Кэтрин Хартли говорит, что "в мире сказок действуют свои обычаи и законы, совершенно не похожие на те, к которым мы привыкли. Как это объяснить? В основе этих историй лежит жизнь простого народа; они передавались из поколения в поколение — от рассказчика к рассказчику — задолго до того, как их начали записывать в книги. Именно народный характер этих сюжетов имеет огромное значение: они служат летописью обычаев и привычек, давно забытых, но когда-то бывших неотъемлемой частью повседневной жизни людей. В них прошлое продолжает жить, а потому они заслуживают самого тщательного и терпеливого изучения. Нигде больше мы не найдём столь ясной и яркой картины «детства» цивилизации — эпохи, когда именно женщины выступали хранительницами имущества и передавали его по наследству.
Один из самых распространённых сюжетов (встречающийся повсеместно, хотя детали в разных версиях могут варьироваться) повествует о том, как герой — зачастую самого скромного происхождения — добивается руки принцессы. Чтобы жениться на ней, он совершает доблестный подвиг или выполняет задания, предложенные родителями невесты, — и в итоге, благодаря браку с королевской дочерью, получает в наследство целое царство. Ганс, отправившийся на поиски счастья; «дурачок» из сказки о золотом гусе; сын мельника, который благодаря хитрости своего кота обрёл невесту; Аладдин с его волшебной лампой — всё это хорошо известные примеры подобных историй.
Эта «сказочная теория» брака, по сути, отражает матрилинейную систему (или форму брака *beenah*): такой союз, какой заключил Иаков и который до сих пор встречается у народов, придерживающихся матрилинейного родства. Наследование здесь осуществляется по женской линии; женихи добиваются своего положения, совершая доблестный поступок или выполняя работу для семьи невесты. Иногда задание даёт мать, чаще — отец, а порой и сама девушка ставит условия для вступления в брак.
Важно подчеркнуть, что корни этих народных сказок уходят в глубокую древность: они возвращают нас к социальным институтам эпохи матриархата. Поэтому нет ничего удивительного в том, что герои завоёвывают царства и богатства благодаря любви, а наследство передаётся по женской линии — через дочерей. В действительности именно так всё и происходило. Это было время, предшествовавшее установлению патриархальной власти, когда господствовало материнское право, а наследование осуществлялось исключительно по женской линии. Лишь наши современные представления и патриархальные обычаи заставляют подобные сюжеты казаться чем-то странным".
***************
В целом я согласен с трактовкой Кэтрин Хартли, однако здесь не всё столь однозначно. Дело в том, что на самом деле никто не знает, насколько глубоко в древность уходят корни народных сказок. Может быть они отражают некую альтернативную реальность, но хронологически не выходят за пределы эпохи патриархата. Может быть они являются своего рода утопиями — изображениями идеального, совершенного общественного строя. Может быть они подобны сновидениям, в которых получается всё то, что в обычной жизни никак не получается. Кто знает? Но если даже сказки отражают «Эпоху сновидений» (в терминах австралийских аборигенов), чрезвычайно важно уже и то, что "время сновидений", фактически рай на земле, изображается в сказках с признаками матриархата.
