Материнство как основа социализации.

Evelyn Reed в своей монографии "Woman's Evolution: From Matriarchal Clan To Patriarchal Family" совершенно справедливо замечает, что поведение животных, сформированное естественным способом выживания, преимущественно индивидуалистично и конкурентно. Каждое взрослое животное добывает себе пищу самостоятельно и обеспечивает себя всем необходимым, не обращая внимания на потребности других. Даже среди приматов сотрудничество практически отсутствует. Как отмечает Маршалл Салинс, «Обезьяны и человекообразные обезьяны не сотрудничают экономически; люди даже не могут научить обезьян работать вместе, хотя человекообразных обезьян могут. Еда никогда не делится, за исключением случаев, когда запуганное подчинённое животное отдаёт пищу доминирующему» ("The Origin of Society," Scientific American, vol. 203, no. 3, p. 86). По этому же поводу Солли Цукерман пишет: "В своём поведении во время кормления обезьяны и человекообразные обезьяны проявляют наиболее явный эгоизм. За редкими исключениями, каждая обезьяна или человекообразная обезьяна, живущая в неволе, пытается получить как можно больше для себя и взять как можно больше у своих сородичей. ... Нередко бывает, что когда в клетку с обезьянами передают еду, более доминантные особи выходят вперёд, чтобы её принять, оттесняя своих более слабых сородичей, которые могли опередить их" (The Social Life of Monkeys and Apes, p. 295).

Таким образом, индивидуализм и конкуренция представляют собой общее правило поведения в животном мире.

Но имеется одно исключение из этого правила: самки ухаживают и заботятся о своём потомстве. 

Японские макаки.

Хотя оба пола были в равной степени наделены рукой, мозгом и другими анатомическими предпосылками, необходимыми для человеческой деятельности, именно самки проложили путь через мост от животного мира к человечеству. Только матери были наделены материнскими и аффективными реакциями, которые распространились в человеческий мир в форме социального сотрудничества.

Андрей Подшивалов. Материнство — самая древняя форма социального сотрудничества.

Много говорят и пишут о "недостатках", которые присущи женскому полу — менструация, беременность, кормление маленьких детей. В действительности же всё наоборот. Тщательное изучение жизни и поведения животных показывает, что биологическим недостатком страдает не самка, а самец. Это проистекает из насильственных характеристик мужской сексуальности в природе, побуждающих самцов стремиться к «доминированию» над другими самцами и ограничивающих их способность сотрудничать друг с другом. Самки же, напротив, отнюдь не будучи ограничены своими материнскими функциями, приобрели от них те самые черты, которые способствуют переходу от животного образа жизни к человеческому и кооперативному труду.

«Жизнь за царя»? — Нет, жизнь без царя.

Ю. Е. Берёзкин в своей монографии "Голос дьявола среди снегов и джунглей. Истоки древней религии" (Лениздат, 1987) упоминает индейцев же, которые проживали в бразильской саванне. Большую часть года они проводили за пределами деревень в дальних охотничьих походах, а в дождливый сезон в деревнях восточнобразильских племён раньше собиралось несколько тысяч человек.

"У народов семьи же не существовало даже элементарных форм общественного неравенства, в частности не было вождей, обладавших правом наказывать непослушных. Как же могли в течение нескольких месяцев прожить бок о бок 2—3 тысячи человек без того, чтобы между ними по разным поводам не возникали конфликты? Казалось бы, в условиях безначалия ссоры становились неизбежными, и община неминуемо должна была расколоться на враждебные группировки.

Действительно, случаи разделения общин из-за ничтожных, сугубо личных ссор между отдельными членами известны, но происходили они гораздо реже, чем можно было бы ожидать. Эффективным средством для сплочения племени являлись массовые церемонии. Ни у одного народа Южной Америки церемониальная жизнь не была столь сложной, как у же. Каждая община делилась на ритуальные половины, исходя из нескольких разных, несовпадающих признаков. В результате положение почти каждого взрослого человека в символической классификации было уникальным.

Члены противоположных половин были обязаны оказывать друг другу разного рода услуги, и уже одно это заставляло людей сосредоточить внимание на церемониальных обязанностях, а не на ссорах с соседями [1]. Церемониальный цикл открывался сразу же, как только племя собиралось в селении, а текущие сельскохозяйственные работы завершены. С утра до вечера люди были непрерывно заняты в состязаниях, танцах, играх, шествиях в масках. Повседневная жизнь каждого определялась той «программой», которая была задана ему как члену определённого ритуального подразделения. Отступить от неё человек не смел, ибо тем самым нарушил бы не приказ вождя, а волю духов, то есть, во-первых, поставил бы себя вне общества, а во-вторых, получил бы страшный психологический шок, который мог бы закончиться даже смертью".

Говоря об общественном устройстве матриархальных общин, о "священном матриархате", я не раз указывал на фундирующую и конституирующую роль ритуала в рамках того или иного религиозного культа. Культ расставляет всех людей по местам и заставляет играть, как в театре, определённые роли. И у "актёров" не остаётся ни времени, ни энергии на всякого рода глупости. Они не совершают преступления, и им не нужны ни полиция, ни суды, ни тюрьмы, ни государство.  

----------------------------------------------------------------------------------

[1] То же самое практиковалось и во многих других архаических обществах, например среди австралийских аборигенов, где инициации и похороны членов одной фратрии совершались членами другой, близкородственной фратрии. Сюда же можно добавить и экзогамные браки, - зачем же конфликтовать с жителями соседней деревни, если там проживают твоя тёща и тесть, женихи и невесты твоих детей? 

О причинах агрессивного поведения.

Кристофер Райан и Касильда Жета в книге "Секс на заре цивилизации. Эволюция человеческой сексуальности: с доисторических времён до наших дней" ссылаются на монографию Маргарет Пауэр, в которой она задаёт вопрос: "зачем воевать, если воевать не за что? За что воевать сообществам собирателей с немедленным потреблением? За что рисковать жизнью? За еду? Её везде полно. Что ещё – собственность? Собиратели почти не имеют собственности, ценной для других. Земля? Наши предки развивались на почти не заселённой приматами планете в течение большей части своей истории как вида. Женщины? Возможно". 

Здесь, говоря насчёт женщин, ИМХО, надо вспомнить экзогамию и гостевые (=матрилокальные) браки. При соблюдении этих правил, конфликты мужчин из-за женщин исключены. В своей деревне нельзя трогать женщин, - это инцест, потому что они все твои сёстры и матери; иди в соседнюю деревню, как Зевс ходил по греческим селениям, спускаясь с Олимпа; предлагай свою руку и сердце женщинам, и, может быть, одна из них примет твоё предложение. Как видно, и здесь воевать не за что, если предоставить женщинам право выбора.

В 1991 г. Маргарет Пауэр опубликовала результаты своего исследования: «Эгалитаристы: люди и шимпанзе». В нём она ссылается на данные, собранные Гудолл в первые годы исследований в Гомбе (1961–1965).  Наблюдения в течение этих четырёх лет в Гомбе оставили Гудолл под впечатлением, что шимпанзе «гораздо более миролюбивы, чем люди». Она не нашла никаких свидетельств «войн» между группами, лишь редкие вспышки агрессии между отдельными особями.

Это первоначальное впечатление о миролюбивости приматов совпадает с исследованиями, опубликованными через сорок лет, в 2002 г., приматологами Робертом Суссманом и Полом Гарбером. Они представили всесторонний обзор научной литературы по социальному поведению приматов. Проанализировав более 80 исследований о том, как различные приматы используют своё время, они обнаружили, что «почти у всех видов, начиная с дневных лемуров (самых примитивных из приматов) и кончая человекообразными… обычно активное социальное поведение любого рода занимает не более 5 % от времени их бодрствования», и «обычно гораздо меньше 1 % времени они дерутся или конкурируют». Кооперативное, дружелюбное поведение, такое как игры или взаимный уход за шерстью, в десять-двадцать раз более распространено среди всех без исключения видов приматов, нежели конфликты.

Племена с вождями в архаических обществах — изобретение XIX века.

Несколько лет назад, говоря про австралийских аборигенов, я заметил, что у них не было племён. Фактически, племена образовались лишь в XIX веке, под влиянием европейских колонизаторов, которые назначали "вождей" в территориальных группах аборигенов, для более удобного управления последними.

Eleanor Burke Leacock в монографии "Myths of Male Dominance" говорит, что никаких племён не было в прошлом у индейцев Северной Америки.

"Будучи исследователем народа монтанье-наскапи с Лабрадорского полуострова, около двадцати пяти лет назад я изучала меняющиеся отношения к земле и её ресурсам среди охотников, ставших торговцами пушниной. В то время я столкнулась с тем фактом, что группа в том виде, в каком она тогда представлялась — довольно чётко выраженное образование с лидером, названием и более или менее ограниченной территорией — просто не существовала в прошлом. Миссионеры, торговцы и представители правительства одинаково оплакивали её отсутствие и делали всё возможное, чтобы создать её", - пишет она.

"Детальный анализ записей миссионеров-иезуитов показывает, что группа Монтанье-Наскапи XVII века представляла собой ... сезонную коалицию небольших групп, которые охотились сообща большую часть зимы. Эти группы, в свою очередь, состояли из нескольких групп, которые оставались вместе, когда это было возможно, но разделялись, когда нужно было охватить более широкие территории для охоты. Основными социально-экономическими единицами были группы из нескольких семей, а не отдельные семьи".

Описание подходит под нижеприведённую схему:

Упрощённая модель сезонных перемещений групп охотников-собирателей в шестом-пятом тыс. до н. э.

Eleanor Burke Leacock далее пишет: "У народов, занимавшихся собирательством, сезонные модели агрегации и расселения варьируются в зависимости от экологических особенностей различных территорий и конкретных технологий, используемых для их освоения. Однако неизменной остаётся то, что объединения нескольких семей функционируют как основные социально-экономические единицы, которые объединяются с другими такими единицами и отделяются от них. Эти объединения очень гибкие".

Крито-минойское «народовластие»?

Для определения общественного строя крито-минойской цивилизации полезно сравнение Крита с Исландией. Как известно, острова, в силу своей изолированности, являются своего рода "холодильниками", которые долго хранят архаические устои общества. 

В 1940-е гг. исландец Эйнар Ольгейрссон написал оригинальное исследование по истории исландского народа [1], в т.ч. периода так называемой «эпохи народовластия» (870–1262 гг.). В своей книге Ольгейрссон показал, что в то время, как в скандинавских странах на развалинах родового строя возникала государственная власть господствующего класса, в Исландии, несмотря на исчезновение экономического базиса родового строя, надстройка этого базиса в силу специфических условий существования исландского общества не только не исчезла, но до некоторой степени даже возродилась. В результате этого возникновение государства в Исландии задержалось на несколько веков и сложилось «народовластие» — особая форма общественного устройства, характеризуемая известным возрождением надстройки родового общества при исчезновении его базиса. По мнению Э. Ольгейрссона, если считать, что границей, отделяющей феодальное общество от капиталистического, является не возникновение новой классовой системы, а захват власти буржуазией, то тогда и границей, отделяющей родовое общество от феодального, следует считать не возникновение новых экономических отношений, а захват власти крупной знатью. Поскольку, заключает Ольгейрссон, в исландском обществе вплоть до XIII в. такой захват ещё не произошёл, исландское «народовластие» следует считать особой ступенью родового строя.

И на Крите всё еще оставались "непоколебленными" основные устои типично матриархального менталитета и ориентированной на него системы духовных ценностей. В этом плане остров являлся в Ойкумене, что называется, оазисом (по М. Гимбутас - «оазис» матристичной культуры).

Античные авторы сообщают, что критяне называли свой остров не «patris», то есть «отечество», а «mētris», что означает «родина», даже подчёркивая это термином «дорогая родина». Это подтверждает матрилинейность происхождения, поскольку страна рождения праматери, прародительницы, логически является «родиной». В критских поселениях за рубежом их города назывались «метрополия», то есть «материнский город», термин, который до сих пор используется, хотя люди не осознают его истинного значения.

---------------------------------------------------------------------------

[1] Ольгейрссон Э. Из прошлого исландского народа: родовой строй и государство в Исландии. М., 1957 (скачать здесь).

Откуда берутся "бабы"?

Основной довод против матриархата предоставляют сами женщины. Я не знаю, как в других странах, но русские пожилые женщины, те, которых называют "бабами", в массе своей похожи на лодки без вёсел, "без руля и ветрил", которые плывут по течению жизни. Что происходит за бортами их семейной лодки, им не интересно знать. Если возникают какие-либо житейские трудности из-за головотяпства чиновников, "бабы" относятся к этому как к стихийному бедствию: они терпят так же, как терпят мороз зимой или грозу летом. Если верно определение Артура Мюллера ван ден Брука о том что «демократия есть соучастие народа в своей собственной судьбе», то "бабы" никак не соучаствуют в своей судьбе. Они сами говорят, что политика — не их ума дело.

Нет, не все, далеко не все пожилые женщины являются "бабами", но "баб" среди них много, реально много.

И вот я, глядя на этих "баб", начинаю думать, что матриархата никогда и нигде не существовало.

Да, это так, если "экстраполировать" современных "баб" на женщин эпохи неолита. Если признать, что, скажем, 8 000 лет назад женщины были точно такими же, как сейчас. Но так ли это?

Я подозреваю, что женская порода "баб" появилась сравнительно недавно. "Бабы" напоминают мне детей в современных городских семьях. Это такие совершенно безответственные существа, напоминающие кактусы на подоконниках. Родители поливают их, и они ведут растительное существование. Всё решают папа и мама, а с "соплями" не советуются. "Бабы" — те же дети, только вместо родителей — государство. 

Но в эпоху неолита не было же государства! Поэтому, я полагаю, что тогда не было и "баб". 

Здесь вспоминаются строки из поэмы Некрасова: «Есть женщины в русских селеньях…  

В беде — не сробеет, — спасёт;

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдёт!»

Раньше не было государственной пожарной службы, не было телефонов, - вот женщина и лезла сама в горящую избу. А ныне можно позвонить, и приедут пожарники...

Раньше много чего не было, и женщинам приходилось брать всё в свои руки. Поэтому, я думаю, раньше и женщины были намного активнее. Политический "олимп" был пуст, и им самим приходилось соучаствовать в своей судьбе, обсуждая и решая все проблемы деревенской жизни на женских "посиделках". 

"Шестерёнки" до-государственного механизма.

Я много раз слышал о том, что раньше в русских деревнях не запирали двери домов на замок. Обычно объясняют это бедностью крестьянской жизни, граничащей с нищетой. Типа, взять было нечего в тех убогих хижинах. Ну да, в середине 1970-х годов я был в доме своей бабушки по материнской линии, и хорошо помню соломенную крышу, земляные полы и сундук как чуть ли не единственный предмет мебели.

Но существует и другое объяснение отсутствия воровства в старой русской деревне:

НАРОДНАЯ РАСПРАВА НАД ВОРОМ В ДЕРЕВЕНСКОМ БЫТУ

(ПО МАТЕРИАЛАМ КАЗАНСКОЙ ГУБЕРНИИ, 1870-е гг.)

В среде крестьян Чистопольского уезда Казанской губернии существует обычай самовольно наказывать воров и других преступников и лишь после этой расправы передавать их в руки правосудия. В исполнении такого наказания принимают участие не только потерпевшие от преступления, но и другие крестьяне и даже сельские власти. Самосуд производится таким образом:

Виновный в воровстве, если он пойман на месте преступления, обыкновенно выводится на середину улицы. Здесь ему вешают на шею украденные вещи, даже мелкий скот, как например, телят, поросят, овец (конечно по одной штуке) и в таком виде ведут по улице, причём каждый из толпы, составляющей иногда до 50 человек, имеет право наносить виновному удары по какой угодно части тела. Преимущественно бьют по шее сзади, так что неизвестно - кто бьёт вора. Ведут виновного тихо, чтобы, как говорят крестьяне, посрамить его при всём честном народе, чтобы все знали вора. Когда виновный от ударов ослабевает, то начинает просить своих судей о пощаде, но жалобы его бывают напрасны, пока процессия не пройдёт по всей улице. Стоящая на улице толпа поощряет бьющих. «Хорошенько его мошенника. Так его, так!» … Наконец, виновный, выбившись из сил, падает. Двое из судей берут его под руки и еле живого тащат на себе далее, по-прежнему представляя для побоев.

"Волки" и "пчёлы".

Xomo Probokaturus выделяет два типа коллективного сознания: мужское стайное сознание и женское роевое сознание.

"Мужское стайное сознание характеризуется чёткой иерархией, структурой подчинения и распределением ролей. Каждый участник мужской стаи имеет своё место в иерархии и действует согласно установленным правилам и ролям.

Женское роевое сознание, напротив, лишено иерархии и чётких ролей. В отличие от мужской стаи, где лидерство закреплено за наиболее доминантными и сильными особями, женский рой действует на основе множественных акторов, каждый из которых выполняет функцию принятия решений и действия в интересах роя.

Принципы женского роевого сознания:

Отсутствие центрального управления: решения принимаются коллективно, стихийно, без явного лидера или координатора.

Высокая устойчивость: рой сохраняет работоспособность даже при потере части акторов, так как каждый актор взаимозаменяем и не обладает уникальной функцией.

Низкий порог входа: любой актор может присоединиться или покинуть рой без значительного влияния на его функционирование.

Взаимная поддержка: акторы роя склонны поддерживать друг друга, тем самым повышая общую эффективность и защиту системы.

Адаптивность и гибкость: роевое сознание способно быстро менять стратегию в зависимости от внешних обстоятельств, не теряя общей цели" (Источник).

Спартанские сисситии.

"Пережиточной формой мужских союзов были спартанские и критские столовые товарищества, которые на Крите так и назывались — «товариществами» или «мужскими домами». В Спарте устроение этих обязательных для всех граждан-мужчин совместных трапез традиция приписывала легендарному законодателю Ликургу, но правильнее думать, что древнейший законодатель (кем бы он ни был) лишь закрепил и упорядочил институт, который существовал с первобытных времён.

Древние авторы, подробно рассказывающие об этом «нововведении» Ликурга, указывают на его главную цель — поддержание равенства среди спартиатов, так сказать, на бытовом уровне: «Граждане собирались вместе и все ели одни и те же кушанья, нарочито установленные для этих трапез» (Plut. Lyc., 10, 1). Содержались эти трапезы вскладчину: «Каждый сотрапезник приносил ежемесячно медимн ячменной муки, восемь хоев вина, пять мин сыра, две с половиной мины смокв и, наконец, совсем незначительную сумму денег для покупки мяса и рыбы» (ibid., 12, 3). И умеренностью застолья, и благочинием поведения сотрапезников, и выдержанностью их бесед эти обеды служили целям гражданского воспитания, отчего на них нередко приглашали и детей: «За трапезами бывали и дети. Их приводили туда точно в школу здравого смысла, где они слушали разговоры о государственных делах, были свидетелями забав, достойных свободного человека, приучались шутить и смеяться без пошлого кривляния и встречать шутки без обиды» (ibid., 12, 6).

Спартанские сисситии объединяли группы граждан примерно по 15 человек (ibid., 12, 3). Посещение их спартиатами — от простых граждан до царей включительно — было обязательным вплоть до позднего эллинистического времени (ibid., 12, 4-5). Однако вступление в столовое товарищество не было автоматическим для любого достигшего совершеннолетия спартиата: «Рассказывают, что желавший стать участником трапезы, подвергался вот какому испытанию. Каждый из сотрапезников брал в руки кусок хлебного мякиша и, словно камешек для голосования, молча бросал в сосуд, который подносил, держа на голове, слуга. В знак одобрения комок просто опускали, а кто хотел выразить своё несогласие, тот предварительно сильно стискивал мякиш в кулаке. И если обнаруживали хотя бы один такой комок, соответствующий просверленному камешку, искателю в приёме отказывали, желая, чтобы все, сидящие за столом, находили удовольствие в обществе друг друга. Подобным образом отвергнутого называли «каддированным»— от слова «каддихос», обозначающего сосуд, в который бросали мякиш» (ibid., 12, 9-11). Надо думать, что такие неудачники, которым было отказано в приёме в основную ячейку гражданской корпорации, попадали а разряд «умалённых» — гипомейонов.

Община без вождя.

В одном африканском племени есть правило. В племени есть человек на определённой должности. Название должности — "официальный лентяй". Этому человеку не надо заниматься никакой физической работой: всё, что он делает, это бездельничает. Более того, он может зайти в любую хижину и взять любую вещь, которая ему понравится. Может съесть всю еду в племени или плюнуть в общий котёл. Может любому дать в лоб и ему нельзя дать сдачи, ибо табу.

Но на самом деле этот официальный лентяй ничего подобного не делает и вовсе не из человеколюбия. Знаете почему?

Должность выборная на один год, ушлёпок думает о последствиях: в следующим году "официальным лентяем" может стать кто-то из тех, кого он обидел, и тогда тот его вообще будет бить каждый день! И всё племя старается не обижать друг друга, мало ли кто из них в следующем году может стать "лентяем".

В результате, не имея никакого репрессивного и контрольного аппарата, племя полностью обеспечивает себе внутренний порядок.

А вы говорите, дикари... (Источник).

О структуре вайнахского социального уклада.

Структура вайнахского социального уклада — это живой неолит в современности. И эта структура удивительным образом напоминает социальное устройство матриархальных обществ.

"Главным элементом организации чеченского и ингушского общества является совершенно не зависимый ни от какой более высокой инстанции тейп (тайп). Тейп означает род как сакральное и суверенное политико-социальное образование, которое признаётся высшей правовой и идеологической инстанцией. Это понятие исключает социальную дифференциацию, наследственную или даже избираемую элиту, а также какую бы то ни было надтейповую структуру, обладающую статусом более высокого правового уровня. Объединение тейпов в тукхумы не создаёт надтейповой структуры или какого-то института с бо́льшими полномочиями, нежели тейп. Тукхум — это свободный союз тейпов, где собираются старейшины тейпов для решения спорных вопросов, но это не означает обязательности исполнения решений тукхума всеми тейпами. Это не вертикальная организация, а коррелят горизонтального сотрудничества и согласования общих позиций при полном соблюдении полицентрического устройства.

Также и «совет тукхумов», называемый «Мехк Кхел» (дословно, «Совет Страны») и проходящий традиционно в самом крупном чеченском тукхуме нохч-махкахой (на юго-востоке Чечни) на горе Кхеташон Корта около селения Центорой в современном Ножай-Юртовском районе, не обладает «трансцендентными» полномочиями ни над отдельными тукхумами, ни даже над тейпами.

Женские "монастыри" австралийских аборигенов.

Розалин Майлз в своей монографии "Who Cooked the Last Supper: The Women’s History of the World" рассказывает про джиджими, или «лагерь одиноких женщин» у австралийских аборигенов:

"Здесь живут вдовы, решившие больше не выходить замуж, жёны, ушедшие от жестоких мужей, больные женщины и гостьи из других племён, вместе со своими маленькими детьми. В сущности, в джиджими может найти приют любая женщина, желающая освободиться от конфликтов гетеросексуального общества. Замужние женщины, живущие с мужьями, собираются в джиджими днём, чтобы поговорить, обсудить и спланировать свои дела, ритуальные и иные. Для всех мужчин джиджими – табу: иногда им приходится делать большой круг, чтобы даже случайно не оказаться рядом" [Diane Bell, “Desert Politics,” in Women and Colonisation: Anthropological Perspectives, (eds.) Mona Etienne and Eleanor Leacock (New York, 1980)].

Похоже на менструальное табу: там тоже мужчины избегают встреч с женщинами и позволяют им иметь свой "междусобойчик", архаический аналог женского общежитийного монастыря. Между прочим, именно так и образуются социальные структуры. А структурированное общество – это сила: металлический нож режет рыхлый хлеб, а не наоборот. Алмаз же - ещё более структурированное вещество - режет металл.

Государство и анархия как две стороны одной монеты.

belan в записи "Анархия" разместил фрагмент мемуаров А. Казанцева "Третья сила". Там описан момент оккупации Югославии немцами с 6 по 17 апреля 1941 года.

"В Белграде <...> сломались регулирующие жизнь страны рычаги. Стал транспорт, умерла торговля, исчезло всякое подобие власти как административной, так и военной. Государство как организм перестало жить.

В городах и сёлах люди чувствуют себя так, как, вероятно, чувствовали себя наши далёкие прапредки в доисторический период: все запросы сводятся к тому, чтобы быть сытым, все заботы слипаются в одну — не попасть под нож или дубину своего ближнего.

Ножей и дубин появилось больше, чем можно себе представить. Дезертиры армии, население тюрем, неожиданно обретшее свободу и полную безнаказанность, просто преступный по складу своей натуры элемент — всё то, что в нормальной, регулируемой законом и властями жизни держится в тени, всплыло на поверхность и наводит ужас на беззащитного обывателя.

По белградским улицам, компаниями по три-четыре человека бродят какие-то юноши, часто не старше 15–16 лет, как правило полупьяные, и потрошат каждого встречного и поперечного. Спрашивают документы, отбирают деньги, часы и кольца, показавшихся почему-то подозрительными расстреливают тут же на месте. <...> На улицах нередко можно видеть трупы расстрелянных «шпионов». Под патриотические мотивы грабёж стоит совершенно невообразимый. Страшна распавшаяся на составные части жизнь".

Что было раньше - миф или общество?

Е. Н. Панов говорит, что "в одинаковых экологических условиях могут складываться культуры, резко различные по целому ряду существенных характеристик. На этом обстоятельстве акцентировал внимание Сассаман. Как пишет Сассаман, «… археологические данные по охотникам-собирателям делают затруднительными какие-либо генерализованные заключения о причинных взаимосвязях между экологическими факторами, экономикой самообеспечения и социополитической организацией». По его мнению, «…материалы, полученные на юго-востоке США, заставляют усомниться в справедливости материалистических объяснений становления сложных социальных структур и вынуждают сосредоточиться на символических и структурных особенностях деятельности людей, которые не могут быть поняты в отрыве от конкретной истории взаимодействий между этносами и развития их традиций» (Sassaman K.E. 2004. Complex hunter-gatherers in evolution and history: A North American perspective // J. Archaeol. Res. Vol. 12. No. 3. P. 227–280). Ещё чётче этот ход мысли выражен в следующих словах автора, завершающих его исследование: «Данные по юго-востоку США должны были бы убедить всех тех, кто готов отказаться от многолетней привычной веры в необходимость материалистических объяснений становления сложных социальных структур. Взамен этому стоит сосредоточить более серьёзное внимание на мощи идей в той сфере, где мы ищем переломы в направлении развития культуры и её дальнейшего движения в новом направлении»".

"То есть, научная теория, которая могла бы объяснить универсальность перехода от охоты-собирательства к опоре на одомашненные виды растений и животных, а также нелинейность этого процесса, по сути дела отсутствует", - делает вывод Е. Н. Панов.

О троичном социальном членении индоевропейского общества.

Разработанная Ж. Дюмезилем концепция о троичном социальном членении индоевропейского (арийского) общества ни у кого не вызывает возражений. За исключением рабов, свободные члены этого общества разделялись на три сословия: сакрально-жреческое, военно-аристократическое и рядовое, общинное. Однако, на самом деле, мы видим лишь два слоя, так как во главе индоевропейского общества стояли «цари» или вожди, обладавшие также сакральными функциями. То есть, «цари» совмещали в себе и функции первосвященников. А где священство всё же дозволялось как автономный институт, там оно было под пятой у «царей», как, например, в Византийской или Российской империях. И, фактически, надо говорить о разделении индоевропейского общества не на три, а на два слоя: вождество (в более развитых формах - царская камарилья или государственная бюрократия) вкупе со священством, и рядовые подданные вождя. 

В принципе, архаические общества тоже были "двухслойными", состоявшими из сакральной и мирской неравновесных половинок. Причём, эти половинки были "пульсирующими": во время религиозных праздников сакральная половинка общества сильно "раздувалась", вмещая в себя едва ли не всех членов общества, а в обычные дни жизнь в сакральной половинке едва теплилась. Только, в отличие от индоевропейского общества, в архаических обществах не имелось военно-аристократического сословия.

Матриархальное общество по всем параметрам соответствует архаическому обществу. Если существовали патриархальные теократические общества, то, спрашивается, почему не могли существовать матриархальные теократии? В такого рода теократии вместо Библии имелся матриархальный Миф [1], определявший умонастроения общины; вместо пророков Яхве имелись пророчицы Богини, возвещавшие её волю; вместо св. Предания имелась многовековая Традиция, своего рода матриархальный "адат", по которому люди ладили друг с другом. И при таком порядке «цари» или вожди нужны были людям так же, как собаке — пятая нога.

Теперь возникает вопрос: можно ли назвать троичное социальное членение индоевропейского общества традиционным? Подлинно ли оно традиционное? Или оно фейково-традиционное? 

Потому что у нас имеются гораздо более древние "двоичные" общества. И индоевропейское военно-аристократическое сословие, на фоне тех обществ, выглядит просто как раковая опухоль. Если брать здоровое социальное "тело", то оно "двоично"; в нём есть сакрально-жреческая "душа" и общинное "тело". А третий элемент — военная аристократия, подчиняющая себе "душу" и подавляющая "тело", — появляется в виде социального недуга. 

-------------------------------------------------------

[1] Здесь "миф" в том смысле, как его понимает А. Лосев.

«Куды бедному хрестьянину податься», если поп на стороне знати?

В книге Жюля Мишле (1798–1874) «Ведьма» (1862) излагается теория, согласно которой те, кого в Средние века обвиняли в колдовстве, действительно практиковали сатанизм, только он являлся своеобразным выражением праведной классовой ненависти со стороны обездоленной части феодального общества. Поскольку Бог и церковь были на стороне знати, отчаявшемуся средневековому крестьянству приходилось обращаться за помощью к великому противнику Бога — Сатане.

Я не думаю, что всё было именно так, как преподносит Жюль Мишле, но что-то в этом есть. Конечно, никто не поверит в то, что средневековые крестьяне какой-нибудь французской Вандеи устраивали тайные церкви Сатаны; сатанизм — это симулякр, который появился не ранее второй половины XX века, и притом в городской богемно-интеллигентской среде. Однако можно допустить какие-то сектантские движения, своего рода "двоеверие", как, например, у русских христоверов-"хлыстов": днём они — в православном храме, а ночью собираются на своём "корабле". 

Вообще, конечно, я себе не представляю, как можно молиться Богу в храме вместе с такого рода прихожанами:

БЕСЕДА МЕЩАН, около 1814 г.

А ведь в то время, в 1814 году, были крепостные крестьяне. Приходит такой крестьянин в храм, а там стоит и молится Богу помещик, который его продал... 

— Ты, барин, какому Богу молишься, Христу или Велиару?!

Древние святилища как "точки сборки" общества.

По сообщению Е. В. Антоновой, "в Восточной Грузии зафиксировано существование святилищ джвари и хати, служивших центрами племенных подразделений [Бардавелидзе, 1949; Бардавелидзе, 1952а; Бардавелидзе, 1952б]. «Святилище» владело культовыми и хозяйственными сооружениями, реликвиями, хозяйственным инвентарём, скотом, землями. Среди последних помимо коренных были захваченные, пожертвованные, выморочные и т. д. Пожизненными и временными служителями джвари или хати были представители многих категорий: прорицатель, старейшина, старший священнослужитель, жрец, знаменосец, пивовар, хранитель казны, пастух, несколько экономов, «домохозяйка» («мать дома»), учётчики. Они осуществляли не только религиозные функции, но и управляли общиной от имени её божества-покровителя. Земли обрабатывались в порядке служения божеству. Урожай с них и пасущийся на них скот использовались для празднеств и «кормления» служителей. В этих святилищах В. В. Бардавелидзе увидела общие черты с храмами и храмовыми хозяйствами, существовавшими в общинах древневосточного типа, в частности с шумерскими".

Это, кстати, очень хороший пример местного самоуправления. 

Давайте посмотрим, как Википедия определяет, что такое общество. "О́бщество, или со́циум (лат. socium — общее) — это человеческая общность, специфику которой представляют отношения людей между собой, их формы взаимодействия и объединения" (Источник). И Википедия показывает характерные примеры того, что называется обществом людей. 

Сход граждан швейцарской коммуны Зарнен

 

Открытый панчаят близ Нарсинггарха, Мадхья-Прадеш, Индия

Там есть ещё одна картинка.

Пешеходы на улице Арбат, Москва

Но это не общество. Это уличная толпа, случайные прохожие, между которыми нет никаких отношений, нет никакого взаимодействия и никакого объединения. 

Раньше было на Руси общество. В Новгороде Великом и в других городах русских. Я имею в виду вече ― народное собрание у славянских народов. А ныне общества нет. 

Реального общества, как оно определено в Википедии, нет, однако имеется симулякр общества. Общество как будто существует, но без соучастия народа в своей собственной судьбе. Люди живут как будто рядом друг с другом, но вместе никогда не собираются, чтобы сообща решить какую-то проблему. За них всё решает государство.

Меритократическое.

Общество развивается или деградирует в зависимости от того, какие люди занимают доминирующие положение в этом обществе, - дураки или умные.

Меня очень интересуют такие древние общества, как крито-минойское или индо-хараппское. Во многих отношениях в современной Индии люди живут хуже, чем они жили 5000 лет назад при цивилизации в долине Инда.

Мумбаи

Мне интересно знать, как были устроены те древние общества, каким образом доминирующее положение в тех обществах заняли умные, а не дураки.

Пессинунт (2).

В продолжение записи "Пессинунт".

"Пессинунт — город жрецов, подобно Мекке или Лхасе, управляемый старшим из жреческой коллегии, своего рода Далай-Ламой. Политические перевороты оказались бессильными перед этой сакральной организацией; даже дикие галлы, занявшие всю страну, преклонились перед таинственным обаянием святыни, покорившей их — быть может, своей непонятностью, но, быть может, и тем, что она напомнила им друидов их далёкой родины" (Ф. Ф. Зелинский).

Интересно, все ли жрецы Кибелы были евнухами? Или у них, как позднее у русских христоверов ("хлыстов") было разделение на "белых голубей" (собственно скопцов) и "серых голубей" (постников, не совершивших самооскопление)? У средневековых катаров ("альбигойцев") имелась категория "совершенных" христиан, которые отрекались от семейных и родственных уз. Они давали обеты целомудрия и нищеты. Четыре раза в год они соблюдали великие сорокадневные посты, три раза в неделю они не ели ничего, кроме хлеба и воды.

Как уныл и однообразен современный социальный ландшафт! Везде примерно одно и то же.

Нет ныне обществ, управляемых жрецами типа альбигойских "совершенных". Жаль, конечно. Потому что, как известно, всё познаётся в сравнении. Есть хорошая поговорка: кто знает лишь один язык, тот не знает ни одного языка. Немного перефразируя её, можно было бы сказать: кто знает лишь одно общество, тот, по сути, не знает и это общество.

О равенстве людей в обществе.

antimeridiem говорит, что равенство в обществе трудно достижимо, однако "это равенство можно иногда наблюдать. Например, равенство в семье, где царит любовь. Или равенство в трудовом коллективе, где каждый знает, что он должен делать и работает на совесть. Или даже равенство в окопе, где нужно удержать высоту и никому не придёт в голову прикидывать – кто больше достоин жить, и как он должен это доказать. Общество, не принимающее это равенство хотя бы как труднодостижимую цель, как некий идеал, ну ладно – как укор, мало чего стоит. Как бы эффективно оно ни функционировало. И такое общество всегда будет людоедским, не замечая и не признавая этого" (Источник).

Прочитав этот пассаж, я сразу вспомнил про св. Франциска Ассизского. 

Франциск и Клара

Однажды один из братьев-миноритов обратился к нему за разрешением иметь свою собственную Библию для чтения. Франциск категорически запретил ему и думать об этом. "Если у тебя будет Библия, - сказал он брату, - ты станешь говорить другим братьям, подобно важному прелату: эй, брат, подай мне мою Библию!" А это уже будет неравенство. Либо Библия должна быть у каждого брата, либо ни у кого.

Равенство людей трудно осуществимо из-за "вещизма", из-за стремления людей окружать себя множеством вещей. Кто-то постоянно должен контролировать распределение вещей в группе. В семье этим занимается мама, разделяя всё поровну среди своих детей. Недаром antimeridiem ставит семью, где царит материнская любовь, в качестве образцового эгалитарного общества. 

Стало быть, для построения справедливого общества людям потребны всего лишь два "пустяка" - глубокая духовность (=святость) и любовь (=самопожертвование). Небольшие "вкрапления" того и другого имеются в современном обществе, но этих миллипизерных вкраплений совершенно недостаточно для того, чтобы сделать это общество эгалитарным.     

Здесь обязательно надо добавить, что равенство в обществе ни в коем случае не должно насаждаться силой. Равенство должно быть поставлено только как нравственный идеал, а каждый человек пусть сам решает, пусть самостоятельно выбирает, следует ли ему стремиться к этому идеалу.