Про скребки и стрелы.

В доисторической археологии скребки — это односторонние орудия, которые, как считается, использовались для обработки шкур. Скребками производилась одна из основных операций — мездрение, т.е. очистка шкур и кожи, без которой их нельзя было использовать ни для шитья одежды и обуви, ни для устройства кровли жилищ и изготовления различной тары (сумки, мешки и т.д.).

Скребки в верхнем палеолите были самой массовой категорией орудий труда. Роберт Бриффо предполагает, что они изготавливались и использовались женщинами. При этом он проводит параллели с эскимосскими женщинами, которые используют инструменты, идентичные тем, которые их европейские сёстры оставили в таком изобилии в наносах ледникового периода.

Скребло из кости. Эскимосы. Выделка шкур и шитьё одежды у северян – женское занятие.

В Южной Африке пустыня Калахари усеяна скребками, идентичными тем, что использовались в палеолитической Европе; и г-н Э. С. Хартленд узнал из свидетельств людей, тесно знакомых с бушменами, что эти орудия были изготовлены женщинами [1].

Мир без халтуры.

Женщины североамериканских индейцев «превосходят весь мир в красоте своего мастерства обработки шкур» [1].

--------------------------------------------------------------------

[1] O. T. Mason, " Aboriginal Skin-Dressing," Report of the United States National Museum, 1888-89, p. 568. Cf. R. W. Shufeldt, " The Navajo Tanner," Proceedings of the United States National Museum, xi, pp. 59 sqq.; A. L. Kroeber, The Arapahos," Bulletin American Museum of Natural History, xviii, pp. 26 sq.; G. B. Grinnell, " The Lodges of the Blackfeet," The American Anthropologist, N.S., iii, pp. 651 sqq.; J. D. Hunter, Memoirs of a Captivity among the Indians, p. 200 : "Их способ обработки шкур и превращения их в кожу, с сохранением или без сохранения шерсти для различных целей, намного превосходит тот, который обычно используется в Соединённых Штатах."

О трудовых буднях матриархата.

В продолжение записи "Женщины. Таперича они не те что давеча". 

Роберт Бриффо писал 100 лет назад. Может быть, его "писанина" устарела? Может быть современная наука смотрит иначе? Что говорит о женщинах каменного века археология XXI века?

"У женщин аграрных сообществ Центральной Европы времён неолита, бронзового века и железного века были очень сильные руки. Сильнее, чем у современных спортсменок, занимающихся греблей" (Источник). Кстати, такая же тенденция замечена и исследователями американских памятников: по мере развития сельского хозяйства у женщин из древних погребений Нового Света сила рук возрастает в большей степени, чем у мужчин. И за океаном в поле трудились дамы" (Источник).

"Доктор Макинтош добавил: «До изобретения плуга натуральное хозяйство подразумевало ручную посадку, вспашку и сбор всех культур». Женщины также, вероятно, добывали корм и воду для домашнего скота, перерабатывали молоко и мясо, а также превращали шкуры и шерсть в ткани. Возможно, им приходилось перемалывать зерно по пять часов в день, чтобы получить муку (Источник).

Как видно, первобытные женщины не сидели дома, "сложа руки". Их сильные руки свидетельствуют о ежедневном физическом труде. Они напоминают старорусских крестьянок.

Женщины. Таперича они не те что давеча.

Р. Бриффо говорит, что "среди первобытных мужчин и женщин отнюдь не наблюдается различий в физической силе, находчивости, предприимчивости, храбрости, способности к выносливости, которые наблюдаются в цивилизованных обществах и часто рассматриваются как органические половые различия". 

В таком случае, беспомощные "кисейные барышни" с кукольной внешностью — это продукт патриархального общества?

Пример из журнала мод Wiener Moden 1830-х гг.

Далее Р. Бриффо на нескольких страницах приводит многочисленные примеры того, как умело и ловко женщины архаических обществ справляются с тяжёлыми физическими работами. «По мышечной силе и выносливости женщины Сомали намного превосходят своих господ» [1]. Шамплен (Champlain) отмечал «женщин необычайной силы» среди канадских индейцев [2]; и один индейский вождь заявил, что женщина «может нести или таскать столько же, сколько двое мужчин» [3].

Где-то я читал, будто испанские конкистадоры в Америке ездили верхом на местных индейских женщинах. Кажется, такое могло быть... Во всяком случае, "в Бутане женщины носят мужчин на спине во время путешествий", по замечанию Р. Бриффо [4]. 

А вот ещё одно интересное наблюдение: в Центральной Австралии «отнюдь не редкость, когда женщина в одиночку жестоко избивает мужчину» [5].

Экономический аспект матриархата.

Р. Бриффо рассматривает широко распространённое фундаментальное заблуждение относительно матриархальных обществ. 

"Предполагается, что в обществе матриархального типа женщины осуществляют господство над мужчинами, подобное или эквивалентное господству, осуществляемому мужчинами над женщинами в патриархальном социальном порядке, и что такие два типа общества различаются лишь полом, который осуществляет доминирующую власть в каждом из них. Но такое представление очень далеко от исторической реальности. Социальный порядок, предполагающий такое господство, осуществляемое мужчинами или женщинами, может существовать только в развитых экономических условиях, где частная собственность приобрела первостепенное значение; приписывать такую ​​организацию примитивному обществу, где частная собственность практически не существует, — это анахронизм.

Примитивная человеческая группа является матриархальной таким же образом и по тем же причинам, что и группа животных; она является таковой не в силу устоявшегося господства, а в силу функциональных отношений. Материнская биологическая группа подчиняется материнским инстинктам и управляется ими, но этот функциональный факт не налагает господства на мужчину, так же как и самец не налагает господства на самку.

Фундаментальным фактом развитых патриархальных обществ является владение собственностью и контроль экономической власти мужчинами, а следовательно, экономическая нищета и зависимость женщин. На всех более ранних социальных этапах экономическая власть не зависит от собственности, поскольку на таких этапах не существует никакой формы долговременного богатства, ничего ценного, что можно было бы сохранить и накопить. Единственной формой богатства и экономической власти на этих примитивных социальных этапах является способность к производству. Экономическое преимущество, которое дает такая власть, полностью на стороне женщин; ибо женщины в примитивном обществе, отнюдь не будучи экономически непродуктивными, и, следовательно, зависимыми, напротив, в высшей степени являются производителями богатства и, по сути, главными производителями.

О первых признаках цивилизации.

Антрополог Роберт Бриффо утверждает, что женщина была создательницей первоначальных элементов цивилизации, ибо она кормила, воспитывала и защищала более слабых, чем она сама, в то время как её партнёр, ужасный дикарь, знал только, как преследовать и убивать.

Это утверждение перекликается с высказыванием другого антрополога, Маргарет Мид, о том, что «первым признаком цивилизации» является сросшаяся бедренная кость. На одной из своих лекций она задала вопрос студентам: "Что является самым ранним признаком цивилизации?" Глиняный горшок? Орудие труда? Сельское хозяйство? Нет, утверждала она. По её мнению, свидетельством существования древнейшей истинной цивилизации является зажившая бедренная кость, которую она показала в лекционном зале. И она объяснила, что таких заживших костей никогда не находили в останках представителей воинственных первобытных обществ. Там было множество свидетельств насилия: пробитые стрелами виски, разбитые дубинками черепа. Но зажившая бедренная кость говорила о том, что кто-то заботился о раненом: приносил ему еду и служил ему, жертвуя собой.

Конечно, можно определить цивилизацию и по-другому, чисто технически. Например, большой многоэтажный дом — это цивилизация, а шалаш первобытного человека — это дикость. Но многоэтажный дом может быть казармой или тюрьмой, если в нём отсутствует то, о чём говорят антропологи, а в шалаше, наоборот, можно почувствовать себя как в раю, если там находится любящая женщина.   

Патриции как "новые римляне".

Плебе́и (лат. plebejus; плебс, лат. plebs — «простой народ») — в Древнем Риме римские граждане (в отличие от перегринов и рабов), не принадлежавшие к знати (патрициям).

Очевидно, плебеи древнее патрициев. Изначально все римляне были плебеями. Но затем среди плебеев появились богатые люди, и они разрушили первобытные материнские кланы, став считать отца, а не мать, главой семейства. Они установили отцовское правило происхождения и создали патриархальные семьи, дабы передавать сыновьям свои богатства. Их стали называть патрициями.

Подобно тому, как при распаде СССР в 90-е годы XX века появились богатые "новые русские", так же и в Италии 2500 лет назад при разложении материнских кланов появились "новые римляне", патриции.

Зачесалось муде у "патриция"...

"В других частях света мы видим, что классы, у которых накапливается богатство, используют точно такие же методы, передавая его по мужской, а не по женской линии. Так, среди тлинкитов Аляски, в то время как бедные или низшие классы используют матрилинейный порядок происхождения, более богатые – патриархальный; они стали патрициями. Аналогично, в Дагомее вожди и землевладельческая аристократия отсчитывают происхождение по отцовской линии, тогда как простые люди продолжают отсчитывать его по материнской линии", - говорит Роберт Бриффо.

Р. Бриффо о первых римлянах.

Первоначальные римляне, как мы знаем, были разделены на племена; эти племена, в свою очередь, состояли из «курий», которые, как говорит нам Дионисий Галикарнасский, соответствовали греческим «фратриям» [1], или, грубо говоря, тому, что мы можем назвать кланами. 

Наиболее примечательным фактом является то, что римские кланы, или курии, были названы в честь женщин, то есть в честь матерей, а не отцов кланов. Таким образом, первоначальная организация римлян состояла из «материнств», подобных тем, которые имелись у многих первобытных народов.

Латинский народ в целом также получил своё название не от своего племенного предка, а от своей племенной прародительницы; ибо первым царём латинов, согласно традиции, был Сатурн, а его женой была Латия, и именно в честь матери рода, а не отца, латинский народ был назван [2].

На основании этих фактов Р. Бриффо делает вывод о том, что социальная структура ранних римлян была матриархальной и что женщины не только давали свои имена кланам, но и были владелицами земли, подтверждается другими свидетельствами.

Земля, на которой был построен сам Рим, согласно преданию, была унаследована римским народом от женщин. Сообщается, что Акка Ларентия, которая, как ни странно, описывается как «самая благородная проститутка» — «nobilissima meretrix» — и имела дом на Велабруме, вышла замуж за богатого этруска, «домом которого она правила», и что после смерти она оставила землю римскому народу [3]. То же самое говорится и о весталке Гее Тарратии [4].

«Козий брак».

Когда фокейцы впервые поселились в Массалии (лат. Massĭlĭa, совр. Марсель), греческий купец был приглашён местным вождём на свадьбу своей дочери. Этот свадебный пир показал греку несколько странный обычай: жених ещё не был выбран. Был устроен пир, на который было приглашено большое количество молодых людей, готовых к брачным отношениям, из этого места. После пира невеста вошла, держа в руке золотую чашу, полную вина; осмотрев собравшихся, она обозначила свой выбор, преподнеся чашу тому, кого она выбрала в качестве своего мужа.

Р. Бриффо говорит, что практика матрилокальных браков встречалась ещё в начале XX века в некоторых уединённых горных районах Савойи на юго-востоке Франции у подножия Альп. Этот обычай был известен как «козий брак», в связи с практикой приведения козла к самке.

Иллюcтpaция чилийcкoгo xyдoжникa Kapлoca Пaльмы Kpyчaгa.

Р. Бриффо полагает, что греки были приглашены на свадьбу дочери кельтского вождя. Но, вообще говоря, кельты не являлись аборигенным, автохтонным населением юго-востока Франции. Они пришли туда немного раньше греков.

Экспансия кельтов.

Так что, вполне может быть, что обычай «козьего брака» уходит корнями в доиндоевропейские древности.

Жена «и королевство в придачу» у германцев.

"У нас имеется множество свидетельств того, что среди тевтонских народов собственность и титулы, по крайней мере, в отношении королевских домов, передавались через женщин. Например, в «Беовульфе» мы читаем, что когда Хигелак был убит в катастрофической битве против фризов, его вдова, Хигд, позвала Беовульфа, спасшегося от резни, и «предложила ему казну и власть, кольца и трон» [1]. «Весь этот отрывок, — замечает г-н Чедвик, — похоже, указывает на то, что трон со всеми его правами рассматривался как обычная семейная собственность» [2]. «Саксонские претенденты на престол не считают, что они полностью обосновали свои притязания, пока не женятся на королеве. Так, Гермигисил, король варинов, на смертном одре увещевает своего сына Радгера обязательно жениться на своей мачехе в соответствии с их родовым обычаем [3]. Эдбальд, король Кента, поступает так же [4]; и Этельбальд, король западных саксов, поступает так же, как и Этельбальд, король западных саксов, который женится на вдове своего отца Этельвульфа [5]. Однако западно-саксонская королева Сеасбурга (Seaxburg) предпочла сохранить королевство для себя [6]. Подобно саксонским королям, Кнут Датчанин, свергнув Этельреда, посылает за королевой, старой женщиной, которая тогда жила в Нормандии, и не считает свою узурпацию завершённой, пока не женится на ней [7]. Дядя Гамлета, Фенг, получает датскую корону таким же образом; а сам Гамлет был убит Уиглетом, чтобы завладеть женой Гамлета и королевством [8]. Аналогичным образом у скандинавов королевство переходило к дочерям и их мужьям вплоть до VIII века; и в скандинавских записях обычно королевство наследуется через мать мужчины, или путём брака с королевой или королевской принцессой. Фактически, в королевских домах матрилокальный брак играет определённо важную роль в северной традиции" (Р. Бриффо. "Матери". С. 414-417).

********************************

Читая книгу Р. Бриффо "Матери", я наткнулся на "золотую жилу". Ни в одной другой книге я не встречал так много полезной информации. Много раз бывало так, что прочитаешь сотню страниц, и найдёшь лишь один интересный абзац. А тут почти на каждой странице имеется ценный материал, который я, по мере чтения, размещаю в своём блоге. 

--------------------------------------------------------------------

[1] Beowulf, vv. 2369 sqq .

[2] H. M. Chadwick, The Heroic Age, p . 372 .

[3] Procopius, De bello Gothico, iv. 20 ; vol. ii, p. 562 (ed. Dindorf).

[4] Bede, Historia Ecclesiatica, ii . 5. 102 ; cf. i. 27. 63 .

[5]  Prudentius Trecensis, Annales, anno 858, in Pertz, Monumenta Germaniae Historica, Scriptores, vol. i, p. 451 .

[6] H. M. Chadwick, op. cit. , p. 372 .

[7] E. A. Freeman, History of the Norman Conquest of England, vol. i, pp. 410 sqq .

[8] Saxo Grammaticus , Historia Danorum , iii , iv (O. Elton, The First Nine Books of the Danish History of Saxo Grammaticus, pp. 106 sq. , 130) .

Ты куда, Одиссей? От жены, от детей?

"Преобладание женщин в 'Одиссее' настолько очевидно, что даже такой учёный, как Ричард Бентли, которого нельзя заподозрить в модернизме, заявил, что она была написана специально для женщин [1]. Это женское преобладание натолкнуло Сэмюэля Батлера на причудливую теорию о том, что эпос должен был быть написан женщиной. «На протяжении всей 'Одиссеи' именно женщины руководят, консультируют и защищают мужчин» [2]. Куда бы ни отправился Одиссей, — к «Пупу моря», на остров Эайе, в страну лестригонов, к феакийцам, в своей собственной Итаке, — везде он встречает царицу или «царицу-богиню», правящую страной единолично или с совершенно подчиненным супругом [3]. Царские дома основываются женщинами, а царская корона передаётся через практику династического инцеста.

Используя магию, Цирцея угощает спутников Одиссея пищей, после чего превращает их в стадо свиней.

О древнегреческом браке.

Я уже несколько раз касался темы Троянской войны и высказывал предположение о том, что причины сей войны глубже чем просто похищение троянским царевичем жены спартанского царя Менелая. На самом деле похищение Елены означало предъявление троянской династией претензии на владение Спартой. Потому что именно Елена являлась носительницей царской власти, и кто "владел" Еленой, тот владел и Спартой. Это всё равно как украсть водительские права у человека: автомобиль хоть и стоит у него во дворе, но ездить на нём нельзя. Греки отправились в Трою, чтобы вернуть себе "права на вождение".

Роберт Бриффо в своей монографии "Матери" приводит сведения, которые подтверждают это предположение. 

Во многих архаических обществах, - говорит он, - "именно женщины передают как титулы, так и имущество; то есть они остаются в материнском доме, а сыновья, наоборот, обычно уезжают и женятся в других городах на принцессах, титул которых они разделяют. Именно такую ​​форму брака Алкиной предлагает Одиссею: «Я бы хотел, — говорит он ему, — чтобы такой благородный человек, как ты, столь же близкий мне по духу, взял мою дочь в жёны и назывался бы моим сыном, и жил бы со мной; дом и имущество я бы дал тебе, если бы ты согласился и остался» [1]. Для принцессы следовать за мужем в его собственный дом, как это сделала Пенелопа, считалось необычным нововведением в обычаях [2]. Профессор Гилберт Мюррей так кратко суммирует социальные условия, представленные в героическую эпоху Греции: «Домашняя собственность принадлежала женщине и передавалась от матери к дочери. Отец не учитывался — по крайней мере, не в первую очередь — в расчёте родства. Он не имел важного значения, поскольку экзогамия, а не эндогамия, была правилом. Сыновья уезжали в чужие деревни, чтобы служить и жениться на женщинах, владеющих там землёй. Их сёстры, как мы полагаем, обычно предоставляли им приданое» [3].

«Улисс под бараном», II век нашей эры.

Р. Бриффо о "спартанском матриархате".

Р. Бриффо говорит, что положение женщин в Спарте полностью отличалось от их положения в других частях Греции в историческую эпоху. Они были, как говорит Плутарх, «единственными женщинами в Греции, которые правили своими мужчинами». «Спартанские матери, — замечает Оттфрид Мюллер, — сохраняли власть над своими сыновьями, когда те достигали совершеннолетия, чего мы не находим никаких следов в остальной Греции». С ними обычно советовались по политическим вопросам [1]; и они не только могли наследовать и передавать имущество своим мужьям как наследницы [2], но почти вся собственность в Спарте фактически находилась в их руках [3].

Вместе с тем, Р. Бриффо намекает на существование матрилокальных браков у жителей Спарты. Спартанка Пенелопа, правда, следует за своим мужем в мифе об Одиссее домой, но в спартанской версии истории она представлена ​​как нарушительница, тем самым, обычаев, которым она должна была подчиняться [4]. И, по сути, было общепринятой практикой, чтобы спартанская жена оставалась, по крайней мере, некоторое время, в доме своей матери, где её навещал муж. 

Ничто не могло быть дальше от принципов патриархального общества, чем эти обычаи, - комментирует Р. Бриффо. - Они были настолько похожи на обычаи древнего Крита, что в настоящее время считается, что они были заимствованы у этеокритян, потомков минойцев. Они представляют собой картину, которая напоминает этнологу ничто иное, как социальную организацию североамериканских индейцев.

О "средиземноморской расе".

Оказывается, Роберт Бриффо был теоретиком т. наз. "средиземноморской расы", в состав которой входили и берберы Северной Африки.

"Различные эгейские народы были культурно, лингвистически и, несомненно, этнически едины [1]. Ликийцы, карийцы, лидийцы — всё это одна раса [2]. Ликийцы принадлежали к «типичной расе Малой Азии» [3] и, по мнению Паули, были наиболее типичными и исконными представителями этой расы [4]. Критское и кикладское население также идентичны [5].

Одна и та же раса населяла не только Эгейское море, но, по всей вероятности, большую часть средиземноморского побережья, где доисторическое культурное развитие имеет точно такие же черты, которые мы находим на Крите; и доисторические народы, украсившие пещеры северной Испании, вероятно, были родственниками художников Кносса [6]. 

Каждый шаг в развитии наших знаний, как правило, подтверждает мнение о том, что неолитическая раса Средиземноморья произошла из Африки, куда её вытеснило высыхание некогда плодородной Сахары во время, когда сухопутные мосты ещё пересекали внутреннее море [7]. Таким образом, берберы и туареги являются выжившими африканскими родственниками расы, породившей европейскую культуру, — мнение, которое получает интересное подтверждение из того факта, что архаическая письменность, знание которой до сих пор сохраняется женщинами-туарегами, наиболее поразительно похожа на письменность минойского Крита и Эгейского моря".

Р. Бриффо о ликийцах.

Геродот отметил, что ликийцы считали родство по женской, а не по мужской линии, и добавил, что дети следовали положению своей матери, а не отца [1]. Это утверждение подтверждает Нимфис из Гераклеи [2]. В «Илиаде» предводитель ликийцев Сарпедон изображён как унаследовавший корону по матрилинейному праву престолонаследия от своей матери, в то время как в соответствии с патриархальными обычаями наследником должен был быть его двоюродный брат Главк [3]; и Беллерофонт получает царский титул, женившись на царской принцессе [4].

Гераклид Понтийский утверждает, что ликийцы с древних времён находились под властью женщин [5]. Николай Дамаскский, более поздний писатель, имевший доступ к ныне утраченным книгам, сообщает, что «среди ликийцев женщины почитаются больше, чем мужчины», и добавляет, что не только родство, но и передача имущества следовали матриархальному принципу: дочери наследовали от своих матерей [6]. То, что имущество в значительной степени находилось в руках женщин, подтверждается их деятельностью в качестве строителей; среди них был распространённый обычай строить монументальные гробницы для себя и своих мужей при жизни.

Ликийские гробницы недалеко от Дальяна, Турция

Р. Бриффо о положении женщин в Древнем Египте.

В почтенной цивилизации Египта, которая внесла столь значительный вклад в материальную и интеллектуальную культуру западного мира, нам не нужно искать следы и признаки прежнего матриархального социального порядка, сохранившегося в изменившихся условиях, ибо, по правде говоря, вплоть до тех времён, когда династия греческих правителей стремилась внедрить иностранные обычаи, древнее и консервативное общество великого африканского царства никогда не теряло своего основополагающего матриархального характера. Непрерывный прогресс в направлении вытеснения матриархальных институтов и обычаев патриархальными, действительно, ясно прослеживается с начала исторических времён на протяжении различных этапов долгой четырёхтысячелетней истории Египта; но до самого конца это изменение так и не было полностью осуществлено, и Египет оставался примечательным примером великой и высокоразвитой цивилизации, которая в значительной степени сохранила матриархальный характер первобытных обществ.

«Наиболее важной из отличительных черт социальной организации, — говорит профессор Миттейс, — было положение женщин; Египет с незапамятных времён был страной матриархального права» [1]. Происхождение и наследование велось по материнской линии, а не по отцовской. Вследствие матрилинейного правила наследования, в Египте не было внебрачных детей; ребёнок, рождённый вне брака, пользовался теми же гражданскими правами, что и ребёнок, рождённый в браке. Все дети принадлежали матери и в случае развода оставались с ней. Использование матрилинейного исчисления сохранялось у египтян в христианские времена и всё ещё действовало в VII веке, накануне арабского завоевания.

«Номы», или примитивные местные тотемные кланы, объединение которых составляло египетскую нацию, были материнскими кланами или "материнствами" (motherhood); главенство в номах передавалось по наследству через женщин [2].

К вопросу о корнях куртуазной любви.

Роберт Бриффо говорит, что "принципы и идеи «рыцарства», которые восстановили статус женщин в Средневековье, были в значительной степени развиты благодаря контактам с арабами, которые передали варварской Европе каждый второй зародыш цивилизации". 

Это похоже на правду, потому что т. наз. куртуазная любовь практиковалась в тех районах Западной Европы, которые находились в непосредственной близости от арабских владений. Это, прежде всего, Окситания на юге совр. Франции, примыкающая к Испании. По всей видимости, и в самой Испании идеи «рыцарства» как служения Прекрасной Даме получили широкое распространение. Во всяком случае, без существования куртуазной любви совсем непонятен образ Дон Кихота. Как сказал Франческо де Санктис (Storia della letteratura italiana, II), для людей той эпохи «даже в раю наслаждением влюбленного было созерцание своей дамы — Madonna, — и без своей дамы он не пожелал бы отправиться в рай». Сервантес всего лишь сделал пародию на рыцарский идеал с его кодексами любви и чести. Конечно, неслучайно появление Игнатия Лойолы, рыцаря св. Девы Марии, именно в Испании. Мигель Унамуно нашёл схожие моменты: и Дон Кихот, и Игнатий Лойола увлекались чтением рыцарских романов и старались «вести образ истинного странствующего рыцаря», правда, с Лойолой это происходило в юности, а с Дон Кихотом — в зрелые годы. Так или иначе, в "рыцаре печального образа" Сервантеса легко угадывается карикатура на рыцарей св. Девы Марии.

Miraculous Lactation of St Bernard

О самых древних захоронениях Ура.

"Самые древние частные захоронения Ура были обнаружены в двух расположенных друг над другом слоях из Убейдского периода. На данный момент это время является самым ранним периодом истории Вавилонии, к которому мы имеем неопровержимые археологические останки. В могилах из обоих слоев, скелеты вытянуты на спинах, их руки уложены накрест на тазовых костях. Это положение не встречается нигде больше. Каждое тело сопровождает некоторое количество похоронного снаряжения, вроде сосудов с едой и питьём для мёртвых. В верхнем и несколько более позднем слое среди предметов также встречаются как минимум одна чашка, одна или две тарелки, и один или два кубка. Из двух захоронений извлекли навершия для булавы из известняка и стеатита; из одного лезвие молота из камня, из другого - медное навершие копья типа гарпуна. Могилы в нижнем слое были более информативными. Но здесь не нашли ни оружия, ни кубков. Вместо этого, в них обнаружили ряд обнажённых женских фигурок из терракоты, которые, безусловно, изображают некую богиню плодородия" (Александр Хайдель. Параллели между эпосом о Гильгамеше и Ветхим Заветом).

Интересно... В самых древних захоронениях Ура, относящихся к Убейдскому периоду, археологи не нашли оружия... 

Это звучит почти так же, как будто археологи не нашли там патриархата. Потому что патриархат не может существовать без оружия. 

Богини Египта.

Бахофен (1815—1887), исследовавший средиземноморский матриархат, утверждал, что «Египет — страна стереотипной гинекократии», отмечая материнское начало даже в спокойном и умиротворённом облике египетских богов.

Triad statue of pharaoh Menkaura, accompanied by the goddess Hathor (on his right) and the personification of the nome of Diospolis Parva (on his left). Egypt, Fourth dynasty, c. 2400 BCE.

"Черты мягкой гуманности, зримо проступающие даже в выражениях лиц египетских статуй, пронизывают всю цивилизацию гинекократического мира и накладывают на неё отпечаток, в котором вновь проявляется всё, что только есть благотворного в духе материнства. В свете сатурнической невинности предстаёт перед нами тот давний человеческий род, что, подчинив всё своё бытие закону материнства, даровал потомству важнейшие черты, украшающие собою полотно серебряного века человечества" [1]. 

Р. Бриффо о женщинах до-исламской Аравии.

"Возможно, самый древний из сохранившихся фрагментов еврейской литературы изображает еврейские племена во главе с женщиной [1]; среди арабов также некоторые из 'судей', подобно Деборе, были вождями [2]. Царицы, от царицы Савской до Зенобии и её сестры Зеббы [3], занимают видное место на протяжении всей ранней арабской истории. 

"The Last Look of Zenobia on Palmyra" Artist Herbert Gustave Schmalz

В каждом из упоминаний арабских царств в исторических надписях Ассирии речь идёт о царице. Тиглат-Пелесер III и Саргон II встречались с царицами в своих походах против царств Аравии [4]; Эсахраддон назначил на трон Аравии царицу Табуа, воспитанную при дворе Ассирии [5]. Положение этих цариц, по-видимому, было даже более возвышенным, чем положение африканских цариц. Их мужья были всего лишь их супругами [6]. Царицы Сабейского царства осуществляли власть, по меньшей мере, равную власти своих мужей. Это, как мы знаем, было и с царицами позднего Набатейского царства; ибо на их монетах царицы изображены рядом со своими мужьями в качестве соправительниц [7]. «Женский пол правит среди сабеев, — говорит Клавдиан, — и значительная часть варваров находится под вооружённым господством цариц» [8].

В древней Аравии женщины обычно обладали богатством; они владели большими стадами и отарами, а их мужья так часто выступали в роли пастухов своих жён, что фраза «Я больше не буду гонять твои стада на пастбище» была распространенной формулой развода [9]. Сам Мухаммед смог осуществить свою миссию только благодаря богатству, которое он приобрёл от своей первой жены Хадиджи, занимавшейся прибыльной торговлей и владевшей земельными поместьями [10]." 

Роберт Бриффо

------------------------------------------------------------------

[1] Judges, iv-v.

[2] G. Freytag, Arabum Proverbia, vol. ii, p. 56 n.

[3] Что Зебба, которая известна в арабской традиции, была лишь дубликатом имени Зенобия или Зайнаб, как считает де Персиваль, представляется маловероятным, учитывая, что оба имени упоминаются как римскими, так и арабскими писателями (see A. P. Caussin de Perceval, Essai sur l'histoire des Arabes avant l'Islamisme, vol. ii, pp. 28 sqq.) .

[4] R. W. Rogers, History of Babylonia and Assyria, vol. ii , pp. 133-135, 164, 213 sq.

[5] Ibid. , p. 232 .

[6] Сэр Гастон Масперо, кажется, кажется, когда он утверждает, что царица Табуа была отдана в жёны королю Хазаэлю («Упадок империй», с. 358), ибо текст цилиндров (А. и С., iii. 14) прямо приписывает ей власть над страной.

[7] H. Winckler, Völker und Staaten des Alten Orients : Geschichte Babyloniens und Assyriens , vol . i, p . 267 .

[8] Claudian, in Eutropius, i. 820 : "Sabaeis imperat hic sexus, reginarumque sub armis barbariae magna pars jacet."

[9] G. Freytag, Arabum Proverbia, vol. i, p. 498 ; W. Robertson Smith, op. cit. , p. 116.

[10] Sir W. Muir, The Life of Mahomet, pp. 22 sq. 

Матрилокальные браки у древних семитов.

Роберт Бриффо говорит, что различные термины, используемые для обозначения родственных групп и родословной у семитов, относятся скорее к материнской, чем к отцовской линии происхождения. Таким образом, слово «рахем», «утроба» очень часто используется для обозначения любой группы родственников и родственных связей в целом, и оно даже часто используется при обсуждении отцовских отношений. Слово «батн», «живот», аналогично используется для обозначения племенного подразделения или племени в целом. Клан или племя, к которому принадлежит человек, также часто упоминается как его «мать».

Даже в сравнительно поздний период сами еврейские раввины предполагали и признавали, что первоначально «четыре праматери» — Сара, Ревекка, Рахиль и Лия — занимали более важное положение, чем «три патриарха» — Авраам, Исаак и Иаков [1]. Согласно Робертсону Смиту, колено Леви первоначально было метронимным; это было колено Лии, для которой пришлось придумать мужа, Левия [2]. Даже Израиль, колено, давшее свое имя всему народу, первоначально было коленом Сары, поскольку Израиль был сыном Сары. Как известно, колено Иуды не принадлежало к той же группе, что и другие еврейские колена; когда еврейский народ был включён в этот союз, он был представлен генеалогически тем, что Сара, прародительница Бени-Израиля, стала женой, а также сестрой Авраама, и Израиль стал их сыном. Даже в «патриархальные» времена женщины строили города, то есть основывали семьи: Шера «построила Бет-Хорон, нижний, и верхний, и Уззен-Шеру» [3]. 6 Также едва ли согласуется с патриархальным порядком то, что именно мать даёт имя ребёнку, как это почти всегда бывает в Ветхом Завете. Такая же практика существует и среди арабов [4].

У евреев в древние времена существовала практика, когда мужчина «оставлял отца и мать и прилеплялся к жене своей», то есть жил в роду своей жены. Исаак считает само собой разумеющимся, что Иаков, женившись, будет жить с народом своей жены. И действительно, Иаков живёт двадцать лет в доме своих жён, и когда он тайком уходит, Лаван преследует его и говорит, что он не имеет права забирать их, или даже своих собственных детей, и утверждает, что они принадлежат отцу их матери. Жена Самсона остаётся со своим народом [5]; дети Иосифа от его египетской жены должны быть усыновлены, прежде чем их можно будет считать принадлежащими к его племени.

О пережитках матриархата в Индии.

Р. Бриффо полагает, что сами арии, прежде чем стать ордынцами, имели матриархальный тип социальной организации.   

"В самом древнеиндийском обществе есть несколько свидетельств о существовании подобной организации в прошлом. Так, в «Махабхарате» говорится, что мужчина должен избегать брака с девушкой из той же семьи, что и его мать, запрет, который до сих пор подчёркивается в индуистском праве и который вряд ли можно истолковать иначе, чем как напоминание о времени, когда родство по материнской линии считалось более тесным, чем родство по отцовской линии. Согласно преданию, переданному хорошо осведомлённым Мегастеном (Megasthenes), династия Пандавов была матронимной, прослеживая своё происхождение от божественной основательницы Пандайи. Королевство Ланка представлено как основанное принцессой из этой семьи, за которой впоследствии последовали её семь братьев по приказу их матери, получив от сестры управление различными районами страны. «Тот факт, что в этом повествовании мать является истинным инициатором этого предприятия, — замечает Лассен, — по-видимому, подтверждает предположение о том, что она принадлежала к семье Панду, и что родство братьев через неё с этой семьёй было истинной причиной, по которой их сестра отправилась на Ланку». Династия Маура, основавшая первую великую Индийскую империю и прославившаяся благодаря царю Чандрагупте и знаменитому Ашоке, императорскому покровителю буддизма, также была матронимной. Говорили, что она была основана Маурой, и именно через неё она получила право наследования от Нандов. Комментируя надписи в знаменитых храмовых пещерах Насика, профессор Бхандаркар замечает: «По-видимому, в случае с царями существовал обычай применять к ним эпитет, выражающий их происхождение от определённой матери. Великий Гаутамипутра был так назван, потому что он был сыном Гаутами, хотя его настоящее имя было Сатакарни. Пудумайи был назван Васиштхипутрой, потому что он был сыном Васиштхи. Таким же образом Яджна Сатакарни, должно быть, был назван Гаутамипутрой, потому что его мать также звали Гаутами». Раджпуты, чистейшие представители древних арийских завоевателей Индии, сохраняют в своей социальной организации многие архаичные правила и институты, которые под брахманическим влиянием исчезли среди индусов, в большей степени смешавшихся с аборигенным населением. Среди них мужчина может, и фактически обязан, жениться на женщине из клана, менее знатного, чем его собственный; в то время как женщина ни при каких обстоятельствах не может выйти замуж, кроме как из клана, равного или более знатного, чем её собственный. Таким образом, аристократическая исключительность считается более важной для женщин, чем для мужчин. Такое правило относится к матриархальной концепции социальной организации и встречается в точно такой же форме в столь типичном матриархальном обществе, как общество Наяров в Малабаре. Философствующий арабский путешественник Аль-Бируни утверждает, что, согласно первоначальному индийскому обычаю, ребёнок принадлежит к касте матери, а не отца, но в его время практика браков внутри одной касты постепенно вытесняла более старую практику. Раджпуты также соблюдают характерный для матриархата обычай, согласно которому первый шаг в любом предложении о браке должен исходить от женщины или её семьи, а не от мужчины. Почитание женщин, и особенно матери мужчины, родной или приёмной, является чертой раджпутских обычаев и традиций, и распространённое изречение, которое они обычно используют для призыва к доблести, гласит, что мужчина должен показать себя достойным своей матери, и материнского молока, которым он был вскормлен. В «Махабхарате» говорится, что в Пенджабе, индийской родине раджпутов, их наследниками являются дети их сестёр, а не их собственные. Мы не можем быть уверены, что это относится к арийским правителям, а не к некоторым из коренных жителей, но вполне возможно, что в эпическую эпоху раджпуты сохраняли по сути матриархальную структуру. Как существующая индуистская социальная организация, так и литературные записи были сформированы под влиянием жреческой брахманской касты, которая после долгой и ожесточённой борьбы с воинами, или кшатриями, получила верховную власть. Это изменение было отмечено многими глубокими преобразованиями, среди которых наиболее заметными являются те, которые затрагивают положение женщин и правила брака. Многие сохранившиеся обычаи, даже в наиболее полностью брахманизированных классах, свидетельствуют о характере социального порядка, который был вытеснен. «Примечательно, — замечает доктор Уайз, — что брахманы Митхилы и Саварии до сих пор признают «бхайю», или сына сестры, семейным жрецом, а танти Мунгирья называют его брахманом, возлагая на него «президентство» на всех домашних и партийных собраниях». В клане Панвар, одном из древнейших и известных кланов раджпутов, матери, среди множества других традиционных советов, которые они дают своим дочерям на свадьбах, призывают их: «Получите влияние на своего мужа и заставьте его жить с вами». Индусы продолжают соблюдать и по сей день те обычаи, которые обычно представляют собой переход от практики матрилокального к патрилокальному браку. Индуистская невеста не сразу и навсегда переходит в семью мужа: «Чтобы она постепенно привыкла к семейной жизни, её родители приезжают в конце месяца и забирают её домой, и в течение первых пяти лет или до тех пор, пока у неё не появятся дети, она живёт попеременно в доме своих родителей или в доме мужа»."

Индийские древности.

В «Законах Ману» установлено, что «никакое действие не должно совершаться по собственной воле молодой девушкой, молодой женщиной, даже если она находится в собственном доме. В детстве девушка должна подчиняться воле отца; в юности — воле мужа; после смерти мужа — воле сыновей. Женщина никогда не должна потакать своей воле. Даже если муж ведёт плохое поведение, развратен или лишён всех хороших качеств, хорошая жена всегда должна поклоняться ему как богу» [1].

"Однако, - говорит Р. Бриффо, - нет сомнений в том, что эти принципы ранее не существовали среди арийских индусов. Невозможно представить большего контраста с патриархальными принципами, выраженными в официальном кодексе брахманского права, чем тот, который представлен в древнейших индийских записях. «Пусть жена, — говорится в ведическом гимне, — будет абсолютной госпожой над свёкрами, абсолютной госпожой над свекровью; пусть она будет госпожой над сёстрами мужа, пусть она будет госпожой над братьями мужа» [2].

В то время как «охрана» женщин в индийской литературе всегда означает их заключение в стенах «зенаны», «в Ригведе нет ни следа уединения женщин». Женщины ведического периода, замужние или незамужние, свободно передвигались и свободно общались с мужчинами на праздниках и торжествах. Женщины в ведической Индии часто обладали большим богатством, и их искали ради их имущества. Они пользовались полной свободой в выборе любовников и мужей.

Этот контраст между свободой, которой они пользовались в древности, и их положением в более поздние времена, когда они были связаны патриархальными законами, был хорошо знаком писателям «эпической» эпохи. В «Махабхарате» Панди обращается к своей жене Кунти так: «Теперь я расскажу тебе о древней практике, указанной выдающимися риши, в совершенстве знакомыми со всеми правилами морали. О ты, с прекрасным лицом и милой улыбкой, женщины не были раньше заперты в домах и не зависели от мужей и родственников. Они свободно ходили, наслаждаясь жизнью, как им заблагорассудится. О ты, с прекрасными качествами, они тогда не были верны своим мужьям; и всё же, о прекрасная, они не считались грешницами, ибо это было санкционированным обычаем того времени. Действительно, этот обычай, столь снисходительный к женщинам, имеет санкцию древности. Однако нынешняя практика, согласно которой женщины связаны одним мужем на всю жизнь, установилась совсем недавно» [3].

О коренных жителях Огненной Земли.

Роберт Бриффо, говоря о коренных жителях Огненной Земли, указывает на то, что они во многих отношениях они стоят ниже, чем примитивные австралийские аборигены, которые, по его мнению, являются деградировавшей расой. "Едва ли какой-либо другой народ, по сути, ведёт более нищенское и жалкое существование, чем эти голые дикари в суровом климате".

Источник картинки.

Удивительную параллель огнеземельцам составляют тасманийцы, которые также ходили "в чём мать родила" несмотря на суровый климат и которых также считают деградировавшими до самой последней степени.

О женской преданности обычаям и традициям.

Роберт Бриффо говорит, что путешественник, который отказывается от гостеприимного предложения дикаря, предлагающего ему своих жён или дочерей, крайне оскорбляет этих дам. Дочери африканского вождя в таких обстоятельствах упрекнули исследователя: «Почему вы нас презираете? Разве женщины вашей страны красивее? В любом случае мы намерены здесь, у вас, остаться. Мы не позволим сказать, что дочерей вождя выгнали из шатра белого человека. Мы не собираемся подвергать себя насмешкам каждой женщины. И позвольте мне сказать вам, белый человек, что кем бы вы ни были, мы дочери вождя и не потерпим оскорблений» [1]. В другом случае мать предложенной девушки аналогичным образом выразила своё гордое негодование по поводу сдержанности белого человека, назвав благородное происхождение своей дочери и осудив низкое оскорбление, нанесённое уважаемой семье [2].

Подобное негодование выражают женщины эскимосов [3], юкагиров [4] и чинуков [5], когда гость отказывается заиматься сексом с ними. С другой стороны, и муж, который не умеет выполнять обязанности гостеприимства, предложив свою жену гостю, презирается женщинами, которые считают его подлым и мерзким типом. О североамериканских индейцах один путешественник замечает, что «муж, который откажется одолжить свою жену, попадет под осуждение женского пола в целом» [6].

И далее Роберт Бриффо критикует Бахофена, не оставляя и камня на камне от его умозрительных представлений о гинекократии амазонок, которые охотились на сатироподобных мужчин как на диких зверей.