Немного о "любви".

Вчера при сёрфинге в Сети я случайно обнаружил нижеследующий "перл" о любви:

— Я тебя люблю.

— Но ты же меня практически не знаешь!

— А какое это имеет отношение к Любви? 

При этом мне сразу вспомнились слова из знаменитой песни Максима Леонидова «Видение» (или «Девочка-видение»):

"Был обычный сеpый

Питеpский вечеp,

Я пошёл бpодить

В дуpном настpоеньи,

Только вижу — вдpуг

Идёт мне навстpечу

То ли девочка,

А то ли виденье...

Она пpошла, как каpавелла

По зелёным волнам,

Пpохладным ливнем

После жаpкого дня.

Я оглянулся посмотpеть,

Не оглянулась ли она,

Чтоб посмотpеть,

Не оглянулся ли я". 

Да, вот это и есть та самая "любовь", о которой громко поётся с эстрады, которую все воспринимают как данность с раннего детства. В школе о любви детям не говорится ни слова, ни полслова. Альтернативные представления о любви (напр. у Владимира Соловьёва в его очерке "Смысл любви") настолько маргинальны, что о них почти никто не знает. В массовом сознании любовь представляется именно такой, какой её рисует Максим Леонидов — бессознательное половое влечение к яркому "фантику" на улице. А каково внутреннее содержимое этого "фантика", - может в нём дерьмо упаковано, - то не интересно знать. "А какое это имеет отношение к Фантику?!"

Нерта - богиня мира.

Главной богиней ханаанейского пантеона была Ашера Морская. У древних германцев была своя "морская (или заморская) богиня". В римских исторических описаниях Германии её называют «Нертус».

Из описаний её культа, приведённых Тацитом, мы знаем, что ей поклонялись по всей Германии, и она жила в священной роще на острове где-то в западных пределах океана (Иной мир). Оттуда она приплывала к людям на солнечном корабле, на котором приносила с собой свет и плодородие. Высадившись на берег, она перемещалась с места на место в священной колеснице, запряженной коровами. 

Картина Эмиля Дёплера "Нертус", 1905 год.

В связи с этим возникает любопытный вопрос: а не появились ли повозки вообще, и колесницы - в частности, первоначально как священные повозки и колесницы? 

Нертус, или лучше сказать Нерта, была известна как носительница мира. Жрецы богини (или может быть жрицы?) возили её на повозке, покрытой её священной тканью, через германские деревни, заставляя жителей отложить оружие и обниматься в знак примирения.

Осбергская деревянная повозка викингов, построенная до 800 года н.э., отличается прекрасной резьбой и, возможно, использовалась в церемониальных целях.

Об истоках митраизма.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что Митра был героем персидской богини Ардвисуры Анахиты. "Он ежегодно приносил в жертву быка, но первоначально он сам был «быком», а следовательно, и самой жертвой".

Митра, убивающий быка.

Позже её герой, Mitra, был изменён на Mithras, Владыку Небесного Света, который сам может даровать вечную жизнь. Таким образом, он затмил старую богиню. Наконец, индоевропейские завоеватели маскулинизировали её, превратив в Ахура-Мазду, «Владыку всей мудрости».

Да, уж... Весьма смелая гипотеза... Верится с трудом.

Что касается Анахиты, то её описывают как синкретическую богиню, состоящую из двух независимых элементов. Первый — это проявление индоиранской идеи Небесной Реки, дающей воду рекам и ручьям, текущим по земле, а второй — это поздняя фаза существования древней месопотамской богини Инанны-Иштар. Связь между Анахитой и Иштар является частью более широкой теории о том, что иранская царская власть имела месопотамские корни и что персидские боги были естественным продолжением вавилонских божеств, где Ахурамазда считается аспектом Мардука, Митра — аспектом Шамаша, и, наконец, Анахита была Иштар.

Происхождение Ахура-Мазды от Анахиты не выдерживает критики. На известной сцене посвящения они стоят вместе. 

Анатиха — слева от императора Хосрова II, Ахура Мазда — справа.

"Страсти-мордасти" Баала и Мота.

В предыдущей записи говорилось, как приближение к богиням мужчин оборачивается для последних терзаниями душевными и физическими, сумасшествием и утратой идентичности, после чего богини собирают по частям своих возлюбленных. 

Тимофей Степанов. Рассекание. 1990г. Изображается обряд рассекания тела будущего шамана на кусочки духами трёх миров.

Под углом зрения "шаманской болезни", связанной с расчленением тел "избранников духов", по-новому смотрятся "деяния" богини Анат. 

В пересказе Хайде Гёттнер-Абендрот, Баал был братом-мужем Анат. Его врагами были дракон Ям и бог смерти Мот. Баал построил дворец без окон, чтобы защититься от врагов. Однако Мот убедил Баала покинуть свой дворец на небесах, а затем схватил и убил его. Анат отчаянно искала Баала, но нашла Мота. Она схватила его, сорвала с него одежду и потребовала, чтобы он вернул ей возлюбленного. Мот признался, что убил Ваала, раздавив его между челюстями, как овцы раздавливают спелые зёрна. Затем Анат рассекла Мота своим ритуальным серпом, встряхнула его, сорвала с него кожу, поместила в мясорубку и разбросала его плоть по полям.

Анат поступила с ним, как с упомянутыми ранее созревшими зёрнами: она разрезала его своим ритуальным серпом (жатва), встряхнула его (молотьба), сорвала с него кожу (отсеивание мякины от пшеницы), поместила его в мельницу (измельчение) и разбросала его плоть по полям (посев).

Получается, что все "страсти-мордасти" Баала и Мота были связаны с их влечением к богине. Баал был на седьмом небе от счастья, потому что спал на богине, а Мот завидовал ему и желал оказаться на его месте. В результате оба попали в "зернотёрку" (или в "мясорубку"), и, наверно, в конечном итоге стали шаманами...

Сократу приписывают утверждение, что мужчине надо жениться. Если повезёт и жена будет хорошей — станет счастливым, не повезёт — философом...

Борис Вышеславцев в своей монографии "Этика преображённого Эроса" говорит, что "всё творчество, вся культура и вся религия есть «сублимация» Эроса" (в том числе и моя "писанина" в данном блоге). Всё создано несчастливыми людьми. Счастливые люди, как наркоманы, ничего не создают.

О «растерзании» богов.

Хайде Гёттнер-Абендрот в своей монографии "Богиня и её герой", рассказывая про Кибелу и Аттиса, делает важное замечание о том, что «растерзание на куски» — эвфемизм для кастрации, которую пережили и Дионис, и Аттис в бредовом трансе.

Полихромная терракотовая скульптура бога Диониса, держащего в руках яйцо и петуха.

Египетский Осирис тоже был «разорван на куски» его противником Сетом. Это проливает больше света на тот факт, что единственное, чего Исида не смогла найти после того, как Осирис был «собран воедино», — это его фаллос: он, по сути, был кастрированным богом.

Дмитрий Мережковский вполне солидарен с этим тезисом, говоря, что "бог оскоплённый – тот же, что растерзанный или распятый. Между ними ставится в мистериях знак равенства". И он приводит строки из офитского гимна, в которых поётся о таинственном «богосмешении» всех оскоплённых и растерзанных:

Кто бы ты ни был, – Крона иль Дия блаженного,

Реи ли великой сын, – радуйся, Аттис таинственный!

Трижды желанным Адонисом тебя называют сирийцы,

Богом Озирисом – египтяне, эллинов мудрость —

Рогом небесного месяца, самофракийцы – великим Адамом,

Гемонийцы – святым Корибантом, а фригийцы – то Папою,

То богом Умершим, то Нерождающим,

То зеленеющим срезанным Колосом...

То юным свирельщиком Аттисом.

(Hippolyt., Refut., V. – Reitzenstein, 163.)

Совершенно верно указывает Хайде Гёттнер-Абендрот на оргийность и экстатичность всех этих культов. Но, сказав "А", она не говорит "Б" (нем. «Wer A sagt, muss auch B sagen»). Ладно, скажу я за неё...

О "священном браке" в древнем Шумере.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что "верховная жрица Инанны (Иштар) ежегодно выходила замуж за царя Шумера (или царей отдельных шумерских городов). Они считались земными наместниками Богини и её героями; царь носил титул «пастыря» и был воплощением Думузи. Кроме того, считалось, что он был сыном Богини, и действительно, так оно и было, поскольку он был сыном жрицы Иштар, рожденным от её союза с предыдущим царём (сравните эпос о Гильгамеше). Верховная жрица Богини даровала царю трон и власть, ибо она, подобно Исиде в Египте, была самой землёй. Кроме того, она предлагала ему защиту на время его правления (сравните Хатор-Исиду и фараона). Таким образом, Шумерия также была «теократией», священным государством, управляемым богиней.

Царь прибывал в храм Богини для празднования Священного Брака. Он становился на вершину великолепных ступенчатых пирамид, зиккуратов, воздвигнутых шумерами. Зиккурат символизировал горную вершину, где обитала Богиня. В мифах храм Иштар также располагался на вершине высокой горы, покрытой великолепными кедровыми деревьями. На вершине её величественный храм сиял ослепительной белизной (эпос о Гильгамеше).

Богиня принимала царя в храме на вершине зиккурата и пировала с ним, вкушая священного хлеба и вина с алтаря Богини; это была пища жизни. После этого двое удалялись в верхнюю палату храма, построенного из кедра, украшенного листвой и отделанного внутри великолепными коврами. Там она обнимала его, и он принимал её милость: таким образом, плодородие земли обеспечивалось ещё на один год.

Изначально, как и везде, царей приносили в жертву на празднике Смерти и Возвращения-из-мёртвых, - сообщает Хайде Гёттнер-Абендрот, но сразу переходит к известной ей более поздней версии "священного брака" в Шумерии. Согласно этой версии, царь позволял себя заточить в пещере в горах и, подобно Думузи, был вынужден оставаться в этом «подземном мире» до тех пор, пока верховная жрица Богини не вернётся, чтобы освободить его. Это считалось актом нового рождения (как на Крите). Затем следовало триумфальное шествие и театральное представление космической битвы, изображающее сражение между Таммузом-Мардуком и Тиамат. Здесь мы, несомненно, встречаем истоки театра.

Хайде Гёттнер-Абендрот о "священном браке".

В предыдущей записи я уже выражал своё несогласие с представлениями Хайде Гёттнер-Абендрот о "священном браке" (hieros gamos). В своей монографии "Богиня и её герои" она изображает "священных царей" в виде баранов, обречённых на заклание. Этим "героям матриархата" дозволяется царствовать ровно один год, после чего совершается жертвоприношение Богине, их плоть и кровь идёт на удобрение полей, а на их место становятся новые цари или, точнее говоря, "калифы на час".

Теперь посмотрим, как Хайде Гёттнер-Абендрот интерпретирует сюжеты древнегреческой мифологии, представляя их как "страсти священных царей".

Согласно мифу, однажды Актеон во время охоты случайно подошёл к месту, где Артемида купалась со своими нимфами в реке. Вместо того, чтобы в священном страхе удалиться, он, зачарованный, стал наблюдать за игрой, не предназначенной для людских глаз. Заметив охотника, разгневанная богиня превратила его в оленя, который попытался убежать, но был настигнут и разорван 50 охотничьими собаками самого Актеона.

Апулийский краснофигурный скифос с изображением мифа об Актеоне, ок. 400-350 гг. до н. э.

О древних героях.

Хайде Гёттнер-Абендрот в своей монографии "The Goddess and Her Heros" говорит, что "греческое слово heros ("герой") имеет матриархальный корень".

Ну да, имя «Геракл» происходит от двух древнегреческих слов: «Гера» (Ἥρα) — имя богини, и «клейс» (κλέος) — переводится как «слава». Таким образом, имя «Геракл» можно перевести как «слава Геры».

При этом, Хайде Гёттнер-Абендрот полагает, что слово heros относится к Священному Царю матриархата, существование которого я подвергаю сомнению, так как, кроме догадок Джеймса Фрэзера и интуиций Роберта Грейвса, я не вижу никаких реальных исторических свидетельств, подтверждающих концепцию царей матриархата. У меня вызывает неприятие сама идея правления "царей матриархата" в течение года, после чего их якобы убивали и пожирали [1]. Я, как представитель рода Homo sapiens, везде ищу смысл, и если я его не нахожу, отодвигаю такого рода концепции в сферу маргинальных историй.

Я ничего не отрицаю, ибо, как говорит моя тёща, на свете всё бывает: и гусь пердит, и бык летает... Просто у меня маловато достоверной информации на сей счёт; может быть, в будущем, по мере накопления и анализа информации, я передумаю, а пока я, как Иуда или как Станиславский, говорю: не верю...

Впрочем, имеется рациональное зерно в том, что говорит Хайде Гёттнер-Абендрот: "«Героический» относится к циклическому путешествию героя в Подземный мир (Смерть), из которого он рождается заново".

Лабрис из погребения 10 500 лет назад.

На севере Германии в земле Шлезвиг-Гольштейн археологи провели новую серию раскопок знаменитого местонахождения на болоте Дуфензее, давшего название одноимённой мезолитической археологической культуре.

На болотах Дуфензее, расположенных близ Лауэнбурга, археологи нашли древнейшее во всей северной Германии кремационное погребение возрастом около 10 500 лет. Кремации ー это исключительно редкое явление в Европе. Известно всего два подобных примера: из Нидерландов и из Дании, но оба гораздо худшей сохранности. Местонахождение Lüchow LA 11 уникально в первую очередь из-за того, что большие участки древней земной поверхности сохранились неповреждёнными под слоем торфа. Это позволило исследователям с необычайной точностью изучить контекст захоронения.

В ходе полевого сезона 2025 года археологи обнаружили целый череп тура (лат. Bos primigenius) всего в нескольких метрах от описанного погребения. Компьютерная томография выявила, что череп изначально был прикреплён к деревянному сосновому столбу через затылочное отверстие в задней части черепа. По всей видимости, череп был намеренно помещён на воздвигнутом столбе в процессе некоего ритуала.

Источник картинки.

Женщины формируют настоящих "мужиков".

Н.А. Лискевич и А.Х. Машарипова, описывая семейно-брачные обычаи нижнетобольских коми, говорят, что "крестьянский парень до брака в деревне всерьёз не воспринимался, только после брака он становился настоящим «мужиком», т.е. приобретал права и обязанности полноценного члена семьи и общины".

Выходит, что Диоген не был настоящим «мужиком». А Сократ — был, даже несмотря на то, что его жена, сварливая Ксантиппа, по слухам, ездила на нём верхом. Молодую и далёкую от философии женщину не могло радовать времяпрепровождение Сократа на улицах и площадях в беседах с учениками. Забота о детях и домашнем хозяйстве ложились исключительно на Ксантиппу. Это приводило к постоянным скандалам и оскорблениям, которые Сократ воспринимал с философским спокойствием.

В античной литературе существовала устойчивая традиция приписывать Сократу вторую жену Мирто. То ли философ взял её в свой дом из жалости, чтобы помочь в нужде, то ли выполнял какое-то постановление для улучшения деторождения в обескровленных Пелопоннесской войной Афинах. Две женщины вечно воевали друг с другом, а в перерывах могли объединиться и вдвоём наброситься на Сократа.

Сократ беседует со своим учеником Алкивиадом, а его жёны говорят ему: "Займись мужским делом; лясы точить — это женское занятие".   

"Утренний дар" (Morgengabe).

Въ сборникахъ германскаго обычнаго права и прежде всего въ Саксонскомъ и Швабскомъ зерцалахъ содержатся многочисленныя указанія насчётъ передачи мужемъ morgengabe въ утро, слѣдующее за первой брачной ночью. Саксонское зерцало, постановляетъ буквально слѣдующее. «Послушайте теперь, что можетъ человѣкъ рыцарскаго происхожденія дать своей женѣ въ утренній даръ. Утромъ, идя съ женою къ столу для вкушенія пищи, буде онъ обѣщалъ одарить её, мужъ можетъ дать ей раба или рабыню совершеннолѣтнихъ, или обгороженное жилище, или выгоняемый въ поле скотъ».

Почти тѣми же словами говоритъ о morgengabe и Швабское зерцало, постановляя, что передача дара должна имѣть мѣсто утромъ около постели (an dem Bette), или когда мужъ идётъ со своею женою къ столу или, наконецъ, во время самаго вкушенія съ нею пиши.

Въ земскомъ правѣ округа Davos, въ кантонѣ Граубюнденѣ, правѣ, впервые кодифицированномъ въ 1595 г., прямо постановлено, что уплата мужемъ женѣ утренняго дара должна имѣть мѣсто лишь въ томъ случаѣ, если новобрачной будетъ дѣвушка, когда же ею является вдова, о morgengabe не можетъ быть и помину.  То же правило встрѣчаемъ мы въ земскомъ правѣ Базеля отъ 1757 г., въ которомъ мы читаемъ: «получаютъ утренній даръ лишь вступившія въ бракъ дѣвушки, отнюдь не вдовы. Наконецъ, въ гражданскихъ и уголовныхъ статутахъ Мюнстерской долины (Münsterthal), въ кантонѣ Граубюнденъ, редактированныхъ въ 1427 г., не только вступившая въ бракъ вдова не призвана къ полученію утренняго дара, но передача послѣдняго не имѣетъ мѣста и въ томъ случаѣ, когда женою является растлѣнная до брака дѣвушка.  Въ нѣкоторыхъ австрійскихъ общинныхъ и помѣщичьихъ распорядкахъ, и прежде всего въ Зальцбургскихъ «Таіding’ахъ», высказывается народное воззрѣніе на причину установленія института утренняго дара. «Моrgengabe, говорится въ земскомъ правѣ (landtaiding) округа Rauris, редактированномъ въ періодъ времени отъ 1565 по 1624 г., имѣетъ цѣлью своего существованія поощреніе дѣвственницъ и оказаніе имъ особаго почёта, дабы онѣ съ тѣмъ большимъ рвеніемъ сохраняли неприкосновенно свою невинность для будущихъ своихъ мужей».

Умыкание невест как пережиток "волчьей" мифологии.

М. Ковалевский, ссылаясь на монографию проф. Сумцова (Сумцовъ, О свадебныхъ обрядахъ, Харьковъ, 1881 года, стр. 9—21), приводит ряд свадебных действий, в которых, по его мнению, можно видеть пережитки некогда практиковавшегося у славян умыкания невест.

Передъ воротами дома невѣсты устраиваются искусственныя преграды, препятствующія свободному въѣзду во дворъ жениха и его поѣзжанъ. «Въ наше время, говоритъ г. Сумцовъ, это весёлый, забавный обрядъ, не болѣе; въ прежнее время — дѣйствительная мѣра предосторожности отъ набѣга жениха-хищника». Въ свадебной пѣснѣ Тульской губерніи невѣста проситъ своихъ братьевъ:

Замечите дубьёмъ поле,

Застружите стругомъ рѣку,

Защитите щитомъ ворота,

Не пускайте войны на дворъ,

Не отдавайте въ полонъ.

Запираніе воротъ во дворѣ невѣсты передъ прибытіемъ въ него жениха и его поѣзжанъ доселѣ практикуется въ Костромской, Орловской, Пензенской, Вологодской, Курской, Тверской, Тульской, Рязанской, Псковской и Архангельской губерніяхъ, а также на протяженіи всей Малороссіи.

Въ Пермской губерніи отецъ стрѣляетъ изъ ружья по поѣзду жениха холостымъ зарядомъ. Въ поморскихъ сёлахъ Архангельской губ. свадебный поѣздъ встрѣчаютъ выстрѣлами изъ оконъ домовъ. Въ Галиціи, когда въ день свадьбы женихъ подходитъ къ невѣстѣ, брать еѣ размахиваетъ деревянной саблей, при чёмъ дѣвушки поютъ:

«Сѣчи, рубай, сестры не давай!....

Вооружённымъ также отрядомъ является поѣздъ жениха, ѣдущаго за невѣстой. Въ западной Россіи самые бѣдные поселяне считаютъ долгомъ сопровождать жениха не иначе, какъ верхомъ, не рѣдко съ оружіемъ. Одинаково у Бѣлоруссовъ, какъ и у Великороссовъ — дружка жениха вооружается плетью и хлещетъ ею лавки и стѣны въ домѣ невѣсты. Ею же выгоняетъ онъ ея гостей изъ за стола, послѣ чего за послѣдній садятся гости жениха.

Pacifier* .

М. Ковалевский приводит "... описываемый Леббокомъ обычай австралійскихъ туземцевъ охотиться за женщинами и, завладѣвши той или другой изъ нихъ силою, послѣ предварительнаго нанесенія ей нерѣдко тяжкихъ для ея жизни раненій, немедленно приступать къ сожительству съ нею".

Да, уж... Деградация полнейшая... 

После этого уже иначе смотрятся аборигены, закованные в цепи. Может быть, они не джентльмены, а безжалостные охотники за женщинами?

Закованные в цепи австралийские аборигены, 1900-е.

И здесь на ум приходит много мыслей о роли государства. Всё-таки, несмотря на все свои "минусы", государство имеет один большой "плюс" в виде "карающей руки закона". Чем сильнее государство, тем смирнее мужчины. Поэтому женщины — объективно — заинтересованы в установлении «полицейского государства».

--------------------------------------------------------------------------

*) Слово «pacifier» (соска-пустышка) в дословном переводе означает «успокоитель», «умиротворитель». 

М. Ковалевский о многожёнстве.

"Ламэ и Бурхгардъ даютъ намъ слѣдующія данныя касательно численнаго отношенія магометанскихъ моногамическихъ браковъ къ полигамическимъ. Изъ ста человѣкъ, говорятъ они, трудно встрѣтить одного, который бы имѣлъ двѣ жены, а изъ 500 мусульманъ едва ли окажется одинъ, имѣющій болѣе двухъ женъ. Итакъ, экономическія причины препятствуютъ распространенію полигаміи въ средѣ большинства населенія и ограничиваютъ господство этого начала одними состоятельными классами".

Отсюда можно сделать вывод о невозможности полигинии (многожёнства) в архаических обществах. Я бы даже сказал, что, больше всего полигинии препятствует эгалитарность, то есть равенство всех членов традиционного общества. Полигиния обнаруживается там, где появляются патриархальные "царьки". 

Король Ronald Mutebi II, Уганда, 1993 год. Здесь хорошо видно, что «короля делает свита» (Никколо Макиавелли).

В общем, как поётся в песне, "если б я был султан, я б имел трёх жён..." 

М. Ковалевский о "беспорядочном половом сожитии".

Максим Ковалевский в своей монографии "Первобытное право. Выпуск II. Семья" (Москва. Типографія А. И. Мамонтова и К°, Леонтьевскій пер., № 5. 1886 год) пишет:

"У сидячихъ Коряковъ и Чукчей гостепріимство требуетъ, чтобы хозяинъ предоставлялъ въ распоряженіе гостя жену свою или дочь. Отказъ гостя составляетъ такое глубокое оскорбленіе, за которое онъ можетъ быть убитым хозяиномъ. У нѣкоторыхъ кавказскихъ племенъ отъ обычая этого сохранился только обрядъ. У нихъ по тѣмъ же законамъ гостепріимства дочь хозяина спитъ въ одной комнатѣ съ гостемъ, но сохраняетъ вполнѣ цѣломудріе."

Странно это, странно это... Неужели в XIX веке кавказские горцы проживали в домах с несколькими комнатами, с отдельными спальнями? Что-то мне не верится в такое. Моя бабка по матери ещё в 1978 году жила в крестьянской избе с русской печкой, где не было никаких комнат.

Далее М. Ковалевский пишет о бушменах:

"По показаніямъ путешественниковъ, Бушмены Южной Африки не имѣютъ даже понятія о бракѣ; мужчины и женщины у этихъ племенъ состоятъ другъ съ другомъ въ безпорядочномъ половомъ сожитіи, не порождающемъ между ними никакихъ сколько нибудь продолжительныхъ союзовъ".

А вот что пишет более компетентный современный автор, К. Ю. Резников:

"Родители договариваются о помолвке детей, когда они ещё маленькие. Учитываются ограничения, препятствующие заключению брака: слишком близкое родство и совпадение имени жениха с именами родственников невесты (то же для невесты). Для закрепления помолвки родители обмениваются подарками. Фактический брак происходит, когда жених и невеста уже подросли. Мальчики женятся в 18–25 лет, девочки выходят замуж в 12–16 лет. Родители невесты окончательно соглашаются отдать дочь замуж, лишь присмотревшись к жениху. Он должен удовлетворять двум основным требованиям: быть хорошим охотником и не быть задирой, склонным к дракам. Первый брак начинается с инсценировки похищения. Невесту силой уводят от родителей и приводят в хижину жениха. На другой день молодых умащивают смесью орехового масла и ароматных семян.

40 дней и ночей дождя...

А. О. Косвен в своей статье "Амазонки. История легенды" приводит небольшое описание  Индии,  приписываемое  церковному  писателю,  епископу в  Эленополисе,  в  Вифинии,  Палладию  (около  367-430).  Рисуя жизнь  и  быт  брахманов,  автор  сообщает,  что  мужчины  помещаются  на  одном  берегу  Ганга,  женщины  - на  другом.  Мужья  обычно переходят  к  жёнам  в  июле  и  августе;  эти  месяцы  у  них  холодные [1] и  в  это  время  они,  как  говорят,  более  способны  к  брачному  сожитию.  Проведя  со  своими  жёнами  сорок  дней,  мужья  возвращаются назад.  После  того  как  жена  родит  одного-двоих  детей,  муж  её  уже больше  не  приходит  к  ней,  больше  не сожительствует  со  своей  женой  и,  произведя  одного  сына,  во  всей  остальной  жизни  уже  вообще  не  имеет  связи  со  своими  жёнами.  Если  случится,  что  кому-нибудь  попадётся  бесплодная  жена,  то  муж  посещает  её  до  пяти лет,  и  если  она  за  это  время  не  забеременеет,  то  они  расходятся совершенно.

В этом описании легко угадываются т. наз. "гостевые браки". Значит, они существовали в Индии в начале V века н. э. 

Однако, смущает в описании тот факт, что "гостевые браки" были в ходу у брахманов, - у них, насколько мне известно, браки совершаются только внутри своей варны... Хотя, "Восток — дело тонкое": может быть, те брахманы были многожёнцами и ходили "налево" в соседние деревни, к другим своим жёнам. 

----------------------------------------------------------------------

[1] Сезон дождей.

Амазонки Кавказа.

Любопытную  попытку  этнографически  рационализировать предание  об  амазонках  Кавказа  А. О. Косвен нашёл у  некоей  англичанки Мэри  Гэсри,  бывшей  директрисы  Смольного  Института,  путешествовавшей  по  югу  России  в  1795-1796  г. 

В  той  части  Кавказа,  пишет  Гэсри,  которая была  в  древности  страной  амазонок,  обитают  ныне  черкесы  и  их обычаи  могут  пролить  свет  на  эту  древнюю  легенду  о  воинственных  женщинах. И  ныне  женщины  здесь  живут  отдельно  от  мужчин. По  старинному  обычаю,  у  черкесов  мужья посещают  своих  жён  тайно,  ночью, женщины  же  живут  совершенно  одни,  отдельно  от  мужей,  не  имея  при  себе  и  мальчиков-сыновей.  Каждого  мальчика,  как  только  он  родится, забирают  от  матери  и  он  воспитывается  только  мужчинами.  И вот, заключает  Гэсри,  путешественник,  имея  в  виду  эти  обычаи,  доселе  существующие  у  черкесов,  может  в  этом  найти  происхождение греческих  сказок  об  амазонках,  сложившихся  на  почве  свойственного  грекам  поэтического  воображения [1].

Из серии работ Алана Битиева под названием «Забавные горцы».

И.  И.  Шопен предлагает  своё  истолкование  амазонства,  представляющее  собой  комбинацию  из  знакомых  мотивов.  «Существование  амазонок  с давних  эпох  истории,-  пишет  Шопен,-  не  только  вероятно,  но  даже правдоподобно;  в  те  времена,  когда  люди  были  сами  хищниками или  жертвами  хищничества,...  мужское  население  иной  местности  могло  погибнуть  поголовно,...  тогда  оставшиеся  дома  жёны  забирали  власть  в  свои  руки,  а  самые  воинственные  могли  решиться отказаться  навсегда  от  зависимости  мужей  и  таким  образом  учредить  особые  женские  республики».  И  автор  находит  следы  господства  женщин  по  всему  Кавказу,  видя  эти  следы  в  частности  в  топонимиях.

Быль и небывальщина.

Анналы  китайской династии  Суй  (586-618)  - «Суй шу»,  сообщают  о  Нюй  го  («царстве  женщин»)  или  царстве  Су-пи, которое находится к  югу  от  гор  Цун  Лин в Тибете. В  этом  царстве  на  место  царей  сажают  женщин. Когда  царица  этой  страны  умирает,  то  отыскивают  из  среды родственниц умершей  двух  мудрых  женщин,  одна  из  которых  становится царицей,  другая - маленькой  царицей [1].

Какая насмешка над родом человеческим! Люди в своих легендах (можно даже сказать - в сказках) представляют человеческое общество под управлением мудрых женщин, а в реальной жизни они частенько пребывают под управлением глупцов. 

--------------------------------------------------------------------

[1] W.  W.  Rockhill,  Nu-Kuo  (Kingdom  of  women),  in:  W.  W.  Rockhill,  The  Land of  the  lamas,  Notes  on  a  journey  through  China,  Mongolia  and  Tibet,  London, 1891,  Supplementary  notes,  III,  Early  ethnography  of  the  Koko-nor  and  Eastern Tibet.

Балтийские амазонки.

Я думаю, что легенду про амазонок можно связать с легендой об Атлантиде — в том отношении, что обе они отражают некие архаические реальности, "канувшие в Лету". В платоновском мифе остров Атлантида располагался за Геракловыми столпами (Гибралтарским проливом) в Атлантическом океане. Однако греческий сейсмолог Ангел Галанопулос, во-первых, отверг Платонову датировку (так как за 9000 лет до н. э. не было ни греков, ни даже древних египтян) и, во-вторых, привязал гибель Атлантиды к извержению вулкана на острове Санторини. Галанопулос заявил, что все даты и линейные размеры, приведённые у Платона, следует уменьшить в десять раз, что сразу позволит отождествить их с конкретными объектами на Крите и на Кикладах.

Связь амазонок с Атлантидой чувствуется из "Одиссеи" Гомера. Хотя там нигде прямо не говорится про амазонок, но Одиссей плавает по островам Средиземного моря, на которых царят матриархальные традиции. Одиссей заткнул уши воском своим товарищам-гребцам на судне, чтоб они не слышали матриархальные песни сирен, а сам привязал себя к мачте, чтобы не поддаться очарованию древних напевов.

Herbert James Draper. Ulysses and the Sirens, 1909

В связи с этим необходимо вспомнить ещё раз о "священных островах" Эгейского моря. Из классической эпохи нам известен остров Дилос (или Делос), но, надо полагать, в микенскую и особенно в минойскую эпоху таких островов было больше, и сам Крит можно рассматривать как один из таких островов. На этих островах культивировались особые порядки [1], там было запрещено использовать оружие или совершать насилие, а тем более - убийство, и, в общем, можно сказать, что там царил матриархат.

Исторические корни легенды про амазонок.

Мария-Луиза фон Франц в своей работе "Золотой осёл Апулея" говорит:

"Средиземноморская цивилизация, в которую иммигрировали греки, была матриархальной не с социологической, а в основном с религиозной точки зрения. Греки вторглись в эту древнюю культуру со своей сильной патриархальной традицией. Классическая греческая цивилизация характеризуется противостоянием этих двух культур и стремлением объединить их, что (согласно прекрасной формулировке филолога Чарльза Зельтмана) символически выражено в несчастливом браке Зевса и Геры. Не случайно у верховного бога греческой религии был очень конфликтный брак! Зевс и Гера всегда были вместе, но ссорились с утра до ночи и, как это бывает у большинства пар, втягивали в свои распри детей".

Может быть именно поэтому записанные легенды про амазонок дошли до нас лишь от греков? М. О. Косвен в своей статье "Амазонки. История легенды" пишет: "Хотя  можно  предполагать,  что  амазонская  легенда  в  тех  или иных  её  версиях  существовала  у  народов  древнего  Востока,  мы  ничего  не  знаем  об  отражении  этой  легенды  в  древнейших  литературных  памятниках  Египта,  Месопотамии  и  Малой  Азии.  Литературная  история  легенды  об  амазонках  начинается  с  древней  Греции".

Убеждение  в  существовании  амазонок  было  распространено  в  Греции  уже  в  самой  отдалённой  древности. Уже  древнегреческий  эпос  упоминает  о  воинственном  народе  женщин-«мужененавистниц». Интересно, откуда же взялось у греков это убеждение  в  существовании  народа  женщин, которое продолжало  держаться  в  античности  все  последующие  века?

Как женщины становились амазонками?

Т. В. Богаченко и В. Е. Максименко в совместном труде "Амазонки.  Античная  традиция  о  воинственных  женщинах" (Ростов-на-Дону:  Издательство  Южного  федерального  университета,  2011) пишут:

"Сейчас  среди  исследователей  преобладают  сторонники  версии равноправного,  но  не господствующего  положения  женщины  у  ираноязычных  номадов,  причём  не  только  у савроматов,  но  и  у  саков и,  вероятно,  у  скифов.  Это  равноправие  выражалось,  в  частности, и  в  участии  женщин  в  военных  действиях".

И они приводят многочисленные свидетельства раскопок сарматских могильников, в которых были погребены женщины в воинских доспехах, с луками и стрелами, с копьями и мечами, с принесёнными в жертву конями.

"Но  насколько  широко  привлекались  женщины  к  ведению  войны,  было  ли  это  их  обязанностью  или  личным  желанием?" - задаются вопросом авторы, и обращают внимание на рассказ греческого историка IV  в.  до  н.  э.  Эфора, который объясняет, как произошло племя савроматов. Произошло  же  это  племя  таким образом:  в  незапамятные  времена  савроматы отправились  походом  в  Европу,  но  все  погибли  там,  и  женщины  их  остались  одни и  стали  править.  Когда  их  сыновья  подросли,  то  восстали против женщин,  но  потерпели  поражение.  После  этого  «мужское  население  убежало  в  густые  заросли  и  там  погибло».  Чтобы предупредить повторение  подобного  мятежа  в  будущем,  женщины  постановили переломать  у  оставшихся  мальчиков  конечности  и  всех  сделать хромыми.

Это очень интересное объяснение происхождения матриархата: мужчины сами "продюсируют" гинекократию тем, что погибают на охоте и на войне, оставляя женщин одних; ну а тем не остаётся ничего иного, как брать всё в свои руки. 

Геродот намекает на "гостевые браки" амазонок.

В античном мире был очень популярен живой и увлекательный рассказ про амазонок, дошедший до нас в  «Истории»  Геродота,  автора V  в.  до  н.  э.

В  давние  времена  эллины (то  есть  греки)  и  амазонки  вели  между  собой  войны.  После  удачного  сражения  при  Термодонте [1] эллины  на  трёх кораблях  возвращались  домой,  везя  с  собой  пленных  амазонок.  Но,  даже  пленённые, воительницы  не  потеряли  духа,  в  открытом  море  напали  на  своих  похитителей  и  всех  их  убили.  Не  зная  кораблевождения  и  не умея  обращаться  с  рулём,  парусами  и  вёслами, они  долго  носились по  волнам  и,  наконец,  пристали  к  местечку  Кремны  (по-гречески «обрыв»)  на  Меотиде  (современное  Азовское  море),  что находится  в  земле  свободных  скифов.  Здесь  амазонки  сошли  с  кораблей и  стали  бродить  по  окрестностям.  Встретив  и  захватив  табун лошадей,  они  начали  грабить  скифскую  землю.  Скифы,  хозяева  этих земель,  приняли  их  сначала  за  мужчин  и  вступили  в  схватку  с  непрошеными  гостями,  но  когда  увидели  трупы  своих  врагов,  то  поняли,  что  перед  ними  женщины.  На  совете  скифы  решили  послать к  амазонкам  своих  юношей,  которые  должны  были  не  вступать в  сражения,  а  разбить  стан  по  соседству  и  наладить  дружеские  отношения.  Отправленные  скифами  юноши  выполнили  это  приказание,  а  амазонки,  видя  их дружелюбие,  не  только  оставили  посланцев  в  покое,  но  постепенно  даже  сблизились  с  юношами.  

Этот барельеф трактуектся как изображение Пана и нимфы. Но поскольку "нимфа" держит в руке копьё (что очень странно для нимфы), данное изображение можно понимать иначе: козлоногий сатир "пристаёт" к амазонке.  

Кто первый оседлал коня?

Афинский историк Лисий (ок. 412-380 гг. до н. э.)  пишет,  что амазонки первые  в  мире  стали  ездить  на  конях.

Источник картинки.

Это заявление можно считать правдоподобным, если рассматривать доместикацию диких животных как преимущественно женское занятие в контексте т. наз. "неолитической революции". Если женщины приносили домой детёнышей диких козлов или зубров и "возились" с ними, то почему бы не предположить, что тем же самым они занимались с жеребятами диких лошадей? Ну и наверно на жеребятах сначала катались просто ради развлечения и удовольствия, как ныне дети катаются на пони. Затем обнаружилось, что верхом на лошади гораздо проще и легче пасти стада овец и коров. В конечном итоге, мужчины стали использовать лошадей для совершения дальних грабительских рейдов — "прискакал, увидел, схватил и ускакал".   

О "промискуитете" Бахофена (после "Матерей" Р. Бриффо).

Огромный труд Роберта Бриффо "Матери" (почти 900 страниц!) посвящён исследованию форм первобытного брака. Автор исследования говорит, что "регулирование коллективных сексуальных отношений между группами повсюду предшествовало любому регулированию этих отношений между отдельными членами этих групп". То есть, первоначально и на протяжении многих тысяч лет браки были групповыми.

Чтобы предельно упростить картину, представим себе две соседние деревни (или первобытные стоянки), А и Б. Все жители деревни А являются братьями и сёстрами, матерями и дочерями, отцами и сыновьями друг для друга, - поэтому сексуальные отношения внутри деревни исключены. То же самое и в деревне Б. По сути, жизнь внутри деревни напоминает асексуальную жизнь пчелиного улья, где все пчёлки-"сёстры" трудятся и никто не отвлекается на "глупости". Сексуальные отношения происходят лишь на уровне обмена между двумя деревнями: мужчины деревни А "трудятся", оплодотворяя женщин деревни Б, и наоборот. Так как в земледельческих культурах женщины имеют особую ценность как основные работницы и производительницы материальных благ, браки были "гостевыми", то есть матрилокальными. В Австралии не развилось земледелие, поэтому групповые браки среди аборигенов приняли патрилокальные формы. Но даже и в Австралии нигде не были обнаружены беспорядочные половые связи. Нигде не выявлен среди "дикарей" тот самый промискуитет, о котором писал Иоганн Бахофен. Нигде нет такого, чтобы "дикари" действовали по "праву сильного", по принципу "что хочу, то ворочу" в сексуальной сфере. Везде есть свои табу, свои "низзя", и нарушение племенного закона строго карается, вплоть до смертной казни.

Откуда же Бахофен взял свои представления о промискуитете в первобытном обществе? 

В отличие от антрополога Роберта Бриффо, Бахофен был литературоведом. Он проделал колоссальную работу, изучив весь массив доступной ему античной литературы. И, я полагаю, именно из писаний древних греков и римлян он "вывел" свой промискуитет. Для римлян все формы брака, отличающиеся от их патриархальной формы, были не только "дикарскими", но и прямо животными, скотскими. Варвары, по их мнению, размножались как скоты. И затем это античное представление о "дикарях" перешло к христианам. Так, в «Повести временных лет» автор описывает нравы древлян как «живущих по-скотски»: они убивали друг друга, ели всё нечистое, и брака у них не бывало, но они умыкали девиц у воды.

Значит, при более глубоком исследовании концепция Бахофена о "первобытном гетеризме" не находит никаких подтверждений в исторической антропологии. Промискуитет Бахофена имеет те же корни, что и современные былички о том, как баптисты на своих собраниях "выключают свет и в темноте ловят друг друга; кто кого поймает, тот с тем и спит". 

«Факультативные жёны» австралийских аборигенов.

Отношения между мужчинами и женщинами, принадлежащими к одной и той же брачной группе, неизменно запрещены самыми суровыми наказаниями, независимо от того, замужем женщина или нет. Таким образом, такие отношения с незамужней девушкой, даже с её полного согласия, в Квинсленде, как и в других местах Австралии, караются смертной казнью. С другой стороны, если мужчина насилует девушку, принадлежащую к классу, в который он может вступить в брак, «это никого не волнует», - пишет Роберт Бриффо.

Он также говорит, что т. наз. сексуальное гостеприимство также зависит от того, принадлежит ли гость к той же брачной группе, что и жена мужа. Среди племён северо-центрального Квинсленда доступ к жене открыт для любого мужчины, принадлежащего к соответствующему брачному классу, за которого женщина может выйти замуж. «Если какому-либо аборигену временно нужна женщина для полового акта, он берёт жену у её мужа на ночь или две в обмен на бумеранги, щит, еду и т. д. Муж считает это делом чести оказать своему другу величайший комплимент, который можно ему оказать, при условии, что предварительно получено разрешение».

An Aboriginal camp in South Australia in the 1840s, with traditional shelters