Два "столпа" общества аборигенов: геронтократия и теократия.

Кристоф Дарманже в своей монографии «Первобытный коммунизм уже не тот: у истоков мужского господства» говорит, что "в течение 150 лет после своего прибытия [в Австралию] европейцы единодушно описывали состояние женщин-аборигенов как ужасное. Однако в 1930-х годах этнологическое исследование, проведённое женщиной-антропологом по имени Филлис Каберри, перевернуло эту точку зрения. Каберри утверждала, что женщины аборигенов далеко не были угнетёнными и бесправными существами, какими их ранее изображали, а являлись равными мужчинам и имели такой же контроль над своей личностью, как и мужчины над своей. Эта новаторская работа открыла совершенно новый путь, по которому затем пошли другие исследователи, приняв все или часть её выводов. В некотором смысле эти учёные — подавляющее большинство из которых были женщинами — одержали частичную, но неоспоримую победу: уже несколько десятилетий ни один антрополог даже приблизительно не приравнивает женщин аборигенов к рабыням".

Вот это действительно архиважно, какая "прошивка" в мозгах у антрополога. Европейское общество XIX века кишмя кишело людьми, заражёнными идеями расизма и социального дарвинизма, империализма и колониализма. Не надо забывать о том, что, наряду с шоу уродцев, для широкой публики Европы, США и Японии предлагагалось такое развлечение как посещение человеческих зоопарков. Демонстрация "дикарей" в этих зоопарках практиковалась с 1875 по 1930-е годы, накануне расцвета нацистских и фашистских идеологий. Понятное дело, что многие европейцы XIX века смотрели на аборигенов через призму собственного великордержавного шовинизма и видели лишь то, что хотели видеть в "дикарях". Эти их заметки подхватывает и цитирует Кристоф Дарманже.

Но, как говорится, нет худа без добра: говоря о новом поколении антропологов, Дарманже указывает на два фундаментальных открытия, сделанные ими при изучении австралийских аборигенов.

Во-первых, это признание важности возраста в приобретении социального влияния в австралийских обществах. Не случайно их часто описывали как «геронтократии». "Повсеместно старшие члены общества, будь то мужчины или женщины, оказывали неоспоримое (и часто обременительное) влияние на младших. Нет сомнений, что зрелые женщины обладали очень реальным социальным влиянием", - признаёт Дарманже.

Во-вторых, Дарманже делает ещё более важное признание о том, что тип общества формирует религия. Указывая на то, что самые сокровенные тайны раскрывались только взрослым мужчинам, прошедшим долгую и болезненную инициацию, Дарманже делает верный вывод о том, что "доминирующее положение мужчин в религии является как отражением, так и основой их доминирующего положения в обществе". Соответственно, мы можем с большой долей уверенности утверждать, что доминирующее положение женщин в религии того или иного древнего общества может свидетельствовать о матриархате.

"Изучение обществ аборигенов пострадало от того, что долгое время этнографические данные собирались почти исключительно мужчинами", - говорит Дарманже и обвиняет их в «мужской предвзятости». Эта мужская предвзятость, между прочим, очень хорошо заметна и в России. В качестве характерного примера предвзятой истории можно взять "Историю государства российского" Н. М. Карамзина. Вся его история представляет собой череду описаний государей и их деяний, то есть войн. О жизни русского народа в "Истории" — ни слова, ни полслова. По меткому замечанию А. С. Пушкина,

В его «Истории» изящность, простота

Доказывают нам без всякого пристрастья

Необходимость самовластья

И прелести кнута.

О крито-минойских "богородицах".

"Каждый человек, - так формулирует Пругавин учение христоверов, - кто будет только искренно и во всём следовать по стопам Христа, может сделаться таким же сыном Божиим, каким был Иисус" (цит. по: Абрамович Н. Я. Религия земли и духа. - М., 1918, с. 27). Или, как говорит Анни Безант, "достигший полного возраста Христа знает, что его место в мире - быть Спасителем и Искупителем человеческих грехов. Он пребывает в самом Сердце мира, в его Святая Святых, как Первосвященник человечества" (Безант А. Эзотерическое христианство. - М., 1991, с. 115-116). И далее: "Каждый сын человеческий может стать таким проявленным Сыном Божиим, таким Спасителем мира. И в каждом подобном Сыне "Бог явился во плоти" (1 Тим. 3:16). Вот почему Данила Филиппов, человек по внешнему виду такой же, как все, стал для своих последователей "богом-саваофом", какой-нибудь неизвестный дотоле Иван или Сидор станет "христом", а девушка или женщина - "богородицей". По учению "хлыстов", Бог однажды воплощался в Иисусе и может ещё вополощаться неопределённое количество раз, смотря по духовно-нравственному достоинству людей, - "жил, живёт и будет жить Христос, новый, но всё тот же, так же взятый из народной среды, из нищеты и бедности" (Материалы к истории и изучению русского сектантства и старообрядчества. Вып. 4: "Новый Израиль". - СПб., 1911, с. XLVI).

Похоже на то, что у минойцев были свои "богородицы". Откуда нам это известно? — А вот из этих фресок:

Procession fresco from Knossos; reconstructed by Émile Gilliéron

Особо интересный фрагмент фрески.

Мужчины стоят с поднятыми кистями рук, причём раскрытые ладони обращены к женщине, стоящей в центре. 

Жёны Амона в «Сумерках» Египта.

Поэтически названное «Сумерками» Египта, первое тысячелетие до н. э. часто рассматривается как время общего упадка египетской культуры. Третий переходный период (1077—656 годы до н. э., династии XXI—XXV) характеризуется раздробленностью Древнего Египта.  Политическая раздробленность нашла отражение в глубоких изменениях в идеологии правления. В период 21-й династии Египет стал теократией, которой правил бог Амон, назначавший царей временными обладателями царской власти. Это означало, что элиты, такие как верховные жрецы Амона в Фивах, которые считались пользующимися благосклонностью Амона, могли брать на себя и брали на себя обязанности и прерогативы, традиционно связанные с царской властью. Фивы фактически стали столицей автономного теократического государства под контролем верховных жрецов Амона. 

Возможно, стремясь бороться с растущими сепаратистскими настроениями, а также ограничить влияние первосвященников Амона, фараон Осоркон III из 23-й династии назначил свою дочь Шепенвепет I в Фивах на должность жены бога Амона. Опыт оказался настолько успешным, что начал затмевать институт первосвященников Амона, и жёны бога Амона взяли на себя прерогативы царской власти. Статус жён Амона неуклонно рос, пока в 25-й династии эти женщины не стали занимать более высокое положение, чем цари, на частных и общественных памятниках Фив. Этот статус сохранялся до конца Саисского периода (525 гг. до н. э.).

Статуя Богини-жены Амона и Божественной возлюбленной Амона, Анхнеснеферибре

Матриархат — феномен культуры.

Мирча Элиаде называет «деметрическим сознанием» повышенное внимание к хтонической подземной области. 

В этом смысле, матриархат конечно обладает «деметрическим сознанием». Я имею в виду матриархальный миф и соответствующие ему культы, ритуалы. 

Матриархат — это прежде всего культурный феномен. Он, как птица из яйца, рождается из "оболочки" Мифа. Именно Миф предопределяет правила поведения в обществе, а Традиция передаёт эти правила из поколения в поколение.

Женское правление — это ещё не матриархат. Оно может не удержаться и "слететь" в один миг. Например, царица может оказаться "рабой любви" и "отдаться" любимому мужчине настолько, что фактическим правителем окажется он, а она, как Исида, превратится в трон или, точнее говоря, в сиденье для его задницы [1].

Исида с троном фараона на голове и младенцем Гором на коленях.

Современный патриархальный Миф крутится-вращается вокруг государства. Согласно этому Мифу, люди никак не могут прожить без государства. Этот Миф оказался даже сильнее и прочнее коммунистического мифа; как известно, в России коммунисты установили свою власть в 1917 году с идеей «отмирания государства», то есть постепенного исчезновения государства при социализме (коммунизме); однако при коммунистах государство только крепло и расширялось.

Цари — бараны (2).

В продолжение записи "Цари — бараны".

Очень интересно указание Страбона на обожествление вождей (царей) у негроидных племён, обитавших южнее Мероэ: «Большей же частью они почитают как богов своих благодетелей и царственных людей, причём царей считают общими спасителями и хранителями всего...» (XVII, 2, 3). При этом негры, - говорит И. С. Кацнельсон, - "усматривали прямую зависимость между физическим состоянием старейшины рода, племенного вождя, иногда жреца или царя и своим благополучием. «Судьба души богочеловека, согласно закону гомеопатической магии, оказывает сильнейшее влияние на жизнь всей природы. Всякий, хотя бы временный упадок сил у богочеловека, наступление старости, болезнь, всякая хилость и слабость его вызывают захирение в жизни природы, и прежде всего растительности. Это и объясняет, почему те первобытные народы, у которых существовал и существует институт священных царей, воплощённых богов, не дают этим богочеловекам умереть естественной смертью. Для того чтобы сохранить душу богочеловека в постоянном расцвете, они стараются переселить её в другого богочеловека до того времени, пока у предшественника стали появляться признаки упадка или старость» [Фрезер Д., Золотая ветвь, вып. 2, Табу — запреты, М., 1928, стр. 8]. Поэтому по истечении определённого срока, или по достижении определённого возраста, или при заболевании вождь или царь либо должен был кончать жизнь самоубийством, либо его убивали".

К примерам обожествления царя и его ритуального убийства, собранным Д . Фрезером, И. С. Кацнельсон добавляет и другие. "Так, по представлениям шиллуков, в новом царе перевоплощается первый царь Нииканг, герой и полубог. Поэтому избранник обязан блюсти ритуальную чистоту, подчиняясь определённым предписаниям и выполняя некоторые обряды. От него требуются и соответствующие высокому сану физические качества, ибо наступление слабости может отразиться на благе народа. Когда царь заболевал или старел, его убивали, дабы избежать возможных бед, например поражений на войне, эпидемии или голода. Только смерть носителя магической силы могла отвратить несчастья от царства. Продолжительность царствования свыше десяти лет, а в иных случаях даже лёгкий насморк могли привести к тому, что ближайшие родственники царя, как того требовал обычай, душили его или проламывали ему затылок. Подобные же верования и обычаи существовали и у племён фунга и нуба, которые, как известно, принадлежат к старейшему этническому слою Судана и в силу своей изолированности сохранили в наиболее чистом виде многие древние установления. Ограничивалась длительность правления царей у эве (Того). После устраиваемого специально праздника ямса, в котором принимали участие жрецы, знать и друзья обречённого, он должен был покинуть этот мир. Иногда дозволялось повторение праздника, но не свыше трёх раз. Ни в коем случае не должен был окончить жизнь естественным путём царь хунгве в Южной Родезии. Любая болезнь предопределяла его участь. Кроме того, каждые четыре года вопрошали оракула о дальнейшей судьбе обладателя трона, и, как правило, ответ гласил: он должен умереть. Четыре первых сановника удостаивались чести препроводить своего повелителя в лучший мир, что они дружно и осуществляли, накидывая ему на шею сыромятный ремень. Начинающего дряхлеть вождя или царя одного из племён баросуи убивали. Решение о его смерти принималось единолично его преемником. В новолуние специально выделенные для этого люди завязывали царю глаза, а затем душили. У другого племени этого же народа, обитающего в области Нуанетци, к югу от Хиби, царя убивали через пять лет после вступления на престол. Также в новолуние, обычно через четыре года после воцарения, умерщвляла главная жена своего царственного супруга — макона — правителя вахумбе (Зимбабве). Этому печальному событию предшествовали гадания на костях и по звёздам. Ритуальное убийство царя отнюдь не являлось отличительной особенностью одной лишь Африки. Например, в древнем Вавилоне ежегодно справлялся праздник Акиту (Загмук), заимствованный у шумеров. «В Вавилоне в историческую эпоху царь на деле занимал свой трон пожизненно, но теоретически он являлся как будто лишь однолетним царём. Каждый год в праздник Загмука царь должен был обновлять свою власть... Даже когда Вавилон перешёл под власть ассирийцев, ассирийские монархи должны были каждый год узаконивать свои права на трон, являясь в Вавилон и совершая древнюю церемонию в праздник нового года... Кажется, что в более отдалённую эпоху, т. е. до исторического времени, цари Вавилона или их варварские предшественники должны были приносить в жертву не только свою корону, но и жизнь по истечении года царствования»."

Можно ли назвать патриархальной систему политической власти, при которой цари, как бараны, идут на убой? — Нет, это не патриархат. Это — теократия. А при теократическом правлении сакральная власть находится в руках жрецов (или жриц), которые являются "ретрансляторами" Божественной воли, "проводниками" Божественного законодательства. Патриархат начинается позже, когда цари узурпируют власть и устанавливают самодержавие. Именно о таком перевороте сообщает Страбон: «В Мероэ издревле самое высокое положение занимали жрецы, которые иногда даже через вестника приказывали царю умереть и назначали на его место другого. Впоследствии же один из царей уничтожил этот обычай; он напал с вооружёнными людьми на святилище, где находился золотой ковчег, и перебил всех жрецов» ( Strab. XVII, 2, 3). Вот это уже настоящий патриархат!

Теократия у горцев Восточной Грузии.

Любовь Т. Соловьёва в статье "Институт оракулов-прорицателей кадаги у горцев Восточной Грузии" рассказывает про грузинских "избранников духов".

"В горных регионах Восточной Грузии, особенно в Хевсурети, термином кадаги обозначали человека, который, согласно народным представлениям, был специфическим образом избран божеством из числа представителей своего сакмо (так называлось локальное сообщество, члены которого поклонялись местному святилищу и считались его кма [1]). Главной обязанностью кадаги было осуществление связи, взаимодействия между божеством и его подданными (т. е. сакмо) и сообщение людям воли божества. Следует отметить, что в Хевсурети роль кадаги среди служителей святилища была довольно значительной, кадаги (ими могли быть как мужчина, так и женщина) пользовался большим авторитетом".

Далее следует очень интересный пассаж, который заставляет вспомнить птицеголовых богинь эпохи неолита,

Терракотовая статуя женской фигуры с птичьим лицом и проколотыми ушами, держащей ребенка - Энкоми, Кипр - 1450-1200 до н. э. - Британский музей, Лондон

и древнеславянскую вещую птицу Гамаюн...

"В [священном] «языке джвари» термину кадаги соответствует слово «кандара». В обыденном языке словом кандара называется наклонённое горизонтально дерево, или палка, перекладина, на которую что-то вешают или на которую усаживается домашняя птица (т. е. насест). Явление божества и его «усаживание» на «меене» можно сравнить с тем, как домашняя птица усаживается на насест-кандара, тем более что божество-хати в большинстве случаев являлось простым смертным в образе птицы".

Затем следует описание "шаманской болезни":

"По народным представлениям, человек не мог стать «кадаги» по собственному желанию, от него это не зависело: только само божество имело право выбрать себе оракула. <...> Факт подобного избрания именовался «дачера» (от груз. «держать», «поймать», «схватить»); соответственно, «избранного», «схваченного» именовали «дачерили». Об «избрании» божество извещало человека определёнными симптомами, каким-то заболеванием неизвестного происхождения. Обычно это было какое-то психическое или нервное заболевание: у человека менялся характер, начинала болеть голова, его мучали сердечные боли, он без какой-либо видимой причины плакал, время от времени терял сознание.

Как правило, божество «намечало» своего будущего оракула ещё в детском возрасте, что выражалось в виде различных заболеваний (главным образом нервных). До 15–20 лет проявления признаков этого были довольно слабыми, но с указанного возраста болезнь обострялась. Считалось, что с этого возраста божество начинало «обучать» своего избранника, сообщать о своих пожеланиях и требованиях; божество являлось ему во сне, в виде галлюцинаций, различных видений. Когда претендент на роль кадаги становился зрелым умственно и физически, достигал совершеннолетия, когда уже мог прислуживать в святилище, божество постепенно начинало настаивать на том, чтобы тот стал его «меэне»/«кадаги». Если «избранник» («дачерили») не хотел подчиниться требованию божества, сопротивлялся, просил освободить его от служения, то это шло ему во вред, здоровье его резко ухудшалось: он начинал кричать, плакать, божество могло даже свести его с ума, он мог броситься в реку, попытаться покончить с собой [2]. Божество являлось «избраннику» и во сне, и наяву. В этот период (он назывался «габушоба» – «сумасшествие») избранник, как правило, оставался неженатым: считалось, что «божество мешает ему вступить в брак». Запреты на сексуальную жизнь существовали как для мужчин, так и для женщин.

Когда «избранный» переставал противиться воле божества, соглашаясь служить ему всю свою жизнь как кадаги, болезнь начинала ослабевать. После наступления совершеннолетия наступал момент, когда на одном из праздников (обычно на Новый год) претендент на роль кадаги впадал в транс и начинал пророчествовать. <...> В Хевсурети совершеннолетними становились довольно рано – в 15–16 лет, на этот период приходилось и половое созревание, и неслучайно именно в это время происходила окончательная и решающая «встреча» избранника («дачерили») и избравшего его божества.

Некоторые исследователи отмечали, что в роли «кадаги» обычно выступали лица, имевшие «невропатическую конституцию», которые легко впадали в экстаз. <...> Как правило, первое пророчество, первое достижение состояния транса (это называлось «гакадагеба» – «превращение в кадаги», «энас гамотана» – «отверзать уста» [3], от груз. эна – «язык», гамотана – «выносить») мужчины-«кадаги» происходило на дворе святилища во время какого-нибудь большого праздника: Новый год, Амаглеба – Вознесение, Атенгеноба; для женщин-«кадаги» время и место этого события не было столь чётко определено".