О матрилокальном проживании алгонкинов.

Eleanor Burke Leacock в монографии "Myths of Male Dominance" рассказывает о матрилокальном проживании охотников-алгонкинов в XVII веке: 

"Матрилокальность среди монтанье-наскапи (Montagnais-Naskapi) северо-восточных алгонкинов обычно характеризовались патрилинейной организацией племенных групп с патрилокальным проживанием и патрилинейным «наследованием» прав на землю. Однако уже некоторое время признаётся, что послебрачное проживание в этой области Канады далеко не исключительно патрилокальное, и наследование отнюдь не исключительно патрилинейное. Шпек, который, возможно, был наиболее знаком с социальной организацией алгонкинов, писал:

"[Хотя патрилинейная семейная группа] кажется идеальной семейной группировкой, которая может комфортно содержать себя на одном унаследованном участке... обычно... в негостеприимной северной стране, такие идеалы тщетны, и мы обнаруживаем, что наиболее распространённой практикой является присоединение других сыновей к семейной группе своего тестя и воспитание своих семей как членов группы жены".

Охотники-алгонкины

В случае с группой Мистассини на полуострове Лабрадор, Шпек обнаружил, что, хотя «охотничьи территории передаются по отцовской линии, ... здесь также указывается, что для мужчины было обычным делом присоединиться к семье своей жены и охотиться с её отцом и братьями». Во время его визита в эту группу было «шесть определённых случаев проживания охотников на унаследованных от отца землях и шесть, возможно, семь случаев, когда охотник, женившись, присоединился к группе своего тестя». Липс в своём подробном исследовании законов среди индейцев Мистассини и соседних индейцев озера Сент-Джон, проведённом поколением позже, сообщает, что «законы наследования довольно чётко демонстрируют черты представлений, вытекающих из традиций как отцовского, так и материнского права, при этом преобладают типичные правила отцовского права, но не являются единственными доминирующими». Стронг сообщает о случаях матрилокальности среди наскапи из Баррен-Граунд, а Хэллоуэлл отмечает для алгонкинов в целом, что «почти во всех северных и северо-восточных… группах было зарегистрировано несколько таких случаев [матрилокальности]. Обычно в таких случаях зять наследует охотничью территорию своего тестя».

Принимая во внимание частое возникновение матрилокальности в сочетании с экзогамией группы, Стюард характеризует алгонкинскую группу как «композитную», а не патрилинейную. Короче говоря, оставив на время в стороне «идеальные» модели, можно сказать, что алгонкины на самом деле являются билокальными, а не патрилокальными. Это согласуется с общим утверждением Мёрдока о пригодности билокальности для простой экономики:

"На относительно низком уровне культуры принятие кочевого образа жизни в нестабильных группах кажется особенно благоприятным для этого [билокального] правила места жительства. Семья может разбить палатку или построить хижину рядом с родственниками отца в одном лагере и рядом с матерями в следующем, или, если они принадлежат к разным группам, она может жить с любой из них или переезжать с одной на другую". 

Про “Этнографический атлас” Мёрдока (2).

Eleanor Burke Leacock говорит, что она, в рамках своего исследования практик землепользования на Лабрадоре (полуостров на северо-востоке Северной Америки, в Канаде), темы её диссертации, собирала генеалогическую информацию обо всех туземных сообществах. К её удивлению, материал показал, что матрилокальность была основной формой послебрачного проживания в недавнем прошлом, но к моменту её полевой работы она изменилась на патрилокальность.

Тщательное переосмысление данных и обстоятельств, при которых они были собраны, привело её к следующему умозаключению: признаки мужского доминирования оказываются обусловленными либо (1) последствиями колонизации и/или участием в рыночных отношениях в ранее эгалитарном обществе; либо (2) сопутствующим развитием неравенства в обществе, обычно называемого в антропологических трудах «ранжированием», когда торговля способствует специализации труда и производства, а производство на обмен сопровождается производством для потребления, тем самым подрывая коллективную экономику, на которой основаны эгалитарные отношения; или (3) проблемы, возникающие при интерпретации данных с точки зрения западных концепций и предположений. 

И затем, - дополню я от себя, - появляется Этнографический атлас Дж. П. Мёрдока, согласно которому среди 224 обществ охотников-собирателей матрилинейный род имеют лишь 17 (8%), патрилинейный род – 30 (13%), а большинство (170 обществ) вообще не имеют родовой организации (см. рис. 1).

Рис. 1. Типы родовой организации у охотников-собирателей и мотыжных земледельцев. По данным Этнографического атласа Дж.П.Мердока для 224 обществ охотников-собирателей и 423 обществ мотыжных земледельцев

Этнографический атлас Джорджа Питера Мёрдока был издан в 1967 году. То есть, он имел дело с традиционными обществами, где уже произошло «ранжирование» под влиянием западной цивилизации, и, как следствие этого «ранжирования», многие эгалитарные общества, бывшие до европейской колонизации матрилокальными и матрилинейными, стали патрилокальными и патрилинейными.

В итоге, современные культурологи, указывая пальцем на Атлас Мёрдока, спрашивают: ну и где ваш матриархат? 

Увы, Атлас Мёрдока отображает общества после гигантского "тектонического сдвига", произошедшего в Новое время (1750-1950). Это в основном общества, "сдвинутые" со своих привычных "орбит".

В продолжение темы см.: Про “Этнографический атлас” Мёрдока.

Об отсутствии агрессии у "дикарей".

Maria Lepowsky в статье "Women, Men, and Agression in an Egalitarian Society" пишет:

"Ванатинаи (англ. Vanatinai) — небольшой и отдалённый остров в южной части Тихого океана, где женщины до сих пор носят юбки из кокосовых листьев, а мужчины и женщины одинаково плавают на каноэ с аутригерами к далёким островам в поисках ожерелий из ракушечных дисков и лезвий топоров из полированного зелёного камня, которыми обмениваются на пирах в честь умерших. Представители обоих полов могут, если захотят, накапливать церемониальные ценности от партнёров по обмену, а затем устраивать пышные пиршества. Раздавая огромное количество еды и ценностей, они заслуживают гендерно-нейтральное звание g/a, буквально «даритель», или «большая женщина/большой мужчина». Одни и те же личные качества, такие как сила, мудрость и щедрость, вызывают восхищение как у женщин, так и у мужчин. 

Этот остров, расположенный примерно в 200 милях к юго-востоку от материковой части Новой Гвинеи и являющийся частью независимого государства Папуа-Новая Гвинея, резко контрастирует с западными обществами из-за отсутствия каких-либо исконных идеологий мужского превосходства или какой-либо формальной власти мужчин над женщинами. За исключением колониальных правовых систем и, с 1975 года, национального законодательства, спорадически применяемого внешними лицами, такими как правительственные чиновники, никто на Ванатинаи не имеет признанного права указывать другому взрослому, что делать. Женщины сами выбирают себе брачных партнёров и могут развестись по своему желанию. Женщины играют центральную роль в матрилинейной системе родства на острове и считаются «владелицами садов», контролирующими распределение большинства основных продуктов питания. 

Открытая физическая агрессия со стороны мужчин и женщин крайне редка на Ванатанаи. С 1943 года, при населении около 2000 человек, было зафиксировано всего одно убийство, совершённое жителем Ванатанаи: в 1950-х годах мужчина в приступе ревности ударил свою жену и убил её, а затем попытался утопить её тело в лагуне. Также в 1950-х годах австралийский торговец обезумел и убил двух жителей острова из дробовика. Оба убийцы были приговорены к тюремному заключению австралийскими колониальными властями. Я никогда не наблюдала и не слышала о двух мужчинах, участвующих в физической драке. Я также никогда не слышала и не видела двух детей, любого пола, участвующих в физической драке, - говорит Maria Lepowsky, автор этого текста.

На Ванатинаи физическое насилие над женщиной со стороны любого мужчины, включая её мужа, крайне необычно и вызывает отвращение. Редкость или отсутствие насилия в отношении женщин само по себе рассматривается как значимый межкультурный показатель высокой женской автономии или отсутствия мужского комплекса превосходства. За более чем десятилетие с момента моего первого полевого исследования я слышала всего о пяти случаях насилия. Из этих пяти инцидентов четыре агрессора были женщинами, двое нападали на других женщин, а двое — на их мужей. Пятый случай — мужчина, который ударил свою жену. В четырёх случаях агрессоры испытывали сильное социальное неодобрение соседей и стыд своих родственников, и они боялись мести в виде колдовского нападения со стороны родственников жертвы.

Это согласуется с результатами межкультурного исследования женской агрессии Виктории Бербанк (1987), согласно которым женщины, «соперницы в сексе и браке, являются наиболее распространёнными жертвами», а мужья — наиболее распространёнными мужчинами, подвергающимися нападениям со стороны женщин. Мужская сексуальная ревность и мужские обвинения в супружеской измене или сексуальных проступках со стороны женщин являются одними из наиболее распространённых поводов для насилия в отношении женщин во всех человеческих обществах.

На Ванатанаи, в обществе без местной формальной власти, миротворчество проявляется как принуждение со стороны колдуна или ведьмы. Возможность применения сверхъестественного насилия, доступная как мужчинам, так и женщинам на Ванатинаи, является способом сублимации публичного гнева и избегания открытого межличностного насилия. Направление гнева и разочарования на сверхъестественные акты агрессии, а также сильный страх перед сверхъестественными нападениями со стороны других, — вот объяснение жителей Ванатинаи, почему на их острове так мало физической агрессии. Мужчины и женщины говорят вам сегодня: «Раньше мы убивали копьями. Теперь мы убиваем колдовством». Сейчас на Ванатинаи распространено сверхъестественное насилие. Ванатаинаи известен на сотни миль как родина могущественных колдунов. Почти каждая смерть, серьёзная болезнь или травма, как говорят, вызваны колдовством".

Подводя итог, Мария Леповски пишет: "Несмотря на исторические особенности случая с Ванатинаи и его отличительный меланезийский культурный колорит, пример Ванатинаи свидетельствует о том, что редкость внутригруппового насилия, особенно нападений мужчин на женщин, является характерной чертой эгалитарных обществ".

Амазонки кок-пашской культуры.

Могильник Кок-Паш — крупный погребально-поминальный комплекс в Восточном Алтае. На основе материалов комплекса была выделена кок-пашская культура (кок-пашский тип памятников) — археологическая культура гунно-сарматского времени и предтюркской эпохи (III—VI вв. н. э.). Она входит в состав булан-кобинской культурно-археологической общности Горного Алтая как её восточный, локальный и наиболее военизированный вариант. Её носители выглядели так:

"На основе изучения 75 мужских и 38 женских черепов определяется, в основном, европеоидный характер физического облика населения булан-кобинской общности на всех этапах её развития. В её составе преобладает европеоидный морфологический компонент с включением монголоидных элементов. Сравнительный межгрупповой анализ с привлечением мужских краниологических серий с территории юга Сибири и Центральной Азии эпохи раннего железа выявил два основных вектора возможных генетических связей кочевников Горного Алтая гунно-сарматского времени. Первый связан с местным (пазырыкским) предшествующим населением. Второй - с широким кругом кочевых групп степей Евразии рубежа эр, носителями, в основном, европеоидного мезо-брахикранного морфотипа с включением той или иной доли монголоидной примеси" (Источник).

Связь с пазырыкской культурой весьма примечательна. Дело в том, что пазырыкцы генетически близки современным уральским и палеосибирским народам, таким как юкагиры, нганасаны, ханты и манси. В древности юкагиры занимали огромные территории от Енисея и Саянских гор до Чукотки и Камчатки. Общественные отношения юкагиров долгое время сохраняли пережитки матрилокального брака.

«Подтаёжный» регион Западной Сибири традиционно находился под пристальным вниманием степняков. Однако, «подтаёжное» население, находясь в подчинённом положении,сохраняпо потенциальное стремление к лидерству. Оно реализовывалось в те периоды истории, когда господствующая группа степного региона попадала в кризисную ситуацию, - говорит Ю. В. Ширин. 

С. А. Васютин и А. С. Васютин в статье "Социальная планиграфия предрюркских погребений могильника Кош-Паш из Восточного Алтая" пишут о захоронениях жужанского времени (вторая половина IV — V вв. н. э.) булан-кобинской археологической культуры. При этом они обращают внимание на корреляцию ряда ведущих признаков погребального обряда, отражающих социальный статус погребённых. К числу таких признаков они относят глубину могил, пол и возраст погребённых, степень «бедности» и "богатства" сопроводительного инвентаря.

1. Прослеживается чёткая корреляция 2-х показателей: глубина могил и степень «бедности» или «богатства» сопроводительного инвентаря. Особенно показательно сочетание неглубоких могил и "бедности" инвентаря.  В корреляции рассматриваемых признаков нашла отражение и половозрастная дифференциация погребённых, как правило, большая глубина могил связана с женскими, а меньшая — с мужскими погребениями. Глубина могил связана и с возрастом погребённых, два детских погребения захоронены в неглубоких ямах (погр. №№ 8, 21), как и единственное погребение девушки 14-16 лет (погр. № 4), самое «молодое» среди женских.

2. Сопоставление данных по полу и возрасту, глубине могил, степени «бедности» и «богатства» инвентаря позволяет выделить несколько групп погребений. Группа 1 — погребения взрослых женщин в возрасте 25-30 лет захоронены в наиболее глубоких могилах (средняя глубина 191 см), с ярко выраженными воинскими атрибутами в «богатом» инвентаре (погр. №№ 12, 13, 28, 36). Группа 2 - погребения взрослых женщин более 30 лет с инвентарём, включающем украшения и бытовые предметы (погр. №№ 23, 24, 33, 37, 38). Группа 3 - большинство мужских взрослых захоронений в неглубоких могилах (ср. глубина 124 см) со стандартным и «бедным» инвентарём. Группа 4 — детские погребения в неглубоких могилах с очень "бедным" инвентарём.

"Деревенская" религия неолита.

Религию неолита можно назвать "деревенской", поскольку городов тогда не было и все люди жили общинами в деревнях. 

Культы тоже были "деревенскими"; сколько деревень — столько и культов. В принципе, все культы были похожими, хотя имелись локальные особенности.

Центральной идеей всех культов являлось "откровение" Богини. Эпифании, "явления" Богини были мнообразными, и из-за этого многообразия появлялись местные вариации. Где-то Богиню видели в образе птицы, где-то — в образе змеи, лягушки, ежихи, медведицы, бабочки или пчелы.

"Откровение" Богини отнюдь не сводилось лишь к одному видению. Сказать — "я видел пчелу" — равносильно тому, что сказать ничего не значащий пустяк. Любой дурак видел пчелу. Настоящее "откровение" всегда связано с каким-то неизъяснимым чудом, оно переживается как вторжение нуминозного, сакрального в житейский, профанный мир.

Истолкование этого "откровения" облекается в форму мифа. Мы не можем здесь воспроизвести подлинные мифы эпохи неолита, но у нас есть небольшие "осколки" этих мифов, сохранившиеся, как мы полагаем, до классической античности, когда они были записаны и таким образом дошли до нас.

Мария Гимбутас пересказывает очень древнее поверье, согласно которому пчёлы рождены от быков. Одним из самых ранних авторов, упоминающих пчелу, рождённую от быка, является Антигон из Каристоса, около 250 г. до н.э., который говорит: "В Египте, если закопать быка в определённых местах так, чтобы над землёй выступали только его рога, а затем отпилить их, говорят, что вылетают пчёлы; ибо бык гниёт и превращается в пчёл". Почти три столетия спустя Овидий говорит об Аристее, «Владыке мёда», который плакал, потому что все его пчёлы погибли, оставив соты незаполненными. По совету своей матери он схватил волшебника Протея, который сказал Аристею, что он должен закопать тушу забитого быка, и что из неё он получит то, что хочет, ибо когда «труп разлагался, из него вылетали рои пчёл. Смерть одного порождала тысячу жизней». (Овидий, Фасты I, 393).

"Озябшие богини" как хризалиды.

Мария Гимбутас говорит, что кикладские "озябшие богини" со сложенными руками — это на самом деле "куколки" (chrysalis). Имеется в виду куколка насекомого (кокон, хризалида). Например, бабочка появляется из куколки.

"Сложенное и прижатое положение рук (положение эмбриона в матке?) типично для умерших, похороненных на кладбищах Старой Европы. Младенцы и дети, которых помещали в яйцеобразные пифосы для погребения, имели руки, плотно прижатые к телу, — естественное положение плода. Пифос был утробой, как и могильная яма, из которой ребёнок или взрослый могли родиться заново", - пишет Мария Гимбутас.

Ну, это всё понятно. Одно лишь непонятно: зачем класть маленький "кокон" ("озябшую богиню") внутрь большого "кокона" (гроба)? Зачем это дублирование?

Я думаю, что с этими "озябшими богинями" был связан какой-то миф, содержание которого нам неизвестно. Но можно сделать предположение, что в том мифе воскресла умершая ("озябшая") богиня, подобно Иисусу Христу. 

Богиня Кариатида.

В предыдущей записи Мария Гимбутас объясняла «бисексуализм» длинношеих женских статуэток тем, что он может проистекать из слияния двух аспектов божества, то есть от образа птицы и образа змеи. То есть, итифаллическая шея статуэтки происходит от змеиной природы Богини.

А что, если подобные "столбообразные", "колонновидные" шеи воплощают в камне или глине представление о Богине как дереве жизни? Мы уже многократно сталкивались с почитанием Богини в виде священных деревьев, пещерных сталагмитов, менгиров или искусственно сооружённых колонн.

Figurine of a goddess with phallus-shaped head and hands on breasts. Nea Nikomedeia, northern Greece. c. 6200 BC or earlier

   

Phallus-shaped head of a figurine with a pinched-up nose, slit eyes, deep incision near the top, and a canal down the middle. Rudnik, southwestern Yugoslavia. c. 6000 BC

Pillar-headed goddess with folded arms. Her back is flat. Hamangia culture, cemetery of Cernavoda, eastern Romania. c. 5000 BC

Тень, Нигер.

Как маленькие дети прячутся под маминой юбкой, так эти люди спрятались от палящего зноя в тени дерева.

Дерево, как мать, и накормит своими плодами, и согреет своими сухими ветками, и защитит от жары своими листьями. 

В продолжение темы, см.: Евангелие от растения.

Две "ипостаси" Богини: Птица и Змея.

Мария Гимбутас пишет: "Богиня в образе Змеи и Богиня в образе Птицы (The Snake Goddess and the Bird Goddess) предстают как отдельные фигуры и как единое божество. Их функции настолько тесно связаны, что их раздельное рассмотрение невозможно. Она — одно и то же, иногда змея, иногда птица".

Это очень важное наблюдение. Поскольку оно даёт нам ключ к истолкованию "длинношеих", итифаллических фигур верхнепалеолитического и неолитического искусства. 

Мальтинско-бурецкая культура. 23 000 - 19 000 лет до н.э. Кулон в форме летящей птицы. Голова имеет неправильный ромбовидный контур, направленный вверх и напоминающий, как по форме, так и по способу соединения с шеей, голову змеи.

На стр. 133 своей монографии "The Goddesses and Gods of Old Europe" Мария Гимбутас демонстрирует похожую неолитическую фигурку:

Мраморная скульптура с длинной фаллической шеей и выраженными ягодицами. Слегка сгорбленная поза, напоминающая птицу. Аттика, Греция. Типологически прото-Сескло.

"«Бисексуализм» божества водоплавающей птицы очевиден в акценте на длинной шее птицы, символически связанной с фаллосом или змеёй, начиная с верхнего палеолита и далее, на протяжении многих тысячелетий. Этот «бисексуализм» может проистекать из слияния двух аспектов божества, то есть от образа птицы и образа змеи, а не женского и мужского начала", - комментирует Мария Гимбутас.

То есть, мы видим здесь "два в одном", совмещение двух женских "ипостасей" богини, - птицы и змеи. Ничего сугубо мужского здесь нет. Хотя, на первый взгляд, может показаться нечто андрогинное, муже-женское...

О змеином мотиве в Старой Европе.

"Змея и её абстрактное производное, спираль, являются доминирующими мотивами искусства Древней Европы, и их образное использование в спиральном дизайне на протяжении неолита и халколита оставалось непревзойдённым ни одним последующим декоративным стилем вплоть до минойской цивилизации, единственного наследника древнеевропейской роскоши. Халколитические культуры Бутмир, Кукутени и восточнобалканские общины создавали большие сосуды в форме луковицы, приняв змеиную спираль в качестве основы всей орнаментальной композиции. Это искусство достигло своего пика в плане единого символического и эстетического выражения ок. 5000 до н.э.", - пишет Мария Гимбутас.

Очевидно, змея была интересна для людей эпохи неолита по той же причине что и бык. Периодическое обновление змеи и луны будоражило воображение и заставляло задаваться вопросом: "а как же мы?!" 

Кажется, спиральный мотив был своего рода Credo (от лат. credo — «верю»), основой мировоззрения жителей Старой Европы. 

Мы видим этот мотив повсюду на керамической посуде, украшениях и статуэтках.

Со змеёй связана мифологема о яйце, потому что змеи, как всем известно, выводятся из яиц. 

Художник Питер Прокш. Мировое яйцо

Cosmic snake and cosmic egg compositions painted on Late Cucuteni vases from Sipintsi, western Ukraine, c. mid-fourth millennium BC 

Бык как "маркер" матриархата (2).

На иллюстрации из монографии Марии Гимбутас "Богини и боги Старой Европы" мы видим глиняную модель святилища.

Clay model of an edifice from Cascioarele, lower Danube region, portraying a large substructure supporting four temples. East Balkan civilization, Chalcolithic. Late fifth millennium BC

Похоже на то, что "рога освящения" (англ. horns of consecration) существовали в Старой Европе задолго до расцвета крито-минойской цивилизации. 

В недавней записи "Бык как "маркер" матриархата" говорилось о связи быков с матриархальными обществами. Старая Европа демонстрирует такую связь.

Стилизованная копия святилища, вероятно, использовавшаяся в качестве украшения алтаря, из Трушешти, северо-восточная Румыния. Классическая Кукутени. Конец пятого тысячелетия до н.э.

А следующее изображение указывает на духовную связь со святилищами Чатал-Хююка.

Святилище с двориком, Парца (Банат), 6-е тыс. до н. э.

О масках культуры Винча.

Мария Гимбутас в своей монографии "The goddesses and gods of Old Europe, 6500-3500 BC: myphs and cult images" упоминает "цилиндрический идол святилища из Породина, юго-западная Югославия, который носит впечатляющую маску с клювом и огромными полусферическими глазами, выполненными в рельефе. Эти формы позволяют предположить, что маски были ранней традицией юго-восточной Европы, которая сохранялась на протяжении тысячелетий и была неотъемлемой частью духовных основ общества, которое она питала".

Маска на идоле в святилище... Это интересно.

Mask and phallic stand from Achilleion, Farsala, Thessaly. Sesklo culture.

Ну, мы знаем, что архаическое святилище представляло собой священное дерево, окружённое оградой. Я предполагаю, что под корнями дерева находилась могила. И, возможно, к стволу этого дерева прикреплялась маска, как показано на вышеприведённой картинке. Картинка взята мною из монографии Марии Гимбутас, но сама Мария Гимбутас не говорит об этом. Это я от себя "досочиняю"-комментирую.

Из её монографии я здесь приведу, в качестве иллюстраций, ещё пару изображений, хотя они не очень хорошего качества. 

Фигурка в форме дымохода с клювовидной маской Богини-Птицы, первоначально прикреплённая к крыше модели святилища. Породин, близ Битолы, южная Югославия. Неолит Центральных Балкан. Ок. 5200 г. до н.э.

 

Голова в маске и короне на цилиндрической шее. Фрагмент статуэтки из неолитической гробницы Породина близ Битолы, южная Югославия. Неолит Центральных Балкан, комплекс Старчево. Начало шестого тысячелетия до н.э.

Однако на этих изображениях хорошо видно, что маски прикреплены к длинным цилиндрическим шеям. Где мы видели подобные шеи? В недавней записи "Менады в Старой Европе?"

Одежда носительниц культуры Винча.

Я считаю староевропейскую культуру Винча матриархальной, поэтому любопытно взглянуть на одежды, в которых ходили носительницы этой культуры. 

Vinča civilization, c. 5300-3500 BC.

Как говорит Мария Гимбутас, "резная отделка некоторых статуэток указывает на длинные, элегантные платья. Они, должно быть, хорошо сидели на женском теле, сужаясь к талии и к низу". 

Late Vinča figurine from Crnokalačka Bara near Niš, Yugoslavia, wearing tight skirt of cross-hatched design with ‘folds’ at bottom. Rectangular panel at back of the shoulders suggests a scarf or is purely symbolic.

Длинные, узкие юбки... Понятно.

"Грудь, ягодицы и ноги хорошо проработаны в большинстве скульптур, как если бы платье было из лёгкой ткани. Чаще всего встречаются платья из двух частей, состоящие из юбки и блузки. У большинства «одетых» статуэток есть резные метки, указывающие на блузку, состоящую из шести или одинаковых сшитых вместе кусков ткани. Она имеет простой V-образный вырез спереди и сзади и может быть без рукавов, с короткими или длинными рукавами", - пишет Мария Гимбутас в своей монографии "The goddesses and gods of Old Europe, 6500-3500 BC: myphs and cult images".

Vinča figurine wearing tight skirt which hugs the hips and leaves the belly exposed. Gradac site, southern Yugoslavia

Юбки, обтягивающие бёдра и ягодицы, открытый живот... Я думаю, это выглядело очень сексапильно на молодых девушках.

"Юбка, различимая почти на всех стоящих и сидящих фигурках, у которых сохранилась нижняя часть туловища, является наиболее elaborate [искусно, тщательно сделанной, детально разработанной] формой одежды", - пишет далее Мария Гимбутас.

Lower half ofa Vinča figurine shown wearing a spiral-decorated narrowing skirt which ends in folds. Dotted pattern in front may represent an apron. Beletinci at Obrež, district of Sremska Mitrovica, northern Yugoslavia

"Живот почти всегда открыт; чёткое изображение груди и пупка позволяет предположить, что сидящая фигура из Чарсии (Čaršija) не носит одежды выше пояса. 

Seated Vinča figure from Čaršija, central Yugoslavia, wearing hip-belt, dotted apron in front and side fringes. Leg-bindings just below knees and calves. Topless except for goddess emblem or V-shaped collar.

Юбка, не обязательно пришитая или прикреплённая к блузке, обычно начинается ниже линии талии, облегая бёдра. Юбка обычно сужается ниже колен, где украшение либо заканчивается, либо переходит в параллельные линии. Фартук иногда надевался поверх юбки, с бахромой или кисточками, обозначенными по бокам фартука и сзади.

Late Vinča figurine wearing tight skirt. Two double lines passing around legs indicate leg-bindings. Light brown fabric with white-encrusted incisions. Crnokalačka Bara, southeastern Yugoslavia

Как правило, фигурки культур Винча, Гумельница и Кукутени (Триполье) носят пояса на бёдрах. Длинная юбка обычно доходит до пальцев ног, но на ряде фигурок видны ноги и ступни, либо изображённые натуралистично, либо с признаками тканевого покрытия".

Далёкие предки девушки из Эгтведа?

Я обнаружил два интересных изображения в монографии Марии Гимбутас "The Goddesses and Gods of Old Europe. 6500-3500 BC".

Figurine wearing a hip-belt made of large and small discs. Vinča mound. c. 5000 BC

Lower half of female figure wearing a hip-belt with a large disc on the pubis and upon each hip. Vinéa mound. c. 5300-5100 BC

Мария Гимбутас называет "пуговицами" (button) эти круглые штучки, висящие на бёдрах статуэток. "Набедренные пояса, вероятно, были изготовлены из кожи, хотя некоторые, по-видимому, были сделаны из больших бусин или глиняных дисков. Большие пуговицы могли быть изготовлены из кости, дерева, глины или камня", - пишет она. - "Фигурки с большими пуговицами на бёдрах были обнаружены в самом глубоком слое телля Винча, который относится к неолитическому периоду Старчево, и они продолжали изображаться в скульптуре до заключительной фазы заселения места Винча".

Интересно, почему Мария Гимбутас не упоминает медь? Носители культуры Винча были знакомы с плавкой меди; на городище Винча в Плочнике были изготовлены самые ранние известные образцы медных орудий труда в мире. Поэтому "пуговицы" могли быть и медными.

Эти "пуговицы" напоминают мне бронзовый диск девушки из Эгтведа, жившей в Ютландии около 1390—1370 гг. до н. э.

Согласно новейшим исследованиям зубов и ногтей девушки, а также шерстяных элементов её одежды, девушка была родом из Шварцвальда на юго-западе Германии, рядом с современной Швейцарией. В эпоху неолита эту территорию занимали в основном представители западной ветви культуры линейно-ленточной керамики (рёссенская культура и её потомок — михельсбергская культура). Михельсбергскую культуру постепенно сменила культура воронковидных кубков. Между прочим, археологические данные убедительно свидетельствуют о том, что колонисты из культуры Михельсберга сыграли важную роль в становлении культуры воронковидных кубков в Северной Европе, которая принесла сельское хозяйство на юг Скандинавии. Я это пишу к тому, что девушка из Эгтведа скорее всего была наследницей древних неолитических культур Европы.

Менады в Старой Европе?

Эта картинка взята мною из книги Марии Гимбутас "The Goddesses and Gods of Old Europe. 6500-3500 BC".

Schematized female figure. Hair indicated by incision. Vinča mound c. 6000 BC

Жопа есть, а головы нет. Имеется лишь длинная шея, как у жирафы. Если взять какой-нибудь фрукт или овощ и вырезать в нём небольшое углубление, то можно к этой фигурке "приделать" съёмную голову.

Фигурка из культуры Винча напоминает кикладские "скрипичные" статуэтки. 

c. 2800-2500 BC

Культурная преемственность Эгеиды от Старой Европы вполне очевидна. Или скажем так: на островах Эгейского моря сохранялась неолитическая культура Старой Европы после того, как в самой Европе эта культура погибла.

Имея в виду Старую Европу, Мария Гимбутас пишет: "На протяжении седьмого и шестого тысячелетий до н.э. в искусстве статуэток явно доминировали абстрактные формы, такие как цилиндрические столбообразные шеи и гибридное тело из женских ягодиц и шеи птицы. Фигурки с головами без масок и человеческими чертами лица составляют самую редкую категорию скульптур неолита и халколита".

Bird-Goddess found at Achilleion, Thessaly, Greece. c. 6000 BC. Left front view clearly showing the bird-like beak and the parting of the human hair-do

И вот ещё одна культурологическая параллель между Старой Европой и Эгеидой:

Female figurine with masked head and stumps for arms. Vinca mound. c. end of sixth millennium BC

"Куклы".

Р玩偶游戏Ⅱ 何挥毫. "Игра в куклы Ⅱ". Источник картинки.

Вот это является, пожалуй, самым сильным аргументом против матриархата в его классическом определении. В предыдущей записи говорилось о том, что Иоганн Бахофен представлял матриархат как управление семьёй, которое, по его словам, «осуществляет не отец, а мать, и, как следствие этого последнего принципа, управление государством также было возложено на женщин» ("and by a consequent extension of this last principle, government of the state was also entrusted to the women”)."

Я довольно часто вижу девушек, которые наряжаются как куклы и ведут себя как куклы. Ну как кукла может осуществлять управление семьёй, и тем более - государством?! Это же нонсенс!

Хотя, может быть, эмо-подобные "альтушки" — это феномен патриархата? Может быть девушки (не все, но некоторые) бессознательно входят в образ, который они считают наиболее привлекательным для богатых мужчин? Типа, поиграй со мной в куклы. Может быть, таких кукло-подобных созданий не было в архаических обществах? В записи "Женщины. Таперича они не те что давеча" я касался этого вопроса.

Переосмысление матриархата.

"Матриархат Минангкабау, который Дт. Патиа называл матриархатом по адату, находится в совершенно другом мире по сравнению с западным представлением о матриархате. Хотя женщины во многом доминируют в жизни деревенских общин, они не правят, как и мужчины. Размышляя о центральной роли женских обычаев, я начала переосмысливать западное определение матриархата. Женские обычаи включают в себя их церемониальную деятельность и воспитание детей в соответствии с адатом, тем самым обеспечивая стабильность традиций", - пишет Пегги Ривз.

"Существует множество материнских символов, определяющих центры социальной вселенной Минангкабау, от Бундо Кандуанг [1] до общей прародительницы. Мать и дети связаны в пространстве и времени с этой центральной прародительницей в силу своих прав на использование земли и построек на ней, которые передаются по материнской линии. Всё это даёт старшим женщинам возможность влиять на дела повседневной жизни и обладать властью, которая не может быть сравнима с властью, которую мужчины осуществляют над женщинами в патриархальных обществах. Осуществление власти в обществах, где доминируют мужчины, не является ни аналогом, ни зеркальным отражением осуществления власти в Западной Суматре".

"С момента своего первого определения в девятнадцатом веке западное определение матриархата основывалось на аналогии с патриархатом или «отцовским правом», а не на этнографических исследованиях обществ и социальных форм, ориентированных на женщин. Поскольку патриархат мыслился как кодовое слово для правления племенных вождей и царьков, матриархат определялся как правление матерей. Таким образом, словарь Вебстера определяет матриарха как «женщину, которая доминирует в социальной группе или политической единице». В Оксфордском словаре английского языка матриарх определяется «по предполагаемой аналогии с патриархом», который является «вождём или главой большой семьи... или племени»."

"Акцент на политической власти и правлении в этих определениях проистекает частично из библейской традиции, а частично из работ Иоганна Бахофена XIX века о «материнском праве». В своей знаменитой книге «Das Mutterrecht», опубликованной в 1861 году, Бахофен определил материнское право как матрилинейное наследование и управление семьёй, которое, по его словам, «осуществляет не отец, а мать, и, как следствие этого последнего принципа, управление государством также было возложено на женщин» ("and by a consequent extension of this last principle, government of the state was also entrusted to the women”)."

О кризисе адата у минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что женщины играют ключевую роль в сохранении адата у минангов. Все разговоры о роли адата среди минангов сводятся примерно к следующему: «Хотя отдельные люди могут постепенно отступать от адата, хотя дети могут быть упрямыми, наполовину следуя адату, наполовину идя своим путём, до тех пор, пока мать учит своих детей правильному пути в соответствии с адатом и исламом, адат не поколеблется. Если дети перестанут слушаться родителей, а женщины перестанут проводить и посещать церемонии, адат будет утрачен. Но это произойдёт только тогда, когда придёт конец света и наступит Судный день».

Из бесед Пегги Ривз с местными знатоками адата можно сделать заключение о том, что ценность женских адатов заключаестся не в власти, которую они имели бы над людьми, а в их способности объединять людей в сеть тали буди — дружеских и уважительных связей. Тали буди — это то, что составляет суть матриархата Минангкабау.

В общем, можно понять так, что матриархат — это женский нарратив. Женщины в общине поступают так, как им удобно, и при этом ссылаются на своих матерей и бабок, дескать, у нас так принято, у нас такой обычай, такая традиция; это не мы придумали, - испокон веков все люди поступали так. Таким образом создаётся адат, "неписанный закон".

Конечно, в Индонезии, как и везде в мире, на протяжении XIX и XX веков происходило укрепление государственности. При диктатуре Сухарто с 1968 по 1998 год выстраивалась "вертикаль власти", сельские советы стали напоминать сельсоветы в СССР, и на местные адаты не обращалось никакого внимания. 

Я приведу выдержку из разговора Пегги Ривз с местным председателем сельсовета по имени Дт. Патиах.

"Когда я спросила его, что он думает о нынешнем состоянии адата, он ответил немедленно, как будто этот вопрос сильно его беспокоил: «Сегодня сила адата ослабла». Он сослался на три закона, по которым живёт каждый минангкабау — адат, религия и правительство. «Самым слабым из этих трёх является закон адата», — печально сказал он. «Правила адата не могут быть исполнены, потому что правительство, представленное kepala desa, не следует решениям ninik mamak. Поэтому к тому времени, когда наши решения поступают в офис kepala desa, они теряют всякий смысл. Он и те, кто работает в его офисе, ведут себя так, будто считают, что адат уже закончился», — добавил он. Затем он с раздражением сказал: «Поскольку они не исполняют наши решения, люди приходят к выводу, что адат Минангкабау закончился, поэтому они всё чаще обращаются к правительству. Чтобы адат выжил, он должен быть поддержан правительством. В прошлом, когда действовала система нагари, было больше готовности следовать решениям адат, и закон об адатах имел большую силу»."