Иония как лидер культурного развития архаической Греции.

М. Ю. Лаптева в своей монографии "У истоков древнегреческой цивилизации: Иония ХI-VI вв. до н. э." (СПб.: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2009) указывает на то обстоятельство, что Иония - это лидер культурного развития архаической Греции; ионийские полисы занимали лидирующие позиции в культурном подъёме архаической эпохи.

Что такое Иония? Иония — это Эфес с храмом Артемиды. 

Культ Артемиды в Эфесе, безусловно, восходит к до-греческому населению Анатолии. 

"Раскопки, произведённые на Хиосе в 1938-1955 гг., обнаружили здесь критскую керамику среднебронзового периода, аналогичную найденной в Трое VI. Это позволяет предполагать, по меньшей мере, торговые контакты с минойским Критом. В слоях позднебронзового периода обнаружены следы микенских поселений и некрополей (самые ранние датируются концом XIII в.). Археологи допускают существование здесь поселения более раннего, минойского периода.

Следы минойцев на Самосе археологически можно проследить с ХVI в. до н. э. Об этом свидетельствует минойская керамика средне и позднеминойского периодов, найденная при раскопках на территории современного города Пифагорио, остатки святилища (предположительно, Геры), существовавшего от среднеминойского до позднеэлладского периода III.

Милет IV (ок. 1750/20 гг. - 2-я пол. ХV в.), по оценке археологов, выглядит совершенно минойским. Более чем 95 процентов найденной керамики оказалось керамикой минойского типа. В этих слоях, помимо бытовой керамики, были найдены многочисленные фрагменты конических сосудов минойского типа, фрагменты фресок характерной минойской иконографии, стиля и техники, например, изображение белой лилии на красном фоне. Самой выдающейся находкой при раскопках слоёв этого периода стали три знака линейного письма А, вырезанные на совмещаемых обломках сосуда местного производства.

Знаки минойского линейного письма А на фрагментах микенской керамики из Милета

По  мнению археологов, эта находка свидетельствует о проживании критян в Милете IV", - сообщает М. Ю. Лаптева.

О женской истерии.

Истерия — это бурная эмоциональная реакция, возникающая в ответ на стресс. Сильное эмоциональное напряжение сопровождается дрожью, учащённым сердцебиением, ощущением нехватки воздуха, тошнотой. Человек может резко менять настроение, громко плакать и кричать, совершать импульсивные действия. При этом человек теряет способность контролировать поведение, перестаёт ориентироваться в происходящем или утрачивает контакт с реальностью.

Интересно, что истерия, по всей видимости, "граничит" или "контачит" с одержимостью. Одержимые, судя по описаниям, ведут себя похожим образом. Одержимость же является одной из разновидностей изменённых состояний сознания.  

Истерия была известна в Европе ещё с античности. Своё название и этиологию истерия впервые в истории медицины получила от Гиппократа, считавшего её болезнью матки (с греч. hystera — матка), свойственной по этой причине лишь женщинам. Заложенное Гиппократом  понимание истерии как болезни, связанной с особенностями женской физиологии, было воспринято последующими поколениями античных медиков, Цельсом, Аретеем, Соранусом из Эфеса и Галеном, став преобладающим для античной медицины. Аретей считал женскую матку похожей на бешеное животное, способное перемещаться внутри тела и причинять вред другим органам. Соран понимал под истерией болезнь, происходящую от сокращений матки, наступающих в результате сексуального воздержания, однако считал, что матка — не животное (как это понимал Аретей) и не способна бродить по организму. Гален тоже отрицал способность матки перемещаться по организму и, считая истерию женской болезнью от полового воздержания, объяснял этот процесс выработкой маткой специального секрета, наподобие мужской спермы, которая может заражать кровь, причинять вред органам и вызывать припадки.

Я нахожу это чрезвычайно знаменательным, что истерия была связана с женской природой, а припадки объяснялись сокращениями матки, наступающими в результате сексуального воздержания. Значит, по идее, древнеримские весталки должны были быть бесноватыми, в христианской терминологии, ибо между бесноватостью и одержимостью духами нет никакой разницы.

Ю. Ф. Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб. : Алетейя, 2009) говорит, что в средневековой Европе "доминирующей этиологией истерии стали теологические объяснения, впервые сформулированные Августином Блаженным, считавшим, что причиной истерии являются злые духи — демоны, способные вселяться в тела людей, а потому, эта болезнь имеет сверхъестественное происхождение и, по сути, является одержимостью демонами. В связи с этим, излечение её возможно только с помощью божественной силы, чудесами святых, постом, молитвами, а главное — специальным обрядом, проводимым священниками — экзорцизмом. Таким образом, теология объяснила истерию самостоятельным вмешательством демонов и приписала ей сверхъестественное происхождение. Так, истерия — болезнь, известная с античности, перекочевала из рук медиков в домен христианской церкви и в руки священников, которые боролись с ней с помощью ритуалов".

Далее Юлия Игина указывает на то, что "начиная с эпохи Ренессанса, врачи постепенно заняли следующую позицию: все болезни, как духовные, так и телесные, основаны на естественных изменениях организма, а потому должны относиться скорее к сфере медицины, чем к сфере религии". 

О духовной матрилинейности.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) посвящает целую главу описанию служебных духов ведьмы. Однако самое интересное не в этих описаниях, а в том, что, по народным верованиям, магические способности передавались в момент смерти ведьмы к её дочери, или же той, что находилась рядом в момент смерти.

Передача духа от матери к дочери — это чрезвычайно важный аспект матриархата, хотя здесь он упоминается вскользь и как бы между прочим.

Возможно, древнееврейские терафимы были как-то связаны со служебными духами. Судя по библейским упоминаниям (Быт. 31, 19-34; 1 Цар. 19, 12-13, 16), терафимы находились в домах, а не в храмах, и действия с ними производили женщины. Википедия сообщает, что "к ним обращались, чтобы узнать будущее" (Иез. 21:21). Это очевидный аспект ведовства.

Под этим углом зрения любопытно рассмотреть противостояние иудейских пророков и "носительниц терафимов", если можно так выразиться. 

По всей видимости, с терафимами "возились" не только древние еврейки, но и женщины всего Ближнего Востока. По крайней мере, Иосиф Флавий в своих описаниях намекает на это обстоятельство:

"Дело в том, что в их страну прибыл некий парфянский военачальник; он привёз с собою и жену свою, которая отличалась всевозможными прелестями и красотою своего стана вызывала всюду удивление. О красоте её либо узнал, либо лично в ней убедился Анилей, брат Асинея; он в неё безумно влюбился и вместе с тем был в большом затруднении, так как у него не было никакой надежды овладеть этой женщиной иначе как силою; а с другой стороны, он никак не мог противостоять своей страсти. Поэтому немедленно муж её был признан врагом Анилея, и лишь только между ними произошёл поединок, в котором, конечно, пал муж, женщина должна была насильно выйти за Анилея. Вместе с тем она вошла в дом братьев и принесла в одинаковой мере горе как Анилею, так и Асинею, и причиною этого послужило следующее обстоятельство. Когда она после смерти мужа была захвачена насильно, то принесла с собою также изображения богов, которых почитали она и её муж. У жителей тех мест в обычае держать в домах божков и брать их с собою во время путешествий; так и она привезла их с собою по обычаю своей страны."

Это описание очень напоминает библейский эпизод с Рахилью, прародительницей еврейского народа, которая, уходя из отцовского дома вместе со своим мужем Иаковом, забрала вместе с собою и терафимов. Когда отец её, Лаван, пришёл за ними, она села на них и сказала, что не может встать, потому что у нее «женские дни», то есть менструация. Из этого можно сделать вывод, что терафимы были небольшими, возможно, 30–35 см.

Здесь сама собой напрашивается параллель между терафимами и служебными духами ведьмы. Юлия Игина говорит, что, согласно фольклорным источникам, ведьмы кормили духов кровью. Уж не менструальной ли кровью?

Эстамп из памфлета: Anon. The most strange and admirable discovery of three Witches of Warboys. London, 1593.

Между прочим, пенсионерка Тамара Васильевна Просвирина (которая всем своим видом напоминала ведьму) тоже кормила какое-то непонятное существо, которое позднее назвали "кыштымским карликом". В русскоязычной Википедии о нём написана одна сплошная галиматья. Наиболее адекватная информация, которую я нашёл в Сети, находится здесь.

Женщины инициировали "охоту на ведьм"?

"Женщины создавали свой параллельный мир соседско-приятельских связей, кооперации и сотрудничества, который позволял им «выживать» в мире мужчин и находить способы влиять на этот мир в свою пользу. По мнению В. Кэпп, приятельские связи были социальным конструктом, поддерживающим, сеющим распри, создающим границы и базирующимся как на исключениях, так и правилах. Важно, что женский мир, в отличие от мира мужского, полагался на неписанные, неофициальные законы устной культуры", - пишет Ю. Ф. Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла".

То есть, надо полагать, что именно женщины в своей субкультуре определяли, что такое "хорошо" и что такое "плохо". До появления письменных СМИ, они задавали общественные нарративы, которые являлись чем-то вроде современной идеологии.

"Важнейшей социальной функцией, которую выполняли женщины, было сохранение традиционных моральных и нравственных норм и осуществление социальной расправы над теми, кто эти нормы нарушал. В первую очередь это относилось к защите женской чести и репутации, воспринимаемой как коллективная ценность. А потому первейшими целями нападения женского сообщества были те женщины, чью жизнь с точки зрения общепринятых норм нельзя было назвать добропорядочной".  

"Шлюхой" или "блядью" называли любую женщину, чья личная или скорее интимная жизнь не вписывалась в рамки моральных норм, принятых в данном обществе, - говорит Юлия Игина. И она же делает важное замечание о том, что преобладающая часть свидетелей-обвинителей на судах против ведьм также была женской. Иногда одну и ту же женщину обвиняли как "шлюху" и "ведьму".

Это очень интересный обертон "охоты на ведьм". Оказывается, преследование ведьм инициировали не мужчины, а женщины. Официальными «гонителями» ведьм всё же были мужчины (идеологи, судебные чиновники, представители

администрации, инквизиторы и проч.), но клеймо "ведьмы" ставилось на женщину задолго до инквизиционного трибунала, в деревенских спорах и "разборках" в женской среде. Исследования показали, что в то время как суды управлялись внутри контролируемой мужчинами судебной системы, женщины часто играли заметную роль в генерации климата страхов и подозрений, который предшествовал судам [1].

Пока женские "разборки" не выходили за пределы деревенской общины, самое тяжёлое, что грозило ведьмам, это расцарапывание лица или мордобой в женской потасовке. Но, когда к деревенским "разборкам" подключилось государство со своим "аппаратом насилия", ведьм стали сжигать на костре.

--------------------------------------------------------------------

[1] См.: Сарр В. When Gossip Meet...; Gaskill M. Witchcraft in Early Modern Kent...; Geis G. A Trial of Witches; Gluckman M. Psychological, sociological and anthropological explanations of witchcraft and gossip...; Hester M. Patriarchal reconstruction and witch hunting...; Jackson L .Witches, Wives and Mothers...; Purkiss D. Women's Stories of Witchcraft in Early Modern England... ; Roper L. Oedipus and the Devil...; Sharpe/. Women, Witchcraft and the Legal process...; Stewart P., Strathern A. Witchcraft, Sorcery and Gossip...; Wiltenburg J. Disorderly Women and Female Power....

О древнейшей женской субкультуре.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) пишет:

"Всех исследователей "охоты на ведьм", несмотря на различие подходов, объединяет то, что корни проблемы они вполне закономерно ищут в традиционных представлениях о ведовстве и их связи с повседневной жизнью деревенского общества. Последние, в свою очередь, неизбежно проходят через плоскость идеи о ведьме-женщине и вопроса о женской субкультуре [1]. 

Вопреки давно сложившемуся мнению об учёном происхождении идеи о ведьме-женщине, следует признать её фольклорные корни. Колдовство и магия как элементы социального знания и опыта генетически восходят к традиционной культуре, устной по своему характеру, главной хранительницей которой в аграрном обществе была женщина.

Василий Максимов. «Бабушкины сказки». 1867.

Известно, что традиционно женскими сферами считались дом, хозяйство, приготовление пищи, рождение и воспитание детей, уход за больными, стариками и умирающими. Мир женщин был неразрывно связан с жизненно важным для человека миром повседневности. В нём, как пишет Ю. Е. Арнаутова, колдовство выступало как бытовое явление, обусловленное «магическим» отношением к миру, и все женщины обязательно владели определённым минимумом приёмов апотропеической, производственной, целительной и вредоносной магии, которые являются своего рода технологиями в разных сферах жизненной практики. Не только колдуньям, но и самым обычным женщинам были известны разнообразные приёмы «домашней» магии, при помощи которых они лечили детей,

Вот так женщины лечили маленьких детей: привязывали на лопату и сажали в печь.

предохраняли свою семью от вреда со стороны недоброжелателей, могли «переманить» себе изобилие соседа, приворожить мужчин, или, в случае измены, нанести здоровью своих любовников откровенный ущерб.

О роли памфлетов в "охоте на ведьм".

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) говорит о большой роли памфлетов в разжигании "охоты на ведьм" в Англии XVII века.

В XVII веке, особенно в период Английской буржуазной революции (1640–1660-е годы), памфлет стал доминирующей формой публицистики. В то время периодическая пресса была ещё слабо развита, поэтому печатные листовки и брошюры стали главным способом донести идеи до широкой аудитории.

Аудитория состояла в основном из "шариковых".

Шариков из повести М. Булгакова «Собачье сердце».

"Шариковы" не отличались критическим мышлением и свято веровали в печатное слово. 

Наверно поэтому авторы памфлетов писали всякую хрень и не утруждали себя доказательствами. Это в полной мере касается и ведовства. 

Насколько невежественны были памфлетисты в ведовстве, свидетельствует следующее высказывание одного из них:

«Я не намерен приводить какие-либо спорные аргументы относительно разумности, различения и распознавания ведовства, силы дьявола, природы духов, силы чар, секретов колдовства и тому подобного, потому что Священное Писание полностью запрещает такое намерение и провозглашает смерть людям, самонадеянно пытающимся совершить подобное». Anon. The Wonderful Discoverie of the Witchcrafts of Margaret and Phillip Flower... P. 3

То есть, он говорит, что ничего не знает о ведовстве и не хочет знать, потому что Св. Писание запрещает это знание, но он пишет про ведьму, и вся его писанина сводится к тому, чтобы спустить борзых на жертву и крикнуть «Ату её!», ссылаясь при этом на ветхозаветную фразу «ворожеи не оставляй в живых» (Исх. 22:18).

Про "охоту на ведьм" в Англии.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) объясняет "охоту на ведьм" государственной политикой. На определённом этапе государство "подминает" под себя Церковь и включает церковные суды в сферу своей юрисдикции. С другой стороны, происходит централизация и унификация самого государства, государство становится единственным "сувереном" на занимаемой территории и не терпит никакого самоуправления. При этом уничтожаются местные органы власти, которые традиционно занимались "разборками" в мелких общинах.

"Причинами последних могли быть различные бытовые неурядицы, хозяйственные неудачи, домашние несчастья и казусы, случавшиеся в повседневной жизни. Прокисшее пиво, несбитое масло, гибель или болезнь урожая, внезапный падёж скота, необъяснимая болезнь или смерть человека могли быть истолкованы как результат чьей-то недоброй воли и демонического вмешательства. Подобные происшествия были неизбежны в повседневной жизни и потому часто становились причиной вражды между соседями, которая, в свою очередь, могла привести к обвинению в ведовстве. 

Очевидно, что конфликт между ведьмой и её жертвой представлял собой конфликт преимущественно частный, неформальный, возникающий между людьми на повседневно-бытовом уровне социальной жизни. В социально-психологическом плане это был межличностный конфликт внутри тесного, преимущественно, деревенского сообщества. Решался он, до возникновения антиведовского законодательства, на уровне общины, преимущественно неофициально, с опорой на сложившиеся обычай, традицию, нормы поведения и морали, а иногда, в зависимости от сути конфликта, при посредничестве церковных представителей. При этом именно община делегировала пострадавшей стороне и её сторонникам полномочия на преследование подозреваемого в ведовстве человека и давала санкции на какие-либо действия в отношении него".

Учёные инквизиторы.

А. Я. Кожурин в статье "«Охота на ведьм» и генезис новоевропейской науки" обращает внимание на то, что разгар демономании в Западной Европе пришёлся не на годы «мрачного средневековья», а на эпоху Просвещения, от которой весь «цивилизованный мир» ведёт своё непосредственное происхождение. Автор проводит удивительные параллели между методами дознания инквизиторов и методами учёных, проводивших в лабораториях свои научные эксперименты. Он пишет:

"Можно, как нам представляется, выделить следующие моменты типологического сходства между методами инквизиционного дознания и новоевропейской науки:

1. Подозрение, слухи или голословные обвинения — достаточные поводы для начала процесса. Равно и гипотеза, возникающая в голове новоевропейского учёного, позволяет ему претендовать если не на постижение природных законов, то на некоторое вероятностное знание, а тем более — не проведение эксперимента.

2. На инквизиционных процессах господствовала презумпция виновности — попавший в поле зрения «дознавателей» был заведомо признан виновным. Но также и новоевропейская наука стремится разоблачить тайны природы, сорвать с неё все покровы. Эта установка превращает природу в некое «подозреваемое», а то и «осуждаемое» начало.

3. Инквизиторы гарантировали анонимность свидетелям обвинения. Но и новоевропейская наука базируется на математическом, своего рода «анонимном» знании, сводящем все качественные явления к количественным («механицизм»).

4. Помимо того, что следствие обеспечивало анонимность свидетелей, оно допускало в качестве последних самых «низких» и недостойных людей, как в моральном, так и в социальном аспектах. Наука Нового времени разрушила антично-средневековую иерархию ценностей, уравняв «высокие» и «механические» искусства.

5. «Дознаватели» стремились склонить подозреваемых к признанию любой ценой. В связи с этим были узаконены пытки. Равно и эксперимент, соответствующим образом поставленный, должен был подтвердить истинность выдвинутой гипотезы.

6. Признавшись под пыткой, обвиняемый должен был подтвердить свои показания «добровольно». Научные истины, подтвердившись в процессе эксперимента, становятся «общеобязательными». Происходит своеобразная фабрикация критерия истины.

7. Каждого обвиняемого вынуждали назвать максимальное число «сообщников», а все члены его семьи автоматически оказывались под подозрением. Закономерности, характерные для неорганической природы, распространялись адептами новоевропейской науки и на другие реальности. Таким образом, например, появляются пресловутые «животные-автоматы» Декарта или доказывается невозможность органики как науки у Канта (всё тот же «механицизм» новоевропейской науки и мироощущения).

8. Апелляции по «ведовским» процессам в принципе не допускалась, а имущество обвинённых конфисковывалось. Аналогичным образом «истины науки» в Новое время приобретают «всеобщий и необходимый» характер. Все другие формы мировосприятия (религия, философия, «здравый смысл»), если они вступают в противоречие с «истинами науки», дезавуируются".

"Охота на ведьм" как следствие поляризации общества.

В 1971 году вышла книга Кейта Томаса «Религия и закат магии». К. Томас пришёл к выводу, что преследование ведьм в Англии началось как реакция на постреформационные изменения, произошедшие в религиозной сфере и мировосприятии людей. Если средневековая церковь предлагала человеку разработанную систему «контр-магии» для защиты от ведьм и дьявольских козней, то после Реформации ему оставалось надеяться лишь на собственную индивидуальную веру в то время, как весь мир земной оставался царством дьявола. Для борьбы с вредоносными действиями ведьм людям оставалось только обращаться в суды.

В этом что-то есть... Потому что "охота на ведьм" приняла масштабные формы лишь в протестантских странах, в то время как в католических странах, не затронутых Реформацией, таких как Испания или Италия, преследование ведьм носило единичный характер, было явлением весьма редким.

Но феномен "охоты на ведьм" можно связать и с более глубокими социально-экономическими изменениями, происходившими в Западной Европе в XVI - XVII веках. Я имею в виду становление буржуазно-капиталистического общества. Это общество формировалось наиболее быстрыми темпами именно в протестантских странах. Значит, там происходил радикальный слом "старого режима" с неизбежной демонизацией приверженцев старины.

Женщины, дураки и дети.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) пишет:

"Дискуссия среди современников «охоты на ведьм» завершилась торжеством скептиков, отрицавших реальность ведовства и само существование ведьм. Это событие совпало с отменой в Англии в 1736 году антиведовского законодательства. Финальным аккордом богословской дискуссии о ведовстве в Англии стали дебаты между Ричардом Бултоном и Френсисом Хатчинсоном. Первый, врач по профессии, опубликовал в 1715 году сочинение «Полная история магии, колдовства и ведовства». В нём он, несмотря на своё светское образование и медицинские знания, отстаивал богословские взгляды на ведовство и демонстрировал важность библейской традиции в доказательстве существования ведовства. Более того, многочисленные отчёты о судах над ведьмами также, по его мнению, служили этому доказательством. Он писал: «...истинность таких вещей не обсуждается, так как она доказана клятвами очевидцев и непоколебимым авторитетом древних и современных авторов». Концепция Бултона заставила священника Френсиса Хатчинсона опубликовать в ответ в 1718 году «Историческое эссе, касающееся ведовства». В нём он писал о том, что взгляды Бултона отражают представления «доверчивого большинства», а не образованного человека. По его мнению, так могут считать только «доверчивые и глупые», к которым он относил «сельских людей», «детей», «дураков», «женщин», «больных» и «тех, кто подвержен нападкам чёрной меланхолии»."

Как интересно! Священник Френсис Хатчинсон поставил женщин в один ряд с детьми, дураками и больными людьми, страдающими от припадков чёрной меланхолии.

Это тем более интересно, что христианский богослов Ориген в своём труде «Против Цельса» (лат. Contra Celsum) приводит слова римского философа Цельса, который, критикуя христиан, в частности, утверждал, что они собирают вокруг себя «толпы рабов, детей, женщин и зевак». Он противопоставлял это языческим культам, куда приглашали только добродетельных и образованных людей.

Получается, что женщины, вместе с рабами, детьми и зеваками, в первые века нашей эры поддерживали проповедников христианства, и женщины же, вместе с сельскими людьми, детьми и дураками, на заре Нового времени поддерживали веру в ведовство. 

Ветры перемен.

Феминистки иногда шокируют своими высказываниями о женском поле. Симоне де Бовуар принадлежит знаменитое высказывание:

«Женщиной не рождаются, ею становятся. Ни биологическая, ни психологическая, ни экономическая судьба не определяют тот облик, который человек являет обществу: именно цивилизация в целом создаёт это существо — нечто среднее между мужчиной и евнухом, — которое именуется женским».

Наверно, она имела в виду, что современную женщину таковой создала патриархальная цивилизация; в других условиях, при иной цивилизационной "закваске", мог бы получиться совсем другой вариант женщины.

Здесь опять всё упирается в антропологию. Сравним отдельного человека с отдельным словом. Вырванное из контекста, отдельное слово теряет свой смысл. Слово "играет" смыслами лишь в культурном контексте, в мифе. Так и женщина. Женщина без высокого мифа о женщине — ничто. Женщина в ореоле мифа — богиня; женщина "разоблачённая" (в смысле голая) — самка. Между богиней и самкой — дистанция огромного размера. И всё зависит от того, в какую сторону дуют цивилизационные "ветры".

Первые храмы Месопотамии.

Татьяна Корниенко в своей монографии "Первые храмы Месопотамии" (СПб.: Алетейя, 2006) приводит интересные данные по докерамическому неолиту на территории Двуречья.

Карта памятников Верхней Месопотамии эпипалеолитического и ранненеолитического времени.

При раскопках Гермез Дере и Немрик IX периода PPNA (10 200 - 9 600 лет назад) обнаружены круглоплановые строения с двумя колоннами внутри (Боаз и Яхин?). Т. Ваткинс подчёркивает, что колонны не являлись несущими, то есть они не поддерживали ни потолок, ни крышу. Смысл этих колонн неясен, но высказывается предположение о том, что они обозначали семейную пару: родителей или прародителей живших в этих постройках людей. К. Шмидт

считает правильным рассматривать их в качестве вместилищ божеств

или тотемных духов.

 

Гермез Дере. Углубленные в землю «дома-святилища» с парами глиняных колонн.

Сразу приходит на ум сравнение с круглоплановыми строениями Гёбекли-Тепе, внутри которых также находятся пары колонн.  

Гёбекли-Тепе.

Скорбящие.

Изображение на фрагменте саркофага неизвестного(-ой) эпохи XVIII-й династии Нового царства (около 1550–1295 гг. до н. э.). Источник картинки. 

Изображённые на панели женщины — это профессиональные плакальщицы, ритуальная роль которых была критически важна для успешного перехода умершего в загробный мир. Их жесты строго каноничны:

1. Поза с поднятыми согнутыми руками: руки, обращённые ладонями к лицу или поднятые к голове, воспроизводят ритуальный жест посыпания головы пеплом или землёй, а также вырывания волос в знак глубочайшего отчаяния.

2. Прикосновение к плечам и груди: этот жест символизирует ритуальное разрывание одежд и биение себя в грудь в процессе оплакивания.

Две главные плакальщицы в процессии олицетворяли богинь Исиду и Нефтиду, которые, согласно мифам, точно так же оплакивали своего брата и супруга Осириса, помогая ему воскреснуть.

Исида скорбящая.

Культура Накада (период «Нулевой династии») в Древнем Египте

Predynastic Egyptian clay figurine of a woman, c. 3500-3400 BC.

Девы на страже матриархата.

А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа" пишет:

"Начало перехода от женских богинь к мужским, видимо, можно проследить по материалам индийской мифологии. В этом плане характерен миф, существующий во множестве вариантов о переходе власти от женских богинь-матерей — создательниц мира к мужским божествам. Миф встречается на «сельском уровне» во многих регионах Южной Индии, где влияние арийской мифологии при переселении завоевателей в Индию было ослаблено и сохранился значительный пласт доведических представлений. Эмили Кирнс в статье «Индийские мифы» приводит один из таких мифов, направленных на то, каким образом власть ушла от женских божеств: 

«В начале была богиня (её называют разными именами). Она отложила яйцо, из которого появились Брахма, Вишну и Шива. На её желание совокупиться с ними они ответили отказом, объяснив, что это было бы кровосмешением. Впоследствии Шива согласился, но при условии, что она дарует ему третий глаз. Богиня согласилась и вместе с глазом потеряла свою власть».

Представляется крайне важным момент потери власти и силы, связанный с сексуальным контактом. Сохранение девственности или половое воздержание для женщин являлось обязательным правилом для приобретения магической и социальной власти. Переход к семейным женским ролям обуславливал потерю женщиной ведущей социальной роли, как на уровне социума, так и в мифологических системах".

Может быть, именно поэтому искусство матриархальной крито-минойской цивилизации подчёркнуто целомудренное, а искусство, например, патриархальной Индии изобилует эротическими и сексуальными сценами?

Статуя Вишну и Лакшми, Индия, 10-11 вв. н.э.

Гея.

Евгений Круглов в своей лекции "Широкохолмая Гея" рассказывает:

"Павсаний, путешествующий по Элладе, описывает тщательно и аккуратно, от местечка к местечку, невероятное количество алтарей и храмов многочисленных олимпийских богов, богинь, их детей и внуков, прорицалища, и, нет-нет, да изредка упоминает Гею как божество, осознаваемое эллинами как реальное, но что-то архаически-древнее, где-то на периферии. Отчасти оно так и было. Двигаясь за Павсанием, мы могли бы увидеть сохранявшиеся, ещё во времена Павсания, то есть ко второму веку нашей эры ("золотой век" Антонинов в Римской империи), сохранялись в Элладе отдельные святилища, и даже храмы в честь Геи. Очень немного. Но ещё сохранялись. Антиковеды ленинградской школы XX века, такие как Александр Иосифович Зайцев, Юрий Викторович Андреев, в своих исследованиях отмечали, что она оказывается уже где-то на далёкой периферии сознания эллина эпохи классики. Настолько на периферии, что невозможно было найти изображений антропоморфных (статуарных) Геи, невозможно было отыскать ни месяца, специально отведённого для Геи, ни дня праздника, ни каких-то ритуалов, связанных с этой богиней, и тем не менее из памяти не ушла, потому что всё-таки это — Гея". 

Затем Е. Круглов говорит, это этот теоним до-греческий, до-олимпийский — Гея — такой же непонятный, как теоним Деметра. Де-метра или Ге-метра? 

В классическую эпоху Деметру, внучку Геи, связывали с землёй, с земледелием, как покровительницу зерна. Гея тоже была связана с землёй, но только в очень глубинном понимании, глубинном в буквальном смысле. Если её увязывать с землёй, как принято по традиции, то с самыми глубокими слоями земли, там где Аид или может быть даже глубже, - ведь неслучайно почти одновременно с Геей появляется и Тартар.

А от контакта с ним появляется чудовищный Тифон, - существо настолько древне-хтоническое, но космическое, с подземными истоками Тартара, что уходит корнями в те времена, когда ещё о земледелии речи не шло. Вот это порождение Геи — хтоническое чудовище — изначально претендовало, как известно, на власть над миром.

Битва Зевса с Тифоном.

10 афоризмов.

1.  Мысль выдающихся умов не переносит фильтрации через ординарную голову (Артур Шопенгауэр).

2. Особенность нашего времени в том, что заурядные души, не обманываясь насчёт собственной заурядности, безбоязненно утверждают своё право на неё и навязывают её всем и всюду (Хосе Ортега-и-Гассет).

3. Вся жизнь индивида - это не что иное, как процесс рождения самого себя, мы наверное, рождаемся окончательно к моменту смерти, хотя трагическая участь большинства людей - умереть, не успев родиться (Эрих Фромм). 

4. Во вселенной есть только один уголок, который ты можешь уверенно взять в кандидаты на улучшение, — это ты сам (Олдос Хаксли).

5. Психологическое развитие происходит только тогда, когда у личности есть цель. Душа, по-видимому, состоит главным образом из силы, стремящейся к цели (Альфред Адлер. «Понять природу человека»). 

(Получается, что подлинный педагог — не тот, кто научает многознанию, а тот, кто формирует высокую цель в душе ученика, и даёт ему толчок коленом в зад). 

6. XX век был последний век в истории человечества, когда люди ещё надеялись на будущее. После этого будущее наступило, и люди оставили всякую надежду на него (Александр Зиновьев). 

7. Главная угроза интернета — не в том, что он делает нас глупее в прямом смысле, а в том, что перестраивает наше сознание. Мы теряем способность к созерцанию, рефлексии, долгим размышлениям — то есть к тому, что делает нас людьми (Николас Карр).

(Ну, не всё так плохо, не так страшен чёрт, как его малюют: в Сети, кроме клипов Tik-Tok, имеется масса оцифрованной литературы, доступной для скачивания. Чтение этих книг способствует долгим размышлениям, а мой блог — это своеобразная рефлексия на прочитанные книги).

8. Первый закон глупости: человек всегда недооценивает количество идиотов, которые его окружают.

Второй закон глупости: вероятность того, что человек глуп, не зависит от других его качеств (наверно, самое страшный, поистине ужасный, шок переживает влюблённый, когда вдруг выясняется, что его любимая, при всей её потрясающей красоте, тупа как сибирский валенок).

Третий закон глупости: глупец - это человек, чьи действия ведут к потерям для другого человека или группы людей, и при этом не приносят пользы самому действующему субъекту или даже оборачиваются вредом для него.

Четвёртый закон глупости: не-глупцы всегда недооценивают разрушительный потенциал глупцов.

Пятый закон глупости: глупец - самый опасный тип личности (Карло Манлио Чиппола).

9. Никогда не боритесь со свиньёй. Вы оба испачкаетесь, а свинье это понравится (Шон О’Кейси). 

10. Человек не должен быть ни свиньёй, ни дураком - разница между тем и другим весьма относительна.

Свиньёй он бывает, когда делает других простыми орудиями своих интересов, средством удовлетворения своих потребностей.

Дураком он бывает, когда сам опускается до уровня простого орудия, средства, игрушки для других.

Эйнштейн сказал: "Опираться можно только на то, что оказывает сопротивление". Это весьма глубоко при перенесении в область политики. То, что не оказывает сопротивления, - ничто, дрянь. Абсолютная податливость, подчинение не рождает людей, на которых можно было бы опереться. С другой стороны, известная степень сопротивления, бунта только и поддерживает данный порядок. Это тайна всей истории классового общества (Мих. Лифшиц). 

Шаманы Карахан-Тепе.

В неолитическом поселении Карахан-Тепе, расположенном на юго-востоке совр. Турции, была обнаружена скульптура человека, едущего верхом на леопарде, возраст которой составляет около 11 000 лет. Она была найдена на каменной платформе вдоль стены круглого сооружения диаметром около трёх метров (10 футов), вымощенного плоскими камнями.

Карахан-Тепе находится примерно в 30 милях к востоку от Гёбекли-Тепе. Оба места объединяет общая структура: характерные Т-образные столбы и схожие изображения животных, что позволяет предположить их родство. В Гёбекли-Тепе имеется скульптура, похожая на леопарда.

Скульптурные изображения леопардов уже встречались в Карахан-Тепе. Ранее археологи раскопали там три фигуры людей, которые несли этих кошек на спине. Причём во всех случаях леопарды, по-видимому, изображались не в виде убитой добычи, а как живые существа.

Человек с леопардом на спине из Карахан-Тепе (Музей Урфы).

К той же эпохе, что и Карахан-Тепе, на юго-востоке Турции относится памятник Сайбурч. Несколько лет назад археологи обнаружили на нём горельефное изображение мужчины, который держит в руке пенис. По обе стороны от человека древний мастер также изобразил леопардов.

Про миллиардеров и их марионеточных политиков.

В США появился пророк, бывший семинарист пресвитерианской церкви, американец до мозга костей, техасец в восьмом поколении, Джеймс Таларико, кандидат от Демократической партии в Сенат США от штата Техас. 

Простыми словами он объясняет причины превращения США в "Сумасшедшие Штаты Америки" при Трампе. 

"The only minority destroying America is the billionaires. Trans people are 1% of the population. Muslims are 1% of the population. Undocumented people are 1% of the population. We are focused on the wrong 1%. Trans people aren't taking away our health care. Muslims aren't defunding our schools. Immigrants aren't cutting taxes for themselves and their rich friends. It's the billionaires and their puppet politicians. The culture wars are a smoke screen. So many of the divisions in this state and in this country are manufactured by billionaires who want us fighting each other instead of fighting them. They want us looking left and right on our neighbors instead of looking up at them. The biggest devide in our politics is not left versus right. It's top versus bottom". 

«Единственное меньшинство, разрушающее Америку, — это миллиардеры. Трансгендеры составляют 1% населения. Мусульмане составляют 1% населения. Нелегальные иммигранты составляют 1% населения. Мы сосредоточены не на том 1%. Трансгендеры не отнимают у нас медицинское обслуживание. Мусульмане не сокращают финансирование наших школ. Иммигранты не снижают налоги для себя и своих богатых друзей. Это миллиардеры и их марионеточные политики. Культурные войны — это дымовая завеса. Многие разногласия в этом штате и в этой стране созданы миллиардерами, которые хотят, чтобы мы воевали друг с другом, а не с ними. Они хотят, чтобы мы смотрели на наших соседей слева и справа, вместо того чтобы смотреть на них снизу вверх. Самое большое разделение в нашей политике — это не противостояние левых и правых. Это противостояние верхушки и низов».

Девы-ведьмы-амазонки.

А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа" пишет:

"В кельтской традиции сохранились чёткие следы женских социальных групп, отделённых от остального общества и связанных с принципами жизнеобеспечения. Основой этих обществ можно назвать удаление от мужчин и половое воздержание, что, как видно ещё в древнейших типах общественных систем, связывалось с усилением женских магических способностей.

Примером образования женских сообществ, связанных с магическими практиками и функциями жизнеобеспечения, являются ирландские сказания о путешествиях (immrammas), в которых упоминается остров, населённый исключительно женщинами".

Интересно, что за остров такой? Может быть, мифический Авалон? Или вполне реальный Мэн?

Усиление женских магических способностей в изоляции от мужчин волне понятно: то же самое происходит и у мужчин, - стоит лишь вспомнить та́пас, магический «жар» индийских йогов, который разгорается от аскезы. Девственница практически во всех мифологических системах наделяется некой магической силой, которая сродни силе, приобретаемой мужчинами во время аскезы. 

Другим аспектом конгрегаций девственниц является амазонство — реальное или приписываемое, не совсем понятно. Саксон Грамматик неодобрительно замечает, что в древние времена было много таких воительниц — женщин, «которым милее был звон мечей, чем объятия друга; касающихся оружия теми руками, которые должны прясть; желающих не рожать, но убивать и пронзать копьями тех, кого они должны умиротворять своими ласковыми взглядами».

Ну, кстати, многие богини-девы тоже изображаются вооружёнными.

Тесей убивает Минотавра под взором Афины.

Итак, по глубоко укоренённому и широко распространённому древнему представлению, девственницы — это ведьмы, они вооружены и очень опасны.

Маат... Как много в этом звуке...

Божеством, наделяющим царской властью, у египтян была богиня Маат, которая также отвечала за закон, истину и порядок. Её часто изображали в виде женщины со страусиным пером Истины на голове. 

Маат.

Цари называли себя «возлюбленными Маат». Даже противный Эхнатон, основы религиозной реформы которого позже считались противоположностью Маат, в ранних текстах гробницы визиря Ра-мосе в Фивах назван «живущим согласно Маат».

Голова незавершённой статуи Эхнатона. Новое царство, XVIII династия. Ок. 1340 г. до н. э.

Во многих царских церемониальных надписях говорится об установлении или восстановлении Маат как о высочайшем благе, совершённом фараоном:

«Вновь возвёл я разрушенные памятники в вечности и бесконечности, уничтожил ложь по всей стране. Утвердил я Истину и ложь сделал для земли мерзостью так, как это было в начале времён…» (из текста «Стелы Реставрации» Тутанхамона).

А в наше последнее время уже никто не борется с ложью, и никто не утверждает Истину...

«Муж и жена — одна сатана».

"В Древнем Египте вплоть до конца Среднего царства (ок. 1786 г. до н. э.) мужские и женские имена не различались", - говорит А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа".

Это наверно как Александр и Александра, Виктор и Виктория, Юлий и Юлия, Клавдий и Клавдия, и т. п.

Интересно, что в Древнем Риме, в момент заключения брака или при переходе в дом мужа, невеста произносила ритуальный обет: Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia. В переводе: «Где ты, Гай, там и я, Гайя». 

Деталь фрески невесты из Виллы мистерий в Помпеях

«Делательницы царей».

В легенде о вступлении на престол Рима Тарквиния Древнего говорится, что беглец из Коринфа Демарат нашёл пристанище в Этрурии. От брака с этрусской женщиной у него родилось двое сыновей — Лукумон и Арунт. В силу того, что они были только наполовину этрусками, сыновья Демарата имели определённые ограничения для карьеры. Когда один из них — Лукумон, женился на знатной этрусской женщине Танаквиль, она уговорила его переселиться в Рим, где у него не могло возникнуть препятствий для карьеры. Распродав имущество, они сели в повозку и отправились в Рим. По дороге на голову Лукумона опустился орёл, а Танаквиль истолковала это знамение в том смысле, что её муж станет в Риме царём. Впоследствии Лукумон, или Луций Тарквиний I, на самом деле становится царём Рима, причём его жена активнейшим образом помогает ему в этом (Liv., IV, 1, 1). "Создаётся впечатление, что если бы даже орёл и не спустился на голову Лукумона, такая женщина как Танаквиль всё равно сделала бы из своего мужа царя", - комментирует легенду А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа". 

 Дж. Франко и Д. Брикель считают Танаквиль и Туллию настоящими «делательницами царей». Но как это у них получалось? Одних лишь женских усилий для этого недостаточно. Очевидно, на этот вопрос можно дать вразумительный ответ лишь принимая в расчёт священный характер власти в культурном ареале этрусков, куда, бесусловно входил и древний Рим на этапе своего становления.

Высшим божеством у этрусков, подобным Юпитеру или Зевсу, являлся бог с именем Тин. Супругой Тина была Уни (Юнона). Так вот, эта Уни считалась покровительницей царской власти. И царь города Цэре Тефарий Велиана благодарил за три года своего правления именно богиню Уни (TLE, № 874, A).

Часть раскрашенной терракотовой скульптуры богини Уни (аналог Геи-Юноны), жена бога неба Тинии (Зевса-Юпитера), царица богов.

Как известно, у древних греков женою Зевса была Гера. Диодор Сицилийский, рассказывая об усыновлении Герой Геракла и подчёркивая, что такой обряд существовал у варваров в его время, пишет, что богиня «взошла на ложе и, приняв Геракла на своё тело, пропустила его под одеждами, пока тот не оказался на земле в подражание настоящим родам» (пер. О. П. Цыбенко) (Diod. Sic., IV, 39 2).

Царица или жрица?

Украшения из лазурита и золота, найденные в гробнице Пу-аби (Шубад)* "Царский некрополь", Гробница PG 800. I династия Ура. Ок. 2600 года до. н.э.

 

Источник картинки

________________________________________

*высокопоставленная жительница города, реальный статус которой по сути не выяснен. В её гробнице было обнаружено несколько цилиндрических печатей, на которых её титул обозначен термином "nin" или "eresh" — шумерским словом, которое может обозначать как царицу, так и жрицу. Так или иначе, в настоящее время Пуаби рассматривается как женщина родом из семитского Аккада, занимавшая в местном шумерском обществе важное положение, что указывает на тесные культурные связи и взаимное влияние, имевшее место между древними шумерами и их соседями-семитами.

Ещё раз о св. браке.

Джеймс Джордж Фрэзер в своём фундаментальном труде «Золотая ветвь» выдвинул теорию о ритуальном умерщвлении царей-жрецов. "Их кровь разбрызгивали, чтобы плодоносили деревья, росли хлеба и давали приплод стада, а тело, вероятно, поедалось в сыром виде женским окружением царицы — жрицами в масках кобыл, сук и свиней", - уточнял Роберт Грейвс.

Эта теория бездумно повторяется в работах многих антропологов, хотя доказательств маловато.

А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа" повторяет все "избитые" фразы о ритуальном жертвоприношении царей: "Культ возрождения природы как проекции богинь-матерей через принесение в жертву мужчины в ряде случаев принимал достаточно жуткий характер. <...>  В связи с древнегреческими мифологическими текстами отметим, что растерзание мужчины в каждом случае проводилось или самими женскими персонажами, или как часть обряда им посвящённого. При этом расчленение мужчины рассматривалось как акт возрождения природы, проводимого женщинами или их покровительницами — женскими божествами".

При этом А. Е. Наговицын ссылается не на исторические свидетельства, а на мифологию. "В Греции мотив брака царя с богиней и последующего его убиения для возрождения природы выродился в представления о Ламии и Эмпусах или Эмпусе (в единственном числе), похищающих молодых людей и пожирающих их, когда они впадали в сон после занятий с ними любовью.  Даже позднейший миф о египетской царице Клеопатре, убивавшей, по преданию, мужчин проведших с ней ночь, может оказаться отголоском древнейших женских ритуалов, тем более что египетские фараоны рассматривались как воплощение бога на земле". Жаль, он ещё не привёл аналогичные исторические анекдоты про императрицу Екатерину Великую.

Я всегда относился скептически к теории Фрэзера. Мне кажется, Фрэзер, по русской поговорке, "слышал звон, да не знает, где он". Тем не менее, "дыма без огня не бывает", согласно другой поговорке, и давайте разберёмся, откуда же происходит этот дым исторических преданий.

Во-первых, здесь сразу бросаются в глаза мифологические пары типа Кибелы и Аттиса, в которых мужской консорт богини претерпевает "страсти", "страды", или, проще говоря, страдальческую гибель. Эти мифические "страды" были встроены во вполне реальные культы, как, например, в культ той же Кибелы, но при этом важно подчеркнуть, что, несмотря на "кровавость" ритуала, никто и не думал убивать мужчин. Эти ритуалы, по всем признакам, являлись разновидностями обрядов посвящения, или инициаций, исследованных антропологами "вдоль и поперёк". Антропологи отмечают, что какой-то небольшой процент мальчиков не выносят мучительных испытаний и погибают, однако никто же не говорит, что целью инициаций является поголовное истребление мужского пола.

Во-вторых, из смутных и неопределённых исторических свидетельств можно сделать вывод о существовании "священного брака" по крайней мере в древней Месопотамии. Царь совершал ежегодный ритуал совокупления с девственной жрицей богини, однако перед этим он проходил ритуальное очищение и покаяние, во время которого переносил какие-то побои (может быть, удары плетью, как в траурной церемонии у мусульман-шиитов, которая известна европейцам как Шахсей-вахсей). И здесь мы также видим один из вариантов посвящения, инициационных испытаний в рамках того же культа Богини. Наверно, тот обряд был вовсе не обязателен для царей, но считалось "правилом хорошего тона", чтобы царь прошёл очищение, пролил кровь, ведь, как мы знаем, "душа тела — в крови", и через пролитие крови (не чужой крови, а своей собственной!) в человека входят духовные сущности, и человек становится "сыном Божьим" (или "сыном Богини"). Людям хотелось верить, что ими правит не какой-то непонятный мудак с улицы, а человек духовный, имеющий связь с Богиней (хотя бы через её жрицу), - и цари "снисходили" до чаяний народных и позволяли жрецам бить себя по лицу раз в год во время покаяния. 

Вот, собственно, и всё. Может быть, после покаяния жрецы провозглашали людям: "старый царь умер!" Ну, типа, как в христианстве считается, что при покаянии умирает "ветхий Адам" и рождается "новый человек" во Христе Иисусе. И потом жрецы говорили: "да здравствует новый царь!" А греки, бывшие в то время в Вавилоне, потом возвращались домой и рассказывали Геродоту, что там каждый год убивают царей.