Женщины формируют настоящих "мужиков".

Н.А. Лискевич и А.Х. Машарипова, описывая семейно-брачные обычаи нижнетобольских коми, говорят, что "крестьянский парень до брака в деревне всерьёз не воспринимался, только после брака он становился настоящим «мужиком», т.е. приобретал права и обязанности полноценного члена семьи и общины".

Выходит, что Диоген не был настоящим «мужиком». А Сократ — был, даже несмотря на то, что его жена, сварливая Ксантиппа, по слухам, ездила на нём верхом. Молодую и далёкую от философии женщину не могло радовать времяпрепровождение Сократа на улицах и площадях в беседах с учениками. Забота о детях и домашнем хозяйстве ложились исключительно на Ксантиппу. Это приводило к постоянным скандалам и оскорблениям, которые Сократ воспринимал с философским спокойствием.

В античной литературе существовала устойчивая традиция приписывать Сократу вторую жену Мирто. То ли философ взял её в свой дом из жалости, чтобы помочь в нужде, то ли выполнял какое-то постановление для улучшения деторождения в обескровленных Пелопоннесской войной Афинах. Две женщины вечно воевали друг с другом, а в перерывах могли объединиться и вдвоём наброситься на Сократа.

Сократ беседует со своим учеником Алкивиадом, а его жёны говорят ему: "Займись мужским делом; лясы точить — это женское занятие".   

"Утренний дар" (Morgengabe).

Въ сборникахъ германскаго обычнаго права и прежде всего въ Саксонскомъ и Швабскомъ зерцалахъ содержатся многочисленныя указанія насчётъ передачи мужемъ morgengabe въ утро, слѣдующее за первой брачной ночью. Саксонское зерцало, постановляетъ буквально слѣдующее. «Послушайте теперь, что можетъ человѣкъ рыцарскаго происхожденія дать своей женѣ въ утренній даръ. Утромъ, идя съ женою къ столу для вкушенія пищи, буде онъ обѣщалъ одарить её, мужъ можетъ дать ей раба или рабыню совершеннолѣтнихъ, или обгороженное жилище, или выгоняемый въ поле скотъ».

Почти тѣми же словами говоритъ о morgengabe и Швабское зерцало, постановляя, что передача дара должна имѣть мѣсто утромъ около постели (an dem Bette), или когда мужъ идётъ со своею женою къ столу или, наконецъ, во время самаго вкушенія съ нею пиши.

Въ земскомъ правѣ округа Davos, въ кантонѣ Граубюнденѣ, правѣ, впервые кодифицированномъ въ 1595 г., прямо постановлено, что уплата мужемъ женѣ утренняго дара должна имѣть мѣсто лишь въ томъ случаѣ, если новобрачной будетъ дѣвушка, когда же ею является вдова, о morgengabe не можетъ быть и помину.  То же правило встрѣчаемъ мы въ земскомъ правѣ Базеля отъ 1757 г., въ которомъ мы читаемъ: «получаютъ утренній даръ лишь вступившія въ бракъ дѣвушки, отнюдь не вдовы. Наконецъ, въ гражданскихъ и уголовныхъ статутахъ Мюнстерской долины (Münsterthal), въ кантонѣ Граубюнденъ, редактированныхъ въ 1427 г., не только вступившая въ бракъ вдова не призвана къ полученію утренняго дара, но передача послѣдняго не имѣетъ мѣста и въ томъ случаѣ, когда женою является растлѣнная до брака дѣвушка.  Въ нѣкоторыхъ австрійскихъ общинныхъ и помѣщичьихъ распорядкахъ, и прежде всего въ Зальцбургскихъ «Таіding’ахъ», высказывается народное воззрѣніе на причину установленія института утренняго дара. «Моrgengabe, говорится въ земскомъ правѣ (landtaiding) округа Rauris, редактированномъ въ періодъ времени отъ 1565 по 1624 г., имѣетъ цѣлью своего существованія поощреніе дѣвственницъ и оказаніе имъ особаго почёта, дабы онѣ съ тѣмъ большимъ рвеніемъ сохраняли неприкосновенно свою невинность для будущихъ своихъ мужей».

Умыкание невест как пережиток "волчьей" мифологии.

М. Ковалевский, ссылаясь на монографию проф. Сумцова (Сумцовъ, О свадебныхъ обрядахъ, Харьковъ, 1881 года, стр. 9—21), приводит ряд свадебных действий, в которых, по его мнению, можно видеть пережитки некогда практиковавшегося у славян умыкания невест.

Передъ воротами дома невѣсты устраиваются искусственныя преграды, препятствующія свободному въѣзду во дворъ жениха и его поѣзжанъ. «Въ наше время, говоритъ г. Сумцовъ, это весёлый, забавный обрядъ, не болѣе; въ прежнее время — дѣйствительная мѣра предосторожности отъ набѣга жениха-хищника». Въ свадебной пѣснѣ Тульской губерніи невѣста проситъ своихъ братьевъ:

Замечите дубьёмъ поле,

Застружите стругомъ рѣку,

Защитите щитомъ ворота,

Не пускайте войны на дворъ,

Не отдавайте въ полонъ.

Запираніе воротъ во дворѣ невѣсты передъ прибытіемъ въ него жениха и его поѣзжанъ доселѣ практикуется въ Костромской, Орловской, Пензенской, Вологодской, Курской, Тверской, Тульской, Рязанской, Псковской и Архангельской губерніяхъ, а также на протяженіи всей Малороссіи.

Въ Пермской губерніи отецъ стрѣляетъ изъ ружья по поѣзду жениха холостымъ зарядомъ. Въ поморскихъ сёлахъ Архангельской губ. свадебный поѣздъ встрѣчаютъ выстрѣлами изъ оконъ домовъ. Въ Галиціи, когда въ день свадьбы женихъ подходитъ къ невѣстѣ, брать еѣ размахиваетъ деревянной саблей, при чёмъ дѣвушки поютъ:

«Сѣчи, рубай, сестры не давай!....

Вооружённымъ также отрядомъ является поѣздъ жениха, ѣдущаго за невѣстой. Въ западной Россіи самые бѣдные поселяне считаютъ долгомъ сопровождать жениха не иначе, какъ верхомъ, не рѣдко съ оружіемъ. Одинаково у Бѣлоруссовъ, какъ и у Великороссовъ — дружка жениха вооружается плетью и хлещетъ ею лавки и стѣны въ домѣ невѣсты. Ею же выгоняетъ онъ ея гостей изъ за стола, послѣ чего за послѣдній садятся гости жениха.

Pacifier* .

М. Ковалевский приводит "... описываемый Леббокомъ обычай австралійскихъ туземцевъ охотиться за женщинами и, завладѣвши той или другой изъ нихъ силою, послѣ предварительнаго нанесенія ей нерѣдко тяжкихъ для ея жизни раненій, немедленно приступать къ сожительству съ нею".

Да, уж... Деградация полнейшая... 

После этого уже иначе смотрятся аборигены, закованные в цепи. Может быть, они не джентльмены, а безжалостные охотники за женщинами?

Закованные в цепи австралийские аборигены, 1900-е.

И здесь на ум приходит много мыслей о роли государства. Всё-таки, несмотря на все свои "минусы", государство имеет один большой "плюс" в виде "карающей руки закона". Чем сильнее государство, тем смирнее мужчины. Поэтому женщины — объективно — заинтересованы в установлении «полицейского государства».

--------------------------------------------------------------------------

*) Слово «pacifier» (соска-пустышка) в дословном переводе означает «успокоитель», «умиротворитель». 

М. Ковалевский о многожёнстве.

"Ламэ и Бурхгардъ даютъ намъ слѣдующія данныя касательно численнаго отношенія магометанскихъ моногамическихъ браковъ къ полигамическимъ. Изъ ста человѣкъ, говорятъ они, трудно встрѣтить одного, который бы имѣлъ двѣ жены, а изъ 500 мусульманъ едва ли окажется одинъ, имѣющій болѣе двухъ женъ. Итакъ, экономическія причины препятствуютъ распространенію полигаміи въ средѣ большинства населенія и ограничиваютъ господство этого начала одними состоятельными классами".

Отсюда можно сделать вывод о невозможности полигинии (многожёнства) в архаических обществах. Я бы даже сказал, что, больше всего полигинии препятствует эгалитарность, то есть равенство всех членов традиционного общества. Полигиния обнаруживается там, где появляются патриархальные "царьки". 

Король Ronald Mutebi II, Уганда, 1993 год. Здесь хорошо видно, что «короля делает свита» (Никколо Макиавелли).

В общем, как поётся в песне, "если б я был султан, я б имел трёх жён..." 

М. Ковалевский о "беспорядочном половом сожитии".

Максим Ковалевский в своей монографии "Первобытное право. Выпуск II. Семья" (Москва. Типографія А. И. Мамонтова и К°, Леонтьевскій пер., № 5. 1886 год) пишет:

"У сидячихъ Коряковъ и Чукчей гостепріимство требуетъ, чтобы хозяинъ предоставлялъ въ распоряженіе гостя жену свою или дочь. Отказъ гостя составляетъ такое глубокое оскорбленіе, за которое онъ можетъ быть убитым хозяиномъ. У нѣкоторыхъ кавказскихъ племенъ отъ обычая этого сохранился только обрядъ. У нихъ по тѣмъ же законамъ гостепріимства дочь хозяина спитъ въ одной комнатѣ съ гостемъ, но сохраняетъ вполнѣ цѣломудріе."

Странно это, странно это... Неужели в XIX веке кавказские горцы проживали в домах с несколькими комнатами, с отдельными спальнями? Что-то мне не верится в такое. Моя бабка по матери ещё в 1978 году жила в крестьянской избе с русской печкой, где не было никаких комнат.

Далее М. Ковалевский пишет о бушменах:

"По показаніямъ путешественниковъ, Бушмены Южной Африки не имѣютъ даже понятія о бракѣ; мужчины и женщины у этихъ племенъ состоятъ другъ съ другомъ въ безпорядочномъ половомъ сожитіи, не порождающемъ между ними никакихъ сколько нибудь продолжительныхъ союзовъ".

А вот что пишет более компетентный современный автор, К. Ю. Резников:

"Родители договариваются о помолвке детей, когда они ещё маленькие. Учитываются ограничения, препятствующие заключению брака: слишком близкое родство и совпадение имени жениха с именами родственников невесты (то же для невесты). Для закрепления помолвки родители обмениваются подарками. Фактический брак происходит, когда жених и невеста уже подросли. Мальчики женятся в 18–25 лет, девочки выходят замуж в 12–16 лет. Родители невесты окончательно соглашаются отдать дочь замуж, лишь присмотревшись к жениху. Он должен удовлетворять двум основным требованиям: быть хорошим охотником и не быть задирой, склонным к дракам. Первый брак начинается с инсценировки похищения. Невесту силой уводят от родителей и приводят в хижину жениха. На другой день молодых умащивают смесью орехового масла и ароматных семян.

40 дней и ночей дождя...

А. О. Косвен в своей статье "Амазонки. История легенды" приводит небольшое описание  Индии,  приписываемое  церковному  писателю,  епископу в  Эленополисе,  в  Вифинии,  Палладию  (около  367-430).  Рисуя жизнь  и  быт  брахманов,  автор  сообщает,  что  мужчины  помещаются  на  одном  берегу  Ганга,  женщины  - на  другом.  Мужья  обычно переходят  к  жёнам  в  июле  и  августе;  эти  месяцы  у  них  холодные [1] и  в  это  время  они,  как  говорят,  более  способны  к  брачному  сожитию.  Проведя  со  своими  жёнами  сорок  дней,  мужья  возвращаются назад.  После  того  как  жена  родит  одного-двоих  детей,  муж  её  уже больше  не  приходит  к  ней,  больше  не сожительствует  со  своей  женой  и,  произведя  одного  сына,  во  всей  остальной  жизни  уже  вообще  не  имеет  связи  со  своими  жёнами.  Если  случится,  что  кому-нибудь  попадётся  бесплодная  жена,  то  муж  посещает  её  до  пяти лет,  и  если  она  за  это  время  не  забеременеет,  то  они  расходятся совершенно.

В этом описании легко угадываются т. наз. "гостевые браки". Значит, они существовали в Индии в начале V века н. э. 

Однако, смущает в описании тот факт, что "гостевые браки" были в ходу у брахманов, - у них, насколько мне известно, браки совершаются только внутри своей варны... Хотя, "Восток — дело тонкое": может быть, те брахманы были многожёнцами и ходили "налево" в соседние деревни, к другим своим жёнам. 

----------------------------------------------------------------------

[1] Сезон дождей.

Амазонки Кавказа.

Любопытную  попытку  этнографически  рационализировать предание  об  амазонках  Кавказа  А. О. Косвен нашёл у  некоей  англичанки Мэри  Гэсри,  бывшей  директрисы  Смольного  Института,  путешествовавшей  по  югу  России  в  1795-1796  г. 

В  той  части  Кавказа,  пишет  Гэсри,  которая была  в  древности  страной  амазонок,  обитают  ныне  черкесы  и  их обычаи  могут  пролить  свет  на  эту  древнюю  легенду  о  воинственных  женщинах. И  ныне  женщины  здесь  живут  отдельно  от  мужчин. По  старинному  обычаю,  у  черкесов  мужья посещают  своих  жён  тайно,  ночью, женщины  же  живут  совершенно  одни,  отдельно  от  мужей,  не  имея  при  себе  и  мальчиков-сыновей.  Каждого  мальчика,  как  только  он  родится, забирают  от  матери  и  он  воспитывается  только  мужчинами.  И вот, заключает  Гэсри,  путешественник,  имея  в  виду  эти  обычаи,  доселе  существующие  у  черкесов,  может  в  этом  найти  происхождение греческих  сказок  об  амазонках,  сложившихся  на  почве  свойственного  грекам  поэтического  воображения [1].

Из серии работ Алана Битиева под названием «Забавные горцы».

И.  И.  Шопен предлагает  своё  истолкование  амазонства,  представляющее  собой  комбинацию  из  знакомых  мотивов.  «Существование  амазонок  с давних  эпох  истории,-  пишет  Шопен,-  не  только  вероятно,  но  даже правдоподобно;  в  те  времена,  когда  люди  были  сами  хищниками или  жертвами  хищничества,...  мужское  население  иной  местности  могло  погибнуть  поголовно,...  тогда  оставшиеся  дома  жёны  забирали  власть  в  свои  руки,  а  самые  воинственные  могли  решиться отказаться  навсегда  от  зависимости  мужей  и  таким  образом  учредить  особые  женские  республики».  И  автор  находит  следы  господства  женщин  по  всему  Кавказу,  видя  эти  следы  в  частности  в  топонимиях.

Быль и небывальщина.

Анналы  китайской династии  Суй  (586-618)  - «Суй шу»,  сообщают  о  Нюй  го  («царстве  женщин»)  или  царстве  Су-пи, которое находится к  югу  от  гор  Цун  Лин в Тибете. В  этом  царстве  на  место  царей  сажают  женщин. Когда  царица  этой  страны  умирает,  то  отыскивают  из  среды родственниц умершей  двух  мудрых  женщин,  одна  из  которых  становится царицей,  другая - маленькой  царицей [1].

Какая насмешка над родом человеческим! Люди в своих легендах (можно даже сказать - в сказках) представляют человеческое общество под управлением мудрых женщин, а в реальной жизни они частенько пребывают под управлением глупцов. 

--------------------------------------------------------------------

[1] W.  W.  Rockhill,  Nu-Kuo  (Kingdom  of  women),  in:  W.  W.  Rockhill,  The  Land of  the  lamas,  Notes  on  a  journey  through  China,  Mongolia  and  Tibet,  London, 1891,  Supplementary  notes,  III,  Early  ethnography  of  the  Koko-nor  and  Eastern Tibet.

Балтийские амазонки.

Я думаю, что легенду про амазонок можно связать с легендой об Атлантиде — в том отношении, что обе они отражают некие архаические реальности, "канувшие в Лету". В платоновском мифе остров Атлантида располагался за Геракловыми столпами (Гибралтарским проливом) в Атлантическом океане. Однако греческий сейсмолог Ангел Галанопулос, во-первых, отверг Платонову датировку (так как за 9000 лет до н. э. не было ни греков, ни даже древних египтян) и, во-вторых, привязал гибель Атлантиды к извержению вулкана на острове Санторини. Галанопулос заявил, что все даты и линейные размеры, приведённые у Платона, следует уменьшить в десять раз, что сразу позволит отождествить их с конкретными объектами на Крите и на Кикладах.

Связь амазонок с Атлантидой чувствуется из "Одиссеи" Гомера. Хотя там нигде прямо не говорится про амазонок, но Одиссей плавает по островам Средиземного моря, на которых царят матриархальные традиции. Одиссей заткнул уши воском своим товарищам-гребцам на судне, чтоб они не слышали матриархальные песни сирен, а сам привязал себя к мачте, чтобы не поддаться очарованию древних напевов.

Herbert James Draper. Ulysses and the Sirens, 1909

В связи с этим необходимо вспомнить ещё раз о "священных островах" Эгейского моря. Из классической эпохи нам известен остров Дилос (или Делос), но, надо полагать, в микенскую и особенно в минойскую эпоху таких островов было больше, и сам Крит можно рассматривать как один из таких островов. На этих островах культивировались особые порядки [1], там было запрещено использовать оружие или совершать насилие, а тем более - убийство, и, в общем, можно сказать, что там царил матриархат.

Исторические корни легенды про амазонок.

Мария-Луиза фон Франц в своей работе "Золотой осёл Апулея" говорит:

"Средиземноморская цивилизация, в которую иммигрировали греки, была матриархальной не с социологической, а в основном с религиозной точки зрения. Греки вторглись в эту древнюю культуру со своей сильной патриархальной традицией. Классическая греческая цивилизация характеризуется противостоянием этих двух культур и стремлением объединить их, что (согласно прекрасной формулировке филолога Чарльза Зельтмана) символически выражено в несчастливом браке Зевса и Геры. Не случайно у верховного бога греческой религии был очень конфликтный брак! Зевс и Гера всегда были вместе, но ссорились с утра до ночи и, как это бывает у большинства пар, втягивали в свои распри детей".

Может быть именно поэтому записанные легенды про амазонок дошли до нас лишь от греков? М. О. Косвен в своей статье "Амазонки. История легенды" пишет: "Хотя  можно  предполагать,  что  амазонская  легенда  в  тех  или иных  её  версиях  существовала  у  народов  древнего  Востока,  мы  ничего  не  знаем  об  отражении  этой  легенды  в  древнейших  литературных  памятниках  Египта,  Месопотамии  и  Малой  Азии.  Литературная  история  легенды  об  амазонках  начинается  с  древней  Греции".

Убеждение  в  существовании  амазонок  было  распространено  в  Греции  уже  в  самой  отдалённой  древности. Уже  древнегреческий  эпос  упоминает  о  воинственном  народе  женщин-«мужененавистниц». Интересно, откуда же взялось у греков это убеждение  в  существовании  народа  женщин, которое продолжало  держаться  в  античности  все  последующие  века?

Как женщины становились амазонками?

Т. В. Богаченко и В. Е. Максименко в совместном труде "Амазонки.  Античная  традиция  о  воинственных  женщинах" (Ростов-на-Дону:  Издательство  Южного  федерального  университета,  2011) пишут:

"Сейчас  среди  исследователей  преобладают  сторонники  версии равноправного,  но  не господствующего  положения  женщины  у  ираноязычных  номадов,  причём  не  только  у савроматов,  но  и  у  саков и,  вероятно,  у  скифов.  Это  равноправие  выражалось,  в  частности, и  в  участии  женщин  в  военных  действиях".

И они приводят многочисленные свидетельства раскопок сарматских могильников, в которых были погребены женщины в воинских доспехах, с луками и стрелами, с копьями и мечами, с принесёнными в жертву конями.

"Но  насколько  широко  привлекались  женщины  к  ведению  войны,  было  ли  это  их  обязанностью  или  личным  желанием?" - задаются вопросом авторы, и обращают внимание на рассказ греческого историка IV  в.  до  н.  э.  Эфора, который объясняет, как произошло племя савроматов. Произошло  же  это  племя  таким образом:  в  незапамятные  времена  савроматы отправились  походом  в  Европу,  но  все  погибли  там,  и  женщины  их  остались  одни и  стали  править.  Когда  их  сыновья  подросли,  то  восстали против женщин,  но  потерпели  поражение.  После  этого  «мужское  население  убежало  в  густые  заросли  и  там  погибло».  Чтобы предупредить повторение  подобного  мятежа  в  будущем,  женщины  постановили переломать  у  оставшихся  мальчиков  конечности  и  всех  сделать хромыми.

Это очень интересное объяснение происхождения матриархата: мужчины сами "продюсируют" гинекократию тем, что погибают на охоте и на войне, оставляя женщин одних; ну а тем не остаётся ничего иного, как брать всё в свои руки. 

Геродот намекает на "гостевые браки" амазонок.

В античном мире был очень популярен живой и увлекательный рассказ про амазонок, дошедший до нас в  «Истории»  Геродота,  автора V  в.  до  н.  э.

В  давние  времена  эллины (то  есть  греки)  и  амазонки  вели  между  собой  войны.  После  удачного  сражения  при  Термодонте [1] эллины  на  трёх кораблях  возвращались  домой,  везя  с  собой  пленных  амазонок.  Но,  даже  пленённые, воительницы  не  потеряли  духа,  в  открытом  море  напали  на  своих  похитителей  и  всех  их  убили.  Не  зная  кораблевождения  и  не умея  обращаться  с  рулём,  парусами  и  вёслами, они  долго  носились по  волнам  и,  наконец,  пристали  к  местечку  Кремны  (по-гречески «обрыв»)  на  Меотиде  (современное  Азовское  море),  что находится  в  земле  свободных  скифов.  Здесь  амазонки  сошли  с  кораблей и  стали  бродить  по  окрестностям.  Встретив  и  захватив  табун лошадей,  они  начали  грабить  скифскую  землю.  Скифы,  хозяева  этих земель,  приняли  их  сначала  за  мужчин  и  вступили  в  схватку  с  непрошеными  гостями,  но  когда  увидели  трупы  своих  врагов,  то  поняли,  что  перед  ними  женщины.  На  совете  скифы  решили  послать к  амазонкам  своих  юношей,  которые  должны  были  не  вступать в  сражения,  а  разбить  стан  по  соседству  и  наладить  дружеские  отношения.  Отправленные  скифами  юноши  выполнили  это  приказание,  а  амазонки,  видя  их дружелюбие,  не  только  оставили  посланцев  в  покое,  но  постепенно  даже  сблизились  с  юношами.  

Этот барельеф трактуектся как изображение Пана и нимфы. Но поскольку "нимфа" держит в руке копьё (что очень странно для нимфы), данное изображение можно понимать иначе: козлоногий сатир "пристаёт" к амазонке.  

Кто первый оседлал коня?

Афинский историк Лисий (ок. 412-380 гг. до н. э.)  пишет,  что амазонки первые  в  мире  стали  ездить  на  конях.

Источник картинки.

Это заявление можно считать правдоподобным, если рассматривать доместикацию диких животных как преимущественно женское занятие в контексте т. наз. "неолитической революции". Если женщины приносили домой детёнышей диких козлов или зубров и "возились" с ними, то почему бы не предположить, что тем же самым они занимались с жеребятами диких лошадей? Ну и наверно на жеребятах сначала катались просто ради развлечения и удовольствия, как ныне дети катаются на пони. Затем обнаружилось, что верхом на лошади гораздо проще и легче пасти стада овец и коров. В конечном итоге, мужчины стали использовать лошадей для совершения дальних грабительских рейдов — "прискакал, увидел, схватил и ускакал".   

О "промискуитете" Бахофена (после "Матерей" Р. Бриффо).

Огромный труд Роберта Бриффо "Матери" (почти 900 страниц!) посвящён исследованию форм первобытного брака. Автор исследования говорит, что "регулирование коллективных сексуальных отношений между группами повсюду предшествовало любому регулированию этих отношений между отдельными членами этих групп". То есть, первоначально и на протяжении многих тысяч лет браки были групповыми.

Чтобы предельно упростить картину, представим себе две соседние деревни (или первобытные стоянки), А и Б. Все жители деревни А являются братьями и сёстрами, матерями и дочерями, отцами и сыновьями друг для друга, - поэтому сексуальные отношения внутри деревни исключены. То же самое и в деревне Б. По сути, жизнь внутри деревни напоминает асексуальную жизнь пчелиного улья, где все пчёлки-"сёстры" трудятся и никто не отвлекается на "глупости". Сексуальные отношения происходят лишь на уровне обмена между двумя деревнями: мужчины деревни А "трудятся", оплодотворяя женщин деревни Б, и наоборот. Так как в земледельческих культурах женщины имеют особую ценность как основные работницы и производительницы материальных благ, браки были "гостевыми", то есть матрилокальными. В Австралии не развилось земледелие, поэтому групповые браки среди аборигенов приняли патрилокальные формы. Но даже и в Австралии нигде не были обнаружены беспорядочные половые связи. Нигде не выявлен среди "дикарей" тот самый промискуитет, о котором писал Иоганн Бахофен. Нигде нет такого, чтобы "дикари" действовали по "праву сильного", по принципу "что хочу, то ворочу" в сексуальной сфере. Везде есть свои табу, свои "низзя", и нарушение племенного закона строго карается, вплоть до смертной казни.

Откуда же Бахофен взял свои представления о промискуитете в первобытном обществе? 

В отличие от антрополога Роберта Бриффо, Бахофен был литературоведом. Он проделал колоссальную работу, изучив весь массив доступной ему античной литературы. И, я полагаю, именно из писаний древних греков и римлян он "вывел" свой промискуитет. Для римлян все формы брака, отличающиеся от их патриархальной формы, были не только "дикарскими", но и прямо животными, скотскими. Варвары, по их мнению, размножались как скоты. И затем это античное представление о "дикарях" перешло к христианам. Так, в «Повести временных лет» автор описывает нравы древлян как «живущих по-скотски»: они убивали друг друга, ели всё нечистое, и брака у них не бывало, но они умыкали девиц у воды.

Значит, при более глубоком исследовании концепция Бахофена о "первобытном гетеризме" не находит никаких подтверждений в исторической антропологии. Промискуитет Бахофена имеет те же корни, что и современные былички о том, как баптисты на своих собраниях "выключают свет и в темноте ловят друг друга; кто кого поймает, тот с тем и спит". 

«Факультативные жёны» австралийских аборигенов.

Отношения между мужчинами и женщинами, принадлежащими к одной и той же брачной группе, неизменно запрещены самыми суровыми наказаниями, независимо от того, замужем женщина или нет. Таким образом, такие отношения с незамужней девушкой, даже с её полного согласия, в Квинсленде, как и в других местах Австралии, караются смертной казнью. С другой стороны, если мужчина насилует девушку, принадлежащую к классу, в который он может вступить в брак, «это никого не волнует», - пишет Роберт Бриффо.

Он также говорит, что т. наз. сексуальное гостеприимство также зависит от того, принадлежит ли гость к той же брачной группе, что и жена мужа. Среди племён северо-центрального Квинсленда доступ к жене открыт для любого мужчины, принадлежащего к соответствующему брачному классу, за которого женщина может выйти замуж. «Если какому-либо аборигену временно нужна женщина для полового акта, он берёт жену у её мужа на ночь или две в обмен на бумеранги, щит, еду и т. д. Муж считает это делом чести оказать своему другу величайший комплимент, который можно ему оказать, при условии, что предварительно получено разрешение».

An Aboriginal camp in South Australia in the 1840s, with traditional shelters

О сексуальных табу австралийских аборигенов.

"Австралийское аборигенное общество, по сути, более патриархально по своему характеру, чем многие другие, находящиеся на гораздо более высоком уровне культурного и социального развития, и только благодаря его низкому уровню культуры и изоляции патриархальная социальная система и патриархальная семья не полностью вытеснили среди них примитивную организацию материнских кланов", - говорит Р. Бриффо.

"В Австралии не произошло единообразного развития одного определённого принципа социального устройства; матриархальный клан никогда не имел там возможности достичь тех более высоких стадий консолидированной организации, которые мы обнаружили у пуэбло Сев. Америки, в матриархальных обществах Ассама или в «тарвадах» Малабара. Вместо такого единообразного и последовательного развития австралийское общество в течение десятков тысяч лет, в течение которых оно существовало в изоляции и без культурного прогресса, было вынуждено принять несколько совершенно различных принципов организации, которые по-разному комбинировались и взаимно модифицировались.

Абориген с бумерангом, Австралия, 1923 год

Этих принципов организации по сути, три. Во-первых, существуют тотемные группы, состоящие из людей, имеющих одно и то же животное или растение в качестве своего тотема или знака родства; во-вторых, существуют территориальные классификации, состоящие из лиц, проживающих в одном месте стоянки, как члены одной общины; в-третьих, существуют брачные классы, сознательно и целенаправленно разработанные для регулирования межплеменных браков. Каждый из этих способов племенной классификации подвергается модификациям и адаптациям; так, если в одном племени тотем передаётся через мать, то в другом – через отца, а в третьем произвольное решение матери или общины определяет, к какому тотему будет принадлежать конкретный ребёнок. Кроме того, смена места жительства может перевести конкретного человека из одной территориальной группы в другую. Сами брачные классы подвергаются постоянным изменениям и модификациям; таким образом, среди Диери, когда нет доступной женщины для мужчины из того брачного класса, из которого он должен выбирать себе жену, проблема решается преднамеренным изменением отношений некоторых женщин таким образом, чтобы вместо «сестёр мужа» они становятся «дочерями брата матери» [1].

Сексуальный коммунизм в Новой Гвинее и Океании.

Подобно масаям и другим африканским племенам, южные массимы Британской Новой Гвинеи 

массимы

разделены на возрастные группы: все мужчины и все женщины приблизительно одного возраста классифицируются как принадлежащие к одному классу, члены которого называются «кимта». Все «кимта», проживающие в одной деревне, считают себя связанными узами тесного братства, и любое личное имущество, которым они обладают, доступно всем. Каждый мужчина из братства, называемый «эриам»,  имеет брачные права над жёнами своих собратьев-«эриамов», чем он без колебаний пользуется. Отношения совершенно открыты — особое согласие отдельного «мужа» не требуется; когда один «эриам» желает общества жены своего собрата-«эриама», он сообщает ей об этом, и они встречаются в кустах, при этом «муж» должным образом осведомлён. Как и у чукчей, детям из братства «эриамов» не разрешается вступать в брак, ибо, как они говорят, «один отец у нас, и мать наша одна».

Интересно... Отсюда напрямую вытекает правило экзогамии: если в какой-то деревне люди говорят, что «один отец у них, и мать у них одна», значит все они родные братья и сёстры. В такой деревне уже нельзя ни жениться, ни замуж выходить, ибо — кровосмешение, инцест. Надо искать женихов и невест в соседних деревнях...  

Подобные институты, - говорит Р. Бриффо, - процветали в Полинезии. На Гавайских островах такие полигамные отношения, подразумевающие множественность жён и мужей, были названы «пуналуальной семьёй». Слово "пуналуа" означает «дорогой друг» или «близкий товарищ». «Отношения «пуналуа», — говорит судья Луис Эндрю из Гонолулу, — возникли из того факта, что два или более брата со своими жёнами, или две или более сестры со своими мужьями, были склонны обладать друг другом совместно». 

Сексуальный коммунизм в Африке.

"В Африке организация примитивного общества претерпела глубокие изменения в связи с широким развитием частной собственности и последовательным индивидуализмом; возникли аристократии, монархии и даже крупные и могущественные империи. Соответственно, институты брака стали принимать форму личных экономических и даже чисто коммерческих сделок. Тем не менее, несмотря на чувство личной собственности в приобретённых жёнах, которое способствует индивидуалистическому развитию в африканском обществе, континент представляет собой типичные примеры коллективного понимания сексуальных отношений и общего права членов примитивной группы или клана на женщин, которые могут быть жёнами любого из членов группы", - пишет Р. Бриффо и приводит соответствующие примеры. 

Среди ньюро (или баньоро) — скотоводческого племени на территории Уганды — отношения между членами одного клана носили такой характер, что жена любого мужчины была общей для него и других членов его клана. Для мужчины было совершенно законно иметь отношения с жёнами других мужчин, которых он называл братьями, то есть соплеменниками, и такое действие не считалось прелюбодеянием. Мужчина мог быть раздражён, если его жена допускала в свою постель члена клана, с которым он был не в ладу, он мог использовать своё влияние на неё, чтобы заставить её воздержаться от таких поступков, но он не мог обвинить её в неверности за это. Прелюбодеяние заключалось в том, чтобы допустить в свою постель мужчину из другого клана, а не из клана своего мужа [1].

Уганда.

Свидетельства полиандрии у древних семитов.

Обычаи арабов были известны Страбону; «все родственники», — говорит он, — имеют общее имущество, причём старший является господином; все имеют одну жену, и первый пришедший имеет к ней доступ. Мужчина, который входит, оставляет у двери палку, которую он обычно носит; но она проводит ночь со старшим» [1].

Bedouin Shepherds. Syria 1895.

Этот рассказ получил интересное подтверждение в надписях южной Аравии. В этих надписях часто упоминаются «отцы» человека. Ранее считалось, что множественное число наиболее естественно интерпретируется как относящееся к отцу, деду и прадеду человека. Однако эта интерпретация исключается более конкретными утверждениями некоторых из этих надписей. В одном документе, датируемом I веком до н.э., Наш-и-кариб, царь Сабы и Зурайдана, называет себя сыном двух царей, Хишара Яхдуба и Джазила Баджана, которые, в свою очередь, прямо названы братьями [2]. В другом документе приводится целая генеалогия, в которой братья дважды фигурируют как общие отцы своих потомков [3].

Ранние вавилонские записи аналогичным образом упоминают полиандрические брачные отношения [4]. Важную роль, которую играет институт левиратного брака, который в Моисеевом законодательстве прямо связан с обычаем совместного проживания братьев в неразделённом доме, указывает на прежнее распространение подобных обычаев среди евреев [5].

------------------------------------------------------------------------------

[1] Strabo, xvi . 4. 25

[2] E. Glaser, "Polyandrie oder Gesellschaftsehen bei den alten Sabäern", Beilage zur allgemeine Zeitung, 6 December, 1897, p. 7. 

[3] H. Winckler, "Polyandrie bei Semiten," Verhandlungen der Berliner Gesellschaft für Anthropologie, 1898, p. 29 ; Id . , Altorientalische Forschungen, vol. ii , pp. 81 sqq.

[4] H. Radau , Sumerian Hymns and Prayers to God Nin-Ib , p. 3 .

[5] J. Wellhausen , "Die Ehe bei den Arabern," Nachrichten von der königlichen Gesellschaft der Wissenschaften und Georg-Augusts-Universität zu Göttingen, 1893, pp. 460, 461 sq .

Свидетельства полиандрии у арийских народов.

Мидя́не (миди́йцы) — древний народ иранского происхождения, населявший область Мидию, расположенную на северо-западе современного Ирана и юго-востоке Турции. Мидийский язык относят к группе западно-иранских языков, индоевропейской языковой семьи. Их приход в регион связывают с первой волной миграции племён иранских ариев в конце 2 — начале 1-го тысячелетия до н. э. (из Википедии). 

Источник картинки.

Ну, то есть, мидяне были ариями самой высшей пробы. И вот, Роберт Бриффо говорит про этих "истинных арийцев", что у них были полиандрические браки. При этом он ссылается на запись Страбона: «Большая часть Мидии, — пишет Страбон, — гористая. У их царей принято иметь много жён. Но среди мидийцев горных районов этот обычай соблюдается всеми [мужчинами], так что иметь меньше пяти [жён] недопустимо. Женщины же, в свою очередь, [также] считают честью иметь много мужей, а иметь меньше пяти — несчастьем» [1].

"Всё свидетельствует о том, что в ходе своего развития социальные институты тех народов, которые представляют западную цивилизацию в настоящее время, прошли те же этапы, что и институты дикарей и примитивных народов других рас", - констатирует Р. Бриффо и добавляет сообщение Полибия о том, что «в Спарте несколько братьев часто имели одну жену на двоих, и дети воспитывались вместе» [2]. Было принято обмениваться жёнами и предлагать их чужестранцам [3]; и во время отсутствия своих супругов спартанские женщины имели признанное право брать «второстепенных мужей» [4].

Полиандия у ариев?

Роберт Бриффо приводит многочисленные свидетельства существования полиандрии среди раджпутов и джатов Пенджаба, которых он называет наиболее «характерными представителями первобытного арийского типа». Их господство первоначально установилось над предгималайскими районами Пенджаба, а затем распространилось на равнины Индостана; и именно в этих районах, первоначально занятых ими, они сохранили в относительной мере свою расовую идентичность.

Да, но прежде чем арии добрались до Пенджаба и других территорий индо-хараппской цивилизации, 

Территория распространения индо-хараппской цивилизации.

они должны были пройти Маргиану — одну из цивилизаций бронзового века, которая существовала на территории восточного Туркменистана, южного Узбекистана, северного Афганистана и западного Таджикистана в 2250—1700 гг. до н. э. Согласно современным представлениям, носители маргианской цивилизации относились к доиндоевропейскому населению Средней Азии, а индоиранский этнос арийского типа занимал территорию к северу от оазисов маргианской цивилизации и активно контактировал с её носителями (см. андроновская культура).

Полиандрические браки (2).

Роберт Бриффо в своей монографии "Матери" приводит заметки английских колонизаторов в Индии XVIII века.  «Эти люди, — пишет один из строителей империй XVIII века, — распространяют левитские законы таким образом, чтобы брат не только выращивал семя для другого после своей смерти, но и во время его пребывания на службе, так что ни одна замужняя женщина не оставалась необработанной» [1]. Упомянутые люди, по мнению Р. Бриффо, были кхондами — многочисленной дравидийской расой, составляющей значительную часть населения телугуязычной страны на юге Индии, 

Телугуязычная страна.

но также занимающей большую территорию в округе Самбалпур штата Орисса, ранее известном как Кхондан. Те же обычаи до сих пор сохраняются среди них. «Младшим братьям разрешается иметь доступ к жене старшего брата, пока они сами не женятся» [2].

Далее Р. Бриффо приводит свидетельства существования полиандрии среди других народов Индии, и в конце делает такое заключение: "В лесах и высокогорьях Северной и Центральной Индии, где более древние аборигенные народы нашли убежище от захватчиков, которых мы называем арийцами, мы встречаем сохранившиеся элементы этих институтов. В южной Индии, где многие из тех народов, что жили до прихода северного захватчика, и где власть и влияние последнего так и не укрепились так прочно, как на севере, эти первобытные институты сохранились гораздо более широко и с незначительными изменениями.

Полиандрические браки.

Роберт Бриффо говорит, что институты полиандрических браков сохранились в Тибете не потому, что они являются исключительно тибетскими, а потому, что Тибет оставался в особой изоляции. Те же институты встречаются в настоящее время (нач. XX века) по всему Гималайскому региону, но на разных стадиях упадка и устаревания. В Ассаме полиандрия встречается среди северных племён, таких как аборы, мири и дафла. Полиандрия часто отмечалась у кхаси, и, кажется, вымерла среди гаро и кочей. Но она всё ещё процветает в Бутане и встречается в Сиккиме и в округе Дарджилинг альпийской Бенгалии. До недавнего времени она была широко распространена в Кулу и округе Кангра; в Лахуле это «признанный институт и очень распространённое явление». Полиандрия также распространена в Сарадже, холмах Симлы и округе Канаур верхнего Сутледжа. Фрейзер находил эту «отвратительную практику» в каждой долине западных Гималаев, которую он посетил. На Памире, среди Белоров, в настоящее время четыре или пять братьев имеют одну общую жену и поочерёдно пользуются супружескими правами, один из них вешает свои сапоги на ночь на дверь снаружи в знак владения. В Спити полиандрия исчезла среди населения в целом, однако не из-за развития каких-либо моральных предрассудков против неё, которых не существует, а из-за обычая, согласно которому все младшие братья в семье становятся монахами.

Фестиваль Тиджи (Tiji Festival) в Мустанге, Непал. 

Постепенный упадок полиандрических институтов, который очевиден в нижних долинах Гималайского региона, по-видимому, в основном обусловлен не изменениями в этических представлениях, а распадом старой социальной организации. Этот институт, как указывает сэр Джеймс Лайалл, связан с общинным неразделённым экономическим домохозяйством, в котором все братья остаются в одной семье и делят имущество поровну, при этом старший брат считается представителем всех. С ростом индивидуальных экономических интересов и, как следствие, распадом общинного братского дома, полиандрический брак неизбежно также распадается; отдельный брат, владеющий личной собственностью, собственной землёй, ведущий собственную торговлю для собственной выгоды, владеет собственной женой или жёнами, и таким образом сформированное отдельное домохозяйство традиционно занимает место старой братской солидарной семьи, характерной для Центральной Азии.

О тибетской полиандрии (2).

Совсем я запутался в тибетской полиандрии. Только вчера пришёл к выводу, что полиандрия — феномен патриархальный, и хотел было проводить параллели между младшими братьями, вынужденными "подлизываться" к жёнам старшего брата или уходить из семьи в монастырь, и евнухами при гаремах восточных владык, а сегодня Роберт Бриффо опять сбил меня с панталыку. Он пишет буквально следующее:

"Вопреки распространённому мнению, полиандрическая организация тибетского брака не навязывается женщинам, и к их желаниям не применяется никакого насилия. Претензии братьев на общую жену или жён никогда не предъявляются без прямого согласия последней; если она откажется, её возражения будут учтены. Но на самом деле женщины являются самыми стойкими сторонницами этой системы и с изумлением и отвращением восклицают, узнав, что существуют странные страны, где женщине разрешён только один муж.

«Не кажется ли вам, что нам, тибетским женщинам, живётся лучше?» — спросила одна женщина, услышав об этом странном обычае. «В Тибете домохозяйка является истинной владелицей всех общих доходов и наследства всех братьев, рождённых от одной матери, которые все из одной плоти и крови. Братья — одно целое, хотя их души различны. В Индии мужчина женится на нескольких женщинах, которые чужды друг другу», — добавила она с отвращением [1].

«Женщины этой страны, — говорит преподобный Ахмад Шах, — заверили путешественников, что искренне жалеют своих западных сестёр, которые вынуждены иметь только одного мужа и не могут понять, как может любая женщина разбогатеть и быть обеспеченной, не пользуясь роскошью нескольких мужей» [2].

Действительно, в некоторых районах действует правило, согласно которому женщина имеет признанное право иметь одного или нескольких дополнительных мужей, помимо братьев, за которых она вышла замуж. Дополнительный муж, выбранный женщиной, которая считает, что свобода её брачных отношений недостаточна, принимается в коллективную брачную группу на тех же условиях, что и братья, или родственники.

Роберт Бриффо объясняет это тем, что "на практике женщина редко сожительствует более чем с одним мужчиной одновременно" [3]. Дело в том, что в силу необходимости своей работы мужья-пастухи обычно надолго отсутствуют дома. Здесь-то и заступает на вахту дополнительный муж. 

------------------------------------------------------------------------------

[1] Sarat Chandra Das, Journey to Lhasa, p. 161 .

[2] Ahmad Shah, Four Years in Tibet, p. 53 .

[3]  A. H. Savage Landor, op. cit. , p. 63 ; C. Horne, " Notes on Villages in the Himalayas, in Kumaon, Gharwal and on the Sutlej," The Indian Antiquary, v, p. 164 .