Богиня Кариатида.

В предыдущей записи Мария Гимбутас объясняла «бисексуализм» длинношеих женских статуэток тем, что он может проистекать из слияния двух аспектов божества, то есть от образа птицы и образа змеи. То есть, итифаллическая шея статуэтки происходит от змеиной природы Богини.

А что, если подобные "столбообразные", "колонновидные" шеи воплощают в камне или глине представление о Богине как дереве жизни? Мы уже многократно сталкивались с почитанием Богини в виде священных деревьев, пещерных сталагмитов, менгиров или искусственно сооружённых колонн.

Figurine of a goddess with phallus-shaped head and hands on breasts. Nea Nikomedeia, northern Greece. c. 6200 BC or earlier

   

Phallus-shaped head of a figurine with a pinched-up nose, slit eyes, deep incision near the top, and a canal down the middle. Rudnik, southwestern Yugoslavia. c. 6000 BC

Pillar-headed goddess with folded arms. Her back is flat. Hamangia culture, cemetery of Cernavoda, eastern Romania. c. 5000 BC

Тень, Нигер.

Как маленькие дети прячутся под маминой юбкой, так эти люди спрятались от палящего зноя в тени дерева.

Дерево, как мать, и накормит своими плодами, и согреет своими сухими ветками, и защитит от жары своими листьями. 

В продолжение темы, см.: Евангелие от растения.

"Да будут все едино".

Согласно древнеегипетской мифологии, при мироздании Шу поднял небо — Нут — от земли — Геба и поддерживал его затем простёртыми руками.

Шу (в центре) разделяет Геба и Нут.

Возвращаясь к записи "Шива - утешитель", можно провести параллели между библейским Богом, который отделяет небо от земли, и египетским богом Шу, который занимается тем же самым. 

Кажется, несчастный Геб, после того как его лишили совокупления с Нут, занялся самоудовлетворением.

Иллюстрация из заупокойного папируса Хенуттауи, которая была певицей храма Амона в Карнаке в 11 в. до н.э.

Так, а что же тогда представляет собой Мировое дерево, если его рассматривать в данном контексте?

В иконографии Египта и Ближнего Востока Мировое дерево предстаёт в женском образе.

Я акцентировал внимание на самопожертвовании дерева (оно даёт плоды), но ведь дерево, обладая вертикальной структурой, связывает Небо и Землю, Нут и Геба!

Получается, священное дерево (ашера) находится в оппозиции богу ветра!

Между прочим, иранист В. И. Абаев пришёл к выводу, что образ Вия восходит к предполагаемому им восточнославянскому божеству с именем Вѣй (укр. Вій), который соответствует авестийскому богу смерти и ветра Вайю в пантеоне древних иранцев.

Стало быть, Ашера, как и Шива, разрушает разделение и стирает границы! И возвращает мир к изначальной слиянности.  

И, в заключение, художественная иллюстрация этой слиянности, где священный экстаз объединяет вакханку и леопардов.

Arthur Wardle (British, 1860–1949). A Bacchante, 1909

*****************************

Post Scriprum: 

Но если матриархальные культы тендируют ко всеобщей слиянности, тогда надо выбросить "моё" и "твоё". И даже более того, надо отказаться от личности, от собственного "я", отказаться от всего, что способствует обособлению, разделению, проведению границ.

Священные рога.

"В IV–III тысячелетии до нашей эры в Индии существовала доарийская цивилизация, которая называется Хараппа – по главному городу. От хараппской цивилизации до нас дошло, в частности, большое количество печатей. По этим печатям можно реконструировать многое. Имеется печать с композицией из двух частей (верхней и нижней). В нижней части стоит ряд девушек в платьях-колокольчиках до колен, у них высокий головной убор и коса до пояса. Наверху – коленопреклонённая женщина в такой же одежде, с таким же головным убором и косой, но с бычьими рогами. Она на коленях. Перед чем и перед кем она на коленях? А на коленях она перед деревом, а в развилке ветвей этого дерева ещё одна точно такая же женщина, так же одетая и – с рогами. Совершенно очевидно, что перед нами ритуал почитания богини в виде дерева и эта богиня мыслится рогатой", - рассказывает Александра Баркова в одной из своих лекций.

Это интересно, потому что при раскопках в Чатал-Хююке археологи обнаружили рога в святилищах.

В святилище Чатал-Хююка (E VI 8), конец 7-го тыс. до н. э.

Лодки в похоронном обряде.

Д. Н. Анучин в своей монографии "Сани, ладья и кони как принадлежности похоронного обряда" (Москва, 1890 г.) говорит, что "обычай пользования для погребения ладьёй мы встречаем у многих племён северо-американских Индейцев, особенно в северо-западных территориях, в Орегоне и Вашингтоне. У Чинуков тело умершего полагается в лодку, которая продырявливается в двух местах для того, чтобы сделать её негодною к употреблению (в прежнее время этими похоронными лодками пользовались иногда европейские переселенцы) и чтобы в ней не застаивалась дождевая вода. Лодка выстилается циновками, на которые и кладется труп, завёрнутый в одеяло, прикрытый сверху снова циновками; затем всё прикрывается другою лодкою, несколько меньших размеров, и обороченною дном к верху. Приготовленная таким образом погребальная ладья ставится на перекладины, укреплённые на четырёх столбах, в 4 или 5 футов высотою. На этих столбах развешиваются также ведёрки, горшки и другая посуда, причём каждая вещь продырявливается, надламывается и вообще делается негодною к употреблению".

Погребение в лодке, на столбах, у Чинуков, в Сев. Америке. 

Такого рода погребения в лодках чрезвычайно похожи на "воздушные погребения" шаманов в Сибири. 

"Иногда погребальная ладья, особенно с телом вождя, поднимается на более  высокие столбы, украшенные резьбою, и самая ладья выказывает большую величину и более сложную конструкцию и убранство".

Погребальная ладья вождя — на высоких резных столбах.

"Пикте, а за ним и многие русские исследователи сближали индоевропейские названия судна, санскр. naus, греч. ναύς, лат. navis, древне-нем. nava и т. д. сj славянским словом «навь» — мёртвый, др. рус. «навье» и т. д. Навье, латыш. nave — смерть, navet—убивать, могут быть сближены с латышск. navites — мучиться, литов. диалект. novyt. — мучить, с чешским — nawiti — утомитъ, измучить, русск. диал. онавиться устать, утомиться, обезсилеть".

Ещё раз про ёлочковидный символ.

Мария Гимбутас говорит, что "самое раннее европейское изображение козы, связанное с деревом, происходит из жертвенной ямы Тэртэрии, близ Клужа, Трансильвания, датируемой примерно 5200 - 5000 гг. до н.э." 

На этой табличке, найденной в жертвенной яме, две козы (или коза и собака) фланкируют центральное дерево жизни.

Автор блога Old European Culture в записи "Мать зерна из Мари" старался доказать, что ёлочковидный орнамент означает проросшее зерно.

Я уже приводил примеры с таким ёлочковидным символом из искусства верхнего палеолита, когда ещё не было земледелия. Соответственно, тогдашние люди и не "заморачивались" на счёт того, что из зерна может что-то вырасти. С другой стороны, я приводил примеры из искусства Древнего Египта, где богиня изображалась в виде дерева.

Хатхор в образе дерева сикоморы даёт священную влагу жизни душам людей. Гробница Сеннеджема. XIX-XX династия, Дейр-эль-Мединэ.

Каменные столбы и св. деревья (2).

Артур Эванс в статье "Микенский культ дерева и столба и его связь со Средиземноморьем" говорит о ритуальном поливе священных деревьев, из естественного или искусственного источника. Это значит, что священные деревья произрастали в каких-то сосудах, возможно пифосах, которые, как известно, использовались в качестве гробов.

Драгоценный камень из гробницы Вафио. Демоны поливают священное дерево.

Артур Эванс полагает, что на Крите, по-видимому, существовало значительное разнообразие священных деревьев. Он упоминает сосну, кипарис, платан, но особо выделяет фиговое дерево (смоковницу). "На Крите оно до сих пор растёт в диком виде там, где никакое другое дерево не может пустить корни, у входа в пещеры местных божеств и в скалистых горных расщелинах рядом с некогда священными источниками". То есть, в принципе, фиговое дерево может расти и на камнях.

Далее Артур Эванс приводит изображение на расписной микенской вазе, найденной во время раскопок в Старом Саламине на Кипре.

Двойной топор между «рогов освящения» и бычьи головы с аналогичными топорами, микенская ваза, Старый Саламин.

"У основания рукояти топора в каждом случае находится тот самый характерный элемент ритуального инвентаря, который в другом месте описывается как «рога освящения». Он занимает то же положение по отношению к двойному топору, что и в других случаях по отношению к колоннам или древовидным формам божества", - замечает А. Эванс.

Да, действительно, на верхней картинке мы видим священное дерево, растущее между "рогов освящения", а на нижнем рисунке вместо дерева изображён лабрис. "Таким образом, мы имеем здесь указание на то, что сам двойной топор был объектом поклонения и представлял собой материальную форму или место обитания божества, подобно его аниконическому изображению из камня или дерева".

И вот, точно такие же лабрисы мы можем видеть на каменных колоннах.

Колонна Двойных Топоров во "дворце" в Кноссе.

Если лабрис — знак присутствия Божества, значит каменные колонны также являлись "богоносными", как и священные деревья. 

Каменные столбы и св. деревья (1).

Артур Эванс открыл тип минойского святилища, известный как склеп с колонной (pillar crypt).

Артур Эванс

В ходе своих раскопок в Кносском "дворце" он обнаружил тёмные подвальные помещения, содержащие центральные колонны, на которых были высечены знаки (обычно называемые знаками каменщиков mason's marks).

При этом вполне очевидна связь некоторых помещений, содержащих колонны, с гробницами и погребальным культом.

Каменная колонна в гробнице в Арханесе, Крит.

Было установлено, что эти колонны не выполняют никаких строительных функций, они вовсе не предназначены для поддержки потолка или крыши.

Эванс считал, что ключевым элементом в склепах был сам столб, которому поклонялись, потому что он воплощал божество. Склепы были,  следовательно, святилищами для аниконического культа камней-бетилей. Он основывал эту гипотезу на том, что столбы были украшены двойными топорами и другими знаками, а также на том, что отдельно стоящие колонны встречаются на глиптических изображениях. В последних колонна часто окружена геральдическими животными или ассоциируется с богиней.

Основной миф минойцев.

Нанно Маринатос высказала интересную гипотезу, касающуюся объяснения многочисленных крито-минойских изображений деревьев, растущих то ли внутри святилищ, то ли на крыше. Она предположила, что дерево перевозилось на лодке в горшке или кашпо и устанавливалось на вершине святилища во время определённых праздников.

Minoan Gold Signet ring with female figure on a ship. Found at Mochlos.

Как видим, мысль вполне обоснованная, но здесь сразу же возникает масса вопросов: а что это за дерево? почему оно перевозится на ладье? на ладье Харона из загробного мира? но тогда это не реальное дерево, и ладья не реальная, и сама перевозчица...

Ну да ладно, поедем дальше... Нанно Маринатос говорит, что "святилище было постоянным сооружением, но большую часть года оно пустовало. В особые ритуальные случаи, такие как, насколько мы можем предположить, явление божества, дерево ритуально перевозилось и устанавливалось на вершине святилища. Это был визуальный сигнал, обозначающий прибытие бога и его/её явление населению".

Здесь у Маринатос снова "нестыковочки": она говорит, что "дерево ритуально перевозилось и устанавливалось на вершине святилища", и далее делает замечание, что "на кольце Мохлоса и божество, и дерево прибывают вместе; богиня привозит его сама". Но богиня же сама не может установить дерево на вершине святилища!

Возможно, здесь речь идёт о крито-минойском мифе, где богиня привезла людям св. дерево из преисподней. Согласно древнегреческому мифу, Деметра ничего не вкушала девять суток, и люди, подражая богине, тоже постились девять суток, отправляясь в Элевсин. В таком случае, и на Крите тоже были люди, которые, подражая богине, откуда-то привозили и устанавливали св. деревья на крышах храмов.

О духовном измерении матриархата.

"Великая Мать сама по себе нема, глуха и бессмысленна, - говорит А. Дугин. -  Архаические изображения Великой Богини часто представляют ее без рта и / или без глаз, а подчас ее голова намечена весьма условно или вообще отсутствует (иногда вместо нее изображается удлиненная шея или голова змеи). У древнейшей статуэтки культового характера «Венеры из Виллендорфа», предположительно 22 — 24 тысячелетия до Р.Х., вместо головы шар в виде шишки". 

Синтаксис Великой Матери имеет форму яйца, змеи, спирали, лабиринта или ленты Мёбиуса и строится на  полном отвержении аполлонической вертикали и дионисийской структуры центр/периферия. В ней не просто всё строится с позиции низа, но  отрицается вертикаль в целом (а значит верха просто нет, а раз так, то нет и низа!). Точно так же здесь нет центра и периферии, так как Великая Мать не признаёт центра, а следовательно, в ней нет и периферии — всё центр и всё периферия".

Дугин здесь не оригинален, он следует за Бахофеном. Бахофен рассматривал матриархат в оптике довольно смутного понятия "теллуризм", которое в общем рассматривается как диаметральная противоположность духовности. Дух у него связан с небом, а теллуризм с болотной трясиной. За матриархатом, по мнению Бахофена, в конечном итоге последовал патриархат – высшая стадия человеческого развития, на которой общество перешло от «принятия природы к её превосхождению». Как описывает эту стадию один из переводчиков Бахофена, перефразируя Бахофена: «Духовный аспект человека превосходит грязь и трясину материального мира. Как на небесах, так и на земле отец и сын правят посредством своего интеллекта, разума и творческого воображения. Они открывают и предлагают человечеству небесный мир за пределами времени, пространства и страданий».

Получается такая картина: матриархат — это нечто тёмное, неоформленное, извергающееся из-под земли бульканиями болотных газов, совершенно индифферентное в отношении добра и зла, высокого и низкого, небесного и преисподнего, божественного и сатанинского. А всё духовное и светлое обнаруживается и появляется только в преодолении матриархата, например в светлой религии Аполлона, которого Дугин, ничтоже сумняшеся, ставит вровень с евангельским Логосом.

То есть, в изложении Бахофена и Дугина, матриархат не имеет вертикального (= духовного) измерения. Однако, так ли это?

Мужское "разделяй" против женского "соединяй".

Джозеф Кэмпбелл отмечает, что для мужских ценностей характерно разделение мира на резко разделённые пары противоположностей, одна из которых предпочтительна, а другая нет. Он говорит, что это похоже на солярный мифический взгляд, поскольку все тени бегут от солнца. Он говорит, что в лунном мифическом взгляде, который является более естественным для женственности, «тьма и свет взаимодействуют в одной сфере» — взаимодействие противоположностей создает целостность.

Интересно, что согласно библейской книге Бытия, Бог только тем и занимается, что разделяет: свет — от тьмы, небесную твердь — от тверди земной, воду — от суши, мужчину — от женщины, Израиль — от язычников, и т. д.

В этом смысле, мировое древо, соединяющее небо, землю и преисподнюю, соотносится, конечно, с женской мифологией. Не потому ли пророки израильские столь усердно вырубали ашеры, священные деревья язычников?   

Фотография последнего гигантского кремниевого дерева на Диком Западе.

Миф о Матери и Дочери.

У гомеровского поэта Аид, хтонический брат Зевса, выезжает на конях из расколотой земли как герой. Он хватает девушку и на своей колеснице совершает с похищенной невестой долгое путешествие по земле, прежде чем вернуться в подземное царство. 

William Etty (1787–1849).  Pluto carrying off Proserpine

На место, где это произошло, указывает река Кефис у Элевсина. Оно называется Эринеон, в честь растущей рядом дикой смоковницы (erineos). По сей день греки суеверно боятся спать под смоковницей. Древняя смоковница символизирует вход в подземный мир не только в Элевсине, но и в других местах.

Стенания девушки услышала Геката в своей пещере, но похитителя она не видела. Последней услышала голос Персефоны Деметра. Она срывает с головы свою диадему, облачается в траурные одежды и в течение девяти дней бродит по земле с двумя горящими факелами в руках, не принимая пищи и не умываясь. На десятый день она встречает Гекату, также с факелом в руках, и вдвоём они направляются к Гелиосу, который всё слышит и видит. От бога солнца они узнают имя похитителя. Горе Деметры уступает место гневу. Она покидает богов и, приняв уродливое обличье, чтобы не быть узнанной, отправляется к людям. В таком виде она приходит в Элевсин и садится у водоёма Девы, к которому жители приходили за водой.

Это был окаймлённый круглым полем Каллихорон, "колодец прекрасных хороводов", как он ещё называется в гимне (273). Очерчивавшие его круги, по мнению археологов, ещё различимые на каменном полу, указывали основную фигуру некогда исполнявшегося посвящёнными танца. После пятого столетия до н.э. священное место огородили стеной, урезавшей площадку для танцев, но не затрагивающей колодца. Именно в таком виде мы находим его сегодня.

Деметра оплакивала свою похищенную дочь Персефону у этого колодца, сидя на камне.

От св. дерева — к храму.

Найджел Пенник говорит, что в Древней Греции "ни один храм не мог быть посвящён какому бы то ни было божеству, если с ним не было связано священное дерево".

Значит, получается такая хронологическая последовательность:

1. Сначала появлялось священное дерево.

2. Это дерево становилось эпицентром ритуала. 

3. Постепенно территория вокруг дерева обустраивалась, строилась ограда, устанавливался алтарь. Причём деревья считались даже «более» священными, чем ассоциировавшиеся с ними алтари.

4. Таким образом появлялось святилище на открытом воздухе.

5. Собственно храмовые сооружения появились в греческих святилищах уже после открытых алтарей. 

"Из обнаруженных на сегодня храмов все древнейшие посвящены Гере, начиная со святилища на Самосе, построенного в девятом веке до нашей эры (алтарь существовал с десятого века), до Аргоса и Олимпии, где храм Геры появился раньше храма Зевса. Это может означать, что в «тёмные века» самым почитаемым божеством была Гера", - сообщает Найджел Пенник.

The second temple of Hera at Poseidonia (Paestum), 460-450 BC.

Богиня Ашера как дерево.

В Библии имя «Ашера» (не «Астарта»), главное ханаанское женское божество, передаётся во множественном числе — «ашерим», типа как «элохим» (множественное число от Эль, общего названия для божества у семитских народов ).

"В Судьях 3:7 используется форма множественного числа âshërôt. Некоторые учёные, озадаченные множественным числом, пытались исправить (или изменить) еврейский текст с âshërôt на ashtarot (сделав имя связанным со словом «стыд»; ср. также Судьи 2:13; 10:6; 1 Царств 7:3, 4; 12:10). Греческий перевод Септуагинты (датируемый примерно II в. до н. э.), а также латинская Вульгата, очевидно, были гораздо ближе к оригинальному , неогласованному еврейскому тексту, чем средневековые масореты или мы. И оба понимают àshërîm как «рощи», то есть связанные с деревьями, «священные рощи; освящённые территории».

Если исходить из свидетельских показаний Библии, кажется очевидным, что изначально в древнем Израиле была богиня по имени «Ашера», которая ассоциировалась с живыми деревьями и лесными святилищами на вершинах холмов, и которая иногда могла символизироваться деревянным шестом или изображением дерева. Термин должен относиться либо к деревянному столбу, то есть стилизованному дереву, либо к живому дереву, оба из которых являются символами богини Ашеры. В некотором смысле, они являются «заместителями» её в культе, возможно, из-за второй заповеди, запрещающей любое прямое представление самих божеств. Кажется довольно очевидным: пышное зелёное дерево олицетворяет богиню Ашеру, которая дарует жизнь бесплодной земле" (цит. по: Уильям Г. Девер. Была ли у Бога жена? Археология и народная религия в Древнем Израиле).

И далее Уильям Г. Девер рассказывает о Рут Хестрин:

"Рут Хестрин начала с того факта, что в позднем бронзовом веке частой иконографической сценой ханаанского искусства были изображения двух диких козлов, щиплющих нижние ветви дерева.

Изображение ашеры в виде священного миндаля из Кунтиллет-Аджруда (начало VIII до н.э.)

К реконструкции "основного мифа матриархата".

"До наших дней о праздниках в честь Богини напоминают такие события, как Майский день, праздник «возвращения весны», в ходе которого девушки, убранные цветами (символ силы плодородия Матери-Земли), водят хороводы вокруг Майского шеста – фаллического символа, воплощения мальчика-царя/жертвенного любовника рощи (Таммуза, Аттиса, Адониса, Вирбия), убитого так, как срубают дерево", - сообщает Розалинда Майлз ("Who Cooked the Last Supper: The Women’s History of the World").

И тут я вспомнил про пещерную роспись из муниципалитета Когуль близ Лериды в Каталонии, где мы видим, как девять женщин с тяжёлыми отвисшими грудями, в одних лишь шапках и колоколообразных юбках, исполняют ритуальный танец вокруг маленькой мужской фигурки с непропорционально крупным пенисом. 

«Дамы из Льейды»

"«Семичный обряд» кумления состоял в том, что «в четверг накануне Троицы девушки гурьбой шли в лес, выбирали молодую берёзку и «заламывали» её, то есть надламывали вершинку и украшали её венком. Вокруг украшенного деревца водили хоровод", - сообщает Википедия. - "Выбрав за селом (в лесу, вблизи от ржаного поля, у воды) подходящую молоденькую берёзку, девушки украшали её каждая своей лентой, платками, бусами, полевыми цветами. Со срубленной (заломленой) и украшенной берёзкой молодёжь ходила по селу, устанавливала на месте игрищ, водила хороводы, а затем несла к реке и бросала в воду: «Срубим берёзку, нарядим цветочками, принесём в деревню, крутимся хороводом с песнями. Хороводы кончили — берёзку в реку забросим». В Тобольской губернии наряженную в женское платье берёзку «водили в гости», то есть вносили в каждый дом, символически угощали, а вечером, собравшись в одной избе, «отпевали», после чего шли топить её к реке".

К этому можно ещё добавить, что Семик считался девичьим праздником, а молоденькая берёзка, которую «заламывали» и топили, соотносится с Аттисом и мальчиком из пещерной росписи в испанской Каталонии. 

Похоже на то, что здесь мы имеем дело с "основным мифом матриархата". 

В отличие от Джеймса Д. Фрэзера и его последовательниц-феминисток, я бы не спешил связывать эти женские ритуалы с ритуальными убийствами «царственных супругов» [1]. Об этом нигде нет никаких достоверных сведений. Одни лишь догадки. Известно лишь о самооскоплениях галлов Кибелы, о том, как оскопившийся галл бросал свой отрезанный член в окно или дверь какой-нибудь девы, и та должна была, в ответ на такой "подарок", поделиться с ним своей женской одеждой (по описанию В. В. Розанова). Галл бросал свой член, девки бросали наряженную в женское платье берёзку... Что-то в этом есть... Здесь надо бы вспомнить и про Осириса египетского. Исида, его сестра, нашла и соединила вместе все разрубленные части его тела, за исключением фаллоса, который съели рыбы в Ниле. Также необходимо вспомнить и про Аттиса: "Аттис умирает, истекая кровью, под сосной или ёлкой, и, после смерти, сам превращается в вечнозелёное, райское Дерево Жизни. Каждый год, 15 марта, после погребения Аттиса, срубают сосну или ёлку в лесу, украшают её венками фиалок – «Аттисовой крови», обвивают пёстрыми повязками, прикрепляют к веткам, посередине её или на самом верху, восковое изваяньице бога и дендрофоры, «древоносцы», несут священное дерево, в торжественном шествии, по улицам Вечного Города, Рима (Hepding, 133, 150)".

--------------------------------------------------------------------

[1] "Богиня Анаит из Ниневии ежегодно требовала себе в любовники/жертвы прекраснейшего из юношей: одетый в красное, с лабрисом богини на поясе, увешанный золотыми украшениями и умащённый благовониями, проводил он день и ночь в оргии со жрицами богини под пурпурным балдахином, на глазах у всего народа – а затем ложился на кровать из самой драгоценной древесины, вокруг него воскуряли благовония, укрывали его покрывалом, расшитым золотом, и поджигали. «Мать забирает его к себе!» – пели почитатели богини" (Helen Diner, Mothers and Amazons: The First Feminine History of Culture (1932), с. 15.)

Связаны ли таврокатапсии с эпифаниями богини?

М. Ф. Альбедиль в своей монографии "Протоиндийская цивилизация. Очерки культуры" приводит описание интересного экземляра протоиндийского изобразительного материала.

Он касается сцены, изображающей богиню с кольцом на одностороннем оттиске. Полное формальное описание сцены дано Ю. В. Кнорозовым:

«Слева дерево, ствол до кроны толстый, внизу неровная платформа, верхушка изогнута влево, крона начинается с середины ствола, ветви идут почти горизонтально (кроме вершины, где они направлены вверх под углом 45°), листья показаны штрихами вверх и вниз от ветки под углом 45°. Справа вделан в платформу столб (толщина которого равна толщине ствола). На верхушке - рога быка (судя по развалу) и ветка, загнутая влево (детали неясны, возможно, показаны листья). Слева под рогом короткая двойная (женская) коса... Справа на рог надето большое „кольцо“, возможно, украшение, принесённое в дар богине. Справа от столба стоит в профиль головой вправо бык... Над быком почти горизонтально, с наклоном влево, обнажённая богиня с короткой двойной (женской) косой, перелетающая через быка. Правая нога вытянута, левая опущена вниз, слегка согнута в колене и почти касается спины быка. Голова, спина и правая нога вытянуты в одну линию. Правая рука вытянута над спиной. Левая рука согнута в локте под прямым углом и направлена наклонно влево и вниз, почти касаясь „кольца". Сцена в целом, несомненно, изображает посещение богиней своего святилища по случаю принесения ей в дар (драгоценного?) „кольца"».

"Изображённое в сцене слева дерево, окружённое платформой, не может вызывать никаких недоумений: это типичное архаическое святилище. Классиками этнологии давно показана интерпретация обрядов, совершаемых при священном дереве, как сакрального брака. У нас нет оснований усматривать в протоиндийском мотиве «богиня—дерево» иную семантику, отличную от этого устойчивого стереотипа", - комментирует М. Ф. Альбедиль.

Священный брак? — Может быть. Во всяком случае, здесь присутствует бык, консорт богини, и кольцо (обручальное?) к тому же... Однако меня удивляет иное. Я поражён сходством этой индо-хараппской сцены с крито-минойскими мотивами.

Минойская гемма

 

Прорисовка перстня, Тера, Эгеида

Самый древний идол Ашеры.

Алиса Гаджиева сообщает, что "в Израиле нашли самый древний идол богини плодородия" (Источник).  

"Археологи раскопали недалеко от Эйлата кладбище, возраст которого — не менее 7500 лет. Место, которое изначально считали просто кладбищем, скорее всего, было также древним святилищем. Археологи изучили 11 простых могил и 20 тумулусных гробниц — так называют захоронения в виде кургана с погребальной камерой.

Остатки гробниц VI-V тысячелетий до нашей эры / ©Uzi Avner

Кладбище использовали более тысячи лет, в VI-V тысячелетиях до нашей эры (примерно 5450-4250 годы до нашей эры). Радиоуглеродное датирование провели по найденным на нём остаткам древесного угля.

По мнению учёных, простые могилы представляют собой первоначальное захоронение, а после того, как тела разлагались в них, кости помещали в тумулусы вместе с погребальным инвентарем. Осмотр останков показал, что так поступали со всеми членами общины старше пяти лет.

К востоку от основной части могил и гробниц нашли две площадки, вымощенные камнями. В центре одной из них находились остатки ствола можжевелового дерева. Сохранившаяся длина деревянного идола невелика — примерно 30 сантиметров. Вокруг Эйлата можжевельник не растёт: вероятно, ствол был принесён на это место с гор, расположенных на территории современной Иордании.

Это не первая находка остатков ствола можжевельника в местах, имеющих явно культовое назначение. Известно, что можжевельник — один из символов богини плодородия Ашеры.

Этот кусок ствола можжевелового дерева археологи интерпретировали как идола богини / ©Uzi Avner

Знак древа или знак зерна?

В продолжение записей "Загадочный знак", "В круге вечного возвращения" и ""Загадочный знак" обретает смысл".

Автор блога Old European Culture в своей записи "Sabi Abyad venus" приводит изображения статуэтки из деревни раннего халафа в Саби-Абьяде, Северная Сирия, которая датируется 7 тысячелетием до нашей эры...

и считает, что она "изображает Мать-Землю, превращающуюся в Мать зерна".

Хм... А как, в таком случае, объяснить верхнепалеолитическую статуэтку женщины с таким же знаком на бедре? (См.: В круге вечного возвращения.) Ведь в эпоху верхнего палеолита, вплоть до "неолитической революции" на Ближнем Востоке, люди не обращали внимание на зерно. 

В моём понимании, этот символ означает ветвящееся древо материнского рода. И ещё его можно понимать как знак вечного возвращения, перерождения, реинкарнации. Как дерево даёт новые побеги, новые ветви, так и человеческий род продолжается из поколения в поколение [1]. Ну и, кроме того, символика дерева имеет космологические коннотации ("Мировое древо") и очень мощную морально-этическую смысловую нагрузку (дерево как образ и образец самопожертвования).

Автор блога Old European Culture, в качестве подтверждения истинности своего истолкования, приводит иллюстрацию женщин из Алиабада (иранский Курдистан), стоящих у бункера с зерном, взятую из "Home is where we keep our food: The origins of agriculture and Late Pre-Pottery Neolithic food storage".

Насколько я понимаю, на сосуде сделан охранительный орнамент, - иного смысла в изготовлении трудоёмкой лепнины я не вижу. Но кто же охраняет зерно? 

О "кедешах" Астарты (2).

С.С. Кочергин в статье "АШЕРА, КЕДЕШИ И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О «СВЯТОСТИ» У ДРЕВНИХ ЕВРЕЕВ В ДОПЛЕННЫЙ ПЕРИОД" говорит, что "евреи до Моисея поклонялись некоему божеству в виде тельца (Эл, Баал/Сутех/Адад)". Однако мы знаем, что бычок является консортом Богини. Поэтому вполне естественно, что далее автор переходит к репрезентациям этой самой Богине в форме ашер. "Внешне это деревянный резной идол, популярный в народе и установленный, в том числе, в иерусалимском храме при Манассии (4 Цар. 21:7). При Соломоне (960-е – ок. 930 до н.э) культ Ашеры (Астарты) был общегосударственным. Ранние пророки относились к ашеризму с терпением (3 Цар. 18:19–40 убиты были только пророки Ваала). Но культ неоднократно преследовался яхвистами (Суд. 6:25–32; 3 Цар. 11:29–34, 18; 4 Цар. 18:4) и был сильно потеснён Иосией в VII в. до н.э. (4 Цар. 23:4–20)".

"В [библейском] тексте в связи с Ашерой употребляются производные qdš: «…и разрушил домы блудилищные (qādēš), которые были при храме Господнем, где женщины ткали одежды для Астарты…» (4 Цар. 23:7)".

Ага, здесь С.С. Кочергин касается очень интересного вопроса о кедешах Астарты. Я недавно уже писал на эту тему (см.: О "кедешах" Астарты).  И приводил мнение Сергея Петрова, автора книги "Вот б-ги твои, Израиль", который однозначно считает кедешей проститутками. С. С. Кочергин так не думает. Он пишет:

"В функцию этих «блудниц» и «блудников» («кедешей») входило что-то, связанное с культом плодородия, отсылающим к Ашере (может быть это были её слуги-жрецы, а по аналогии с аккадскими qadištu речь может идти о помощи в родах, помощи бездетным женщинам, желающим зачать ребёнка, участии в обрядах культа плодородия), а также надзор за женщинами, изготовлявшими в храме одежду для идолов.

Ветхий Завет упоминает и «блудниц» zānâh (например, Быт. 34:31; Лев. 19:29; 21:9; 1 Пар. 5:25; Втор. 23:18), совершающих в традиционном понимании грех против целомудрия, однако метафорически в подавляющем большинстве случаев по тексту это грех идолопоклонства (Чис. 15:39; Втор. 31:16; Суд. 2:17, 8:33; Иез. 16; 23; Ис. 23:15–16; 1:21)18, поскольку Яхве есть «супруг избранного им народа». Но вывод о том, что термин zānâh обозначает «проститутку», а qedēšâ – синоним, неоднозначен. Даже в таких сюжетах, как о помощи Раав (Нав. 2:6; 6:16, 21, 24), о мести сыновей Иакова жителям Сихема (Быт. 34), или о неопытном юноше и блуднице (Притч. 7:6–23), экзегеза может быть различной. Думается, можно предположить и то, что zānâh был отражающим определённые стороны qedēšâ термином, который в свою очередь обозначал женщину с неясной религиозно-социальной ролью, вероятно, с отдельными функциями сексуального содержания, возможно, жрицу или иной персонал неяхвистского культа, хотя всё же присутствует некая привязанность qedēšâ мысли блуда. При, возможно, ошибочном понимании zānâh понятия часто смешивались ещё со времен Септуагинты, давшей возможность видеть в «кедешах» иеродул, которыми, как отмечалось учёными, они стали с руки Д. Фрэзера, сделавшего проституток священными. Некие действия сексуального характера могли совершаться «кедешами», например, эротические танцы и пение. При этом заметим, что термин мужского рода qādēš и вовсе не обнаруживает сколько-нибудь близких связей с блудом как проституцией. Для адептов яхвизма всё это было неприемлемо, и они легко ставили в один ряд zānâh и qādēš/qedēšâ, видя в обоих понятиях грех «блудодейства», как сексуального, так и идолопоклоннического, а также конкуренцию священникам-левитам.

У пророка Осии (VIII в. до н.э.) упоминаются «любодейцы» qedēšâ в контексте обрядов идолопоклонства (4:12–14), а во фрагменте 4:14 во множественном числе (qedēšōt) вместе с zānâh. Кедеши могут быть отнесены здесь к обвиняемым в культовом отступничестве женщинам, вероятно жрицам. Осия взял в жёны Гомерь, «блудницу» zānâh, как и наказывал ему Господь (Ос. 1:2–3). <...> Гомерь могла быть qedēšâ, на что указывает и содержание второй главы, где она бегает за «любовниками» (Ос. 2:5,7,12,13) (в первую очередь, речь о Баале, связях с язычниками, а с учётом содержания Ос. 4:12–14, где упоминаются священные деревья, и Ос. 14:9, вероятно, и о культе Ашеры). Господь обещает прекратить «новомесячия» Гомерь (Ос. 2:11), что может отсылать к обязанностям жрецов следить за лунным календарём, связанным также с женскими месячными циклами".

"Связанные с культом плодородия представления о «святости» и их языковое оформление восходят к очень древним временам и являются важнейшими для выживания человека и рода; монотеистический мужской яхвизм не мог исключать этот феномен, хотя традиция предпочитала ассоциировать «святость» с божествами женского рода", - пишет С. С. Кочергин и приводит характерный пример проявления такой «святости» в пассаже Быт. 38, где Яхве умертвил двоих детей Иуды, и вдова старшего из них, Фамарь, напрасно ожидала, что третий сын «восстановит семя брату своему». Когда жена Иуды умерла, Фамарь накрылась покрывалом и села у ворот Енаима, где Иуда принял её за «блудницу» zānâh и обещал ей козлёнка за услуги, «…и вошёл к ней; и она зачала от него» (Быт. 38:18).