«Трон Цереры».

На фотографии — так называемый «Трон Цереры», реконструкция XVIII века, созданная вокруг нескольких подлинных античных фрагментов.

«Трон Цереры» из Лувра

Название «Трон Цереры» не следует понимать буквально. Нет надписи, сообщающей, что на нём действительно сидела жрица Цереры. Такая интерпретация возникла у антикваров XVIII века. Сфинксы и декоративные мотивы были истолкованы как элементы церемониального сиденья, связанного с культом Цереры, и это название закрепилось за произведением искусства.

Точное место обнаружения античных сфинксов неизвестно; в музейном каталоге указана только Италия. Лувр определяет время создания трона очень широко — как произведение римской императорской эпохи, которая длилась более 300 лет. Однако римские императоры на нём не сидели. По всей видимости, «трон Цереры» был частью культа какой-то богини. Из крито-минойских древностей до нас дошло изображение богини, по бокам которой сидят грифоны,

а также изображение "трона Миноса", опять же в обрамлении грифонов.

По всей видимости, сфинксы в греко-римской традиции заняли место более древних грифонов.

Химический анализ зубов даёт противоречивую картину.

Пишут, что "в Греции бронзового века мигрировали не только невесты: мужчины переселялись так же часто, как и женщины. Химический анализ зубов 199 человек, похороненных в Греции бронзового века, позволяет предположить, что те, кто поселился далеко от места своего детства, были в основном молодыми людьми, и что мужчины переезжали с той же частотой, что и женщины" (Источник).

Археологи Серена Сабатини и Кристиан Кристиансен из Гётеборгского университета в Швеции пришли к такому выводу в результате исследования изотопов стронция на зубах. Стронций из местных горных пород просачивается в почву, воду и растения, а оттуда — в организм людей, которые их употребляют в пищу. Зубы формируются в детстве и никогда не перестраиваются, поэтому они сохраняют химический состав, характерный для места, где человек вырос. Если соотношение двух изотопов стронция (87Sr и 86Sr) не совпадает с составом почвы, где был похоронен человек, то, вероятно, он вырос в другом месте.

Более ранние исследования предполагали, что женщины чаще, чем мужчины, перемещались между общинами. Обычно это объяснялось браком в патрилинейных обществах, где жена, как правило, переезжает жить к семье мужа. Хорошо известным примером является исследование Корины Книппер и её коллег, опубликованное в 2017 году в журнале PNAS , которое обнаружило свидетельства женской экзогамии (браков вне родной общины) в Центральной Европе в период между поздним неолитом и ранним бронзовым веком. На этом основании говорили о патриархате и патрилокальном проживании в Старой Европе.

И вот теперь оказалось, что в патриархальной Греции эта закономерность не наблюдается. 

Другие исследования, использующие тот же набор методов, показали совершенно другие результаты в других регионах Европы. В 2023 году Лукаш Поспешни и его коллеги опубликовали в журнале PLOS анализ изотопов стронция и кислорода в одном из двух кладбищ бронзового века в центральной и северной Польше, датируемых XVI-XIII веками до нашей эры. Из 34 обследованных человек только одна взрослая женщина, найденная в Густожине, оказалась неместной (примерно 3%), что авторы связали с ограниченной мобильностью.

Получается, что анализ стронция на зубной эмали — средство весьма ненадёжное. Мы знаем, что во многих архаических обществах, на этапе перехода от матриархата к патриархату, дети, по достижении возраста 3 - 5 лет, переходят в деревню матери, в её род, живут и воспитываются там под присмотром дяди. Фактически, при таком раскладе, мы имеем дело с родовым обществом, в котором принадлежность к роду определяется по матери. Может быть и в Старой Европе, на этапе разложения матриархата, имела место быть подобная практика. В таком случае, анализ стронция вообще ни о чём не говорит, так как дети, как правило, рождались и воспитывались в разных деревнях.

Молодой мужчина мог затем прийти в деревню своего отца, потому что у него там проживала его мать, которая могла подыскать своему сыну невесту. Об этом я тоже недавно писал. Согласно информации университета, исследование не говорит о том, что побудило молодых людей покинуть место, где они выросли. Может быть, по матриархальному правилу экзогамии, они не могли жениться там, где выросли, и должны были найти себе место в других общинах. Во всяком случае, такая мобильность молодых мужчин свидетельствует о "некошерности" патриархата в Греции бронзового века. Это — "неправильный" патриархат, как "неправильный" мёд в истории про Винни-Пуха. При "правильном" патриархате жители деревни должны были отловить и убить чужака, который, подобно волку, рыскает в поисках девушек-"кур".

Кувада как "маркер" перехода от матриархата к патриархату.

Недавно в записи "Кувада" говорилось о том, что довольно странный и где-то даже комичный ритуал кувада являлся "маркером" тех традиционных обществ, где происходил переход от матриархата к патриархату. Тайлор считал, что кувада — это не что иное, как «сам знак и свидетельство этой огромной перемены». Он также отмечал, что благодаря ритуалу муж становился «второй матерью», что давало ему право на родство с ребёнком. Если в матриархальных обществах все дети переходили в клан матери, а отец не имел наследников, потому что не рожал, то теперь, симулируя роды, отец становился для детей столь же значимым родственником, как и мать.

Тайлор разместил все архаические поселения на единой хронологической шкале, которая включала матрилокальные, матрипатрилокальные и патрилокальные поселения. Под матрипатрилокальным поселением Тайлор понимал случаи, когда супруги первые несколько лет после свадьбы живут с родителями жены, а затем переезжают в общину отца мужа. Тайлор утверждал, что эволюция правил поселения шла по пути перехода от того, что мы назвали бы матрилокальностью, к матрипатрилокальности, а затем к патрилокальности.

Тайлор писал: "Три стадии поселения, как правило, сменяли друг друга в порядке, указанном на схеме снизу вверх. Раньше всего возникает поселение у родственников жены, затем следует стадия переселения, и, наконец, последней появляется стадия поселения у родственников мужа".

Тайлор сопоставлял свою независимую переменную с рядом зависимых переменных: обычаем избегания тёщи, тектонимией [1], левиратом, кувадой и браком посредством умыкания. Исходя из того, на каком этапе шкалы поселения оказывалось большинство этих обычаев, он интерпретировал их либо как возникающие на данной исторической стадии, либо как «пережитки» более раннего этапа. Наиболее интересный вывод Тайлора — служащий также хорошим примером его подхода — касается кувады. Он обнаружил, что большинство случаев кувады встречается при матрипатрилокальном поселении, а меньшинство — при патрилокальном. Тайлор рассматривал матрипатрилокальное поселение как переходную стадию между матрилокальным и патрилокальным поселением. Он рассматривал куваду как показатель этого перехода, поскольку она символизировала роль отца как «второй матери» в системе родительства, которая расширялась, включая в себя понятие отцовства.

Тайлор пишет: "Рассматривая распространённость кувады... мы видим, что этот ритуал, кажущийся фарсом, не встречается на стадии матриархата; возникнув на смешанной (матри-патриархальной) стадии, он сразу же достигает своего пика (двадцать случаев); на стадии патриархата число случаев падает до восьми, что позволяет предположить, что здесь обычай сохраняется лишь как угасающий пережиток... Таким образом, этот на первый взгляд нелепый обычай... оказывается не просто случайным индикатором тенденции развития общества от матриархата к патриархату, а самим знаком и свидетельством этой масштабной перемены".

О теории власти Аристотеля.

Из всех теорий власти мне больше всего импонирует теория Аристотеля, в которой власть обосновывается мудростью, знанием, возможностью предвидения, выхода за пределы непосредственно данного.

Эта теория связана с меритократией, при которой высшие руководящие должности занимают наиболее способные, компетентные и талантливые люди, независимо от их социального происхождения, финансового достатка, связей или других подобных факторов.

Курс на меритократию стал одной из ключевых черт сингапурской модели управления — и об этом часто говорят в контексте «сингапурского чуда».

Ионийские тираны.

Очень интересен феномен древнегреческой тирании. Часть исследователей  рисуют тиранов вождями низов демоса - «обнищавшей аморфной массы» в её борьбе против аристократии (Arncheim М. Т. W. Aristocracy in Greek Society. Р. 129.). Знакомая картина, не так ли? Древнегреческие тираны напоминают современных правых и левых популистов. В работах С. Я. Лурье, К. М. Колобовой, М. М. Кобылиной, Т. Ф. Новиковой-Пиленковой, М. В. Скржинской, В. П. Яйленко тирания рассматривается как «диктатура демоса». Прямо как пресловутая "диктатура пролетариата".

Несмотря на их политические заигрывания с "широкими народными массами", тираны — "это, в сущности, один из вариантов дальнейшего развития древней монархической традиции власти, которой противостояла в VIII-VII вв. аристократическая. В VI в. некоторые ионийские тираны демонстрировали свою приверженность монархической традиции с такими её легитимными атрибутами, как передача власти и скипетра преемнику, наследственное жречество, покровительство полисных и общеионийских богов (Her., III, 142). Не случайно, что в литературе архаического периода или восходящей к ней традиции тираны долгое время обозначались терминами βασιλεύς или μόναρχος".

О тирании в Эрифрах оставил подробный рассказ писатель Гиппий, уроженец этого города. Гиппий рассказывает, что против басилея Эрифр Кнопа составили заговор трое его приближённых: Ортиг, Ир и Эсхар. Однажды, когда Кноп поехал в ДельфЫ, они, находясь на корабле в его свите, связали басилея и бросили в море. Затем они направились на Хиос, взяли отряд у хиосских тиранов Амфикла и Политекна и тайно вернулись в Эрифры. Во время всенародного праздника Артемиды Строфеи по сигналу трубы крепость Эрифр была захвачена Ортигом и его сторонниками, многие из друзей Кнопа убиты, а жена басилея, Клеоника, бежала в Колофон. Ортиг, Ир и Эсхар угвердили в Эрифрах свою тиранию. С помощью хиосского отряда они уничтожили всех противящихся им, отменили действующие законы и стали управлять Эрифрами по своему произволу.

Тираны, как пишет Гиппий, не допускали граждан на акрополь, за стенами же его, перед воротами, они построили дикастерий и вершили суд, надев пурпурные плащи и хитоны, окаимлённые пурпуром. Тираны носили роскошные одежды, вычурную обувь, золотые украшения, подобные женским, отпускали длинные волосы, укладывая их локонами и перехватывая диадемами. Ортиг и его соправители принуждали эрифрян служить им, участвовать в пышных погребальных ритуалах, когда умирал кто-нибудь из их окружения, подвергали народ различным унижениям, а неповинующихся казнили. Так продолжалось, заканчивает свой рассказ Гиппий, до тех пор, пока не вернулся с отрядом брат убитого басилея Кнопа, Гиппот. Гиппот, поддержанный эрифрянами, истребил тиранов и их приверженцев, после чего восстановил прежние порядки.

Ионийские древности.

М. Ю. Лаптева в своей монографии "У истоков древнегреческой цивилизации: Иония ХI-VI вв. до н. э." говорит о строительной технике греков-ионийцев в так называемые «тёмные века». В частном домостроении и храмовой архитектуре она видит сохранение ионийскими мастерами микенских традиций.

"Особенности домостроения первых ионийцев можно представить в результате раскопок двух ионийских поселений: Смирны (слои XI-VIII вв.) и Эмпорио (поселение VIII в.). Правда, следует иметь в виду, что и эта картина не является полной, так как значительная часть территории древней Смирны ХI-VIII вв. ещё не раскопана. Это же касается и домов поселения Эмпорио: из 50 обнаруженных домов изучено менее половины".

М. Ю. Лаптева пишет, что из общей площади поселения геометрического времени, целиком расположенного на полуострове и занимавшего территорию 350 х 250 м 2, к концу 70-х гг. была раскопана площадь 90 х 40 м 2. С тех прошло 50 лет. Интересно, а как сейчас обстоят дела с раскопками Смирны? Алиса AI на мой запрос ответила, что в настоящее время раскрыта примерно треть территории Старой Смирны внутри стен архаического периода. Ужасно медленно. С такой черепашьей скоростью раскопки Чатал-Хююка будут продолжаться наверно много десятилетий, а раскопки Гёбекли-Тепе я даже не рискую сказать, когда завершатся.

"Остатки древнейших домов в Смирне датируются ХI в. Дома были трёх типов: овальные, апсидальные и прямоугольные. Причём до VIII в. преобладали овальные и апсидальные".

Всё-таки удивительна эта архаичная приверженность к округлым формам строений. Сообщение М. Ю. Лаптевой заставило меня вспомнить про ритуальную вазу с острова Мелос в Эгейском море, которая датируется концом III тыс. до н. э.

Модель жилища. Ритуальная ваза с о. Мелос. 

И ещё десятка афоризмов.

1. Безумие есть отчуждение человека от его человеческой сущности и тем самым оно парадоксальным образом как раз и указывает на человеческую сущность, вскрывая истину о человеке, молчаливую, но всегда угрожающе присутствующую в тайниках каждого человеческого существа.

Мишель Фуко. 

(Говорят про безумцев, что у них «не хватает». Чего же - «не хватает»? Человека не хватает. Человеческая оболочка имеется, "мясо" есть, а человека - нет)

2. Наша практическая, реальная жизнь, собственно говоря, скучна и пресна, пока её не сотрясают страсти, а если они вторгаются, она вскоре становится болезненной; поэтому счастливы лишь те, кому достаётся в удел некий избыток интеллекта сверх той меры, какой требует служение воле. Ибо таким образом, помимо жизни реальной, они ведут ещё и жизнь интеллектуальную, которая без боли постоянно обеспечивает им интересное занятие и развлечение. (...) Такая интеллектуальная жизнь защищает не только от скуки, но и от её пагубных последствий. Она является, по сути, бастионом, защищающим от дурной компании и от многочисленных опасностей, несчастий, потерь и расточительства, которые грозят, когда человек ищет счастья исключительно в реальном мире. Мне, например, моя философия никогда не приносила дохода, но очень многое мне сэкономила.

Артур Шопенгауэр, Афоризмы житейской мудрости. 

3. Глупый не любит умного, необразованный — образованного, невоспитанный — воспитанного. И всё это прикрывая какой-нибудь фразой: «Я человек простой…», «я не люблю мудрствований», «я прожил свою жизнь и без этого», «всё это от лукавого» и т. д. А в душе — ненависть, зависть, чувство собственной неполноценности.

Д.С. Лихачёв. 

4. Пересказ глупым человеком того, что говорит умный, никогда не бывает правильным, потому что он бессознательно превращает услышанное в то, что может понять.

Бертран Рассел. 

5. Интеллект часто тоскует по прелестям неинтеллектуального — по живому и прекрасному в своей глупости.

Томас Манн. 

6. В обществе спектакля ум и критическое мышление вытесняются, а глупость и конформизм становятся нормой.

Ги Дебор. 

7. Жить без смысла даже короткий период — мучение. Поэтому человек стремится к смыслу и, лишь не имея возможности найти его, в качестве заменителей начинает стремиться к власти или удовольствиям.

Альфрид Лэнгле. 

(Сохранилось предание, что Александр Македонский, после беседы с Диогеном Синопским, сказал: "Если б я не был Александром, то стал бы Диогеном". Может, он этого и не говорил, однако важно уже и то , что в исторических записях Александр завидует Диогену, а не наоборот)

8. Наследственность — это лишь материал, из которого человек строит себя; сам строитель — не из материала.

Виктор Франкл.

9. Человек - единственное существо, которое способно себя проектировать.

Мартин Хайдеггер. 

10. Любовь – вещь идеальная, брак – реальная. Кто путает идеальное с реальным, неизбежно будет наказан.

Иоганн Вольфганг фон Гёте.

Ещё десять афоризмов.

1.  Я — это то, что я с собой сделал, а не то, что со мной случилось.

Карл Густав Юнг

2. Любовь по своей природе внемирна, и именно поэтому она не просто неполитична, а антиполитична, возможно, самая мощная из всех антиполитических человеческих сил.

Ханна Арендт 

3. Умный знает, как легко сделать глупость, он всегда настороже, и в этом его ум. Глупый не сомневается в себе; он считает себя хитрейшим из людей, отсюда завидное спокойствие, с каким он пребывает в глупости. Подобно насекомым, которых никак не выкурить из щелей, глупца нельзя освободить от глупости, вывести хоть на минуту из ослепления, сделать так, чтобы он сравнил свои убогие шаблоны со взглядами других людей. Глупость пожизненна и неизлечима.

Хосе Ортега-и-Гассет

(Пожалуй, это высказывание Ортеги-и-Гассета можно отнести к "тайнознанию". Не потому, что оно тайное, а потому, что вслух нигде не говорится об этом. В этом, конечно, заключается основа и фундамент всякого подлинного образования, чтобы провести линию разграничения между дураками и умными людьми, но невозможно даже представить себе, чтобы школьный учитель говорил об этом ученикам. Это вступает в противоречие с господствующей ныне научной парадигмой, согласно которой "лю́ди — род в семействе гоминиды отряда приматов" (определение Википедии). Наука смотрит на людей как на муравьёв, которые все одинаковы и нет среди них ни умных, ни глупых; какой-нибудь дебил Вася Пупкин ничем не отличается от гения Пушкина, потому что оба они — "гоминиды".)

4. Человек не может существовать как простой «предмет», как игральная кость, выскакивающая из стакана; он сильно страдает, если его низводят до уровня автоматического устройства, способного лишь к приёму пищи и размножению, даже если при этом ему гарантируется высшая степень безопасности.

Эрих Фромм. «Анатомия человеческой деструктивности».

(Всё правильно, но здесь надо поставить точки над "i". У Фромма речь идёт не просто о человеке как представителе семейства гоминид отряда приматов. Речь идёт о личности, и человек как личность действительно не может существовать как простой «предмет». А какая-нибудь "гоминида" типа Шарикова из "Собачьего сердца" Булгакова вполне себе нормально живёт без смысла жизни.)

5. У Белинского где-то в письмах, помнится, есть такая мысль: мерзавцы всегда одерживают верх над порядочными людьми потому, что они обращаются с порядочными людьми как с мерзавцами, а порядочные люди обращаются с мерзавцами как с порядочными людьми.

Д.С. Лихачёв. "Заметки о русском".

6. Принятие решения без учёта последствий — первая степень шизофрении.

В.М. Бехтерев

7. Способность получить высококлассное образование может стать элитарной привилегией, доступной только «посвящённым». Вспомним Умберто Эко, предлагавшего в романе «Имя розы» пускать в Библиотеку только тех, кто умеет, кто готов воспринимать сложные знания. Произойдёт разделение на тех, кто будет уметь читать сложную литературу, и тех, кто читает вывески, кто таким клиповым образом хватает информацию из интернета. Оно будет раздвигаться всё больше и больше.

Черниговская Т.В.

8. Мозг строится на основе двух основных вещей — это генетика, против которой ничего сделать не можешь, и то, что на нейронной сети пишется. Нейронная сеть строится во время жизни, и сейчас тоже, пока вы это читаете. Она строится каждую секунду, поэтому нельзя читать плохие тексты, нельзя слушать плохую музыку, нельзя есть плохую еду. Мозг помнит всё, мимо чего вы прошли, на что посмотрели, что унюхали и что услышали. Это всё там. Всё это принципиально важные вещи, о которых следует помнить.

Черниговская Т.В.

9. Религии нет у человекообразных обезьян. Религия появляется вместе с homo sapiens и всегда существует с ним; науке неизвестны ни религия без homo sapiens («человека разумного», как известно), ни homo sapiens без религии. И действительно, уже у кроманьонца, который, по существу, и был первым homo sapiens, религиозные представления наличествовали: существовали и магические быки, и брюхатые «Венеры», и погребальные ритуалы. Не следует ли из этого, что религиозный опыт и религиозное чувство имманентны самой природе человека?

Е. А. Торчинов 

10. Человек живёт не в стране, он живёт внутри языка. Родина - это язык и ничего больше.

Эмиль Чоран. "Признания и проклятия" 

О миграции греков в Ионию.

По данным имеющихся источников, массовое движение греческих племён в Ионию началось не позднее XI в. При этом греческие мигранты смешивались к автохтонным населением Анатолии. Об этом ясно свидетельствует Геродот (1,146): «И было даже очень глупо утверждать, что эти азиатские ионяне чистокровнее и благороднее остальных ионян. Добрую часть их составляют абанты с Эвбеи, которые ничего общего не имеют даже в имени с ионянами. Кроме того, ионяне смешались с орхоменскими минийцами, с кадмейцами, дриопами, фокейцами, [отделившимися от своего народа], молоссами, пеласгическими аркадцами, дорийцами из Эпидавра и многими другими племенами. Те же ионяне, которые выступали прямо из афинского пританея и считали себя самыми благородными, не привели с собой на новую родину женщин и женились на кариянках, родителей которых они умертвили» (пер. Г. А. Стратановского).

Понятное дело, что местные жители - карийцы и лелеги - не встречали мигрантов с распростёртыми объятиями. Наступил период непрерывных и ожесточённых войн с местными общинами, на чьи земли вторглись греки. Конфликты и войны переселенцев с местным населением отмечены традицией почти для каждого крупного ионийского поселения. Так, например, основание ионийского поселения в Милете происходило в обстановке непрерывных войн мигрантов во главе с их ойкистом Нелеем с коренными жителями Милетского полуострова и долины Меандра, карийцами. В итоге все мужчины карийцы в Милете были истреблены (Her., I, 146; Strab., XIV, 1, 3; Paus., VII, 2, 6).

Так или иначе, греческие мигранты заняли отнюдь не пустынные территории, а, наоборот, земли, возделанные трудом и потом многих поколений местных жителей. Безусловно, многие культурные навыки и обычаи автохтонного населения были переняты греками. Результат таких заимствований проявился в полной мере через несколько поколений. "В VIII - VI вв. греческие полисы Ионии, расположенные в плодородных долинах западного побережья Анатолии (ограниченных на севере и юге впадающими в Эгейское море реками Герм и Меандр), занимали лидирующие позиции в греческом мире во всех сферах хозяйственного быта, в области социальных, политических и культурных новшеств" (М. Ю. Лаптева).

О матриархальных традициях Милета.

"М. Худ считает, что традиции матриархата, сходные с критскими, сохранились в западной Малой Азии и в классические времена. В Карии, например, наследование шло по матери ещё в IV в. Геродот, излагая различные версии о происхождении карийцев (лелегов) и ликийцев (термилов), отмечает не только их критское происхождение, но и заимствованные у критян обычаи (1, 173). В Ионии критское начало видно в названии Милета и соседнего карийского города Кавна" (цит. по: М. Ю. Лаптева. "У истоков древнегреческой цивилизации: Иония ХI-VI вв. до н. э.").

Таким образом, вполне ясно и понятно, почему именно в Ионии стартовало культурное возрождение Эллады после вторжения греков-дорийцев и "катастрофы бронзового века". Там, на территории Анатолии, сохранились "осколки" матриархата, а матриархальные общества Эгеиды отличались высокой культурой. И, буквально, "из искры возгорелось пламя". Может быть даже не из искры, а из тухлой головешки, но всё равно культура в Греции пошла не от патриархальных греков-завоевателей, а от завоёванных матриархальных народов. Важно в связи с этим отметить, что наибольшая концентрация археологических находок на западном побережье Малой Азии (поселений, некрополей, святилищ и сопутствующих им керамики, предметов культа, украшений, оружия), определяемых как минойские и ахейские, приходится на области будущих ионийских греческих поселений.

Культурная "пропитка" матриархальным духом началась ещё до вторжения греков-дорийцев. Как известно, греки-ахейцы в культурном отношении были реципиентами, они переняли множество обычаев у автохтонных жителей Эгеиды, тех кого называют пеласгами. "Обращает на себя внимание погребальный инвентарь милетских камерных могил (раскопанных на территории современного Дегирментепе). Это известные в микенской Греции фигурки типа Фи и Пси. Женские фигурки типа Тау, Фи, Пси из рядовых микенских погребений и жилищ, изображающие божественных покровительниц или спутниц умерших, были характерной чертой микенского погребального ритуала".

Микенские женские статуэтки типов «фи» и «пси». Музей кикладского искусства, Афины. XIV–XII века до н. э.

Царица Меретнейт.

С помощью современных графических алгоритмов учёные доказали, что жившая более 5000 лет назад царица Меретнейт (Первая династия) обладала официальным статусом монарха, эквивалентным статусу мужчин-правителей, а не была просто супругой или регентом. Результаты работы опубликованы в научном журнале Prague Egyptological Studies.

Иллюстрация: ChatGTP

Исследования указывают, что она управляла страной не менее 30 лет. Поначалу она, вероятно, обладала статусом полноправной соправительницы, получив главный символ царской власти; позднее она управляла страной от имени своего малолетнего сына, а возможно, и в течение некоторого времени после его смерти. В итоге она была погребена с почестями, подобающими верховному правителю; её гробница была полна сокровищами, подобающими царю.

Авторы исследования подчёркивают, что Меретнейт стала второй в истории Древнего Египта женщиной-правителем, чьё имя было зафиксировано в сакральном гербе-серехе. (Первой была Нейтхотеп — царица самого начала Первой династии, жившая примерно на рубеже IV–III тысячелетий до н. э. Предположительно, она была супругой Нармера и матерью фараона Хор-Аха. Имя Нейтхотеп встречается внутри сереха — знака, обычно предназначенного для имени правителя. Однако статус Нейтхотеп остаётся спорным: одни египтологи считают её самостоятельным монархом, другие — влиятельной царицей или регентом при малолетнем наследнике.)

Источник.

В то время как каждая египетская принцесса из царского дома рождалась царицей и носила титулы и почести с момента своего рождения, мужчина приобретал их только после коронации и мог сделать это только став супругом царской принцессы. Так говорят "спецы" по истории Древнего Египта. Если это так, то, выходит, что Меретнейт, после смерти своего мужа, не выходила замуж второй раз и оставалась вдовой до самой своей смерти? Может быть, именно вдовство и позволило ей быть полновластной царицей?  

Иония как лидер культурного развития архаической Греции.

М. Ю. Лаптева в своей монографии "У истоков древнегреческой цивилизации: Иония ХI-VI вв. до н. э." (СПб.: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2009) указывает на то обстоятельство, что Иония - это лидер культурного развития архаической Греции; ионийские полисы занимали лидирующие позиции в культурном подъёме архаической эпохи.

Что такое Иония? Иония — это Эфес с храмом Артемиды. 

Культ Артемиды в Эфесе, безусловно, восходит к до-греческому населению Анатолии. 

"Раскопки, произведённые на Хиосе в 1938-1955 гг., обнаружили здесь критскую керамику среднебронзового периода, аналогичную найденной в Трое VI. Это позволяет предполагать, по меньшей мере, торговые контакты с минойским Критом. В слоях позднебронзового периода обнаружены следы микенских поселений и некрополей (самые ранние датируются концом XIII в.). Археологи допускают существование здесь поселения более раннего, минойского периода.

Следы минойцев на Самосе археологически можно проследить с ХVI в. до н. э. Об этом свидетельствует минойская керамика средне и позднеминойского периодов, найденная при раскопках на территории современного города Пифагорио, остатки святилища (предположительно, Геры), существовавшего от среднеминойского до позднеэлладского периода III.

Милет IV (ок. 1750/20 гг. - 2-я пол. ХV в.), по оценке археологов, выглядит совершенно минойским. Более чем 95 процентов найденной керамики оказалось керамикой минойского типа. В этих слоях, помимо бытовой керамики, были найдены многочисленные фрагменты конических сосудов минойского типа, фрагменты фресок характерной минойской иконографии, стиля и техники, например, изображение белой лилии на красном фоне. Самой выдающейся находкой при раскопках слоёв этого периода стали три знака линейного письма А, вырезанные на совмещаемых обломках сосуда местного производства.

Знаки минойского линейного письма А на фрагментах микенской керамики из Милета

По  мнению археологов, эта находка свидетельствует о проживании критян в Милете IV", - сообщает М. Ю. Лаптева.

О женской истерии.

Истерия — это бурная эмоциональная реакция, возникающая в ответ на стресс. Сильное эмоциональное напряжение сопровождается дрожью, учащённым сердцебиением, ощущением нехватки воздуха, тошнотой. Человек может резко менять настроение, громко плакать и кричать, совершать импульсивные действия. При этом человек теряет способность контролировать поведение, перестаёт ориентироваться в происходящем или утрачивает контакт с реальностью.

Интересно, что истерия, по всей видимости, "граничит" или "контачит" с одержимостью. Одержимые, судя по описаниям, ведут себя похожим образом. Одержимость же является одной из разновидностей изменённых состояний сознания.  

Истерия была известна в Европе ещё с античности. Своё название и этиологию истерия впервые в истории медицины получила от Гиппократа, считавшего её болезнью матки (с греч. hystera — матка), свойственной по этой причине лишь женщинам. Заложенное Гиппократом  понимание истерии как болезни, связанной с особенностями женской физиологии, было воспринято последующими поколениями античных медиков, Цельсом, Аретеем, Соранусом из Эфеса и Галеном, став преобладающим для античной медицины. Аретей считал женскую матку похожей на бешеное животное, способное перемещаться внутри тела и причинять вред другим органам. Соран понимал под истерией болезнь, происходящую от сокращений матки, наступающих в результате сексуального воздержания, однако считал, что матка — не животное (как это понимал Аретей) и не способна бродить по организму. Гален тоже отрицал способность матки перемещаться по организму и, считая истерию женской болезнью от полового воздержания, объяснял этот процесс выработкой маткой специального секрета, наподобие мужской спермы, которая может заражать кровь, причинять вред органам и вызывать припадки.

Я нахожу это чрезвычайно знаменательным, что истерия была связана с женской природой, а припадки объяснялись сокращениями матки, наступающими в результате сексуального воздержания. Значит, по идее, древнеримские весталки должны были быть бесноватыми, в христианской терминологии, ибо между бесноватостью и одержимостью духами нет никакой разницы.

Ю. Ф. Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб. : Алетейя, 2009) говорит, что в средневековой Европе "доминирующей этиологией истерии стали теологические объяснения, впервые сформулированные Августином Блаженным, считавшим, что причиной истерии являются злые духи — демоны, способные вселяться в тела людей, а потому, эта болезнь имеет сверхъестественное происхождение и, по сути, является одержимостью демонами. В связи с этим, излечение её возможно только с помощью божественной силы, чудесами святых, постом, молитвами, а главное — специальным обрядом, проводимым священниками — экзорцизмом. Таким образом, теология объяснила истерию самостоятельным вмешательством демонов и приписала ей сверхъестественное происхождение. Так, истерия — болезнь, известная с античности, перекочевала из рук медиков в домен христианской церкви и в руки священников, которые боролись с ней с помощью ритуалов".

Далее Юлия Игина указывает на то, что "начиная с эпохи Ренессанса, врачи постепенно заняли следующую позицию: все болезни, как духовные, так и телесные, основаны на естественных изменениях организма, а потому должны относиться скорее к сфере медицины, чем к сфере религии". 

О духовной матрилинейности.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) посвящает целую главу описанию служебных духов ведьмы. Однако самое интересное не в этих описаниях, а в том, что, по народным верованиям, магические способности передавались в момент смерти ведьмы к её дочери, или же той, что находилась рядом в момент смерти.

Передача духа от матери к дочери — это чрезвычайно важный аспект матриархата, хотя здесь он упоминается вскользь и как бы между прочим.

Возможно, древнееврейские терафимы были как-то связаны со служебными духами. Судя по библейским упоминаниям (Быт. 31, 19-34; 1 Цар. 19, 12-13, 16), терафимы находились в домах, а не в храмах, и действия с ними производили женщины. Википедия сообщает, что "к ним обращались, чтобы узнать будущее" (Иез. 21:21). Это очевидный аспект ведовства.

Под этим углом зрения любопытно рассмотреть противостояние иудейских пророков и "носительниц терафимов", если можно так выразиться. 

По всей видимости, с терафимами "возились" не только древние еврейки, но и женщины всего Ближнего Востока. По крайней мере, Иосиф Флавий в своих описаниях намекает на это обстоятельство:

"Дело в том, что в их страну прибыл некий парфянский военачальник; он привёз с собою и жену свою, которая отличалась всевозможными прелестями и красотою своего стана вызывала всюду удивление. О красоте её либо узнал, либо лично в ней убедился Анилей, брат Асинея; он в неё безумно влюбился и вместе с тем был в большом затруднении, так как у него не было никакой надежды овладеть этой женщиной иначе как силою; а с другой стороны, он никак не мог противостоять своей страсти. Поэтому немедленно муж её был признан врагом Анилея, и лишь только между ними произошёл поединок, в котором, конечно, пал муж, женщина должна была насильно выйти за Анилея. Вместе с тем она вошла в дом братьев и принесла в одинаковой мере горе как Анилею, так и Асинею, и причиною этого послужило следующее обстоятельство. Когда она после смерти мужа была захвачена насильно, то принесла с собою также изображения богов, которых почитали она и её муж. У жителей тех мест в обычае держать в домах божков и брать их с собою во время путешествий; так и она привезла их с собою по обычаю своей страны."

Это описание очень напоминает библейский эпизод с Рахилью, прародительницей еврейского народа, которая, уходя из отцовского дома вместе со своим мужем Иаковом, забрала вместе с собою и терафимов. Когда отец её, Лаван, пришёл за ними, она села на них и сказала, что не может встать, потому что у нее «женские дни», то есть менструация. Из этого можно сделать вывод, что терафимы были небольшими, возможно, 30–35 см.

Здесь сама собой напрашивается параллель между терафимами и служебными духами ведьмы. Юлия Игина говорит, что, согласно фольклорным источникам, ведьмы кормили духов кровью. Уж не менструальной ли кровью?

Эстамп из памфлета: Anon. The most strange and admirable discovery of three Witches of Warboys. London, 1593.

Между прочим, пенсионерка Тамара Васильевна Просвирина (которая всем своим видом напоминала ведьму) тоже кормила какое-то непонятное существо, которое позднее назвали "кыштымским карликом". В русскоязычной Википедии о нём написана одна сплошная галиматья. Наиболее адекватная информация, которую я нашёл в Сети, находится здесь.

Женщины инициировали "охоту на ведьм"?

"Женщины создавали свой параллельный мир соседско-приятельских связей, кооперации и сотрудничества, который позволял им «выживать» в мире мужчин и находить способы влиять на этот мир в свою пользу. По мнению В. Кэпп, приятельские связи были социальным конструктом, поддерживающим, сеющим распри, создающим границы и базирующимся как на исключениях, так и правилах. Важно, что женский мир, в отличие от мира мужского, полагался на неписанные, неофициальные законы устной культуры", - пишет Ю. Ф. Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла".

То есть, надо полагать, что именно женщины в своей субкультуре определяли, что такое "хорошо" и что такое "плохо". До появления письменных СМИ, они задавали общественные нарративы, которые являлись чем-то вроде современной идеологии.

"Важнейшей социальной функцией, которую выполняли женщины, было сохранение традиционных моральных и нравственных норм и осуществление социальной расправы над теми, кто эти нормы нарушал. В первую очередь это относилось к защите женской чести и репутации, воспринимаемой как коллективная ценность. А потому первейшими целями нападения женского сообщества были те женщины, чью жизнь с точки зрения общепринятых норм нельзя было назвать добропорядочной".  

"Шлюхой" или "блядью" называли любую женщину, чья личная или скорее интимная жизнь не вписывалась в рамки моральных норм, принятых в данном обществе, - говорит Юлия Игина. И она же делает важное замечание о том, что преобладающая часть свидетелей-обвинителей на судах против ведьм также была женской. Иногда одну и ту же женщину обвиняли как "шлюху" и "ведьму".

Это очень интересный обертон "охоты на ведьм". Оказывается, преследование ведьм инициировали не мужчины, а женщины. Официальными «гонителями» ведьм всё же были мужчины (идеологи, судебные чиновники, представители

администрации, инквизиторы и проч.), но клеймо "ведьмы" ставилось на женщину задолго до инквизиционного трибунала, в деревенских спорах и "разборках" в женской среде. Исследования показали, что в то время как суды управлялись внутри контролируемой мужчинами судебной системы, женщины часто играли заметную роль в генерации климата страхов и подозрений, который предшествовал судам [1].

Пока женские "разборки" не выходили за пределы деревенской общины, самое тяжёлое, что грозило ведьмам, это расцарапывание лица или мордобой в женской потасовке. Но, когда к деревенским "разборкам" подключилось государство со своим "аппаратом насилия", ведьм стали сжигать на костре.

--------------------------------------------------------------------

[1] См.: Сарр В. When Gossip Meet...; Gaskill M. Witchcraft in Early Modern Kent...; Geis G. A Trial of Witches; Gluckman M. Psychological, sociological and anthropological explanations of witchcraft and gossip...; Hester M. Patriarchal reconstruction and witch hunting...; Jackson L .Witches, Wives and Mothers...; Purkiss D. Women's Stories of Witchcraft in Early Modern England... ; Roper L. Oedipus and the Devil...; Sharpe/. Women, Witchcraft and the Legal process...; Stewart P., Strathern A. Witchcraft, Sorcery and Gossip...; Wiltenburg J. Disorderly Women and Female Power....

О древнейшей женской субкультуре.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) пишет:

"Всех исследователей "охоты на ведьм", несмотря на различие подходов, объединяет то, что корни проблемы они вполне закономерно ищут в традиционных представлениях о ведовстве и их связи с повседневной жизнью деревенского общества. Последние, в свою очередь, неизбежно проходят через плоскость идеи о ведьме-женщине и вопроса о женской субкультуре [1]. 

Вопреки давно сложившемуся мнению об учёном происхождении идеи о ведьме-женщине, следует признать её фольклорные корни. Колдовство и магия как элементы социального знания и опыта генетически восходят к традиционной культуре, устной по своему характеру, главной хранительницей которой в аграрном обществе была женщина.

Василий Максимов. «Бабушкины сказки». 1867.

Известно, что традиционно женскими сферами считались дом, хозяйство, приготовление пищи, рождение и воспитание детей, уход за больными, стариками и умирающими. Мир женщин был неразрывно связан с жизненно важным для человека миром повседневности. В нём, как пишет Ю. Е. Арнаутова, колдовство выступало как бытовое явление, обусловленное «магическим» отношением к миру, и все женщины обязательно владели определённым минимумом приёмов апотропеической, производственной, целительной и вредоносной магии, которые являются своего рода технологиями в разных сферах жизненной практики. Не только колдуньям, но и самым обычным женщинам были известны разнообразные приёмы «домашней» магии, при помощи которых они лечили детей,

Вот так женщины лечили маленьких детей: привязывали на лопату и сажали в печь.

предохраняли свою семью от вреда со стороны недоброжелателей, могли «переманить» себе изобилие соседа, приворожить мужчин, или, в случае измены, нанести здоровью своих любовников откровенный ущерб.

О роли памфлетов в "охоте на ведьм".

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) говорит о большой роли памфлетов в разжигании "охоты на ведьм" в Англии XVII века.

В XVII веке, особенно в период Английской буржуазной революции (1640–1660-е годы), памфлет стал доминирующей формой публицистики. В то время периодическая пресса была ещё слабо развита, поэтому печатные листовки и брошюры стали главным способом донести идеи до широкой аудитории.

Аудитория состояла в основном из "шариковых".

Шариков из повести М. Булгакова «Собачье сердце».

"Шариковы" не отличались критическим мышлением и свято веровали в печатное слово. 

Наверно поэтому авторы памфлетов писали всякую хрень и не утруждали себя доказательствами. Это в полной мере касается и ведовства. 

Насколько невежественны были памфлетисты в ведовстве, свидетельствует следующее высказывание одного из них:

«Я не намерен приводить какие-либо спорные аргументы относительно разумности, различения и распознавания ведовства, силы дьявола, природы духов, силы чар, секретов колдовства и тому подобного, потому что Священное Писание полностью запрещает такое намерение и провозглашает смерть людям, самонадеянно пытающимся совершить подобное». Anon. The Wonderful Discoverie of the Witchcrafts of Margaret and Phillip Flower... P. 3

То есть, он говорит, что ничего не знает о ведовстве и не хочет знать, потому что Св. Писание запрещает это знание, но он пишет про ведьму, и вся его писанина сводится к тому, чтобы спустить борзых на жертву и крикнуть «Ату её!», ссылаясь при этом на ветхозаветную фразу «ворожеи не оставляй в живых» (Исх. 22:18).

Про "охоту на ведьм" в Англии.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) объясняет "охоту на ведьм" государственной политикой. На определённом этапе государство "подминает" под себя Церковь и включает церковные суды в сферу своей юрисдикции. С другой стороны, происходит централизация и унификация самого государства, государство становится единственным "сувереном" на занимаемой территории и не терпит никакого самоуправления. При этом уничтожаются местные органы власти, которые традиционно занимались "разборками" в мелких общинах.

"Причинами последних могли быть различные бытовые неурядицы, хозяйственные неудачи, домашние несчастья и казусы, случавшиеся в повседневной жизни. Прокисшее пиво, несбитое масло, гибель или болезнь урожая, внезапный падёж скота, необъяснимая болезнь или смерть человека могли быть истолкованы как результат чьей-то недоброй воли и демонического вмешательства. Подобные происшествия были неизбежны в повседневной жизни и потому часто становились причиной вражды между соседями, которая, в свою очередь, могла привести к обвинению в ведовстве. 

Очевидно, что конфликт между ведьмой и её жертвой представлял собой конфликт преимущественно частный, неформальный, возникающий между людьми на повседневно-бытовом уровне социальной жизни. В социально-психологическом плане это был межличностный конфликт внутри тесного, преимущественно, деревенского сообщества. Решался он, до возникновения антиведовского законодательства, на уровне общины, преимущественно неофициально, с опорой на сложившиеся обычай, традицию, нормы поведения и морали, а иногда, в зависимости от сути конфликта, при посредничестве церковных представителей. При этом именно община делегировала пострадавшей стороне и её сторонникам полномочия на преследование подозреваемого в ведовстве человека и давала санкции на какие-либо действия в отношении него".

Учёные инквизиторы.

А. Я. Кожурин в статье "«Охота на ведьм» и генезис новоевропейской науки" обращает внимание на то, что разгар демономании в Западной Европе пришёлся не на годы «мрачного средневековья», а на эпоху Просвещения, от которой весь «цивилизованный мир» ведёт своё непосредственное происхождение. Автор проводит удивительные параллели между методами дознания инквизиторов и методами учёных, проводивших в лабораториях свои научные эксперименты. Он пишет:

"Можно, как нам представляется, выделить следующие моменты типологического сходства между методами инквизиционного дознания и новоевропейской науки:

1. Подозрение, слухи или голословные обвинения — достаточные поводы для начала процесса. Равно и гипотеза, возникающая в голове новоевропейского учёного, позволяет ему претендовать если не на постижение природных законов, то на некоторое вероятностное знание, а тем более — не проведение эксперимента.

2. На инквизиционных процессах господствовала презумпция виновности — попавший в поле зрения «дознавателей» был заведомо признан виновным. Но также и новоевропейская наука стремится разоблачить тайны природы, сорвать с неё все покровы. Эта установка превращает природу в некое «подозреваемое», а то и «осуждаемое» начало.

3. Инквизиторы гарантировали анонимность свидетелям обвинения. Но и новоевропейская наука базируется на математическом, своего рода «анонимном» знании, сводящем все качественные явления к количественным («механицизм»).

4. Помимо того, что следствие обеспечивало анонимность свидетелей, оно допускало в качестве последних самых «низких» и недостойных людей, как в моральном, так и в социальном аспектах. Наука Нового времени разрушила антично-средневековую иерархию ценностей, уравняв «высокие» и «механические» искусства.

5. «Дознаватели» стремились склонить подозреваемых к признанию любой ценой. В связи с этим были узаконены пытки. Равно и эксперимент, соответствующим образом поставленный, должен был подтвердить истинность выдвинутой гипотезы.

6. Признавшись под пыткой, обвиняемый должен был подтвердить свои показания «добровольно». Научные истины, подтвердившись в процессе эксперимента, становятся «общеобязательными». Происходит своеобразная фабрикация критерия истины.

7. Каждого обвиняемого вынуждали назвать максимальное число «сообщников», а все члены его семьи автоматически оказывались под подозрением. Закономерности, характерные для неорганической природы, распространялись адептами новоевропейской науки и на другие реальности. Таким образом, например, появляются пресловутые «животные-автоматы» Декарта или доказывается невозможность органики как науки у Канта (всё тот же «механицизм» новоевропейской науки и мироощущения).

8. Апелляции по «ведовским» процессам в принципе не допускалась, а имущество обвинённых конфисковывалось. Аналогичным образом «истины науки» в Новое время приобретают «всеобщий и необходимый» характер. Все другие формы мировосприятия (религия, философия, «здравый смысл»), если они вступают в противоречие с «истинами науки», дезавуируются".

"Охота на ведьм" как следствие поляризации общества.

В 1971 году вышла книга Кейта Томаса «Религия и закат магии». К. Томас пришёл к выводу, что преследование ведьм в Англии началось как реакция на постреформационные изменения, произошедшие в религиозной сфере и мировосприятии людей. Если средневековая церковь предлагала человеку разработанную систему «контр-магии» для защиты от ведьм и дьявольских козней, то после Реформации ему оставалось надеяться лишь на собственную индивидуальную веру в то время, как весь мир земной оставался царством дьявола. Для борьбы с вредоносными действиями ведьм людям оставалось только обращаться в суды.

В этом что-то есть... Потому что "охота на ведьм" приняла масштабные формы лишь в протестантских странах, в то время как в католических странах, не затронутых Реформацией, таких как Испания или Италия, преследование ведьм носило единичный характер, было явлением весьма редким.

Но феномен "охоты на ведьм" можно связать и с более глубокими социально-экономическими изменениями, происходившими в Западной Европе в XVI - XVII веках. Я имею в виду становление буржуазно-капиталистического общества. Это общество формировалось наиболее быстрыми темпами именно в протестантских странах. Значит, там происходил радикальный слом "старого режима" с неизбежной демонизацией приверженцев старины.

Женщины, дураки и дети.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) пишет:

"Дискуссия среди современников «охоты на ведьм» завершилась торжеством скептиков, отрицавших реальность ведовства и само существование ведьм. Это событие совпало с отменой в Англии в 1736 году антиведовского законодательства. Финальным аккордом богословской дискуссии о ведовстве в Англии стали дебаты между Ричардом Бултоном и Френсисом Хатчинсоном. Первый, врач по профессии, опубликовал в 1715 году сочинение «Полная история магии, колдовства и ведовства». В нём он, несмотря на своё светское образование и медицинские знания, отстаивал богословские взгляды на ведовство и демонстрировал важность библейской традиции в доказательстве существования ведовства. Более того, многочисленные отчёты о судах над ведьмами также, по его мнению, служили этому доказательством. Он писал: «...истинность таких вещей не обсуждается, так как она доказана клятвами очевидцев и непоколебимым авторитетом древних и современных авторов». Концепция Бултона заставила священника Френсиса Хатчинсона опубликовать в ответ в 1718 году «Историческое эссе, касающееся ведовства». В нём он писал о том, что взгляды Бултона отражают представления «доверчивого большинства», а не образованного человека. По его мнению, так могут считать только «доверчивые и глупые», к которым он относил «сельских людей», «детей», «дураков», «женщин», «больных» и «тех, кто подвержен нападкам чёрной меланхолии»."

Как интересно! Священник Френсис Хатчинсон поставил женщин в один ряд с детьми, дураками и больными людьми, страдающими от припадков чёрной меланхолии.

Это тем более интересно, что христианский богослов Ориген в своём труде «Против Цельса» (лат. Contra Celsum) приводит слова римского философа Цельса, который, критикуя христиан, в частности, утверждал, что они собирают вокруг себя «толпы рабов, детей, женщин и зевак». Он противопоставлял это языческим культам, куда приглашали только добродетельных и образованных людей.

Получается, что женщины, вместе с рабами, детьми и зеваками, в первые века нашей эры поддерживали проповедников христианства, и женщины же, вместе с сельскими людьми, детьми и дураками, на заре Нового времени поддерживали веру в ведовство. 

Ветры перемен.

Феминистки иногда шокируют своими высказываниями о женском поле. Симоне де Бовуар принадлежит знаменитое высказывание:

«Женщиной не рождаются, ею становятся. Ни биологическая, ни психологическая, ни экономическая судьба не определяют тот облик, который человек являет обществу: именно цивилизация в целом создаёт это существо — нечто среднее между мужчиной и евнухом, — которое именуется женским».

Наверно, она имела в виду, что современную женщину таковой создала патриархальная цивилизация; в других условиях, при иной цивилизационной "закваске", мог бы получиться совсем другой вариант женщины.

Здесь опять всё упирается в антропологию. Сравним отдельного человека с отдельным словом. Вырванное из контекста, отдельное слово теряет свой смысл. Слово "играет" смыслами лишь в культурном контексте, в мифе. Так и женщина. Женщина без высокого мифа о женщине — ничто. Женщина в ореоле мифа — богиня; женщина "разоблачённая" (в смысле голая) — самка. Между богиней и самкой — дистанция огромного размера. И всё зависит от того, в какую сторону дуют цивилизационные "ветры".

Первые храмы Месопотамии.

Татьяна Корниенко в своей монографии "Первые храмы Месопотамии" (СПб.: Алетейя, 2006) приводит интересные данные по докерамическому неолиту на территории Двуречья.

Карта памятников Верхней Месопотамии эпипалеолитического и ранненеолитического времени.

При раскопках Гермез Дере и Немрик IX периода PPNA (10 200 - 9 600 лет назад) обнаружены круглоплановые строения с двумя колоннами внутри (Боаз и Яхин?). Т. Ваткинс подчёркивает, что колонны не являлись несущими, то есть они не поддерживали ни потолок, ни крышу. Смысл этих колонн неясен, но высказывается предположение о том, что они обозначали семейную пару: родителей или прародителей живших в этих постройках людей. К. Шмидт

считает правильным рассматривать их в качестве вместилищ божеств

или тотемных духов.

 

Гермез Дере. Углубленные в землю «дома-святилища» с парами глиняных колонн.

Сразу приходит на ум сравнение с круглоплановыми строениями Гёбекли-Тепе, внутри которых также находятся пары колонн.  

Гёбекли-Тепе.

Скорбящие.

Изображение на фрагменте саркофага неизвестного(-ой) эпохи XVIII-й династии Нового царства (около 1550–1295 гг. до н. э.). Источник картинки. 

Изображённые на панели женщины — это профессиональные плакальщицы, ритуальная роль которых была критически важна для успешного перехода умершего в загробный мир. Их жесты строго каноничны:

1. Поза с поднятыми согнутыми руками: руки, обращённые ладонями к лицу или поднятые к голове, воспроизводят ритуальный жест посыпания головы пеплом или землёй, а также вырывания волос в знак глубочайшего отчаяния.

2. Прикосновение к плечам и груди: этот жест символизирует ритуальное разрывание одежд и биение себя в грудь в процессе оплакивания.

Две главные плакальщицы в процессии олицетворяли богинь Исиду и Нефтиду, которые, согласно мифам, точно так же оплакивали своего брата и супруга Осириса, помогая ему воскреснуть.

Исида скорбящая.

Культура Накада (период «Нулевой династии») в Древнем Египте

Predynastic Egyptian clay figurine of a woman, c. 3500-3400 BC.