Королева назначает преемницу.

На востоке Анголы, в верховьях реки Замбези, среди саванн провинции Мошико, живёт народ Лувале. Их около полутора миллионов человек, но их королевство никогда не совпадало с линиями на карте — власть королевы признают и по ту сторону ангольской границы, в Замбии и даже в Демократической Республике Конго. Лувале — народ банту, близкий по языку и культуре к чокве, лунда и лучази. Их язык звучит в домах, по радио, на него даже выходят газеты. Это народ, который хранит традиции, передавая их по женской линии через поколения.

Анабела Нгамбо Каумба - шестая по счёту королева лувале, и её трон передаётся строго по матрилинейной традиции, от сестры к сестре, от бабушки к внучке. В отличие от многих народов Африки, здесь власть передаётся не от отца к сыну, а по материнской линии, и трон может занять и мужчина, и женщина. Но в случае с королевством лувале — это всегда женщина.

Когда королева умирает, по деревням проходят посланцы — кальянгусы. Они посыпают себя пеплом, танцуют и разыгрывают сценки. Если кто-то улыбнётся — должен заплатить штраф. Это не шутка, а древний обычай: так народ узнаёт, что «барабан замолчал» — умерла высочайшая особа.

Преемницу выбирают из рода, но не сразу. После смерти королевы собирается совет старейшин — нгамбелы, ндумы, вилолы — и объявляет волю умершей. Они не могут перечить: королева ещё при жизни намечала свою наследницу. Чаще всего ею становится племянница, внучка или дочь, реже — сестра.

Источник 

«Династический инцест», которого не было.

Хартленд говорит, что на протяжении более пятидесяти веков египетской истории вплоть до окончательного падения царства и смерти Клеопатры матрилинейные институты никогда не деградировали окончательно, несмотря на многочисленные революции и даже неоднократные завоевания иноземными захватчиками (Primitive Society, pp. 118-19).

В египетском царском доме высшая власть принадлежала царице, а трон переходил от матери к принцессе-дочери. Бриффо резюмирует это следующим образом: "В то время как каждая египетская принцесса царского дома рождалась царицей и носила титулы и почести этой должности со дня своего рождения, мужчина приобретал их только при своей коронации и мог сделать это только став супругом принцессы" (The Mothers, vol. I, p. 378).

Это превосходство женщин в царской семье не было уникальным; египетские женщины в целом занимали наиболее почитаемое положение в семье, что характерно для матриархальной семьи. Бриффо цитирует известных египтологов по этому вопросу: «Семья в Египте, — говорит сэр Уильям Флиндерс Петри, — основывалась на матриархальной системе; чиновник или фермер, вступивший в брак с членом семьи, был второстепенным лицом; дом и имущество переходили к женщине и её дочерям». «Египетская женщина из низшего и среднего класса, — говорит сэр Гастон Масперо, — пользовалась большим уважением и независимостью, чем любая другая женщина в мире. Как жена, она являлась настоящей хозяйкой дома, а её муж был, так сказать, всего лишь привилегированным гостем». «Самым важным человеком в семье, — говорит доктор Холл, — был не отец, а мать». Египетскую жену называли «домоправительницей»…; соответствующего термина для мужа не существует. «В египетском праве нет ничего, что хотя бы отдалённо напоминало бы власть мужа как главы семьи» (ibid., p. 381).

Реконструкция лица древнеегипетской аристократки

Сексуальный коммунизм в Африке.

"В Африке организация примитивного общества претерпела глубокие изменения в связи с широким развитием частной собственности и последовательным индивидуализмом; возникли аристократии, монархии и даже крупные и могущественные империи. Соответственно, институты брака стали принимать форму личных экономических и даже чисто коммерческих сделок. Тем не менее, несмотря на чувство личной собственности в приобретённых жёнах, которое способствует индивидуалистическому развитию в африканском обществе, континент представляет собой типичные примеры коллективного понимания сексуальных отношений и общего права членов примитивной группы или клана на женщин, которые могут быть жёнами любого из членов группы", - пишет Р. Бриффо и приводит соответствующие примеры. 

Среди ньюро (или баньоро) — скотоводческого племени на территории Уганды — отношения между членами одного клана носили такой характер, что жена любого мужчины была общей для него и других членов его клана. Для мужчины было совершенно законно иметь отношения с жёнами других мужчин, которых он называл братьями, то есть соплеменниками, и такое действие не считалось прелюбодеянием. Мужчина мог быть раздражён, если его жена допускала в свою постель члена клана, с которым он был не в ладу, он мог использовать своё влияние на неё, чтобы заставить её воздержаться от таких поступков, но он не мог обвинить её в неверности за это. Прелюбодеяние заключалось в том, чтобы допустить в свою постель мужчину из другого клана, а не из клана своего мужа [1].

Уганда.