению Л. А. Файнберг, "в Гренландии, судя по наиболее старым источникам, был строго запрещён брак между людьми, живущими в одном длинном доме, даже если они фактически не являлись родственниками между собой. Как известно, так называемые длинные дома были особенно распространены в Гренландии в XVI—XIX вв., в Восточной Гренландии они исчезли лишь в 30-х годах XX века. Каждый такой дом вмещал до 10 семей, а иногда и больше, т. е. 40—50 человек. Нередко всё селение состояло из одного дома".

Это заставляет вспомнить о длинных домах староевропейской культуры линейно-ленточной керамики.

Культура ЛЛК. Планы жилищ на территории совр. Германии

 

Реконструкция одного из жилищ