О предсвадебных причитаниях невест.

"Нежелание выходить замуж, а заодно разрывать связь с родительской семьёй и миром детства, осталось зафиксированным в народных традициях известных как свадебный причет – исполнение невестой жалобных криков-песен о тяжёлой доле и нежелании расставаться с домом, и по наблюдениям этнографов, эти причитания были родственны с другими причитаниями - похоронными. Надо думать, параллели и атмосфера ритуалов были заданы неспроста: исторически девочки не очень хотели замуж.

Многое в этой традиции позволяет думать, что [патрилокальный] брак не был желанным шагом женщин. Все эти архаичные брачные обряды подсказывают и то, что далеко не все женщины безропотно подчинялись патриархальной культуре. Обращает внимание и факт наличия у самых разных народов легенд о девушках, не желавших выходить замуж, за что в итоге их либо убивали отцы, либо они превращались в чудовищ (как греческая Сцилла, по одной из версий), - такие легенды могли быть механизмом влияния на сознание маленьких девочек.

Свадебный причет бывает двух видов: индивидуальный (причитает невеста) и групповой (причитают и все её близкие женщины), при этом считается, что групповой причет (по крайней мере, для русского Севера) – архаичнее индивидуального, а «индивидуальное голошение - возможно, один из самых поздних этапов в эволюции плачевой системы» [1]. Что характерно, мужчины в свадебных причетах никогда не участвуют. Это также может указывать на древнюю противоположность их ролей в этом процессе: конкретная женщина изымалась из женской группы по предварительному сговору мужчин (мужских родственников невесты с женихом из другой группы), и этому факту противилась не только сама невеста, но и все её подруги.

Мужской стёб. Ян Сандерс ван Хемессен - Плачущая невеста. 1540 год. 

В одном шаге от матриархата.

"Когда было сказано, что после инициаций юноша становился полноценным мужчиной, это было неполной правдой. В действительности инициации открывали юноше возможность вступления в брак – и только после обретения жены юноша становился полноценным мужчиной. Статусный рывок в жизни молодого мужа характерен для всех культур. Джейн Коллиер и Мишель Розальдо в большой статье 1981 года подробно описали преимущества брака для молодого бушмена [1]. Пройдя обряды инициации и убив первую крупную дичь, он всё ещё относился к не очень высокой категории холостяков. Ему ещё было необходимо найти девушку и расположить её родителей, чтобы те согласились выдать дочь за него. Традиционно такое «располагание» родителей состоит в обязанности многие месяцы или даже годы добывать для них дичь, что называется отработкой за невесту (brideservice).

Чем брак так привлекает мужчин, что они готовы прилагать ради него столько усилий? Как муж он будет иметь жену, обеспечивающую его многими вещами: она построит ему хижину у центра лагеря и будет поддерживать очаг, на котором будет готовить еду из продуктов, которые ежедневно собирает сама. В хижине, построенной женой, взрослый бушмен сможет принимать гостей как хозяин. Но главное, что брак даёт мужчине возможность играть активную роль в политической жизни группы. Для того, чтобы стать полностью взрослым с правом голоса в решении общих вопросов, то есть стать социально равным с другими взрослыми мужчинами, мужчине нужна жена.

Престиж обладания женой универсален. Везде «полноправным членом социума мужчина становился только после заключения брака. Остаться холостяком считалось позорным. Холостяки продолжали пребывать в статусе мальчика», подчёркивают антропологи [2]."

В общем, "отсутствие жены каким-то образом лишает мужчину претензий на власть", - делает заключение Павел Соболев в своей монографии "Патриархат: истоки и древность".

Интересно, что многожёнство увеличивает претензии мужчины на власть. Как будто властные полномочия исходят от количества жён. "Пожалуй, для всех обществ охотников-собирателей характерно многожёнство среди мужчин высокого статуса. У австралийцев это общая культурная практика. Всякий австралийский абориген по достижении зрелости стремился обладать женой, да не одной, а сразу несколькими. Как правило, многожёнцами оказывались уже старые мужчины. При этом «нельзя объяснить хозяйственными нуждами стремление пожилого обладателя семи жён, из которых четверо молоды и здоровы, заполучить в жёны ещё и двенадцатилетнюю девочку или же попытки шестидесятилетних мужчин обеспечить за собой девочек, только что появившихся на свет», пишет австраловед О. Ю. Артёмова [3]. «Чем выше статус мужчины, тем больше женщин он мог взять себе в жёны. Многие влиятельные мужчины имели одновременно по 10-12 жён».

Метаморфозы брачных отношений.

Французский антрополог Морис Годелье (Maurice Godelier) предположил, что:

«Когда брак и союзы начинают основываться в первую очередь на обмене богатства на женщин, больше нет необходимости строить крупные системы инициаций для контроля над женщинами и молодёжью. Теперь они контролируются иным образом, где экономические и материальные отношения преобладают над идеологическим контролем. Поскольку брак основывается на доступе индивидов к этим благам (свиньи, раковины и т.д.), достаточно контролировать доступ индивидов к этим благам, чтобы подчинить их социальному порядку. В Новой Гвинее, где выплачивается брачная компенсация, поскольку мужчины контролируют использование и обращение свиней, они контролируют женщин и молодых мужчин, которые зависят от них в вопросе брака».

С этим нельзя не согласиться.

Как я себе представляю, накопление "первоначального капитала" отдельными мужчинами происходило параллельно с разрушением общинных начал. Одно стимулировало другое, потому что невозможно накопить богатство внутри общины. В общине, как в большой семье, каждый имеет право на "кусок" твоей добычи. Надо либо выйти из общины, либо развалить её, чтобы ни с кем не делиться своим богатством.

Накопленное богатство произвело грандиозный переворот в брачных отношениях, поставило всё с ног на голову. 

Раньше бедному общиннику нéчего было предложить невесте кроме своих трудолюбивых рук. У большинства охотников и собирателей жена мужчины никогда не была просто «завоёвана». Она не передавалась внезапно, в ходе единовременной, разовой сделки, называемой «браком». Её приходилось заслуживать в течение многих лет или даже десятилетий, в процессе, известном как «обслуживание невесты».

Филлис Кэберри столкнулась с этой моделью у аборигенов Западной Австралии, описывая передачу подарков от мужчины родственникам его жены как «постоянное истощение ресурсов мужчины на протяжении всей его жизни».

У сибирских юкагиров нам рисуют картину молодого мужчины, которого приводят в дом родственников жены, где он должен «служить» жене «до тех пор, пока живы все члены семьи старше её». Его положение строго подчинённое: он не должен ни смотреть, ни разговаривать с родителями и старшими родственниками своей жены. Он должен подчиняться всем приказам этих родственников. Продукты его охоты и рыбалки находятся под контролем его тёщи. Иногда мужчине не разрешалось даже видеть свою тёщу, не говоря уже о неуважительном отношении к ней, и ему приходилось убегать или прятаться, когда она приближалась. Это может помочь объяснить, почему во многих традиционных культурах образ тёщи был наделён – в глазах мужей – устрашающей сверхъестественной силой.

Совсем другая картина брачных отношений рисуется, когда за невестой приходит богатый жених. Как правило, жениху-папуасу требуется 30 свиней, чтобы купить себе невесту. Когда молодая жена выкормит 30 поросят, папуас покупает себе вторую жену. Потом третью... И все дела... И никаких инициаций...

Как появилось "превосходство мужчины в браке"?

Ф. Энгельс говорил, что "превосходство мужчины в браке является простым следствием его экономического превосходства". С этим я согласен. В наши дни, если жена зарабатывает больше мужа, последний, как правило, "не возникает", живёт "тише воды, ниже травы". Но как исторически возникло это экономическое превосходство?

В архаическом эгалитарном обществе не могло быть и речи о каком-либо превосходстве. Письмо, отправленное Моргану миссионером, который провёл несколько лет среди ирокезов, свидетельствует об этом:

«Обычно женская часть правила [длинным] домом и, несомненно, была достаточно клановой в этом отношении. Запасы были общими; но горе нерадивому мужу или любовнику, который был слишком ленив, чтобы внести свою долю в обеспечение семьи. Неважно, сколько у него было детей или сколько имущества в доме, в любой момент ему могли приказать взять своё одеяло и уйти (...) Женщины были великой силой среди кланов, как и везде. Они без колебаний, когда требовался случай, сбивали рога, как это технически называлось, с головы вождя и отправляли его обратно в ряды воинов. Первоначальное назначение вождей также всегда оставалось за ними».

Значит, по идее, экономическое превосходство отдельных мужчин могло появиться лишь за рамками общинной жизни. 

Отгонное скотоводство представляло большой соблазн для пастухов выйти "из грязи - в князи". 

Когда коровы, овцы или козы принадлежат общине, тогда пастух — самый никчемный человек. Но стоит лишь ему "прихватизировать" общинное стадо, и он сразу превращается в богача. 

Каким образом происходила эта "прихватизация", мы не знаем, но она имела место быть. Скорее всего, некоторые пастухи договаривались и объединялись с изгоями, изнанными из общин за совершение тех или иных преступлений. Что такие банды реально существовали, о том свидетельствует, например, похищение сабинянок первыми римлянами.

К. В. Марахин. "Похищение сабинянок", 2016. Источник картинки.

Первоначальный Рим был заселён одними только мужчинами; женщины появились в нём в результате похищений и захватов во время бандитских набегов на соседей. 

Впрочем, пастухи не были такими голодранцами, как первые римляне; они запросто могли купить себе женщин в обмен на коров, коз или овец. 

Вот примерно таким образом и появилось то "экономическое превосходство мужчины в браке", о котором пишет Энгельс. 

Об «удочерении» жён на Тайване.

В продолжение записи "О происхождении табу на инцест".

Arthur P. Wolf в своей монографии "Sexual Attraction and Childhood Association: A Chinese Brief for Edward Westermarck" говорит, что в 1957 году, завершив два года аспирантуры в Корнельском университете и год языковой подготовки в Стэнфордском университете, он отправился на Тайвань, и поселился в семье фермеров, в деревне недалеко от города Шу-линь, примерно в десяти милях к юго-западу от города Тайбэй. Там он обнаружил, что почти половина замужних женщин в деревне не присоединились к семьям своих мужей в молодом возрасте, а были «удочерены» в младенчестве и воспитаны будущими свекровями. Распространённость этого обычая уже была тщательно задокументирована японскими и китайскими учёными. Arthur P. Wolf увидел в этом обычае возможность проверить сильно критикуемую гипотезу Вестермарка.

Здесь сразу надо отметить, что такого рода браки являются однозначно патриархальными, и даже кондово-патриархальными, стопудово-патриархальными. "Действительно, права замужней женщины как матери рассматривались как зависящие от того, останется ли она в браке с отцом своих детей. На Тайване сыновья разведённой женщины могли по сентиментальным причинам присутствовать на похоронах матери, но они никогда не надевали траурную одежду, требуемую от сыновей. В местном понимании мать, разведённая со своим отцом, больше не была матерью". 

В традиционном Китае брак, в какой бы форме он ни заключался, был выражением родительской власти и заключался в интересах родителей. Решение принималось родителями или даже бабушками и дедушками. Родители предпочитали воспитывать жён своих сыновей; они сами выбирали девочку и принимали её в качестве работницы по хозяйству, которая, когда подрастёт, принесёт приплод, как курица - цыплят. 

Кстати, и в крестьянской России так же было: все члены патриархальной семьи должны были вносить свою лепту в домохозяйство, каждый по-своему. И на жену-молодуху смотрели под этим углом зрения, - чтоб от неё была польза хозяйству. Сварит борщ, - и то хорошо, всё в хозяйстве сгодится. Вспоминается эпизод из фильма "Бумбараш", где крепкий хозяйственник, мужик Гаврила, говорит: "Вон у меня — дом, мануфактура, статуэтки, корова, картины, телёнок, свечки, гуси, поросёнок, жена… вон она у меня какая! Варя! — сказал он, чтоб показать свою власть над нею. — Варя! Сними сапог! Для самовара сгодится! Ну, снимай, снимай! Стягивай! — И протянул Варваре ногу в сапоге".

Казнить нельзя помиловать.

Е. Г. Кагаров в своей монографии "Пережитки первобытного коммунизма в общественном строе древних греков и германцев" говорит, что "умыкание девушек с целью вступления с ними в брак среди древних германцев было чрезвычайно распространено". 

Римляне считали германцев варварами, но - что интересно - даже у варваров была своя варварская правда, которая жестоко карала проявления насилия в отношении девушек. Похищение само по себе не создавало брака. И действительно — нет ни одного исторического свидетельства, которое бы доказывало, что существовало какое-либо право похитителя женщины на удержание у себя похищенной против её воли и без уплаты так наз. muntgeld её родственникам. При согласии женщины возникал таким образом конкубинат (точнее Friedelehe). Древне-германское право довольно точно и обстоятельно разработало различные относящиеся сюда случаи, описанные в многочисленных исторических документах. Но в них нас интересует одна подробность: указание на свободу выбора девушкой мужа. Судьба человека, похитившего девушку, находится в её руках. Вот текст иглавского городского права (Моравия) 1243 г.: „Если кто уведёт у кого-либо его дочь и будет её задерживать у себя, то дело решается таким образом: судья созывает присяжных, граждан и друзей, дочь становится посредине свободно, не преследуемая никакими угрозами, но в присутствии мужчины, дабы она по своей воле пошла к кому пожелает. Если она пойдёт к мужу, судебного приговора не воспоследует; если же она присоединится к друзьям, мужчина подвергается обезглавливанию“. То же читаем мы в старобрюннском городском праве (Моравия): „... то должно созвать или устроить собрание [1] и привести туда девушку; если она пойдёт к мужчине, то он сохранит её и свою жизнь“ (E. F. Rössler. Deutsche Rechtsdenkmäler aus Böhmen u. Mähren, II,1852, 365 no H. Meyer, 263, 5). Несмотря на сравнительно позднюю дату этих и родственных им памятников, не может подлежать сомнению, что в основе их лежит старинное обычное право; недаром в одном из текстов читаем: „если девушка на сходке (circulus — ринг), согласно обычаю, добровольно подойдёт к похитителю, да будет отдана ему в жёны“ (текст книги брюннских заседателей у Rôssler'a, op. cit., p. 285, № 619 = H. Meyer, 264).

Кстати, древние славяне также похищали девушек. Летописец Нестор описывает это так: «А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски: убивали друг друга, ели всё нечистое, и браков у них не бывало, но умыкали девиц у воды». Надо полагать, что у славян, как и у германцев, умыкание невесты являлось лишь первым, предварительным шагом со стороны жениха, демонстрацией его брачных намерений, после чего происходило разбирательство дела на деревенской сходке. И, по всей видимости, на сходке похищенной девушке предоставлялся выбор — казнить или помиловать похитителя.

-----------------------------------------------------------------------

[1] Самый термин Vermählung (бракосочетание) и Gemahl происходит от древне-верхне-немецк. mahal = „родовое собрание“ (F. Kauffmann, Braut und Gemahl, Ztschrift f. deutsche Philologie XLII, 1910, 138).

О свадьбе минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" описывает брачную церемонию у минангов, но она мне совсем не понравилась. Я чувствую в ней дух современности. Слишком часто упоминаются деньги, потому что пышная свадьба стоит больших расходов. Уж больно изысканные костюмы носят жених и невеста в брачной церемонии.

А как быть бедным молодым людям, которые не в состоянии купить царские шмотки? Не жениться совсем?

На мой взгляд, слишком долго длится свадьба, - две недели. Слишком много выспренных речей на свадьбе, которые кажутся мне не искренними, заученными наизусть.

Мне лишь одно понравилось. 

На следующий день женщины из клана жениха приходят в дом невесты, чтобы «поискать пропавшего петуха» и «посмотреть курятник» (mencari ayam hilang, melibat kandang). Придя в дом, они спрашивают: «Наш петух здесь? Мы ищем пропавшего петуха». Принимающая женщина отвечает: «Он здесь, заходите». После того, как все хорошенько поедят, представительница жениха снова говорит: «Мы пришли поискать потерявшегося петуха и посмотреть курятник. Вы приготовили для него хорошее место? Будете ли вы хорошо к нему относиться? Будете ли вы кормить его?» После обязательной ответной речи все встают, чтобы посмотреть на курятник (спальню). Удовлетворённые, все уходят.  

Особенности брака у минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что "девушек [минангов] с раннего возраста учат не отдавать свою девственность парням. Они должны сохранить её для своих мужей, внушают им матери. Большинство женщин старшего возраста в Белубусе вышли замуж в раннем возрасте, в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет."

В принципе, здесь всё нормально, - в традиционных обществах именно так и поступают, - но далее начинается какой-то «трэш».

По словам Пегги Ривз, "Многие [женщины-минанги] были замужем три или более раз. Как правило, их первый брак был с гораздо более старшим мужчиной, устроенный их матерями из-за его богатства или статуса. Уми, мать Ибу Идар, была шестнадцати лет, когда её мать, Райла, приказала ей выйти замуж за тридцативосьмилетнего шейха Муду. Уми развелась с шейхом Мудой, когда ему было около семидесяти лет, чтобы выйти замуж за мужчину своего возраста, которого она выбрала сама.

Ибу Вель было четырнадцать лет, когда Уми приказала ей выйти замуж за своего первого мужа, которому тогда было тридцать пять.

Ибу Вель в конце концов развелась со своим первым мужем и вышла замуж трижды. Когда её четвёртый муж сбежал с гораздо более молодой женщиной, Ибу Вель лишь на мгновение задумалась о повторном замужестве, потому что столкнулась с непреклонным сопротивлением со стороны дочерей. Объясняя мне своё решение, она процитировала известную пословицу «Абу ди атас тунгул» — муж подобен пеплу на обгоревшем пне дерева, который быстро уносится ветром. Под этим она подразумевала, что если её дети не будут относиться к её мужу с уважением, он почувствует себя вынужденным уйти".

Похоже на то, что в недавнем прошлом некоторые мамы намеренно выдавали своих дочек замуж за "стариков" в расчёте на богатое наследство после их смерти. А потом, после похорон первого мужа, относительно молодая вдовушка выбирала себе по сердцу второго мужа.

Пегги Ривз говорит, что сегодняшние девушки никогда не согласятся выйти замуж за какого-то старика, выбранного их матерями. Тем не менее, матери играют доминирующую роль в решении дочери выйти замуж.

Принадлежность к клану является одним из главных факторов при выборе партнёра, при этом некоторые кланы более предпочтительны, чем другие. Никому не разрешается вступать в брак внутри своего клана. Предпочтительным браком по-прежнему считается pulang ke bako. Такой брак (сын брата матери с дочерью сестры отца) означает, что бабушка и дедушка ребёнка будут принадлежать к одному клану. Поскольку такой брак объединяет два клана с историей обмена партнёрами и семейных связей, такое соглашение называется «держать рыбу в одном пруду».

Женщины формируют настоящих "мужиков".

Н.А. Лискевич и А.Х. Машарипова, описывая семейно-брачные обычаи нижнетобольских коми, говорят, что "крестьянский парень до брака в деревне всерьёз не воспринимался, только после брака он становился настоящим «мужиком», т.е. приобретал права и обязанности полноценного члена семьи и общины".

Выходит, что Диоген не был настоящим «мужиком». А Сократ — был, даже несмотря на то, что его жена, сварливая Ксантиппа, по слухам, ездила на нём верхом. Молодую и далёкую от философии женщину не могло радовать времяпрепровождение Сократа на улицах и площадях в беседах с учениками. Забота о детях и домашнем хозяйстве ложились исключительно на Ксантиппу. Это приводило к постоянным скандалам и оскорблениям, которые Сократ воспринимал с философским спокойствием.

В античной литературе существовала устойчивая традиция приписывать Сократу вторую жену Мирто. То ли философ взял её в свой дом из жалости, чтобы помочь в нужде, то ли выполнял какое-то постановление для улучшения деторождения в обескровленных Пелопоннесской войной Афинах. Две женщины вечно воевали друг с другом, а в перерывах могли объединиться и вдвоём наброситься на Сократа.

Сократ беседует со своим учеником Алкивиадом, а его жёны говорят ему: "Займись мужским делом; лясы точить — это женское занятие".   

Коллективные браки среди народов Северной Азии.

Роберт Бриффо, среди прочего, рассматривает и чукотские «браки по обмену».

"Два или более мужчин заключают соглашение, в соответствии с которым они имеют взаимные права на жён друг друга. Это право осуществляется всякий раз, когда договаривающиеся стороны встречаются, например, во время гостевых визитов. Даже неженатые мужчины или вдовцы могут вступить в «брак по обмену», который таким образом принимает форму настоящей полиандрии» [1].

Р. Бриффо говорит, что, как правило, такие договоры составляют между собой двоюродные братья, живущие в разных деревнях. Мужчина стремится связать себя с теми, кто живёт в других деревнях, и когда он посещает эти деревни, его двоюродный брат уступает ему свою постель, а затем отвечает взаимностью, чтобы сделать обязательство взаимным; иногда двоюродные братья обмениваются жёнами на несколько месяцев, на годы или навсегда. Настолько серьёзно рассматривается такое соглашение, что дети из одной брачной группы считаются братьями и сёстрами. Им не разрешается вступать в брак между собой, такой союз рассматривается как инцест.

Зеркальное отражение чукотских «браков по обмену» Р. Бриффо видит у алеутов. 

"Отец Вениаминов, после того как заявил, что многожёнство было обычным явлением среди алеутов, добавляет, что «кроме того, практикуется обычай полиандрии, когда женщина имеет право взять, помимо своего главного мужа, того, кто носит титул «помощника» или «партнёра» (по-русски «половинщик»). Эти дополнительные мужья пользовались всеми супружескими правами и были обязаны вносить вклад в содержание домашнего хозяйства. Женщины, живущие в таких двойных браках, никоим образом не считались аморальными, а наоборот, почитались за их трудолюбие в заботе о двух мужчинах помимо своих детей» [2]. Иногда в одном доме жили трое мужчин и одна женщина «без подозрений в ревности» [3]".

Р. Бриффо, ссылаясь на исследования Вальдемара Йохельсона, говорит, что у алеутов «партнёрами» по браку чаще всего были двоюродные братья. "К своему глубокому удивлению он обнаружил, что не только в прежние времена существовало установленное правило, согласно которому младшие братья имели доступ к жёнам старшего брата, но и что даже в наши дни (1920-е гг.) среди этих европеизированных туземцев «этот институт сохраняется среди двоюродных братьев и сестёр, и что наиболее примечательно — не как факультативный институт, а как обязательный. Участие в групповом браке — обязанность двоюродных братьев и сестёр».

Групповые браки братьев и сестёр следует рассматривать через призму родовой (клановой) структуры архаических обществ. Никаких иных общественных, религиозных или политических структур в те времена не существовало, и поэтому люди крепко держались за свою родню. "Куда иголка, туда и нитка"; куда одна сестра, туда и другая.  

--------------------------------------------------------------------------------

[1] Leo Y. Sternberg, "The Turano-Ganowanian System and the Nations of North-East Asia," Proceedings of the Eighteenth International Congress of Americanists, p. 327.

[2] F. Lowe, Wenjaminow über die Aleutischen Inseln und deren Bewohner, " Archiv für wissenschaftliche Kunde von Russland, ii, P. 477 ; Cf. I. Petroff, " Report on the Population, etc., of Alaska," Tenth Census of the United States, vol . viii , p. 158 .

[3] W. Coxe, Account of the Russian Discoveries between Asia and America, p. 300.

О положении женщин у австралийских аборигенов (2).

Роберт Бриффо говорил, что "среди австралийских аборигенов положение женщин совершенно унизительно. Нигде больше нельзя встретить более жалких и деградировавших представителей человечества, чем женщины Австралии. С женщинами мужчины обращаются с дикой жестокостью" (см.: О положении женщин у австралийских аборигенов).

И сам же Р. Бриффо вскрывает и показывает причины столь жалкого положения женщин австралийских аборигенов.

"Всемирная практика организации браков во время празднований, когда девочки ещё совсем маленькие, далека от того, чтобы быть порочным злоупотреблением со стороны утончённой и корыстной аристократии; она гораздо более распространена в диких обществах, чем в цивилизованных.

Принцип, согласно которому заключение брачного союза является своего рода дипломатическими переговорами, которые должны проводиться через аккредитованных посланников, можно, по сути, считать универсальным в первобытном обществе. Переговоры о браке проходят исключительно между членами двух заинтересованных семей, но они должны проводиться через третье лицо, или посредника. Часто эти переговоры завершаются обещанием и предписанием девочек-младенцев в качестве будущих жён взрослых мужчин. Последняя практика существует в обществах, где женщины находятся в состоянии подчинения, и является довольно надёжным показателем такого положения.

"Распределение (allotting) девочек при рождении или раньше является повсеместным правилом среди австралийских аборигенов", - говорит Р. Бриффо с многочисленными ссылками [1]. - «Как только рождается девочка, более того, иногда за несколько лет до этого события, её обещают кому-нибудь из племени, без учёта его возраста, хотя его возраст может превышать возраст её собственного отца» [2]. Такой же обычай распространён, хотя и не является универсальным социальным правилом, по всей Меланезии [3]; и он был распространён у вождей и влиятельных людей среди полинезийцев [4]."

Аморальные (внебрачные) отношения Ромео и Джульетты.

Роберт Бриффо приводит многочисленные свидетельства в доказательство того, что традиционный патриархальный брак основывался не на взаимной любви и привязанности, а на богатстве и социальном положении. Это был договор, заключённый между женихом и родственниками невесты [1]. Законы ариев прямо осуждают как аморальный «добровольный союз девушки и её возлюбленного». Такие союзы — «позорные (blamable) браки», и от них нельзя ожидать ничего хорошего; потомство таких бесчестных союзов, основанных исключительно на любви, как сообщает нам священный текст, — это «лжецы жестокосердные, ненавидящие Веды и священный закон» [2]. В очень сложных брачных институтах Китая самым фундаментальным принципом является то, что брак — это союз между двумя семьями, и что невеста и жених не имеют никакого отношения к этой сделке. Пока не будут получены брачные подарки, они не должны общаться друг с другом, и между ними не должно быть никакой привязанности. Любое нарушение этих правил рассматривается как глубоко аморальное, если не преступное [3].

"Нам, - говорит Р. Бриффо, - знаком тот способ заключения браков, который традиционно использовался во французских семьях; вопрос решался между соответствующими семьями, пока молодая девушка заканчивала образование в монастыре, а заинтересованные стороны знакомились друг с другом после того, как «семейное дело» было удовлетворительно завершено [4]. Даже среди французского крестьянства в настоящее время (начало XX века) считается правильным, что каждый брак должен обсуждаться на торжественных «семейных советах», и рассматриваемые соображения носят преимущественно экономический характер. В Англии личная свобода действий в таких вопросах всегда была значительно больше, чем в большинстве других стран; однако брак без согласия родителей, когда одному из супругов было меньше двадцати одного года, до XVIII века считался недействительным".

Marriage и matrimony.

Р. Бриффо приводит примеры того, что институциональный брак заключается лишь небольшим меньшинством людей традиционного общества. Так, на острове Футуна браки заключаются с большой помпой и церемониями аристократическим классом; однако эта практика была редкостью до введения христианства, подавляющее большинство людей не вступали в брак, а заключали свободные союзы, «которые сменяли друг друга в беспорядке» [1]. Аналогично, среди жителей острова Лайн брак является способом передачи земельной собственности; он заключается с соблюдением множества юридических норм небольшим классом, владеющим такой собственностью. Но обычные люди вообще не вступают в брак [2]. Аналогично, на Гавайях и на островах Общества брак был распространён лишь среди небольшой части коренного населения. Среди них существовал союз, похожий на брак, но, похоже, он был распространён почти исключительно среди вождей высшего класса [3].

Р. Бриффо проводит разделение брака на институциональный (marriage) и естественный (matrimony). Как говорит Алиса AI, "marriage — это юридически обязательный контракт, который даёт определённые права и обязанности сторонам. Matrimony не всегда имеет такое же юридическое значение, оно зависит от религиозного или культурного контекста".

"Материнские отношения, считали древнеримские законодатели, являются естественным фактом, независимым от всех институтов; отцовские же отношения, напротив, относятся к сфере юридических институтов [4]. «Термины „сын“ и „мать“, — говорит Куяк (Cuiacus), — излагая римскую правовую точку зрения, — обозначают естественные отношения; „родственник по материнской линии“ (cognate) также является естественным термином; термин «родственник по отцовской линии» (agnate), с другой стороны, является юридическим термином, а не относится к сфере естественного права» [5]. И снова: «Matrimony — это название естественного факта, ибо он происходит от отношений материнства; marriage же, с другой стороны, — это название гражданского института».

Свекровям принято невесток не любить.

На фотографии запечатлён карельский обычай - первые полгода после свадьбы, невестка, начиная любое дело по дому, просила благословления у свекрови, стоя перед ней на коленях.

Это фото сделал финн Конрад Инху, когда он путешествовал по Беломорской Карелии.

Несмотря на патрилокальное проживание молодожёнов, видно, что хозяйка в доме — свекровь, а не свёкор.

Излишне говорить, что при матрилокальном проживании супругов столь унизительная процедура просто немыслима.  

Амазонки как антилопы.

«Во время миграций самки и самцы американских северных оленей держатся в отдельных стадах. С лосями, и фактически со всеми оленями, и антилопами, действует то же правило.

Аборигены Тайваня.

Среди буйволов, когда сентябрь подходит к концу, самцы теряют интерес к своим партнёршам, клан разделяется: самцы в одном стаде, а самки в другом. Их жизнь продолжается как прежде, но они встречаются и проходят мимо, не смешиваясь», - пишет Роберт Бриффо. (См.: Зубриный матриархат).

Слонихи, после оплодотворения, также образуют группы, из которых изгоняют самцов. Самцов и слоних, — замечает Ливингстон, — никогда не можно увидеть в одном стаде. Молодые самцы остаются со своими матерями только до тех пор, пока не достигнут зрелости.

У большинства хищников совместное проживание самца и самки происходит лишь на короткое время во время брачного сезона, а у многих видов совместное проживание отсутствует вовсе. Родительские отношения среди млекопитающих ограничиваются отношениями между матерью и её потомством; отцовства не существует, и ни один детёныш млекопитающих не обращается к самцу за защитой или помощью. Почти повсеместное правило среди животных, птиц и млекопитающих заключается в том, что только самка защищает своё потомство. В ряде случаев она защищает не только своё потомство, но и самца.

"Тайные" браки у спартанцев.

Р. В. Кинжалов в статье "К реконструкции древнегреческого свадебного обряда" говорит, что "наиболее ранней формой брачной церемонии следует считать так называемый тайный брак, засвидетельствованный у спартанцев. По сообщению Плутарха («Ликург», XV), «невест брали уводом, но не слишком юных, не достигших брачного возраста, а цветущих и созревших. Похищенную принимала так называемая подружка, коротко стригла ей волосы и, нарядив в мужской плащ, обув на ноги сандалии, укладывала одну на подстилке из листьев в тёмной комнате. Жених, не пьяный, не размякший, но трезвый и как всегда пообедавший за общим столом, входил, распускал ей пояс и, взявши на руки, переносил на ложе. Пробыв с нею недолгое время, он скромно удалялся, чтобы по обыкновению лечь спать вместе с прочими юношами. И впредь он поступал не иначе, проводя день и отдыхая среди сверстников, а к молодой жене наведываясь тайно, с опаскою, как бы кто-нибудь в доме его не увидел. Со своей стороны и женщина прилагала усилия к тому, чтобы они могли сходиться, улучив минуту, никем не замеченные. Так тянулось довольно долго: у иных уже дети рождались, а муж всё ещё не видел жены при дневном свете»."

Интересно, что и в обычном, более позднем браке перевозка невесты в дом жениха происходила в темноте: «Поздним вечером, взяв её (невесту) от родительского очага, везут её на колеснице к очагу жениха».

Тайные браки назывались «бесфакельными» — ададухетой гамой (схолиаст к «Алкестиде» Эврипида, 1001). В том смысле, что при обычном браке родители невесты, провожая её, зажигали факелы и несли их в процессии; родители жениха, встречая новобрачных, также держали в руках зажжённые факелы. Согласно Эврипиду (Финикиянки, 344 и сл.), зажечь свадебный факел полагалось матери жениха или матери невесты (Эврипид. Ифигения в Авлиде, 732-734).

О "пробных браках" у семитов.

Хайде Гёттнер-Абендрот рассказывает о брачных обычаях у семитов-аккадцев в середине 3-го тысячелетия до н. э.

Девочку-невесту для своего сына выбирал отец жениха, и с тех пор она жила в доме своего свёкра, чтобы фактически быть служанкой до свадьбы.

Это так называемый "пробный брак". За девочку был уплачен немалый калым, и покупатель "товара" должен был убедиться, что "товар" качественный. Если девочка на поверку оказывалась глупой и ленивой "неумехой", её могли вернуть назад родителям. Типа, нам такого "добра" не надо. 

Интересно, что у многих северных народов (например, у чукчей) практиковался подобный вид брака, только наоборот: молодой жених приходил в стойбище своего потенциального тестя и должен был продемонстрировать все свои самые лучшие качества. Как правило, он показывал своё усердие в работе, и через год или два тесть принимал решение, нужен ли ему такой зять.

Кажется, у древних евреев были в ходу оба брачных обычая. 

С одной стороны, согласно Библии (Бытие 30:25–33), патриарх Иаков пас стада своего дяди Лавана 20 лет. Первые 14 лет Иаков работал не за плату, а за двух своих жён, дочерей Лавана, оставшиеся 6 лет он получал плату домашним скотом.

«Они жили, как птицы небесные...»

"Охотники-рыболовы т. наз. волосовской археологической культуры в Волго-Окском междуречье (IV—III тыс. до н. э.) создавали костяные подвески длиной в среднем около пятисантиметров, которые изображают либо птичью голову, либо фигуру птицы целиком. При этом они явно предпочитали подвески в виде птичьих головок полнофигурным изображениям птиц. Изображены разные породы, все они - не хищные, водоплавающие и лесные виды: лебедь, журавль, цапля, рябчик, крохаль, утка, глухарь. <...> Подсчёт подвесок в виде птиц в Волго-Окском междуречье по видам изображённых пород показывает, что с большим отрывом лидирует глухарь — 35 экземпляров. Интересно, почему это было так?" - задаётся вопросом Екатерина Кашина, автор статьи "Птичник каменного века".

Она правильно начинает свой ответ: "Выбор конкретных видов животных для почитания, возможно, был обусловлен <...> сходством черт поведения зверя и человека, наблюдаемым охотниками". Но, увы, она почему-то не пишет о том, в чём именно заключается это сходство. Поэтому я продолжаю: глухари — род птиц (тетеревиные) из подсемейства фазанов , который характеризуется чертами поведения, связанными со сложным ухаживанием.

На фото запечатлён самец глухаря (Tetrao urogallus) во время токования: хвост поднят и распущён веером, голова задрана кверху, концы крыльев опущены — птица исполняет брачную трель. Ток глухарей — это таинственное действо, наполненное неизменными ритуалами. Источник картинки.

Самцы глухарей самозабвенно токуют, распускают хвосты как павлины, красуются перед самками. А самки наблюдают этот "концерт" и выбирают приглянувшихся самцов.

Муж-"половинщик".

Старинный морской путешественник Давыдов нашёл среди эскимосского племени кадьяков такие же брачные институты, как у алеутов. Давыдов пишет о них: „Некоторые женщины имеют двух мужей; первый — настоящий муж, который избирает второго с согласия жены. Последний является также работником, носит воду, дрова и исполняет другие работы. С женой он может спать только в отсутствии главного мужа, и при его возвращении он утеряет своё (супружеское) право. Такие мужья носят название „половинщиков".

Интересно описание Вениаминовым тлинкитов. Описывая участие „половинщиков" в супружеских правах, он положительно утверждает, что соучастником может быть только брат или родственник (Творения митрополита Инокентия, ч. III, стр. 629. [Подобное же явление отмечено Россом у центральных эскимосов]).

Это описание напоминает обычай «пуналуа», по которому гавайские семьи образовывались следующим образом: родные и коллатеральные сёстры считались жёнами группе «близких товарищей», то есть «пуналуа»; они друг другу не являлись родными братьями, они находились в отношении пуналуа, их связывало только то, что у них были общие жёны. Это «пуналуа» похоже на чукотское "товарищество по жене"( см.: Первобытная община как "товарищество по жене").

Про "умыкание" невест и калым.

Л. Я. Штернберг в своей монографии "Семья и род у народов Северо-Восточной Азии" пишет:

"Когда гиляку понравится девушка, а в то же время приобрести её мирным путём оказывается невозможным по тем или другим причинам, он сговаривается с компанией своих сородичей, и в один прекрасный день (обыкновенно летом) лодка похитителей приближается к селению. Улучив время, когда местные мужчины в отсутствии, они увозят искомую женщину".

Именно так, в своё время, троянцы "умыкнули" Елену Прекрасную у греков. В «Летописи временных лет» говорится, что древние славяне также крали невест. 

«А  древляне … умыкали девиц у воды. А  радимичи, вятичи и северяне … устраивали игрища между сёлами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни, и здесь умыкали себе жён по сговору с ними… Этого же обычая держались и кривичи, и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон».