Полиандия у ариев?

Роберт Бриффо приводит многочисленные свидетельства существования полиандрии среди раджпутов и джатов Пенджаба, которых он называет наиболее «характерными представителями первобытного арийского типа». Их господство первоначально установилось над предгималайскими районами Пенджаба, а затем распространилось на равнины Индостана; и именно в этих районах, первоначально занятых ими, они сохранили в относительной мере свою расовую идентичность.

Да, но прежде чем арии добрались до Пенджаба и других территорий индо-хараппской цивилизации, 

Территория распространения индо-хараппской цивилизации.

они должны были пройти Маргиану — одну из цивилизаций бронзового века, которая существовала на территории восточного Туркменистана, южного Узбекистана, северного Афганистана и западного Таджикистана в 2250—1700 гг. до н. э. Согласно современным представлениям, носители маргианской цивилизации относились к доиндоевропейскому населению Средней Азии, а индоиранский этнос арийского типа занимал территорию к северу от оазисов маргианской цивилизации и активно контактировал с её носителями (см. андроновская культура).

Полиандрические браки (2).

Роберт Бриффо в своей монографии "Матери" приводит заметки английских колонизаторов в Индии XVIII века.  «Эти люди, — пишет один из строителей империй XVIII века, — распространяют левитские законы таким образом, чтобы брат не только выращивал семя для другого после своей смерти, но и во время его пребывания на службе, так что ни одна замужняя женщина не оставалась необработанной» [1]. Упомянутые люди, по мнению Р. Бриффо, были кхондами — многочисленной дравидийской расой, составляющей значительную часть населения телугуязычной страны на юге Индии, 

Телугуязычная страна.

но также занимающей большую территорию в округе Самбалпур штата Орисса, ранее известном как Кхондан. Те же обычаи до сих пор сохраняются среди них. «Младшим братьям разрешается иметь доступ к жене старшего брата, пока они сами не женятся» [2].

Далее Р. Бриффо приводит свидетельства существования полиандрии среди других народов Индии, и в конце делает такое заключение: "В лесах и высокогорьях Северной и Центральной Индии, где более древние аборигенные народы нашли убежище от захватчиков, которых мы называем арийцами, мы встречаем сохранившиеся элементы этих институтов. В южной Индии, где многие из тех народов, что жили до прихода северного захватчика, и где власть и влияние последнего так и не укрепились так прочно, как на севере, эти первобытные институты сохранились гораздо более широко и с незначительными изменениями.

Полиандрические браки.

Роберт Бриффо говорит, что институты полиандрических браков сохранились в Тибете не потому, что они являются исключительно тибетскими, а потому, что Тибет оставался в особой изоляции. Те же институты встречаются в настоящее время (нач. XX века) по всему Гималайскому региону, но на разных стадиях упадка и устаревания. В Ассаме полиандрия встречается среди северных племён, таких как аборы, мири и дафла. Полиандрия часто отмечалась у кхаси, и, кажется, вымерла среди гаро и кочей. Но она всё ещё процветает в Бутане и встречается в Сиккиме и в округе Дарджилинг альпийской Бенгалии. До недавнего времени она была широко распространена в Кулу и округе Кангра; в Лахуле это «признанный институт и очень распространённое явление». Полиандрия также распространена в Сарадже, холмах Симлы и округе Канаур верхнего Сутледжа. Фрейзер находил эту «отвратительную практику» в каждой долине западных Гималаев, которую он посетил. На Памире, среди Белоров, в настоящее время четыре или пять братьев имеют одну общую жену и поочерёдно пользуются супружескими правами, один из них вешает свои сапоги на ночь на дверь снаружи в знак владения. В Спити полиандрия исчезла среди населения в целом, однако не из-за развития каких-либо моральных предрассудков против неё, которых не существует, а из-за обычая, согласно которому все младшие братья в семье становятся монахами.

Фестиваль Тиджи (Tiji Festival) в Мустанге, Непал. 

Постепенный упадок полиандрических институтов, который очевиден в нижних долинах Гималайского региона, по-видимому, в основном обусловлен не изменениями в этических представлениях, а распадом старой социальной организации. Этот институт, как указывает сэр Джеймс Лайалл, связан с общинным неразделённым экономическим домохозяйством, в котором все братья остаются в одной семье и делят имущество поровну, при этом старший брат считается представителем всех. С ростом индивидуальных экономических интересов и, как следствие, распадом общинного братского дома, полиандрический брак неизбежно также распадается; отдельный брат, владеющий личной собственностью, собственной землёй, ведущий собственную торговлю для собственной выгоды, владеет собственной женой или жёнами, и таким образом сформированное отдельное домохозяйство традиционно занимает место старой братской солидарной семьи, характерной для Центральной Азии.

О тибетской полиандрии (2).

Совсем я запутался в тибетской полиандрии. Только вчера пришёл к выводу, что полиандрия — феномен патриархальный, и хотел было проводить параллели между младшими братьями, вынужденными "подлизываться" к жёнам старшего брата или уходить из семьи в монастырь, и евнухами при гаремах восточных владык, а сегодня Роберт Бриффо опять сбил меня с панталыку. Он пишет буквально следующее:

"Вопреки распространённому мнению, полиандрическая организация тибетского брака не навязывается женщинам, и к их желаниям не применяется никакого насилия. Претензии братьев на общую жену или жён никогда не предъявляются без прямого согласия последней; если она откажется, её возражения будут учтены. Но на самом деле женщины являются самыми стойкими сторонницами этой системы и с изумлением и отвращением восклицают, узнав, что существуют странные страны, где женщине разрешён только один муж.

«Не кажется ли вам, что нам, тибетским женщинам, живётся лучше?» — спросила одна женщина, услышав об этом странном обычае. «В Тибете домохозяйка является истинной владелицей всех общих доходов и наследства всех братьев, рождённых от одной матери, которые все из одной плоти и крови. Братья — одно целое, хотя их души различны. В Индии мужчина женится на нескольких женщинах, которые чужды друг другу», — добавила она с отвращением [1].

«Женщины этой страны, — говорит преподобный Ахмад Шах, — заверили путешественников, что искренне жалеют своих западных сестёр, которые вынуждены иметь только одного мужа и не могут понять, как может любая женщина разбогатеть и быть обеспеченной, не пользуясь роскошью нескольких мужей» [2].

Действительно, в некоторых районах действует правило, согласно которому женщина имеет признанное право иметь одного или нескольких дополнительных мужей, помимо братьев, за которых она вышла замуж. Дополнительный муж, выбранный женщиной, которая считает, что свобода её брачных отношений недостаточна, принимается в коллективную брачную группу на тех же условиях, что и братья, или родственники.

Роберт Бриффо объясняет это тем, что "на практике женщина редко сожительствует более чем с одним мужчиной одновременно" [3]. Дело в том, что в силу необходимости своей работы мужья-пастухи обычно надолго отсутствуют дома. Здесь-то и заступает на вахту дополнительный муж. 

------------------------------------------------------------------------------

[1] Sarat Chandra Das, Journey to Lhasa, p. 161 .

[2] Ahmad Shah, Four Years in Tibet, p. 53 .

[3]  A. H. Savage Landor, op. cit. , p. 63 ; C. Horne, " Notes on Villages in the Himalayas, in Kumaon, Gharwal and on the Sutlej," The Indian Antiquary, v, p. 164 . 

О положении женщин в Тибете.

По словам Роберта Бриффо, тибетское общество, хотя и по существу патриархальное в своей нынешней организации, не так уж далеко от матриархальной фазы. В прежние времена, по крайней мере, часть страны была не только матриархально организована, но и находилась под полной системой гинекократии в самом полном смысле этого слова.

Далее Р. Бриффо отмечает, что высокое положение, занимаемое тибетскими женщинами, резко контрастирует со статусом женщин в Китае или Индии. Почти в каждом отчёте этот факт подчёркивается. «По сравнению со своими южными соседями, — говорит Тёрнер, — женщины Тибета пользуются высоким положением в обществе. К привилегиям неограниченной свободы жена добавляет к своему статусу характер хозяйки семьи и спутницы своих мужей» [1]. «Это страна, — говорит г-н Найт, — где права женщин полностью признаются и уважаются. Женщины Ладакха трудятся без каких-либо юридических ограничений и, отнюдь не будучи униженными, находятся в лучшем положении, чем мужчины» [2]. «Свобода женщин полная — на самом деле, именно несчастному мужчине в будущем придется потрудиться над защитой своих прав» [3]. Это выдающееся положение женщин в тибетском обществе, — говорит г-н Рокхилл, — издавна является одной из особенностей этой расы. 

Деревня в Тибете

Несмотря на фундаментальную важность неразделённого патриархального домохозяйства в социальной организации Тибета в настоящее время, эта патриархальная семья по странному парадоксу не имеет названия; в Тибете нет фамилий, и детей называют по матери, а не по отцу, имя которого, по сути, даже не следует упоминать. Полиандрические тибетские браки в некоторых районах одновременно являются матрилокальными. В Сересмундо, по словам Бонвало, женщина после замужества продолжает жить в своём доме, и мужчины, которых она принимает в мужья, присоединяются к ней или навещают её там. Так же и в Лахуле, где действуют те же брачные обычаи, что и в собственно Тибете, женщина, если она наследница, остаётся в своём доме после брака. То же самое не редкость и в Тибете.

О роли женщин в передаче сельскохозяйственных традиций.

В свежем исследовании, опубликованном в Nature, международная команда генетиков и археологов представила самую детальную археогенетическую картину для региона нынешних Нидерландов, Бельгии и северо‑западной Германии. В низменностях Северо‑Западной Европы охотники‑собиратели сохраняли значительную часть своего генетического кода в течение тысячелетий — до ≈ 3000 г. до н. э., то есть гораздо дольше, чем в остальной Европе. Встречаемые в ДНК следы земледельцев из Анатолии были редки и локальны. Это говорит о тому, что культура земледелия здесь распространялась не через массовое переселение, а постепенно — возможно, через малые контактные группы или обмен между общинами.

Два важных момента: первые генетические всплески «фермерской» ДНК, которые появляются в этой области, происходят через материнские линии (мтДНК). Это может означать, что именно женщины‑иммигрантки приносили новый образ жизни, возможно, сельскохозяйственные традиции, в коренные общины. Возможно, именно женщины играли ключевую роль в передаче новых социальных и хозяйственных моделей, особенно когда сами племена не меняли свою генетическую структуру.

Милле. Пастушка

Может быть, сельскохозяйственные традиции земледельцев из Анатолии переходили к охотникам-собирателям Северо‑Западной Европы вместе с пастушками? Наверно, были случаи похищения вот таких девчонок, вместе с их козочками да коровками... 

О тибетской полиандрии.

«Тибетская девушка, выходя замуж, — говорит г-н А. Х. Сэвидж Ландор, — вступает в брачный союз не с индивидуальным мужчиной, а со всей его семьёй, следующим довольно сложным образом: если старший сын женится на старшей сестре, то все сёстры невесты становятся его жёнами. Если же он сначала женится на второй сестре, то его собственностью будут только сёстры, начиная со второй. Если на третьей, то все сёстры, начиная с третьей, и так далее. В то же время, если у жениха есть братья, все они считаются мужьями жены своего брата, и все они сожительствуют с ней, а также с её сёстрами, если таковые имеются» [1]. 

Тибет 1930-х годов

Роберт Бриффо считает, что тибетский брак — это не простая полиандрия, а, по сути, полноценный групповой брак, и на практике все мужчины одной группы объединяются, в силу брачного договора, со всеми женщинами другой группы, и взаимно. Более того, если мужчина женится на вдове, у которой есть дочери, то дочери также становятся его жёнами (C. A. Sherring, Western Tibet and the British Borderland, p. 306). 

В таком групповом браке между двумя семьями очевидно, что могут встречаться любые возможные комбинации, касающиеся количества мужей и жён. Так, один автор описывает, как в районе Кунавар «в одном доме могут быть три брата с одной женой; в следующем доме три брата с четырьмя жёнами; в следующем доме может быть мужчина с тремя жёнами; в следующем доме мужчина только с одной женой» [2]. Эти различные комбинации были описаны как «полиандрия», «полигамия» и даже «моногамия»; но эти обозначения относятся к одной и той же форме института, основанного на принципе группового брака. 

Коллективные сексуальные отношения в Америке.

Среди эскимосов Берингова пролива «существует обычай, — говорит г-н Э. У. Нельсон, — чтобы два человека, живущие в разных деревнях, договаривались стать усыновителями или братьями по браку. Заключив такое соглашение, когда один из них приезжает в деревню другого, его принимают как гостя усыновителя и предоставляют ему право пользоваться кроватью хозяина вместе с женой во время его пребывания. Когда совершается ответный визит, такая же услуга оказывается и другому, следовательно, ни одна из семей не знает, кто отец детей». Дети каждой семьи называют друг друга братьями. Среди эскимосов Земли Баффина и Гудзонова залива полигамия сочетается с полиандрией.

"Вряд ли можно сомневаться в том, что практика обмена жёнами, которая является универсальной для всех слоёв эскимосской расы, представляет собой выживание организации племенного сексуального коммунизма", - говорит Р. Бриффо. 

Наиболее важной расой крайнего северо-западного региона американского континента является народ тлинкитов, или, как их называли русские, колошей. Они разделены на ряд тотемных кланов, которые сгруппированы в два больших подразделения или экзогамных брачных класса, и мужчине строго запрещено жениться в своём подразделении, и он должен брать жён из противоположного брачного класса. По всей видимости, наиболее распространённым является то, что члены одного клана берут себе жён только из одного конкретного клана, поскольку нам говорят, что, как правило, жёны являются двоюродными сёстрами своих мужей [1], что означает, что мужчина женится на женщине из того же клана или семьи, из которого его отец, дед и все его предки обычно брали себе жён. Полигамия очень распространена и обширна, и у знатного человека может быть до сорока жён [2]. Кроме того, тлинкиты полиандричны. При этом прелюбодеяние очень сурово наказывается, и виновные, если их обнаруживают, обычно убиваются на месте, если только мужчина не может успокоить чувства мужа, предложив адекватную денежную компенсацию. Но примечательной особенностью организации тлинкитов является то, как определяется «прелюбодеяние». Это серьёзное преступление только в том случае, если соблазнитель принадлежит к клану, отличному от клана мужа; если же он «родственник» (под этим термином следует понимать «брата по клану»), то нет ни правонарушения, ни наказания. Напротив, любовнику предлагается продолжать свои отношения с женщиной, при условии, что он будет вносить свою долю в содержание дома [3]. В действительности, для женщины принято иметь несколько со-мужей, которые осуществляют свои права во время частых отъездов друг друга и сотрудничают в ведении общего дома. «Вторичные мужья», как их называют, неизменно являются либо братьями, либо двоюродными братьями основного мужа [4]. Следует отметить, что браки у тлинкитов были обычно матрилокальными [5]; домохозяйства, в которые вносили вклад различные мужья, были, следовательно, домохозяйствами женщин.

И далее Р. Бриффо говорит, что подобные обычаи наблюдались по всему побережью Тихого океана, от Маньчжурии на азиатской стороне до Британской Колумбии на американской стороне. Очевидно, в древности те же обычаи имели место быть и у севоамериканских индейцев. Так, например, среди индейцев племени Бивер «одна женщина принадлежит двум братьям, а часто и трём». Среди наиболее примитивных представителей американской расы, индейцев Сери, практически наверняка существовали как сестринская полигиния, так и братская полиандрия, или существовали до недавнего времени. После упоминания практики сестринской полигамии среди них, отец Шарлевуа добавляет, что среди цоннонтуанцев — то есть сенеков, наиболее важных и, безусловно, наиболее многочисленных из объединённых ирокезских племён, — существовал гораздо больший беспорядок, а именно, множественность мужей. Эта информация подтверждается отцом Лафито, который добавляет, что этот «беспорядок» рассматривался как совершенно нормальная форма брака и, по сути, был вполне «в порядке» [6].

По-моему, это вполне понятно и логично: если имеется полигиния, то, в принципе, должна быть и полиандрия; если у некоторых мужчин бывает до сорока жён, то другим мужчинам ничего не остаётся как "прибиваться" к женщинам в качестве "второго", "третьего", "пятого", "десятого" мужа. Вот вам и матриархат!

-----------------------------------------------------------------

[1] W. H. Dall, Alaska and its Resources , p. 416.

[2] H. J. Holmberg, "Ethnographische Skizzen über die Völker des russischen Amerika," Acta Societatis Scientiarum Fennicae, iv, p. 313 .

[3] H. J. Holmberg, op. cit. , p. 316; T. Lüttke, Путешествіе вокругъ свѣта, vol. i , p. 161 .

[4] W. H. Dall, Alaska and its Resources, p. 416; H. J. Holmberg, loc. cit,; I. Petroff, "Report on the Population, Industries and Resources of Alaska," Tenth Census of the United States, vol. viii, p. 158.

[5] H. J. Holmberg, op. cit. , p. 315 .

[6]  F. M. Lafitau, Moeurs des sauvages amériquains, vol. i, p. 555.

О гостеприимной (гостевой) проституции.

Роберт Бриффо говорит, что смысл «гостеприимной проституции» заключается в "обращении" врагов в друзей, в установлении своеобразного "побратимства" с незнакомцами. Всякое гостеприимство, которое среди примитивных народов, организованных в кланы, настолько щедрое и непринуждённое, что вызывает восхищение европейцев, имеет свою основу в ассимиляции гостя с родным братом. У коряков гость обязан пройти несколько странный обряд братства с женой хозяина, прежде чем он сможет воспользоваться её гостеприимством. Из этого следует, что участие гостя в интимной связи с женой хозяина является необходимым знаком его дружеских намерений. Отказ гостя равносилен отказу от предполагаемого братства и, таким образом, равносилен объявлению войны. Например, осёдлые коряки считают истинным признаком дружбы, когда принимают друга, укладывая его в постель со своей женой или дочерью; а отказ от этой любезности они рассматривают как величайшее оскорбление и способны даже убить человека за его презрение. Это случилось с несколькими казаками до того как они успели познакомиться с обычаями этого народа [1]. То же самое сообщается и о чукчах [2]. Этот обычай очень распространён во всех примитивных обществах.

Интересно, что иноплеменник обязательно должен постараться угодить женщине, с которой его укладывают в постель, - в противном случае он рискует нарваться на большие неприятности. У меркеде, племени Йемена, «обычай требует, чтобы чужеземец провёл ночь с женой хозяина, независимо от её возраста или состояния. Если он окажется любезным с дамой, с ним будут обращаться почётно и гостеприимно; в противном случае, нижняя часть его 'аббы', или плаща, будет отрезана, и его с позором прогонят» [3]. Таким образом, среди народа, чьи представления об исключительности индивидуальных браков в настоящее время в целом ещё более суровы и строги, чем наши, чьи более цивилизованные представители покрывают своих женщин вуалью и укрывают их в священном уединении харима [4], клановая организация подразумевала те же представления и обычаи, что и у первобытных дикарей Северной Америки.

Из вышеизложенных фактов становится ясно, почему алеуты считают древнее правило общности жён между двоюродными братьями и сёстрами моральным долгом и обязанностью. Пренебрежение этим правилом означало бы распад священных уз родства. Когда чукча заявляет о своих правах на общение с двоюродным братом из другого племени, последний торжественно отвечает на визит, не потому что он имеет право на взаимность, а потому что было бы так же оскорбительно не ответить на знак братства, как и не протянуть руку дружбы другому.

------------------------------------------------------------------------

[1] H. Krashininnikoff, The History ofKamtchatka, p. 224.

[2] W. Bogoras, The Chukchee, p. 607 .

[3] J. L. Burckhardt , Notes on the Bedouins and Wahábys, vol. i, pp. 179 sq . Cf. Id. , Travels in Arabia, Appendix ii.

[4] От араб. harîm — "неприкосновенное, святое" — часть дома у мусульман, где отдельно от мужчин живут женщины. По понятиям мусульман, никто из посторонних мужчин, кроме хозяина и детей, не может переступить порог харима. 

Коллективные браки среди народов Северной Азии.

Роберт Бриффо, среди прочего, рассматривает и чукотские «браки по обмену».

"Два или более мужчин заключают соглашение, в соответствии с которым они имеют взаимные права на жён друг друга. Это право осуществляется всякий раз, когда договаривающиеся стороны встречаются, например, во время гостевых визитов. Даже неженатые мужчины или вдовцы могут вступить в «брак по обмену», который таким образом принимает форму настоящей полиандрии» [1].

Р. Бриффо говорит, что, как правило, такие договоры составляют между собой двоюродные братья, живущие в разных деревнях. Мужчина стремится связать себя с теми, кто живёт в других деревнях, и когда он посещает эти деревни, его двоюродный брат уступает ему свою постель, а затем отвечает взаимностью, чтобы сделать обязательство взаимным; иногда двоюродные братья обмениваются жёнами на несколько месяцев, на годы или навсегда. Настолько серьёзно рассматривается такое соглашение, что дети из одной брачной группы считаются братьями и сёстрами. Им не разрешается вступать в брак между собой, такой союз рассматривается как инцест.

Зеркальное отражение чукотских «браков по обмену» Р. Бриффо видит у алеутов. 

"Отец Вениаминов, после того как заявил, что многожёнство было обычным явлением среди алеутов, добавляет, что «кроме того, практикуется обычай полиандрии, когда женщина имеет право взять, помимо своего главного мужа, того, кто носит титул «помощника» или «партнёра» (по-русски «половинщик»). Эти дополнительные мужья пользовались всеми супружескими правами и были обязаны вносить вклад в содержание домашнего хозяйства. Женщины, живущие в таких двойных браках, никоим образом не считались аморальными, а наоборот, почитались за их трудолюбие в заботе о двух мужчинах помимо своих детей» [2]. Иногда в одном доме жили трое мужчин и одна женщина «без подозрений в ревности» [3]".

Р. Бриффо, ссылаясь на исследования Вальдемара Йохельсона, говорит, что у алеутов «партнёрами» по браку чаще всего были двоюродные братья. "К своему глубокому удивлению он обнаружил, что не только в прежние времена существовало установленное правило, согласно которому младшие братья имели доступ к жёнам старшего брата, но и что даже в наши дни (1920-е гг.) среди этих европеизированных туземцев «этот институт сохраняется среди двоюродных братьев и сестёр, и что наиболее примечательно — не как факультативный институт, а как обязательный. Участие в групповом браке — обязанность двоюродных братьев и сестёр».

Групповые браки братьев и сестёр следует рассматривать через призму родовой (клановой) структуры архаических обществ. Никаких иных общественных, религиозных или политических структур в те времена не существовало, и поэтому люди крепко держались за свою родню. "Куда иголка, туда и нитка"; куда одна сестра, туда и другая.  

--------------------------------------------------------------------------------

[1] Leo Y. Sternberg, "The Turano-Ganowanian System and the Nations of North-East Asia," Proceedings of the Eighteenth International Congress of Americanists, p. 327.

[2] F. Lowe, Wenjaminow über die Aleutischen Inseln und deren Bewohner, " Archiv für wissenschaftliche Kunde von Russland, ii, P. 477 ; Cf. I. Petroff, " Report on the Population, etc., of Alaska," Tenth Census of the United States, vol . viii , p. 158 .

[3] W. Coxe, Account of the Russian Discoveries between Asia and America, p. 300.

Сороральная (или сестринская) полигиния.

"Среди североамериканских племён существовало почти повсеместное правило, что, когда мужчина женился на женщине, он тем самым приобретал брачный статус или права над её сёстрами. Например, среди оджибва «было принято, когда индеец женился на одной из нескольких сестёр, считать себя женатым на всех; и на него ложилось обязательство взять их всех в жёны» [1]. «Среди пауни», — говорит Мюррей, — «мужчина, женившись на старшей сестре, имеет право жениться на всех младших по мере того, как они последовательно достигают половой зрелости. И это вовсе не необычно; напротив, это распространённая практика» [2]. «Существует обычай, — говорит миссионер, — что когда дикарь просит девушку выйти за него замуж и берёт её в жёны, не только она, но и все её сестры принадлежат ему и считаются его жёнами» [3]. Среди натчезов, если мужчина женится на женщине, «если у неё много сестёр, он женится на всех них, так что нет ничего более распространённого, чем видеть четырёх или пять сестёр жёнами одного мужа» [4]. Аналогично, среди племён Калифорнии «распространён обычай, что когда мужчина женится, он берёт в жёны всех сестёр» [5]. Этот обычай «преобладал с самых ранних времён среди всех дакота, а также среди алгонкинов и других племён Великих озёр» [6]. Морган обнаружил его в действии в сорока различных племенах [7], и он был зафиксирован практически у каждого племени североамериканского континента [8]."

Сороральная (или сестринская) полигиния, судя по всему, была распространена по всему миру, так как Роберт Бриффо приводит многочисленные свидетельства существования этой практики во всех архаических обществах. 

Р. Бриффо полагает, что здесь мы имеем дело с прямым наследием кланового устройства первобытного общества. 

"У народов, находящихся на самой низшей стадии социальной организации, практика сестринской полигинии и сестринской преемственности, подобно практике браков между двоюродными братьями и сёстрами, является автоматическим следствием принципов, которые составляют основу их социальной организации, а именно, правила брака между группами, вступающими в брак между собой. Если родство исчисляется с точки зрения клановой группы, то термин «жена» включает всех женщин соответствующей брачной группы, и все эти женщины являются «сёстрами»; что сёстры должны быть жёнами — это не право, не претензия и не вопрос политики, а следствие родовой организации, которой нет альтернативы. Истинная причина принципа сестринской полигинии в её различных формах очень ясно изложена женщиной из племени Омаха, которая, по словам преподобного Дж. Оуэна Дорси, говорит своему мужу: «Я хочу, чтобы ты женился на дочери моего брата, ибо мы с ней — одна плоть». Вместо «на дочери брата» она может сказать «на моей сестре» или «на моей тёте» [9].

--------------------------------------------------------------------------------

[1]  W. Keating, Narrative of an Expedition to the Source of the St. Peter's River, vol. i, p . 111 .

[2] C. A. Murray, Travels in North America, vol . i , pp . 256 sq .

[3] Annales de l'Association de la Propagation de la Foi, v, (1829) , p. 56 .

[4]  Mémoire sur la Louisiane ou le Mississipi (Luxembourg, 1752), p. 137.

[5] A. Forbes, California , p. 190 .

[6] J. Gregg, Commerce of the Prairies, p. 303 .

[7] L. H. Morgan, Ancient Society, p. 432 .

[8] N. Perrot, Mémoire sur les coutumes , etc. , des sauvages , p. 28 ; Le Jeune, in Jesuit Relations and Allied Documents, vol. xvi, pp. 204-6 ; J. F. Lafitau, Moeurs des sauvages amériquains, vol. i, p. 560 ; F. X. de Charlevoix, Histoire de la Nouvelle France, vol. v, p. 419 ; La Potherie, Histoire de l'Amérique Septentrionale, vol. ii, p. 31 ; H. R. Schoolcraft, Indian Tribes ,  vol . v, pp . 654 sq.; L. Hennepin, Voyage dans l'Amérique septentrionale, p. 219 ; J. Carver, Travels through the Interior Parts of North America, p . 367 ; G. B. Grinell , Blackfoot Lodge Tales, pp. 217 sq.; W. Matthews, Ethnography ofthe Hidatsa Indians, p. 53 ; J. O. Dorsey, " Omaha Sociology," Third Annual Report of the Bureau of Ethnology, p. 261 ; E. James, Account of an Expedition from Pittsburgh to the Rocky Mountains, vol. i, pp. 115 sq . , 209 ; Maximilian zu Wied, Reise in das Innere Nord Amerikas, vol. ii, p. 130 ; P. Jones, History of the Ojebway Indians, p. 81 .

[9]  J. O. Dorsey, " Omaha Sociology, " Third Annual Report of the Bureau of Ethnology, p. 261.

Метаморфозы осьминога.

 

Minoan Octopus

"В минойской керамике осьминог словно расплывается по поверхности сосуда, его щупальца текут вместе с формой глины, подчиняясь ритму морской волны. В микенском золоте тот же образ становится знаком статуса, почти символом силы и богатства, закреплённым на одежде знатного погребения".

Здесь можно провести сравнение с головой горгоны Медузы, которая напоминает образ осминога и которая также становится знаком статуса в цивилизации классической Эллады.

Голова горгоны Медузы, застывшая в крике. II век нашей эры. Вилла императора Адриана в Тиволи.

Очевидно, в образе Медузы мы имеем дело с реликтом древнейшей средиземноморской мифологии. По всей видимости, Медуза являлась одной из "ипостасей" Богини (ср. Ашера Морская в угаритской мифологии). Осьминога, в этом смысле, также можно считать "иконой" Богини.

Греки-ахейцы, понятное дело, заимствовали матриархальную иконографию, но только в качестве защитных "оберегов" для правящего класса. Кажется, на Зевса они нисколько не надеялись. 

Женская "cosa nostra" («наше дело»).

Р. Бриффо в своей монографии "Матери" приводит многочисленные примеры того, как в животном мире самки выкармливают не только своих собственных детёнышей, но и помёты других самок. Например, суки охотно кормят помёты котят, а кошки — помёты щенят. Известны случаи, когда кошки с нежностью выхаживали помёты зайчат, белок...

Подобное игнорирование всех зоологических классификаций не является чем-то необычным и для самого человечества. Широко распространённая привычка "диких" женщин кормить детёнышей животных имеет свой аналог в привязанности, проявляемой женщинами в "цивилизованных" обществах к домашним животным, и, возможно, сыграла немалую роль в одомашнивании животных [1].

В типичных примитивных матрилокальных и матриархальных группах женщины не разделены и не разбросаны по разным домам; сёстры, сводные сёстры, двоюродные сестры образуют одну тесно связанную группу солидарности. В уходе и воспитании, и даже в кормлении детей, происходит наиболее тесное сотрудничество; материнские инстинкты действуют, так сказать, коллективно, дети не являются исключительными объектами материнских инстинктов отдельных матерей, будучи на самом деле общими детьми женской группы. Среди племён Ориноко «жены заботятся без различия о своих собственных детях и о детях своих соперниц» [2]. У андаманцев ребёнка «гладят и кормят грудью» не только его собственные отец и мать, но и все в деревне; женщина с грудным ребёнком часто кормит грудью детей других женщин» [3]. В Индонезии также принято, чтобы сёстры и родственницы женского пола помогали в кормлении ребёнка грудью, когда мать занята [4]. Среди негров Кот-д'Ивуара не принято, чтобы каждая мать в полигамной семье заботилась о своих детях, но одна из жён берёт на себя эту обязанность и действует коллективно на данный момент за всех остальных; она заботится обо всех детях одинаково, как о детях других жён, так и о своих собственных» [5].

*********************

Экзогамия и кросс-кузенные браки.

"Тлинкиты на Аляске разделены на две группы кланов, которые, вероятно, являются подразделениями двух первоначальных кланов и известны как группа Ворона и группа Волка; члены группы Ворона могут вступать в брак только с членами группы Волка, а члены группы Волка не могут вступать в брак ни с кем, кроме членов группы Ворона. Следствием такого правила, конечно же, стало то, что они обычно вступали в брак со своими двоюродными братьями и сёстрами".

Русские корабли и байдарки тлинкитов в бухте Ситки 28 сентября 1804 года. Картина Марка Майерса.

Роберт Бриффо говорит, что среди значительного числа народов во всех уголках мира и в культурах, брак между двоюродными братьями «мачуна», то есть между детьми брата и сестры, рассматривается либо как обязанность, либо как особенно похвальный и морально достойный союз, в то время как брак между детьми двух братьев или двух сестёр считается инцестом.

Группы, вступающие в брак между представителями разных народов, могут быть совершенно обособленными: одна проживает в одной деревне, другая — в другой. Таким образом, среди дикарей Новой Каледонии мужчины одной деревни обязаны брать себе жен из другой деревни и не могут жениться ни на женщине из своей, ни из какой-либо другой деревни, кроме той, с которой они, так сказать, состоят в браке. Очевидно, что две такие соседние общины, между которыми заключен вечный брачный договор, подобно сыновьям Хамора и Иакова, будут стремиться стать «одним народом» и жить вместе; в результате возникнет видимость одной группы, разделённой на два класса, вступающих в брак между собой. Оба эти варианта распространены в одном и том же регионе. Так, в районе Добу в Новой Гвинее, как и в Новой Каледонии, соответствующие брачные группы живут в отдельных деревнях; в Новой Британии же человек получает своего сексуального партнера из той же деревни, которая разделена на два класса.

О положении женщин у австралийских аборигенов (2).

Роберт Бриффо говорил, что "среди австралийских аборигенов положение женщин совершенно унизительно. Нигде больше нельзя встретить более жалких и деградировавших представителей человечества, чем женщины Австралии. С женщинами мужчины обращаются с дикой жестокостью" (см.: О положении женщин у австралийских аборигенов).

И сам же Р. Бриффо вскрывает и показывает причины столь жалкого положения женщин австралийских аборигенов.

"Всемирная практика организации браков во время празднований, когда девочки ещё совсем маленькие, далека от того, чтобы быть порочным злоупотреблением со стороны утончённой и корыстной аристократии; она гораздо более распространена в диких обществах, чем в цивилизованных.

Принцип, согласно которому заключение брачного союза является своего рода дипломатическими переговорами, которые должны проводиться через аккредитованных посланников, можно, по сути, считать универсальным в первобытном обществе. Переговоры о браке проходят исключительно между членами двух заинтересованных семей, но они должны проводиться через третье лицо, или посредника. Часто эти переговоры завершаются обещанием и предписанием девочек-младенцев в качестве будущих жён взрослых мужчин. Последняя практика существует в обществах, где женщины находятся в состоянии подчинения, и является довольно надёжным показателем такого положения.

"Распределение (allotting) девочек при рождении или раньше является повсеместным правилом среди австралийских аборигенов", - говорит Р. Бриффо с многочисленными ссылками [1]. - «Как только рождается девочка, более того, иногда за несколько лет до этого события, её обещают кому-нибудь из племени, без учёта его возраста, хотя его возраст может превышать возраст её собственного отца» [2]. Такой же обычай распространён, хотя и не является универсальным социальным правилом, по всей Меланезии [3]; и он был распространён у вождей и влиятельных людей среди полинезийцев [4]."

Аморальные (внебрачные) отношения Ромео и Джульетты.

Роберт Бриффо приводит многочисленные свидетельства в доказательство того, что традиционный патриархальный брак основывался не на взаимной любви и привязанности, а на богатстве и социальном положении. Это был договор, заключённый между женихом и родственниками невесты [1]. Законы ариев прямо осуждают как аморальный «добровольный союз девушки и её возлюбленного». Такие союзы — «позорные (blamable) браки», и от них нельзя ожидать ничего хорошего; потомство таких бесчестных союзов, основанных исключительно на любви, как сообщает нам священный текст, — это «лжецы жестокосердные, ненавидящие Веды и священный закон» [2]. В очень сложных брачных институтах Китая самым фундаментальным принципом является то, что брак — это союз между двумя семьями, и что невеста и жених не имеют никакого отношения к этой сделке. Пока не будут получены брачные подарки, они не должны общаться друг с другом, и между ними не должно быть никакой привязанности. Любое нарушение этих правил рассматривается как глубоко аморальное, если не преступное [3].

"Нам, - говорит Р. Бриффо, - знаком тот способ заключения браков, который традиционно использовался во французских семьях; вопрос решался между соответствующими семьями, пока молодая девушка заканчивала образование в монастыре, а заинтересованные стороны знакомились друг с другом после того, как «семейное дело» было удовлетворительно завершено [4]. Даже среди французского крестьянства в настоящее время (начало XX века) считается правильным, что каждый брак должен обсуждаться на торжественных «семейных советах», и рассматриваемые соображения носят преимущественно экономический характер. В Англии личная свобода действий в таких вопросах всегда была значительно больше, чем в большинстве других стран; однако брак без согласия родителей, когда одному из супругов было меньше двадцати одного года, до XVIII века считался недействительным".

Свет иных миров на шкуре леопарда?

"У нанайцев и удэгейцев сохранилась разнообразная информация о дальневосточном леопарде. Известно, что леопард распространён в южной половине Азии и на большей части Африканского континента. Ареал его дальневосточного подвида занимает обширные районы Северо-Восточного Китая, Корейского полуострова и южных районов Приморья" (Пикунов Д. Г., Коркишко В. Г. Леопард Дальнего Востока. 1992).

В удэгейском языке леопард обозначается словом яага/яга, в нанайском – ярга, в маньчжурском – ярга/ ярха.

Фото: деревянное изображение леопарда (Шимкевич П. П. Материалы для изучения шаманства у гольдов. Хабаровск: Типография канцелярии Приамурского Генерал-губернатора, 1896)

Интересно, что это изображение леопарда у гольдов напоминает изображения леопардов у этрусков. 

"Гробница пантер" в некрополе Монтероцци близ города Тарквиния в Италии. Датируется концом VII века до н. э.

Деталь росписи "гробницы пантер".

Marriage и matrimony.

Р. Бриффо приводит примеры того, что институциональный брак заключается лишь небольшим меньшинством людей традиционного общества. Так, на острове Футуна браки заключаются с большой помпой и церемониями аристократическим классом; однако эта практика была редкостью до введения христианства, подавляющее большинство людей не вступали в брак, а заключали свободные союзы, «которые сменяли друг друга в беспорядке» [1]. Аналогично, среди жителей острова Лайн брак является способом передачи земельной собственности; он заключается с соблюдением множества юридических норм небольшим классом, владеющим такой собственностью. Но обычные люди вообще не вступают в брак [2]. Аналогично, на Гавайях и на островах Общества брак был распространён лишь среди небольшой части коренного населения. Среди них существовал союз, похожий на брак, но, похоже, он был распространён почти исключительно среди вождей высшего класса [3].

Р. Бриффо проводит разделение брака на институциональный (marriage) и естественный (matrimony). Как говорит Алиса AI, "marriage — это юридически обязательный контракт, который даёт определённые права и обязанности сторонам. Matrimony не всегда имеет такое же юридическое значение, оно зависит от религиозного или культурного контекста".

"Материнские отношения, считали древнеримские законодатели, являются естественным фактом, независимым от всех институтов; отцовские же отношения, напротив, относятся к сфере юридических институтов [4]. «Термины „сын“ и „мать“, — говорит Куяк (Cuiacus), — излагая римскую правовую точку зрения, — обозначают естественные отношения; „родственник по материнской линии“ (cognate) также является естественным термином; термин «родственник по отцовской линии» (agnate), с другой стороны, является юридическим термином, а не относится к сфере естественного права» [5]. И снова: «Matrimony — это название естественного факта, ибо он происходит от отношений материнства; marriage же, с другой стороны, — это название гражданского института».

Жених грядет «яко тать в нощи».

Роберт Бриффо сообщает о древнем японском обычае Ё бай ( японский :夜這い; «ночное ползание»), который изначально был распространён повсеместно, а в деревнях сохранялся до 20-го века. Ночью молодые неженатые мужчины бесшумно проникали в дома к молодым незамужним женщинам. Мужчина бесшумно пробирался в комнату женщины и давал понять о своих намерениях. Если женщина соглашалась, они занимались сексом. К утру он уходил.

И далее приводится масса аналогичных обычаев в архаических обществах по всему миру.

"У кхаси муж приходил в дом своей свекрови только после наступления темноты, и он не ел, не курил и даже не употреблял там бетель; поскольку поскольку его заработки не идут на содержание дома, ему не положено там есть или пить. 

Среди племён нага в Манипуре муж, пока не достигнет преклонного возраста и не откажется от активной деятельности, навещает свою жену тайком только после наступления темноты.

Муж из племени типпера проникает в комнату своей жены, как вор, и покидает её до рассвета.

Среди якутов муж навещает свою жену подобным образом после наступления темноты.

Среди самоедов жених должен покинуть невесту до рассвета и уйти незамеченным.

Курилы никогда не навещают своих жён публично, а тайком пробираются к ним ночью.

У татар жених также проникает в дом невесты тайком и особенно осторожен, чтобы его не видели выходящим из дома, поскольку её родственники-мужчины ждут, готовые хорошенько отдубасить, если вдруг увидят его.

Киргизского жениха тайно вводит в покои невесты «посредник», и он должен уйти до рассвета и избегать встречи с её родителями в течение первых нескольких дней.

В Хорасане существовало правило, согласно которому мать невесты тайно вводила жениха в дом через заднюю дверь; родственники-мужчины не должны были знать ничего о его визитах, и он должен был уйти до рассвета.

У черкесов муж проникает в квартиру жены через окно. Подобная практика распространена по всему Кавказу; осетинские мужья тайком навещают своих жён ночью, и никто не должен его видеть. 

У хевсуров такие тайные отношения между мужем и его замужней женой могут продолжаться до тех пор, пока у них не появится семья из трёх детей.

К вопросу о "священной проституции".

Небольшая статья "Владимир Сулима и эротизация насилия" (автор - blacksunmartyrs) вновь навела меня на размышления о т. наз. "священной проституции".

Согласно автору статьи, некий Владимир Степанович Сулима, 1946 года рождения, обладал огромным «рабочим инструментом» и у него ещё в раннем пубертатном возрасте появилось сильнейшее и потому непреодолимое половое возбуждение. "У него началась секс-эскалация и ему элементарно перестало хватать «по доброму согласию». Ему требовалось столько секса, что просто не было времени устанавливать контакт с «партнёром». Поэтому Сулима стал «брать их силой», нападая на случайных прохожих. Толком не достигнув 14-летнего возраста, с которого в СССР подростки начинали нести уголовную ответственность, Сулима превратился в серийного насильника. К 16 годам, когда его наконец арестовали, за его плечами был весьма внушительный список преступлений. Он оказался самым юным серийным сексуальным насильником в истории СССР".

"В 1962 году 16-летний Сулима получил за серию изнасилований восемь лет лишения свободы. Через четыре с небольшим года его выпустили на свободу по УДО. Сразу после выхода на свободу он женился и устроился работать водителем в местный институт. Затишье продлилось чуть больше года. Да и то потому, что всё это время жертвой была его жена. Свой нечеловеческий, демонический сексуальный темперамент Сулима изливал на супругу. Однако жена забеременела, и Сулима вынужден был умерить свой пыл. Несколько недель он держался, но потом пустился во все тяжкие, вернувшись к тому, с чего начинал в ранней юности. К серийному сексуальному насилию, которое  либо сопровождалось, либо заменялось насилием физическим (ибо эскалация). «Обычный» («ванильный», по БДСМ-терминологии) секс ему приелся – что неудивительно. Весной 1968 года по Перми прокатилась волна нападений на женщин. За несколько недель от рук преступника пострадали аж два десятка представительниц прекрасного пола, и 7 ноября 1968 года Сулима был расстрелян".

Если в древности реально существовала "священная проституция" при храмах богини Иштар, то, может быть, те проститутки выполняли ту же роль, которая досталась жене Сулимы? Может быть, они играли роль "громоотводов" мужской агрессивности? Я здесь намекаю на миротворческую миссию "священной проституции". 

Свекровям принято невесток не любить.

На фотографии запечатлён карельский обычай - первые полгода после свадьбы, невестка, начиная любое дело по дому, просила благословления у свекрови, стоя перед ней на коленях.

Это фото сделал финн Конрад Инху, когда он путешествовал по Беломорской Карелии.

Несмотря на патрилокальное проживание молодожёнов, видно, что хозяйка в доме — свекровь, а не свёкор.

Излишне говорить, что при матрилокальном проживании супругов столь унизительная процедура просто немыслима.  

В родовом обществе брат ближе мужа.

Предыдущая запись закончилась словами:

"В своём образе воина мужчина является защитником дома, и в нём заключена исполнительная власть в отношениях дома с враждебной средой. Женщина ожидает от мужчины функциональной защиты и того, что его специализированная деятельность в половом разделении труда будет использована в её интересах". 

Я думал, что это касается мужа, но Р. Бриффо говорил, что в большей степени это касается брата женщины. "В материнской семье именно брат занимает место, которое в патриархальной семье занимает муж. Слово «брат» на санскрите «бхратр» происходит от корня «бхр», означающего «поддержка» [1]. Брат является естественной опорой и защитником своей сестры и семьи своей сестры. 

В примитивных обществах узы привязанности между братьями и сёстрами, как правило, намного сильнее, чем между мужем и женой. Среди североамериканских индейцев самые тесные отношения существовали между сестрой и братом. Если молодой воин захватывал коня на войне, он преподносил его своей сестре; неизменно именно сестра выходила ему навстречу, когда он возвращался с битвы, и брала на себя заботу о его коне; что бы он ни просил, она никогда ему не отказывала [2].

"Жена Интаферна, - рассказывает Геродот, - которая вместе со всеми своими родственниками была осуждена за измену Дарию, пришла и предстала перед царём, плача и рыдая." Последний послал к ней гонца со словами: «Госпожа, царь Дарий дарует тебе в качестве благодати жизнь одного из твоих родственников; выбери, кого из пленников ты пожелаешь». Она ответила: «Если царь дарует мне жизнь только одного, я выберу своего брата». Дарий был так доволен её ответом, что помиловал и её старшего сына [3].

О «вождях» в эгалитарных обществах.

Роберт Бриффо приводит основной довод против матриархата, который заключается в том, что даже в матриархально организованных общинах староста, или вождь, обычно является мужчиной.

Но, говорит Б. Бриффо, мужчины обычно выбираются для согласованных действий на охоте или войне, которые являются мужскими занятиями, и признанное мужское лидерство необходимо для успеха лишь в этих занятиях. Власть «старейшины», помимо войны или охоты, крайне ограничена и эфемерна; она, подобно лидерству среди животных, чисто функциональна, и никакой авторитет не связан с этой должностью, кроме её полезности для общины. Положение «старейшины» не подразумевает ничего аналогичного тому, что обычно ассоциируется с властью и авторитетом правителя; такой власти и такого авторитета нет в подлинно примитивных обществах.

И далее Р. Бриффо говорит, что даже в Австралии, где полностью утвердилось мужское доминирование и где влияние и авторитет старших мужчин больше, чем в большинстве примитивных общин, они, тем не менее, не обладают никакой властью. Среди австралийских аборигенов, собственно говоря, нет вождей. Лица, которых европейцы называют «вождями», являются лишь такими делегатами, которые могут выступать в качестве представителей в общении с белыми людьми. Более чем сомнительно, существовал ли какой-либо подобный институт до прибытия европейцев. Австралийские «вожди» не имеют права отдавать приказы. 

В Северной Меланезии ведение любых официальных дел с туземцами очень затруднено из-за отсутствия вождей. В Новой Каледонии, ещё одном центре мужского господства в самых грубых условиях, "вожди часто не имеют большого влияния и абсолютно никакой политической власти" [1]. На островах Банкса, на островах Торресова пролива, нет вождей [2]. В Новой Гвинее вожди имеют очень мало влияния [3]. Среди племён Ассама «каждая деревня — это небольшая республика, и каждый человек равен своему соседу; действительно, трудно найти где-либо ещё более демократические общины. Старейшины существуют, но их власть очень мала» [4]. «Они вожди только по названию» [5].

Вождь Эли Мэйбл из Папуа держит своего мумифицированного предка, умершего более сотни лет назад. Мумифицировались тела умерших так - тело подвешивали над тлеющими углями и коптили его в течении нескольких месяцев.

О древнейшей женской профессии.

Связь женщин с обработкой земли и поиском съедобных ягод, овощей и корней сделала их специалистами в области ботанических знаний, которые среди первобытных народов чрезвычайно обширны. Они познакомились со свойствами трав (методом "научного тыка") и таким образом стали первыми врачами.

Слово «медицина» происходит от корня, означающего «знание» или «мудрость». Имя Медеи, знахарки-травницы, происходит от того же корня. Эти знания считаются частью магического искусства. «Секрет ведьмы, — сказал местный житель Огове, — заключается в знании растений, которые производят определённые эффекты, и в знании того, как составлять и использовать эти растения, чтобы добиться желаемого результата; и это и есть суть колдовства» [1]. 

Далее Роберт Бриффо приводит многочисленные примеры женского "колдовства" в различных архаических обществах по всему миру, но они показались мне не достаточно интересными, чтобы размещать их в моём блоге. Гораздо интереснее нижеследующий пассаж:

"Первобытная женщина отнюдь не «женственна», она, надо признать, отнюдь не красива; она не искусственно выращенный продукт, служащий исключительно сексуальным целям мужчины, но, подобно самке животных, среди которых нет разделения труда, она полностью равна мужчине в отношении способности обеспечивать свои потребности за счёт окружающей среды, и в значительной степени в этом отношении она превосходит его. Первобытная женщина, как и самка животного, гораздо более осторожна, проницательна и изобретательна, чем мужчина, который по сравнению с ней туп и глуп".

Я много раз говорил о "семейном матриархате", о том, что на семейном уровне женщины часто доминируют, несмотря на патриархат таких мега-структур, как государство и церковь. На уровне мега-структур царит патриархат, но на микроуровне эти мега-структуры "испещрены" матриархальными семейными "ячейками". Роберт Бриффо говорит примерно о том же:

"Преобладание женщин в первобытном обществе, которое многим кажется невероятным и парадоксальным, в значительной степени автоматически восстановилось бы в нашем обществе, если бы культура сузилась до диапазона первобытной культуры, если бы наши промышленные предприятия внезапно вернулись к масштабам домашних промыслов, если бы государство сократилось до масштабов домашнего хозяйства".

-------------------------------------------------------------------------

[1] R. C. Garner, " Native Institutions of the Ogowe Tribe ofWest Central Africa," Journal ofthe African Society, i, p. 372 .

О примитивной торговле.

"Женщинам, как земледельцам и хранительницам продовольственных запасов, принадлежит вся избыточная продукция, и они имеют право распоряжаться ею; во всех ранних культурах бартер и торговля находятся в руках женщин; они являются первобытными торговцами.

По всей Африке на рынках и ярмарках, куда женщины из окрестных районов привозят овощи, корзины, керамику, процветает торговля, и она почти исключительно ведётся женщинами. Среди кикуйю и масаи весь бартер с проходящими караванами осуществляется женщинами, и торговля между различными племенами продолжается даже тогда, когда мужчины этих племён воюют друг с другом. В Конго, аналогично, торговля почти исключительно находится в руках женщин. В Камеруне женщины руководят торговыми станциями и ведут всю торговлю. В Нигерии практически вся торговля в стране Ибо находится в руках женщин, и они чрезвычайно компетентны. Рынки контролируются влиятельными пожилыми женщинами, которые устанавливают и применяют правила и положения, а также решают возникающие вопросы. Каждым рынком руководит его «королева» (Амву), которой помогает женский совет, главой которого она является. Этот совет часто устанавливает цены, курс обмена каури, какие рынки следует посещать и с какими городами следует устанавливать и поддерживать торговые отношения. В стране Тиббу крупная торговля солью, которую доставляют туда караваны со всей северо-восточной Африки, ведётся исключительно женщинами. В Северной Америке торговля мехом полностью находилась в руках женщин, которые обрабатывали шкуры. В Никарагуа мужчина не мог войти на рынок или даже увидеть происходящее, рискуя получить побои. На всей территории Центральной Азии торговля полностью находится в руках женщин; то, о чём кратко сообщил Марко Поло, остаётся верным и по сей день: «женщины занимаются куплей-продажей». Торговля в Тибете в прежние времена регулировалась советом женщин. «Торговля, — говорится в старом китайском описании страны, — не может осуществляться никем, кроме как с явного разрешения группы женщин». Среди племён Ассама и Манипура женщины занимаются всей торговлей. В Транганоре, на Малайском полуострове, согласно старому описанию, «женщины занимаются всей торговлей». В Бирме вся розничная торговля в стране в основном ведётся женщинами, а также значительная часть оптовой торговли. На острове Тимор женщины занимаются всей куплей-продажей. На островах Лучу рынок, являющийся центром жизни, полностью находится в руках женщин. Когда японский купец прибывает на Лучу, первое, что он делает, это нанимает продавщицу и передаёт ей весь свой товар; по возвращении ему предоставляется строжайший отчёт обо всех сделках, и всё, что ему остаётся, это получить переданную ему прибыль" (Р. Бриффо. "Матери").

Римский рельеф из Остии с изображением женщины, продающей овощи и цветы за прилавком. Конец II-начало III века нашей эры.

Торговля — немаловажный аспект матриархата. Пожалуй, можно сказать, что матриархат держится на трёх "китах": 1) земледелие и животноводство; 2) производство продуктов питания, одежды, керамики; 3) торговля (точнее говоря, бартер). Имея женщин с такими "загребущими" руками, мужчинам ничего не остаётся как только заниматься подсобными работами.

Интересно было бы проследить, как и каким образом получила расцвет финикийская морская торговля. Мне кажется, финикийские купцы поступали как тот японский купец в описании Роберта Бриффо.