Очарованный странник.

Очень интересна картина «Безжалостная красавица» сэра Фрэнка Бернарда Дикси (1853-1928). 

Сюжет картины — визуальная интерпретация одноимённой баллады Джона Китса (1795-1821) «La Belle Dame sans Merci» (фр. «Прекрасная дама, не знающая пощады»), написанной в 1819 году. В балладе рассказывается о рыцаре, который встречает в поле таинственную прекрасную даму. Она очаровывает его и уводит в свой подземный грот. Дикси выбрал ключевой, кульминационный момент баллады — момент очарования, предшествующий трагедии.

Очарованный рыцарь явно "не в себе". Видно, он находится в прострации или, точнее говоря, в состоянии исступления. 

Несколько штрихов к портрету Золушки.

Хайде Гёттнер-Абендрот сообщает интересные подробности из сказки про Золошку, о которых я раньше не знал.

Оказывается, Золушка каждый день ходила к могиле своей матери. Там, на могиле, она посадила орешник (лещину), ну и наверно собирала и ела вкусные орешки.

Фундук

Интересно, что в языческой мифологии орешник являлся медиатором между миром живых и мёртвых. В тихие вечера, когда ветер легонько колышет его ветви, можно было, как верили древние, услышать шёпот ушедших предков. Этот шелест листвы воспринимался как особый язык, на котором души умерших общались с живыми родственниками.

Я всегда думал, что фея подарила Золушке платье потрясающей красоты, в котором она поехала на бал во дворец короля. Но, оказывается, что это был подарок от её умершей мамы, потому что золотое платье свалилось на неё с орехового куста, когда Золушка сидела под орешником и горько плакала, обиженная мачехой и сводными сёстрами. Хотя, может быть, фея была душой её умершей матери. Во всяком случае, в кельтской мифологии феи чётко првязаны к могильным холмам, и есть разновидность фей (спригган), которая чаще всего сторожит древние могилы.

Фея в представлении современных художников.

Феерическая Celtica.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что Модрон-Морригайн – кельтское инобытие до-индоевропейской богини Даны. На Британских островах, особенно в Уэльсе, её называли Модрон, и она была древнейшей Богиней-Матерью. В Ирландии её называли Морригу, или Морригайн, и она была прототипом Феи Морганы, которая в легендах о короле Артуре возглавляла магическое царство. Она была потрясающе красива.

Её жилищем был Иной Мир на далёких островах в океане на западе, где заходит солнце (сравните с островом Авалон). Кто надеялся попасть туда, тому приходилось совершать необычное морское путешествие (подобно тому, как мёртвые путешествовали на кораблях в царство Осириса в загробном мире, в западном море).

Из книги М. Мюррей "Бог ведьм".

"Идея разделения Потусторонней Силы на две части, одну добрую и одну злую, принадлежит развитой и сложной религии. В более примитивных культах божество само по себе является творцом всего, будь то добро или зло", - пишет Margaret Alice Murray в своей монографии "God Of The Witches".

Мне, конечно, совсем не нравится её "прогрессистский" подход в описании религии. От него дурно попахивает нацизмом и расизмом. Когда говорят о "примитивных" культах и "развитой" религии, подспудно имеется в виду разделение людей на "дикарей" и "культурных, высокообразованных" носителей сложной религии. А на самом деле всё совсем не так. В современном обществе дурак сидит на дураке, и дураком погоняет.

Однако, продолжим дальше цитировать Маргарет Мюррей:

"Монотеизм ранних религий ярко выражен: каждое небольшое поселение или группа поселений имели своё божество, мужское или женское, чья сила совпадала с силой его почитателей. Политеизм, по-видимому, возник со слиянием племён, каждое из которых имело своё собственное божество. Когда племя, чьё божество было мужским, объединялось с племенем, чьё божество было женским, союз народов символизировался в их религии браком их богов. Когда путём мирного проникновения новый бог вытеснял старого, он считался сыном своего предшественника. Но когда вторжение было воинственным, божество-победитель наделялось всеми благими качествами, в то время как бог побеждённых занимал более низкое положение и считался завоевателями источником зла, и, следовательно, часто вызывал больший страх, чем их собственное законное божество. В Древнем Египте падение с положения верховного бога до положения «дьявола» хорошо проиллюстрировано на примере бога Сета, который в ранние времена был таким же подателем блага, как Осирис, но позже был настолько ненавистен, что, за исключением города его особого культа, его имя и изображение были повсеместно уничтожены".

И далее М. Мюррей вспоминает, что от древних кельтов сохранились изображения их рогатого бога Цернунна.

Изображение Цернунна (Кернунна) на серебряном котле из Гундеструпа

Фрейя — богиня или фея?

"В священных песнях и сказаниях о Казымской богине в образе кошки она предстаёт в критические и наиболее важные моменты своей жизни: этот облик помогает ей узнать о смертельной опасности, благодаря ему она скрывается от преследования, а также принимает его в момент освоения новой территории. Кошка, в которую превращается богиня, имеет чёрный окрас", - сообщают Т. В. Волдина, И. М. Молданова в статье "КОШКА – СВЯЩЕННЫЙ ОБРАЗ КАЗЫМСКОЙ БОГИНИ: К ВОПРОСУ О ПЕРМСКОМ КОМПОНЕНТЕ В ХАНТЫЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ" (Источник).

При этом вспоминается древнегерманская богиня Фрейя, колесницу которой тянут два кота. Как могут кошки тянуть повозку? Не указывает ли это на миниатюрность колесницы? 

И не говорит ли это за то, что, вообще говоря, Фрейя - не богиня, а фея?

Интересно, что феи (fairies) могут быть добрыми и злыми. 

Про Казымскую богиню Вут-Ими известно, что она характеризуется как весьма своенравный персонаж. К примеру, согласно одному из сюжетов местных мифологем, она одним ударом обезглавила напавших на неё семерых братьев собственного мужа - ненецкого божества. Согласно другому сюжету - уничтожила всё живое на одном из священных озёр в пылу сражения с местным злым духом - кулем (Источник). 

Калушары.

Следы культов Великой Матери (римской Дианы или Иродиады, Иродясы) мы встречаем в тайном обществе мужчин, называвшемся «кэлушары» и сохранявшимся у румын вплоть до XX века. Такие общества состояли из 7, 9 или 11 человек, и вступлению в него предшествовал обряд инициации. Главной задачей кэлушаров (как и южнославянских русалий) было исцелять болезни, насланные зыне (феями). Основным обрядом кэлушаров были особые танцы, имитирующие пляски самих зыне (фей). В ходе кружений и акробатических трюков группа кэлушаров старалась создать впечатление, что они движутся по воздуху—точно так же, как описывались хороводы самих зыне. При этом сами кэлушары одевались в женские платья, то есть изображали собой зыне.

Дмитрий Кантемир (1673— 1723) в своем «Описании Молдавии» пишет о кэлушарах. Кроме свадебных танцев, во время празднеств существуют ещё другие, связанные с суевериями, которые должны составляться из семи, девяти, одиннадцати и вообще нечётного числа танцующих. Эти танцоры называются кэлушари. Собираются они один раз в год, одевшись в женские платья, на головы надевают венки, сплетённые из листьев полыни и украшенные другими цветами, и, чтобы их нельзя было узнать, говорят женскими голосами и накрывают лицо белым платком. Держат в руках обнажённые мечи, которыми могут пронзить любого простого смертного, если он осмелится снять покрывало с их лица. Это право даёт им древний обычай, так что никто не может быть обвинён за это в убийстве человека. Предводитель такой группы танцоров называется старица, его помощник—примицерий. На обязанности последнего лежит спрашивать у старицы, какой танец он собирается начать, и незаметно сообщить об этом остальным танцорам, чтобы народ не узнал названия пляски до того, как увидит её собственными глазами, так как у них имеется более ста музыкальных мотивов, по которым составлены танцы. Некоторые из них настолько мастерски исполняются, что плясуны едва касаются земли и как будто летают по воздуху.

Танцуя и прыгая так, они обходят города и сёла в непрерывных плясках в течение десяти дней между Вознесением Господним и Святой Троицей. В продолжение этого времени они ночуют только под покровом церкви, так как верят, что если остановятся на ночлег в другом месте, то их сейчас же начнут мучить ведьмы, которых они называют «фрумосы». Если толпа таких кэлушаров встретится на пути с другими плясунами, то между ними происходит схватка, и побеждённые уступают дорогу победителям, а после заключения мира побеждённые открыто признают, что будут находиться в подчинении победителей в течение девяти лет. Если в такой схватке кого-нибудь убьют, то не бывает никакого суда и убийца не привлекается к судебной ответственности, кто бы он ни был. Всякий, кто однажды был принят в такое сообщество танцоров, должен являться туда каждый год в течение девяти лет, ибо если нарушит это обязательство, то убеждён, что его схватят злые духи и будут мучить фрумосы.

Суеверный простой народ приписывает кэлушарам способность изгонять застарелые, затяжные болезни. Лечение болезней происходит следующим образом: положив больного на землю, они начинают свою пляску и на определённом такте танца топчут лежащего с головы до пяток и под конец говорят ему шёпотом на ухо определённые слова, специально для этого составленные, и заклинают болезнь выйти вон. Если повторяют это три раза в течение трёх дней, то в большинстве случаев имеет место благоприятный исход, причём таким образом без труда изгоняются самые тяжёлые болезни, перед которыми отступало искусство опытнейших врачей. Так могущественна сила веры даже в самих суевериях. В этих обрядах явно прослеживаются мотивы женского священства, культ зыне, а также обряды кастрации мужчин, соответствующие кругу Кибелы (что представлено переодеванием в женскую одежду и женскими именами предводителей группы кэлушаров — «старица», «примирица»). Также показателен и характер пляски, цель которой не касаться земли, считающейся неприкосновенной и сакральной. Для этой цели служат ходули и посохи. Среди анатолийских жрецов Великой Матери существовал отдельный разряд— акробатов, которые передвигались в священных процессиях Кибелы прыжками, переворачиваясь в воздухе и не касаясь земли (особенно порога). Часто для этого использовались палки и ходули. На культ Великой Матери указывает и клятва богине Иродясе, считающейся предводительницей зыне, которую приносят кэлушары при вступлении в братство.