О любви.

Вчера я первый раз в жизни услышал песню «Когда мужчина любит женщину» (англ. When a Man Loves a Woman). Музыка — так себе, ничего особенного, "средней паршивости", но слова песни — это просто шедевр.

When a man loves a woman

Can't keep his mind on nothin' else

He'd trade the world

For the good thing he's found

If she is bad, he can't see it

She can do no wrong

And turn his back on his best friend

If he puts her down

When a man loves a woman

Spend his very last dime

And trying to hold on to what he needs

He'd give up all his comforts

And sleep out in the rain

If she said that's the way it ought to be, eh

When a man loves a woman, eh

I give you everything I've got

Trying to hold on to your precious love

And baby baby please don't treat me bad

When a man loves a woman, eh

Deep down in his soul

She can bring him such misery

If she is playing him for a fool

He's the last one to know

Loving eyes can never see

Yes, when a man loves a woman

I know exactly how he feels

'Cause baby, baby

When a man loves a woman, whoa

When a man loves a woman, oh

When a man loves a woman (when a man loves a woman)

When a man, when a man

When a man loves a woman

Ooh-ooh-ooh (when a man loves a woman)...

Немного о "любви".

Вчера при сёрфинге в Сети я случайно обнаружил нижеследующий "перл" о любви:

— Я тебя люблю.

— Но ты же меня практически не знаешь!

— А какое это имеет отношение к Любви? 

При этом мне сразу вспомнились слова из знаменитой песни Максима Леонидова «Видение» (или «Девочка-видение»):

"Был обычный сеpый

Питеpский вечеp,

Я пошёл бpодить

В дуpном настpоеньи,

Только вижу — вдpуг

Идёт мне навстpечу

То ли девочка,

А то ли виденье...

Она пpошла, как каpавелла

По зелёным волнам,

Пpохладным ливнем

После жаpкого дня.

Я оглянулся посмотpеть,

Не оглянулась ли она,

Чтоб посмотpеть,

Не оглянулся ли я". 

Да, вот это и есть та самая "любовь", о которой громко поётся с эстрады, которую все воспринимают как данность с раннего детства. В школе о любви детям не говорится ни слова, ни полслова. Альтернативные представления о любви (напр. у Владимира Соловьёва в его очерке "Смысл любви") настолько маргинальны, что о них почти никто не знает. В массовом сознании любовь представляется именно такой, какой её рисует Максим Леонидов — бессознательное половое влечение к яркому "фантику" на улице. А каково внутреннее содержимое этого "фантика", - может в нём дерьмо упаковано, - то не интересно знать. "А какое это имеет отношение к Фантику?!"

"Основной инстинкт" и патриархат.

Бриффо приводит много примеров «садистской» «любви» в мире животных. 

Самец захватывает и кусает самку, которая, в свою очередь, свободно использует свои зубы и когти, и «любовники» выходят из сексуальной схватки окровавленными и изувеченными. Ракообразные обычно теряют одну или две конечности в этой схватке. Ренггер замечает, что половой союз пары ягуаров должен быть грозным состязанием, ибо он обнаружил лес, опустошённый и усеянный сломанными ветвями на протяжении ста футов, где произошла яростная «любовная игра».

Фотограф Герберт ван дер Бик сумел запечатлеть уникальный момент подводной охоты ягуара в зоопарке Бордо Пессак во Франции.

Где-то я читал нечто подобное, про сломанные ветви, применительно к расследованию преступлений сексуального манька Чикатило.

И далее Бриффо замечает: "Связь между сексуальным импульсом и жестокостью настолько фундаментальна и прочно укоренилась, что, как известно, её проявления часто встречаются и, возможно, никогда полностью не отсутствуют в самом человечестве".

Ну да, ещё Крафт-Эбинг в конце XIX века назвал садо-мазохизм самой распространённой сексуальной перверсией. 

Мигель Унамуно о любви.

Очень хорошо сформулировал женскую любовь Мигель Унамуно в своей монографии "Евангелие от Дон Кихота. Трагическое чувство жизни" (М.: Родина, 2024):

Мигель Унамуно

"Любовь женщины, по природе своей всегда сострадательная, является прежде всего материнской любовью. Женщина отдаётся возлюбленному потому, что чувствует, как он страдает от любви. Изабелла, испытывала сострадание к Лоренцо, Джульетта — к Ромео, Франческа — к Паоло. Женщина как будто говорит «Так и быть, бедняжка, только не надо так мучиться из-за меня!». И потому её любовь нежней и чище, чем любовь мужчины, она и сильней, и долговечней".

Это, конечно, так: мужчина "просит", а женщина "даёт". Помню, когда я ещё был в подростковом возрасте, меня немало позабавило сравнение мужчины с дятлом. "Мужчина, он же как дятел в лесу, летает от дерева к дереву", - сказала мне одна женщина. - "То там постучит, то здесь постучит клювом по дереву, авось где-нибудь и разживётся жучком-червячком".

Но вот проблема: а если к одной девушке стучатся сразу несколько "дятлов"? Такое бывает, и не редко. Гёте писал: «Юным прелестницам — дочерям Пандоры суждён бесценный дар завораживать, привлекать, заманивать, и в силу своей природы, скорее преднамеренно, чем по влечению, я бы даже сказал — предерзостно собирать вокруг себя мужчин; при этом им часто грозит опасность наподобие пресловутого ученика чародея обратиться в бегство при виде наплыва поклонников. А тут ещё надобно выбирать, решительно предпочесть одного, решить, кому дано будет ввести невесту в свой дом» [1].

При таком раскладе, какой бы ни была женщина сострадательной, какому-нибудь мужчине она обязательно разобьёт сердце.

Этому дала,

Этому дала,

Этому дала,

Этому дала,

А этому не дала...😢 

--------------------------------------------------------------------------

[1] Гёте И.-В. Из моей жизни. Поэзия и правда. Собр. соч. в 10-ти томах. Т. 3. – М., 1976. С. 652.

О любовных отношениях богинь с мужчинами.

"Бахофен считает, что надёжным признаком матриархальной структуры является сюжет о связи богини со смертным. Если для патриархальных мифов характерны любовные связи бога со смертными женщинами (в первую очередь, этим отличался Зевс как парадигма мужского начала), то матриархальные мифы строятся по обратной симметрии. Афродита представляет собой классический случай в этом отношении.

"Пенорождённая".

В качестве примера можно привести любовную связь Афродиты с прекрасным Анхисом. Однажды ночью, когда он спал в пастушьем шалаше на горе Иде [1] в Трое, Афродита посетила его в обличье фригийской принцессы, облачённой в ярко-красное одеяние, и возлегла с ним на ложе, устланном шкурами медведей и львов. Всё время над ними убаюкивающе жужжали пчёлы. На рассвете, когда они расставались, она открыла ему своё имя и взяла обещание никому не рассказывать о том, что было между ними. Анхис же спустя несколько дней, напившись вина, похвастался в кругу грузей, что он спал с самой Афродитой. Услыхав такую похвальбу, Зевс ударил в Анхиса молнией, и не избежать бы тому смерти, если бы Афродита не отклонила молнию своим поясом. Молния ушла в землю у ног Анхиса, однако потрясение его было столь велико, что он уже никогда не смог встать на ноги, а Афродита, родив ему сына Энея, вскоре утратила к нему всякий интерес [2].

История с Анхисом, как и сюжет о соитии Деметры с Иасионом (который был убит молнией Зевса) на трижды вспаханном поле на Крите, относятся к доэллинской (минойско-пеласгийской) цивилизации. В случае Анхиса, отца Энея, показательно, что речь идёт о Троаде, территориально близкой Фригии и Лидии, где культ Кибелы был весьма распространён. Но ещё больше — вплоть до функционального отождествления — сближается Афродита с Кибелой в истории Адониса. Этот сюжет имеет явно семитское происхождение, так как имя Адонис семитское и означает «Господин», «Господь». Этим именем финикийцы, как правило, называли Ваала, который и считался мужем Астарты. В другой версии возлюбленным Астарты был Таммуз (шумерский Думмузи), судьба которого в целом повторяла судьбу Аттиса" (цит. по: Дугин А. Г. Эллинский Логос. Долина истины. — М.: Академический проект, 2016. С. 113—116).

Грейвс на основании текстов Аполлодора, Гигина, Сервия, Аполлония Родосского и Диодора Сицилийского реконструирует миф об Афродите и Адонисе следующим образом:

Афродита против Зевса.

Титанами считается ряд существ, порождённых Геей от Урана. По Гесиоду, титанов и титанид было ровно двенадцать — по шесть каждого пола. «Круг титанических владык численно равен кругу олимпийских богов, и это не голый подсчёт и изобретение, а симметрия смены. И те и другие пребывают во взаимном соотнесении, и как Зевс относится к Кроносу, так же и Посейдон относится к Океану, Гиперион и его сын Гелиос — к Аполлону, Кой и Феб — к Аполлону и Артемиде, Селена — к Артемиде» (Юнгер Ф. Греческие мифы. С .107).

А. Дугин пишет: "Титаны для греков воплощали в себе фигуры древних культов, которые предшествовали тем богам, которым поклонялись сами эллины (ионийцы, эолийцы, ахейцы и дорийцы), индоевропейские пришельцы в Средиземноморье и создатели доминирующей культуры. При этом структура отношений между собой и характер титанов в целом остаются крайне неопределёнными: это не цельное представление о древних культах, но довольно искусственная реконструкция отдельных сюжетов, образов и теологических концептов, относимых в область неопределённого хронологически прошлого. При этом в структуре эллинского историала титаны обозначают поле доиндоевропейской сакральности. Так как сами эллины видели в своей патриархальной религии совершенство, то титаны, по обратной логике, воплощали в себе нечто несовершенное, ещё незаконченное, незавершённое, недоведённое до конца. Титаны — это пред-боги, их несовершенное состояние. Они несут в себе будущую божественность, наделены сакральной мощью и силой, космогоническим масштабом и зачатками полноценных божественных свойств, но ещё в половинчатом, колеблющемся, не фиксированном состоянии. Это жидкие боги, не получившие окончательной фиксации" (цит. по: Эллинский логос. Дорога истины. — М.: Академический проект, 2016. С. 77).

"Все титаны (кроме Океана, который занял нейтральную позицию) поддержали восстание младшего из них Кроноса, который под влиянием матери Геи [1], возмущённой тем, что Уран сбросил в Тартар свои порождения, её детей — сторуких, циклопов и других хтонических чудовищ раннего цикла происхождения мира, оскопил железным серпом своего отца Урана, когда он спустился на брачное ложе Матери Земли. Из крови Урана, вылившейся в лоно Земли-Геи, появились на свет новые чудовища — эринии, мелии (женские духи ясеня) и т. д. Из фаллоса Урана, упавшего в Эгейское море, возникла пена, из которой на свет появилась богиня Афродита".

Немного о любви.

"Как ни грубо подобное сравнение, в жизни пола проявляется нечто подобное тому, что происходит в области гастрономической. Человек, если он не совсем примитивен, ест не то, что ему полезно, но то, что вкусно, вопреки, так сказать, "мнению" организма, и не потому, что он "испорчен", а потому, что такова человеческая природа", - говорит Ю. Эвола.

Ну да, это верно. Amor caecus (с лат. — «Любовь слепа») — гласит латинское крылатое выражение. "Любовь зла, полюбишь и козла", — вторит русская народная мудрость.

Love is Blind. Public Art in Huntington Library. San Marino

Всё дело в том, что изначально где-то в подсознании подростка складывается образ любовника. "Этот шут, — продолжала она, указывая концом веера на завывавшего актёра (он исполнял роль домашнего учителя), — напомнил мне мою молодость: я тоже была влюблена в учителя. Это была моя первая… нет, моя вторая пассия" (И. С. Тургенев, «Вешние воды», 1872 г.).

У Тургенева образ любовника передаётся словом "пассия", которое происходит от франц. passion «страсть», далее от лат. passio (passionem) «страдание; страсть», далее из pati «терпеть, претерпевать; страдать, мучиться», далее из праиндоевр. *pei «ранить, болеть».

Это хорошо показано в фильме "Почтальон всегда звонит дважды". Фрэнк Чамберс — бродяга, перебивающийся случайными заработками (хобо). Он останавливается в небольшом ресторане и знакомится там с супругой хозяина ресторана Корой Пападакис. Между привлекательной молодой женщиной и сезонным работником возникает любовная связь. В сексе Фрэнк обращается с Корой грубо, но, видимо, ей того и надо; она получает от этой связи то, что она никогда не имела от секса со своим мужем. Значит, "козёл" Фрэнк "наложился" на её образ идеального любовника и стал её "пассией". В принципе, на месте Фрэнка мог оказаться какой-нибудь другой "козёл" с аналогичными "замашками" в сексуальном поведении.

Парадокс соития.

Ю. Эвола, при написании своей книги "Метафизика секса", жаловался на то, что "... поиск материала [для исследования] труден. Например, почти нигде не описан оргазм как таковой, то есть "акме" соития. Литература молчит. <...> Чтобы собирать материал, так сказать, напрямую, существуют две трудности: субъективная и объективная. Субъективная — в том, что не только с иностранцами, но и со своими же соотечественниками мужского или женского пола не принято, да и не любят они, не хотят искренне рассказывать о том, что испытывают в наиболее острые моменты телесной интимности. Вторая же — объективная — состоит в том, что в "пиковом", напряжённом состоянии центры нашего организма, ответственные за восприятие, слишком увлечены происходящим, тем самым лишая нас возможности вспомнить испытанное, в том числе даже просто разговоры, даже что-то совсем необычайное. Можно даже сказать, что экстатическое акме сексуальности предполагает некий провал, более или менее глубокий, в сознании влюблённых".

Да, это очень интересно... 

С одной стороны, "акме" соития можно истолковать как некое таинство, а таинство не подлежит огласке. 

С другой стороны, находясь в "пиковом" состоянии соития, человек либо мычит, либо молчит, - и молчание, и мычание уподобляет его скотам неразумным. Потому что человек отличается от животных наличием языка как системы символов; человек говорит, а корова мычит. Странное дело: иной человек годами выстраивает линию своего поведения, финальным аккордом которого должно прозвучать нечленораздельное мычание в постели. И это называется "счастьем"... "Несчастные", то есть обладающие даром речи, завидуют "счастливым", то есть потерявшим дар речи...

Да будут все едино (Ин. 17, 21)

Говорят, что около 13,7 млрд лет назад случился Большой Взрыв, в результате которого появилась наша Вселенная. До сих пор звёзды, по инерции после того взрыва, "разбегаются" друг от друга, с каждым днём становясь всё более далёкими и "холодными". 

Но, с другой стороны, существует любовь в сём мире разделения, которая, наоборот, является объединяющей силой. "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою", - говорил Иисус своим последователям.

И, - кто знает? - может быть любовь обладает столь великой силой, что она, в потенции, может даже остановить "разбегание" галактик и повернуть сей процесс вспять. И тогда всё и вся начнёт сближаться-соединяться-совокупляться, пока Вселенная не схлопнется в единой точке сингулярности.

Стало быть, с этой точки зрения, древние кедеши Астарты занимались вполне богоугодным делом.

Что в черепе тебе моём?

"Женский череп больше похож на череп младенца чем, мужской череп", - говорит В. А. Геодакян. Это опять же к парадоксальной теме неотении или ювенализации человечества (см.: "Женский выбор и ювенализация человечества", "Женский выбор и ювенализация человечества (2)"). 

Неотения. Взрослый шимпанзе и его дитёныш.

Как я уже говорил, женское лицо педоморфно, и мужчина — сознаёт он это или нет — пленяется и очаровывается именно детским (= ангельским) лицом женщины.

"Мозжечок у женщин значительно больше, чем у мужчин. Мозжечок является наиболее древней частью мозга".

А это объясняет, почему именно Ева, а не Адам, общалась со змеем в Эдемском саду. Ведь рептилии намного древнее людей, они ровесники динозавров.

При этом вспоминается заповедь Иисуса Христа, обращённая у ученикам: "будьте мудры, как змии, и просты, как дети" (Мф. 10:13; 18:3). То есть, будьте как женщины.   

О женском выборе.

"Выбирать — женская черта, а… предлагать — мужская. Как известно, мужчины «предлагают руку и сердце» (читай: опору и душу), женщины «останавливают свой выбор на...». Мужчина делает предложение, женщина принимает его или отвергает претендента", - говорит В. И. Искрин. - "Отказывая мужчине, женщина реализует свою способность выбирать".

Ну да, мужчина — он как дятел: то к одному дереву подлетит и постучит, то к другому... Как говорится, "стучитесь, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащемуся отворят" (Мф 7:7–11).

В принципе, в животном мире всё то же самое: кобели предлагают себя, а сука выбирает. 

Вот, например, Fedora пишет на Форуме клуба владельцев рабочих собак:

"... у Габы месяц назад была течка - так совпало что мы были в Москве несколько дней - и гуляли как всегда в нашем парке около дома - и вот Габа рычала и пыталась кинуться на всех кобелей (это её обычное поведение) которые проходили ближе чем на 5 м. в сторону её - и вдруг! Это называется любовь с первого взгляда, в которую, я вот например не верю - Габа увидела кобла (как я уже потом поняла) на большом расстоянии, метров 50 а может и по более - и встала в стойку. Я то подумала что как обычно сейчас начнёт кидаться - и значит на первес всему вытянутому поводку приготовилась так сказать не дать ей бросится - и что я вижу?! - вдруг Габа припадает на лапки, навиливает хвостиком ну и тока что слюни непускает - дальше уже близко подходит кобель - ничего такого особенно, разумеется НЕ САО))), чуть по ниже в холке Габы см на 5-7, и я то опять из последних сил тяну - в обратку - думаю щаз просто она его сожрёт - дык нет - опять припадаем на лапки, хвост ходуном ходит - подпускает кобеля понюхаться (для нас это неслыханно - никого не подпускала) - и вся прям ну вообщем дама в восторге.

Для проверки все последующие дни - никого кроме этого одного - она близко не подпускала. Из чего я могу сделать вывод - что если бы им никто не мешал - то в нужный день Габа позволила бы ему на себя залезть. "

Кажется, матрилокальное проживание органически связано с дамскими выборами кавалеров. 

Вспоминается фильм "Женитьба" (1977). Женихи, как кобели, приходят к невесте на дом, "рисуются" перед нею и ждут её выбора.

Можно ли этот женский выбор назвать "естественным отбором" (по Дарвину)? Всегда ли сука позволяет себя "покрыть" самому сильному и крупному кобелю, и всегда ли женщина предпочитает "короля" "валету"? Очевидно, что нет. Чем руководствуются особи женского пола при выборе тех, кто делает им предложение, - сказать трудно. Тут представляются только какие-то невидимые "флюиды". А "флюиды" — это нечто нематериальное, сверхъестественное.

Полюбить значит умереть.

Согласно мифу, однажды Актеон во время охоты случайно подошёл к месту, где Артемида купалась со своими нимфами в реке. Вместо того чтобы в священном страхе удалиться, он, зачарованный, стал наблюдать за игрой, не предназначенной для людских глаз. Заметив охотника, разгневанная богиня превратила его в оленя, который попытался убежать, но был настигнут и разорван 50 охотничьими собаками самого Актеона. Это было на склоне горы Киферон. 

Лукас Кранах (Старший), "Диана и Актеон". Германия, 1518.

Александра Баркова говорит, что ключом к пониманию этого мифа является вавилонский миф. Там присутствует богиня Иштар, которая в сказании о Гильгамеше предлагает ему свою любовь, и ей в очень невежливых выражениях отказывают, мотивируя это тем, что она любила такого-то и превратила его в такое животное, любила другого и превратила его в другое животное. Далее следует яркий список, кого она любила и в каких животных кого превратила. Получается, что человек не может войти в иной мир, оставаясь человеком. Речь идёт о том, что в мифе о любви богини к смертному этот смертный должен войти в её мир. Он должен перестать быть человеком. И поскольку в архаике богиня мыслится владычицей диких животных, то человек должен принять зооморфный облик – облик того или иного животного. В этом случае он с точки зрения мира людей умирает. Но при этом остаётся с ней.

Мне думается, этот миф является хорошей иллюстрацией подлинной любви. Finis amoris, ut duo unum fiant ("Предел любви - да двое едино будут"). 

"В своей "Liber de arte amandi" Андреас Капелланус определил любовь как некую агонию, которая обязана своим рождением "экстремальной концентрации" на личности противоположного пола. Любовь есть высшее внимание к любимому существу. В любви мы забываем о душевном покое, теряем рассудок и все помыслы концентрируем на любимом. Каждая боль или радость одного, тысячекратно усиленные, отдаются во втором и понуждают его, забыв всё на свете - обиды, огорчения, болезни, опасности, - полностью принести себя другому в дар, в украшение, и в утешение. Любить - значит увидеть другого человека и сказать: для меня он драгоценнее меня самого. Это означает: постольку поскольку нужно, я готов не быть, чтобы он был. В конечном итоге полюбить значит умереть для себя самого совершенно, так что и не вспомнишь о себе самом, - существует только другой, по отношению к которому мы живём.

Метафизическая ценность любви заключается в выхождении из себя. Ради нормы чужого бытия "я" выходит из своего рубежа, из нормы своего бытия и добровольно подчиняется новому образу, чтобы тем самым включить своё "я" в "я" другого существа. "Я" таким образом свободно делает себя "не-я" или, выражаясь языком священных песнопений, "опустошает" себя, "истощает", "обхищает", "уничижает" (ср. Флп. 2:6-8).

Истинная любовь всегда трагична. Крест любви возникает от неизбежности самоотречения во имя "со-частия". Без самоумаления любовь не состоится. И чем сильнее и полнее она, тем трагичнее, тем ближе к смерти!" (Источник). 

Вот поэтому я всегда боялся любви. В английском языке "влюбиться" значит fall in love, буквально "упасть в любовь", как в омут.

Мастер Гносис. Охота на оленя, ок. 300 г. до н.э. Археологический музей Пеллы, Греция

 

Слепой Купидон.

Cupid Chastised (detail), Bartolomeo Manfredi, 1613.

Обратите внимание на глаза Купидона. Он ничего не видит.

Кажется, впервые Купидон был представлен слепым в 1215 году в сочинении средневекового немецкого автора Томасина фон Зерклера (Томмазино деи Черкьяри) «Итальянский гость», 1215. Герой комедии Шекспира «Бесплодные усилия любви» Бирон объявляет себя невольным пленником этого "слепого, плаксивого, своенравного мальчика".

Теперь понятно, почему, согласно народной мудрости, «любовь зла – полюбишь и козла». Любовь слепа (лат. — «Amor caecus»), и древние считали верхом безрассудства заключать браки по любви. «Любовь пройдёт – козёл останется». От "козла" потом дети пойдут, - только лишь без рогов и хвостов, а так вылитые чертенята... На голову бедных родителей свалится тысяча проблем, которых могло бы и не быть, если бы негодный мальчишка Купидон не пульнул своей стрелкой в сердце их дочери. 

Я думаю, каждый, окажись он на месте отца, поступил бы с Купидоном таким же образом, всыпав ему по первое число.

Вот, мою кошку коты "брюхатят" каждую весну, и если б я оставлял всех котят, они бы "сожрали" меня, все деньги уходили бы на прокорм кошачьего племени. Но коты не думают о последствиях своей "любви", не "заморачиваются" о судьбе котят. По сути, их "любовь" так же "слепа", как и любовь человеческая. Стрелы слепого Купидона одинаково поражают и котов, и мужиков.

Вчера узнал удивительную новость про одну знакомую женщину. С двумя детьми она развелась с мужем, будучи, очевидно, поражённой стрелкой Купидона, и родила ещё двоих детей от другого мужчины. Тот, видимо, оказался "козлом" из поговорки, потому что теперь она мать-одиночка с четырьмя детьми.

Любовь... как много в этом слове...

Перевести на древнегреческий язык слово "люблю", крайне непросто. Сначала надо разобраться с контекстом, понять, какой именно оттенок чувства имеется в виду. А не то велика вероятность попасть впросак. Потому что основных разновидностей любви у греков целых четыре. Это в самом общем виде. Но при необходимости они выделяли еще несколько подвидов.

1. Агапе - любовь жертвенная, чистая и бескорыстная.
2. Эрос - любовь чувственная и страстная.
3. Филия - любовь дружеская, симпатия и принятие.
4. Сторге - любовь родственная, семейная.

Это базовые четыре вида любви. А к ним можно добавить ещё несколько слов:

1. Мания - любовь, переходящая в одержимость.
2. Людус - лёгкое влечение в игривой форме.
3. Прагма - расположение, основанное на уверенности во взаимовыгоде.

Итого семь разновидностей, если учитывать все варианты. И попробуйте теперь перевести на древнегреческий фразу "Вася любит Машу". С ходу и не выйдет, не правда ли? Для начала нам надо выяснить, кем эти двое приходятся друг другу. Если Маша - это маленькая дочка Василия, то перед нами сторге. Если Вася сходит с ума по Маше, разрушая при этом всю свою жизнь, то речь идёт о мании. И так далее.

Божественная Айседора.

Айседора Дункан и её ученицы, 1909 год.

Айседора Дункан и игра неразделимы. Вся её жизнь является ни чем иным, как затянувшейся детской игрой. Окружающий мир она рассматривала как зрительный зал, а себя — как актрису ею же созданного театра.

Она пронеслась по жизни в вихре танца как ослепительный метеор, и внезапно "сгорела", задушенная шарфом попавшим в колесо автомобиля. (Двое её детей погибли в автомобильной катастрофе. Дети и гувернантка упали в машине с моста в Сену.)

Говорят, на лицо она была не очень красивой, но все отмечают, что ниже пояса её фигура была восхительной, обворожительной, неотразимой. Из воспоминаний А. Бенуа (1904 год): "Я был среди приглашённых и удостоился чести сидеть рядом с этой несомненно гениальной, но и шалой в жизни женщиной. Естественно, что во время такого пиршества ни о чём серьезном не говорилось. Беседа ограничилась шутками, тостами, изъявлениями восторга. Особенно вдохновенным характером отличалась речь милого, совершенно обезумевшего от восторга, всё ещё продолжавшего пылать юношеским пылом Яна Ционглинского. Перед тем, как произнести её, он нагнулся через стол ко мне и, захлёбываясь от волнения, произнёс (по-русски, но с очаровательным польским акцентом) незабываемые слова: «Ты понимаешь, Александр, что это такое? Это не женщина, это ангел, это чёрт какой-то!».

Сама Айседора прекрасно осознавала магнетизм, исходящий от неё, и она заявляла: «Моего тела может быть достоин только гений». В 1921-1924 годах она работала в СССР. В неё по уши влюблился русский гений Сергей Есенин. Конечно, у двух из ряда вон выходящих личностей не могло быть обычных любовных отношений; они мне напоминают про безумие Аттиса, оказавшегося в орбите богини Кибелы. 

Мужская любовь "продюсирует" матриархальные отношения.

Нет, вы только вчитайтесь в слова этой песни Владимира Высоцкого!

Если я богат, как царь морской,
Крикни только мне: "Лови блесну!"-
Мир подводный и надводный свой,
Не задумываясь, выплесну!

Дом хрустальный на горе для неё.
Сам, как пёс бы, так и рос в цепи.
Родники мои серебряные,
Золотые мои россыпи!
Родники мои серебряные,
Золотые мои россыпи!

Если беден я, как пёс, один,
И в дому моём шаром кати -
Ведь поможешь ты мне, Господи!
Не позволишь жизнь скомкати...

Дом хрустальный на горе для неё.
Сам, как пёс бы, так и рос в цепи.
Родники мои серебрянные,
Золотые мои россыпи!

Не сравнил бы я любую с тобой,
Хоть казни меня, расстреливай.
Посмотри, как я любуюсь тобой,-
Как Мадонной Рафаэлевой!

Дом хрустальный на горе для неё.
Сам, как пёс бы, так и рос в цепи.
Родники мои серебряные,
Золотые мои россыпи!

Приведу здесь один комментарий с YouTube от женщины:

Doch'Boga Иногда просто хочется послушать настоящий мужественный голос, среди всяких полу-певцов и полу-мужиков... (Источник)

И кто после этого посмеет назвать Высоцкого "баборабом" или "подкаблучником"?

Раба любви.

Катерина Какури в роли Ио в спектакле «Прикованный Прометей». Древний театр Дельф. Дельфийские фестивали, 1930 год. Фото: Неллис Суйоулцоглу.

Согласно наиболее распространённой версии мифа, Ио была дочерью Инаха, речного бога и предка царей Аргоса. Зевс овладел ею, превратившись в облако. Чтобы скрыть эту связь от своей ревнивой жены Геры, Зевс превратил Ио в корову. Гера заставила мужа подарить животное ей и приставила к корове неусыпного стража Аргуса; когда последнего убил посланец Зевса Гермес, богиня наслала на Ио чудовищного овода, долго гнавшего её по землям Европы, Азии и Африки.

Вот такая она, любовь... Где любовь, там "страсти" (из праслав. *strastь «страдание»). Где нет "страстей", там и нет любви. 

Икона материнской любви.

В древности на Ближнем Востоке и в Передней Азии был широко распространён иконографический сюжет с коровой и телёнком. Телёнок сосёт молочко из коровьего вымени, а мама-корова тем временем вылизывает его попу.

По-моему, это идеальная и совершенная икона материнской любви. Ну, и вообще всякой любви. 

В древности иконы называли "Библией для неграмотных". Или "Евангелием для неграмотных". Потому что иконы в наглядной форме передают основные, базовые понятия теологии. 

Судя по этим иконам, древние учили своих детей, что "Богиня есть любовь". И, указывая на эти изображения, говорили своим детям: смотрите и запоминайте этот образ божественной любви. По тому узнают все, что вы адепты Богини, если будете иметь такую же любовь между собою.

А как сейчас, в наше время, учат детей о том, что такое любовь? Я за десять лет школьного образования не услышал о любви ни слова, ни полслова. Нет таких уроков в школе.

"Мы с тобой два берега у одной реки".

Йоханна Катрин Фриксдоттир в своей монографии "Валькирия. Женщина в мире викингов" передаёт историю скандинавской девушки по имени Хельга. 

"Согласно «Саге о Гуннлауге Змеином Языке», судьба девушки была предрешена в тревожном предзнаменовании, имевшем место ещё до её рождения. Во всей саге сама Хельга произносит одну-единственную фразу, но рассказчик также упоминает, что она часто и подолгу разговаривала с молодым скальдом Гуннлаугом. Молодые люди привязались друг к другу с самого детства, когда играли в шашки. Но, как и предсказывал сон отца Хельги, им не суждено быть вместе. Вместо этого девушку ждут два других брака, согласия на которые у неё никто не спрашивал. Характер Хельги прорисован в тексте не слишком глубоко, но вскоре после первого замужества она долго стоит на берегу реки Эсхарау, всматриваясь в даль. Она пытается разглядеть Гуннлауга, с которым только что рассталась после случайной встречи – он приезжал на ежегодное народное собрание альтинг (alþingi). Мы понимаем, что она всё ещё тоскует по нему и жалеет, что вышла замуж за другого. Она бросает через реку взор вожделения. Этот взор выдаёт в Хельге сексуальное томление, но она не даёт ему никакого выхода. Это бездействие, вероятно, часто расстраивало читателей саги, особенно если сравнивать его с поступками более решительных женщин, примеры которых мы встречаем в «Саге о Ньяле» и в «Саге о людях из Лососьей долины». Но пассивность – это и есть главная отличительная черта образа Хельги. Подчёркивая невысказанность её любви, рассказчик – возможно, непреднамеренно – обращает наше внимание на бессилие женщин в вопросах любви, на замкнутый характер их чувств. Страсть Хельги настолько сильна, что спустя годы она умирает, держа в руках плащ, который ей когда-то подарил Гуннлауг".

Ещё раз о любви.

Как бы испытывая влюблённых, Платон заставляет Гефеста вопрошать их: "Чего же, люди, вы хотите один от другого?… Может быть, вы хотите как можно дольше быть вместе и не разлучаться друг с другом ни днём, ни ночью? Если ваше желание именно таково, я готов сплавить вас и срастить воедино, и тогда из двух человек станет один, и, покуда вы живы, вы будете жить одной общей жизнью, а когда вы умрёте, в Аиде будет один мертвец вместо двух, ибо умрёте вы общей смертью. Подумайте только, этого ли вы жаждете и будете ли довольны, если достигнете этого?" И далее: "Случись так, мы уверены, - утверждает платоновский Аристофан, - что каждый не только не отказался бы от подобного предложения и не выразил никакого другого желания, но счёл бы, что услыхал именно то, о чём давно мечтал, одержимый стремлением слиться и сплавиться с возлюбленным в единое существо. Причина этому та, что такова была изначальная наша природа и мы составляли нечто целостное. Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней". Смысл этого единства - это как бы переплетение двух частей, их взаимопроникновение.

Ю. Эвола

Пабло Пикассо. Минотавр и обнажённая