О "священном браке" в древнем Шумере.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что "верховная жрица Инанны (Иштар) ежегодно выходила замуж за царя Шумера (или царей отдельных шумерских городов). Они считались земными наместниками Богини и её героями; царь носил титул «пастыря» и был воплощением Думузи. Кроме того, считалось, что он был сыном Богини, и действительно, так оно и было, поскольку он был сыном жрицы Иштар, рожденным от её союза с предыдущим царём (сравните эпос о Гильгамеше). Верховная жрица Богини даровала царю трон и власть, ибо она, подобно Исиде в Египте, была самой землёй. Кроме того, она предлагала ему защиту на время его правления (сравните Хатор-Исиду и фараона). Таким образом, Шумерия также была «теократией», священным государством, управляемым богиней.

Царь прибывал в храм Богини для празднования Священного Брака. Он становился на вершину великолепных ступенчатых пирамид, зиккуратов, воздвигнутых шумерами. Зиккурат символизировал горную вершину, где обитала Богиня. В мифах храм Иштар также располагался на вершине высокой горы, покрытой великолепными кедровыми деревьями. На вершине её величественный храм сиял ослепительной белизной (эпос о Гильгамеше).

Богиня принимала царя в храме на вершине зиккурата и пировала с ним, вкушая священного хлеба и вина с алтаря Богини; это была пища жизни. После этого двое удалялись в верхнюю палату храма, построенного из кедра, украшенного листвой и отделанного внутри великолепными коврами. Там она обнимала его, и он принимал её милость: таким образом, плодородие земли обеспечивалось ещё на один год.

Изначально, как и везде, царей приносили в жертву на празднике Смерти и Возвращения-из-мёртвых, - сообщает Хайде Гёттнер-Абендрот, но сразу переходит к известной ей более поздней версии "священного брака" в Шумерии. Согласно этой версии, царь позволял себя заточить в пещере в горах и, подобно Думузи, был вынужден оставаться в этом «подземном мире» до тех пор, пока верховная жрица Богини не вернётся, чтобы освободить его. Это считалось актом нового рождения (как на Крите). Затем следовало триумфальное шествие и театральное представление космической битвы, изображающее сражение между Таммузом-Мардуком и Тиамат. Здесь мы, несомненно, встречаем истоки театра.

Хайде Гёттнер-Абендрот о "священном браке".

В предыдущей записи я уже выражал своё несогласие с представлениями Хайде Гёттнер-Абендрот о "священном браке" (hieros gamos). В своей монографии "Богиня и её герои" она изображает "священных царей" в виде баранов, обречённых на заклание. Этим "героям матриархата" дозволяется царствовать ровно один год, после чего совершается жертвоприношение Богине, их плоть и кровь идёт на удобрение полей, а на их место становятся новые цари или, точнее говоря, "калифы на час".

Теперь посмотрим, как Хайде Гёттнер-Абендрот интерпретирует сюжеты древнегреческой мифологии, представляя их как "страсти священных царей".

Согласно мифу, однажды Актеон во время охоты случайно подошёл к месту, где Артемида купалась со своими нимфами в реке. Вместо того, чтобы в священном страхе удалиться, он, зачарованный, стал наблюдать за игрой, не предназначенной для людских глаз. Заметив охотника, разгневанная богиня превратила его в оленя, который попытался убежать, но был настигнут и разорван 50 охотничьими собаками самого Актеона.

Апулийский краснофигурный скифос с изображением мифа об Актеоне, ок. 400-350 гг. до н. э.

О древних героях.

Хайде Гёттнер-Абендрот в своей монографии "The Goddess and Her Heros" говорит, что "греческое слово heros ("герой") имеет матриархальный корень".

Ну да, имя «Геракл» происходит от двух древнегреческих слов: «Гера» (Ἥρα) — имя богини, и «клейс» (κλέος) — переводится как «слава». Таким образом, имя «Геракл» можно перевести как «слава Геры».

При этом, Хайде Гёттнер-Абендрот полагает, что слово heros относится к Священному Царю матриархата, существование которого я подвергаю сомнению, так как, кроме догадок Джеймса Фрэзера и интуиций Роберта Грейвса, я не вижу никаких реальных исторических свидетельств, подтверждающих концепцию царей матриархата. У меня вызывает неприятие сама идея правления "царей матриархата" в течение года, после чего их якобы убивали и пожирали [1]. Я, как представитель рода Homo sapiens, везде ищу смысл, и если я его не нахожу, отодвигаю такого рода концепции в сферу маргинальных историй.

Я ничего не отрицаю, ибо, как говорит моя тёща, на свете всё бывает: и гусь пердит, и бык летает... Просто у меня маловато достоверной информации на сей счёт; может быть, в будущем, по мере накопления и анализа информации, я передумаю, а пока я, как Иуда или как Станиславский, говорю: не верю...

Впрочем, имеется рациональное зерно в том, что говорит Хайде Гёттнер-Абендрот: "«Героический» относится к циклическому путешествию героя в Подземный мир (Смерть), из которого он рождается заново".

Феерическая Celtica.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что Модрон-Морригайн – кельтское инобытие до-индоевропейской богини Даны. На Британских островах, особенно в Уэльсе, её называли Модрон, и она была древнейшей Богиней-Матерью. В Ирландии её называли Морригу, или Морригайн, и она была прототипом Феи Морганы, которая в легендах о короле Артуре возглавляла магическое царство. Она была потрясающе красива.

Её жилищем был Иной Мир на далёких островах в океане на западе, где заходит солнце (сравните с островом Авалон). Кто надеялся попасть туда, тому приходилось совершать необычное морское путешествие (подобно тому, как мёртвые путешествовали на кораблях в царство Осириса в загробном мире, в западном море).

Цари "под каблуком" у Инанны?

Хайде Гёттнер-Абендрот в своей монографии "The Goddess And Her Heros" указывает на один интересный аспект священного брака в Шумере (стр. 64):

"The king was trapped in a cave in the mountains, and like Dumuzi, was forced to remain in this "Underworld" until the Goddess-high priestess returned to free him. This was considered to be an act of birth (as in Crete). What followed was a triumphant procession and theatrical rendering of a cosmic fight depicting the battle between Tammuz-Marduk and Tiamat. Here we encounter, without doubt, the origin of the theater". 

"Царя запирали в горной пещере и он, подобно Думузи, был вынужден оставаться в этой «Преисподней» до тех пор, пока верховная жрица Богини не возвращалась, чтобы освободить его. Это считалось актом нового рождения (как на Крите). За этим следовало триумфальное шествие и театральное представление космической битвы, изображающее битву Таммуза-Мардука и Тиамат. Здесь мы, без сомнения, сталкиваемся с зарождением театра".

Про ритуальную битву Мардука и Тиамат я слышал [1], а вот про царя в подземелье слышу в первый раз. Но мне нравится этот нарратив. Говорят, царь вавилонский ежегодно временно сводился со своего престола для суда над ним. Царь входил в храм - зиккурат и складывал перед идолом бога Мардука все знаки своей власти. Затем он отдавал богу отчёт о делах прошедшего года и каялся в своих грехах. При этом верховный жрец больно ударял его по лицу, напоминая ему о необходимости соблюдать все религиозные традиции.

Запереть царя в пещере, как внутри дольмена, - это из той же пьесы, но ещё круче. 

Между прочим, Инанна имела свои скипетры власти, подобно богиням на Крите и в Египте.

Изображение жезлов Инанны на вазе из Урука (ок. 3100-3000 до Р.Х.).

"Хозяйки тайги".

А. А. Бурыкин в статье "Представления манси о хозяйках леса мис-нэ и их аналоги в религиозных воззрениях народов Сибири и Дальнего Востока" говорит, что у хантов и манси "особое место занимают сверхъественные существа-духи, именуемые по-хантыйски миш, по-мансийски мис, точнее мис-нэ, представляемые в роли прекрасных девушек, имевших функции покровительства охотникам и принесения охотничьей удачи". 

"Персонажи, сходные с мансийскими хозяйками тайги мис-нэ, имеются у целого ряда народов Западной и Южной Сибири. Согласно воззрениям алтайцев, среди обитателей мира духов имеются духи албыс или албасты, - они встречаются с охотниками и вступают с ними в связь".

(А я, просматривая по вечерам передачи телеканала "Глазами туриста", задавался вопросом: и чего это молодые мужчины строят избушки и землянки в лесу и уходят туда ночевать? — Теперь всё понятно...)

"Считается, что этих духов-девушек приманивают сказки и песни, рассказываемые охотниками — так появляется мост, связывающий сказительную традицию, в которой заключена способность привлекать покровительствующих духов, и шаманскую практику, в которой важное место занимает призывание духа-помощника".

"Такие же духи в женском обличье есть и у тувинцев, но у них они не так прелестны, как у алтайцев. Впрочем, у тувинцев албасы могли менять пол и нападать на мужчин и женщин, превращаясь при этом в существа противоположного пола по отношению к тому, на кого они нападали. Также у ительменов, согласно описанию Е. П. Орловой, имеется дух фех, который превращается то в мужчину, то в женщину в противоположность полу того человека, с которым он встречается в лесу". 

"Женская" богиня Ашера (2).

В продолжение записи "Женская" богиня Ашера. 

Рафаэль Патай говорит о царевнах Сидонских, о "царицах-матерях" (gevirah), которые патронировали матронировали культ Ашеры в среде допленного иудейства.

С. С. Кочергин (Ашера, кедеши и представления о "святости" у древних евреев в допленный период // Проблемы истории, филологии, культуры 3 (2020), 120–130) поддерживает и развивает эту точку зрения.

"Под gebîrâh в Ветхом Завете понимается хозяйка, владычица, царица, леди. Чаще всего это супруга царствующего государя (3 Цар. 15:13; 4 Цар. 10:13; 2 Пар. 15:16; Иер. 13:18; 29:2) и царица-мать при своём сыне-царе (Песн. 3:11; 3 Цар. 2:19–20), связанная с Ашерой (как царицей-матерью богов в угаритской ретроспективе). Имела заметную власть (3 Цар. 2:14–20), могла самостоятельно править (4 Цар. 11). Обладала культовой ответственностью, начиная с ритуала «hieros gamos», где она была богиней-невестой и зачинала будущего царя от царя настоящего, помазанника Яхве. Этот ребёнок выделялся среди своих братьев как наследный принц. В качестве gebîrâh мы можем принимать Вирсавию, мать Соломона (2 Цар. 12:24; 3 Цар. 1:31; 2:13–20); Мааку, мать Асы (2 Пар. 15:16; 3 Цар. 15:13); Гофолию, мать Охозии (4 Цар. 8:26; 11:1–3, 13, 14, 20; 2 Пар. 22:2, 10–13, 21; 24:7); Иезавель, видимо, мать Охозии, царя Израиля (3 Цар. 16:31; 19:2; 21:5–25). Скорее всего, это царицы с именами Хамуталь (4 Цар. 23:31; 24:18), Зебудда (4 Цар. 23:36) и Нехушта (4 Цар 24:8) при правителях, делавших «…неугодное в очах Господних...» (4 Цар 23:37). Маака (Ану) покровительствовала Ашере, Иезавель – Ашере и Баалу, а Гофолия – Баалу, и, скорее всего, все они были связаны и с культами обоих божеств и могли относиться к «жрицам-кедешам», прежде чем стать gebîrâh. Священный брак продолжало священное рождение, бывшее, видимо, одной из целей церемонии. Метафорически отцом царя был Яхве и матерью была Ашера, ритуал служил монархической преемственности, а процесс обеспечивал культовый «персонал» qedēšâ и qādēš. Невеста становилась царицей-матерью божественного отпрыска gebîrâh и человеческим представителем Ашеры. С уничтожением Иудейского царства порядок разрушился, культ стал забываться и вскоре исчез".

При этом автор доказывает, что qedēšâ не была культовой проституткой, а её сравнение с проституткой в Библии надо интерпретировать в первую очередь как форму «идолопоклоннического блуда». Хотя некие действия сексуального характера могли совершаться «кедешами», например, эротические танцы и пение. При этом заметим, - говорит автор, - что термин мужского рода qādēš и вовсе не обнаруживает сколько-нибудь близких связей с блудом как проституцией.

В общем, центральным моментом здесь явлется т. наз. "священный брак". Очевидно, тот же "св. брак", в своё время, имел место быть и в Вавилоне. Скорее всего, этот культурный феномен существовал повсюду на Ближнем Востоке в эпоху бронзового века. 

Перизат.

Туркменка

В Средней Азии считали, что от супружеской связи мужчин и женщин с пери рождаются дети. О красивых девушках говорили «перизат», т. е. происшедшая от пери, подобная пери.

Связаны ли таврокатапсии с эпифаниями богини?

М. Ф. Альбедиль в своей монографии "Протоиндийская цивилизация. Очерки культуры" приводит описание интересного экземляра протоиндийского изобразительного материала.

Он касается сцены, изображающей богиню с кольцом на одностороннем оттиске. Полное формальное описание сцены дано Ю. В. Кнорозовым:

«Слева дерево, ствол до кроны толстый, внизу неровная платформа, верхушка изогнута влево, крона начинается с середины ствола, ветви идут почти горизонтально (кроме вершины, где они направлены вверх под углом 45°), листья показаны штрихами вверх и вниз от ветки под углом 45°. Справа вделан в платформу столб (толщина которого равна толщине ствола). На верхушке - рога быка (судя по развалу) и ветка, загнутая влево (детали неясны, возможно, показаны листья). Слева под рогом короткая двойная (женская) коса... Справа на рог надето большое „кольцо“, возможно, украшение, принесённое в дар богине. Справа от столба стоит в профиль головой вправо бык... Над быком почти горизонтально, с наклоном влево, обнажённая богиня с короткой двойной (женской) косой, перелетающая через быка. Правая нога вытянута, левая опущена вниз, слегка согнута в колене и почти касается спины быка. Голова, спина и правая нога вытянуты в одну линию. Правая рука вытянута над спиной. Левая рука согнута в локте под прямым углом и направлена наклонно влево и вниз, почти касаясь „кольца". Сцена в целом, несомненно, изображает посещение богиней своего святилища по случаю принесения ей в дар (драгоценного?) „кольца"».

"Изображённое в сцене слева дерево, окружённое платформой, не может вызывать никаких недоумений: это типичное архаическое святилище. Классиками этнологии давно показана интерпретация обрядов, совершаемых при священном дереве, как сакрального брака. У нас нет оснований усматривать в протоиндийском мотиве «богиня—дерево» иную семантику, отличную от этого устойчивого стереотипа", - комментирует М. Ф. Альбедиль.

Священный брак? — Может быть. Во всяком случае, здесь присутствует бык, консорт богини, и кольцо (обручальное?) к тому же... Однако меня удивляет иное. Я поражён сходством этой индо-хараппской сцены с крито-минойскими мотивами.

Минойская гемма

 

Прорисовка перстня, Тера, Эгеида

"Стражи дверей".

Маргарет Элис Мюррей в своей монографии "Бог ведьм" пишет:

"Малое божество, встречающееся во всех частях Вавилонии и во все периоды её истории, носило имя Энкиду и выглядело как мужчина о двух рогах. Его изображают сражающимся с животными или с посохом в руках, однако, основная его обязанность — быть стражем дверей".

Очень напоминает Минотавра. Может быть и Минотавр был "стражем дверей"? Если допустить, что на Крите до вторжения греков-ахейцев существовало матриархальное общество (причём это общество было теократическим!), там должны были иметься своего рода "охранные отряды" для поддержания правопорядка. "В разных матриархальных системах существовали различные правила, согласно которым выбирался верховный вождь: обычно им становился дядя царицы по материнской линии, её брат или сын тётки — опять же по материнской линии" (Р. Грейвс). На вождя возлагались судебно-охранительные функции, то есть можно сказать, что он был предводителем стражей порядка в матриархальном обществе. 

Энкиду и Гильгамеш

Собственно, именно такую систему правления Рене Генон называл "традиционной", когда во главе общества находятся священники, а стражами порядка являются воины. Спрашивается, почему священниками всегда должны быть непременно мужчины? У североамериканских индейцев-ирокезов всеми духовными делами заправляли как раз женщины, и это лишь один из многочисленных примеров.

Интересно было бы взглянуть на древний обычай "священных браков", который продержался на Востоке вплоть до эпохи вавилонского царства.

Шамхат и Энкиду

Насколько он был связан в выборами верховного вождя? И не были ли египетские фараоны такого рода вождями, если учитывать факт передачи наследования по материнской линии в Древнем Египте? 

А. Н. Дальский о культе плодородия на Крите.

А. Н. Дальский считает, что на "сценической площадке" в Кноссе происходил ежегодный весенний обряд главного критского культа, посвящённого плодородию и размножению крупнорогатого скота, который состоял из нескольких моментов:

1. Культовая (театрализованная) церемония «брака» верховной жрицы «Пасифаи», наряженной соответствующим образом, «с Минотавром», т. е. вождём племени Миносом, переодетым в обрядовый костюм быка.

2. Торжественные театрализованные процессии священных быков-производителей, часть которых в то же время являлась и игровыми быками.

Торжественная процессия выходила через северный вход кносского «дворца» и по специальному мощёному пути направлялась мимо сценической площадки на главный «путь процессии», расположенный в западном направлении; участники этого весеннего праздника, находившиеся на «сценической площадке» и участвовавшие «в церемонии брака», по всей вероятности, присоединялись к этой процессии вместе с «верховной жрицей», которую, по-видимому, несли на специальных носилках. Об этих носилках мы можем судить по найденным Эвансом фрескам и глиняным моделям [1]. Такого рода процессии, как можно предполагать, направлялись по «священной дороге» к месту нахождения стад крупнорогатого скота и к месту игр с быками и жертвоприношений.

3. Торжественное жертвоприношение быков, о котором для разбираемого периода можно судить по изображению на саркофаге из Агиа-Триады, по-видимому, заканчивалось коллективным потреблением жертвенного мяса во время этого праздника, носившего общеплеменной характер.

4. Игры с быками, т. наз. таврокатапсии.

Таврокатапсия и св. брак.

А. Н. Дальский полагает, что минойцы привозили быков-производителей на Крит из Египта. "По-видимому, в определённые периоды года проводился массовый акт оплодотворения коров привозными из Египта быками. Надо полагать, что это происходило в общественно праздничной обстановке". А таврокатапсии, "игры с быком", являлись заключительным моментом общественного действия, в центре которого стоял «религиозно-магический» обряд оплодотворения скота. 

"Известные нам изображения игр с быками показывают, что на Крите главным действующим лицом (акробатом) в играх с быками выступала женщина, а мужчина играл, по-видимому, лишь роль помощника". <...> "В противоположность коллективным играм с быками на Крите, в Микенах в этих играх выступает индивидуальный исполнитель (акробат), и к тому же исключительно мужчина, о чём можно судить по изображению на тиринфской фреске игр с быками". 

Тиринфская фреска игр с быками

"Помимо крупной роли, которую женщина играла в общественной жизни критского общества, она продолжала сохранять в своих руках жреческие функции в культе, созданном идеологией матриархального общества. А так как игры с быками составляли, по-видимому, основу определённого культового действия, то совершенно понятно, что главная роль в этих играх принадлежала «пасифаям» — девушкам, жрицам культа".

О священном браке у древних греков.

Е. В. Титова, говоря об Анфестериях, касается интересной темы "священного брака".

"На день «Кружек» в храме Диониса на Болотах, когда все другие храмы были закрыты, падало священной соитие Диониса со жрицей, имевшей титул царицы – basilinna. При этом Дионис принимал образ быка. Аристотель в «Афинской политии» истолковывает это соитие как телесное объединение и брак матери царя с Дионисом (Arist. Ath. Pol. 3).

Рано утром все граждане наблюдали, как от моря домой через древнюю гавань Фалер шествует Дионис, направляясь к маленькому храму на Болотах, что рядом с Аграми, чтобы там сочетаться со своей “царицей” - женой архонта брачными узами в знак того, что страна вполне предана его служению и надеется на его защиту. По другой версии такая церемония могла быть воспоминанием о браке Диониса и Ариадны. Именно она была героиней первого дня праздника, торжественно вступавшая в символический брак с Дионисом, а затем, ожидавшая его в полном уединении. В церемонии участвовало 14 девушек (gerarei), происходивших из самых благородных и уважаемых семей. Они совершали священные обряды на 14 алтарях и давали клятву о соблюдении строгой тайны. Указанное число было выбрано не случайно, оно, во-первых, связано с мифом о Дионисе - Загрее, растерзанном титанами на 14 кусков, а, во-вторых, служило напоминанием о мифологических 14 девушках, которые пришли из Фив вместе с Дионисом - Периклонисом (Плющевым). Древний закон об этом обряде, вырезанный на камне, ещё во времена Демосфена стоял в святилище Диониса подле жертвенника.

Дионис ехал на корабле, поставленном на колёса, а изображал его архонт - жрец, одетый в пурпур и в маске. Сопровождали бога полсотни чувственных сатиров, козлоногих, с лошадиными хвостами. В императорском Риме колесницей - кораблём пользовалась и богиня Исида, едучи с моря; там-то и возникло название carrus navalis - карнавал.

Когда Дионис вступал на берег, все граждане приветствовали его древними словами:
О, Дионис герой!
Гряди же в свой храм,
В дом твой священный,
С духами прелести вешней
Гряди в святыню твою!
Буду тебе танцевать,
Бык благородный, достойный.
Бык благородный,
Ныне гряди к нам!! (Antologia lyrica, hrsgg. Von E. Diehl, 206)".

Вот, собственно, и всё. Из этого пассажа можно сделать заключение, что священное соитие происходило между "архонтом-жрецом" и "матерью царя". Но у древних греков царская власть была отменена ещё в IX веке, а, кроме того, в Афинах одновременно имелось девять архонтов... Нет, без двухсот грамм водки во всей этой путанице не разобраться...

О "священной болезни".

"Почему именно эпилептики — лучшие шаманы? Потому что эпилептический припадок с его ритмическими судорогами и выгибаниями древние понимали как половой акт с невидимым партнёром, с духом, божеством, тотемным животным. Эпилептички были первые жрицы. Остальные потом научились или симулировать эпилепсию, или вызывать эпилептоидные кризы искусственными средствами. Мужчина-эпилептик тоже рассматривался как священный объект любви бога-духа, как женоподобный мужчина, как андрогин", - говорит Р. Г. Назиров.

Особый интерес представляет т. наз. катамнестическая эпилепсия, когда приступы у женщин связаны с менструальным циклом. 

Вполне понятно, что многочисленные истории о сексуальных связях женщин с быками, козлами, медведями и пр. не такие уж и беспочвенные. С одной стороны, менструальное табу заставляло женщину самоизолироваться на период месячных, с другой стороны, посторонние люди могли слышать крики, похожие на те, которые женщины издают при пароксизмах страсти. Родственники могли быть свидетелями телодвижений, похожих на сексуальные.

При этом, конечно, могло возникнуть подозрение, что женщина одержима (кстати, лат. epilepsia от др.-греч. ἐπιληψία ← ἐπίληπτος «схваченный, пойманный, застигнутый») каким-то богом или духом.

О дружбе персов с финикийцами, и о символике царской власти.

Мощный аргумент против наличия практики человеческих жертвоприношений у финикийцев приводит Gaius Anonimus, автор книги «С точки зрения Карфагена»:

"Следует сделать очень важное замечание. Греческие и, прежде всего, римские авторы с достойной иного применения навязчивостью в один голос твердят об ужасах финикийской и карфагенской религии — жуткие огненные жертвоприношения, умерщвление младенцев и прочие душераздирающие сцены кочуют по страницам античных сочинений от одного летописца к другому. Разница только в числе жертв и окружающих декорациях, чем страшнее, тем лучше.

Религиозные воззрения древних иранцев отчётливо разделяли доброе и злое начала, свет и тьму, ахуров (силы добра) и дэвов (силы демонические). Почитание дэвов, которыми вполне могли оказаться божества иных народов, преследовалось. Царь Ксеркс, внук Кира Великого, оставил нам такое самовосхваление:

«...Когда я царём стал, была среди этих стран, которые выше написаны, (такая, где было) волнение. По воле Ахура-Мазды эту страну я сокрушил и её на (прежнее) место поставил. И среди этих стран была (такая), где прежде дэвы почитались. Потом, по воле Ахура-Мазды, я этот притон дэвов разгромил и провозгласил: “Дэвов не почитай”. Там, где прежде дэвы почитались, там совершил поклонение Ахура-Мазде и Арте небесной».

Уничтожение дэвовских культов Ксерксом особенно показательно на фоне строительства храмов в Финикии, входящей в империю Ахеменидов — никаких запретов или репрессий против «жуткой» религии! Отсюда следует, что персидские имперские власти не видели в финикийских культах ничего такого, что было бы достойно порицания, а тем более запрета. Почитание Мелькарта, Эшмуна или Астарты не входило в противоречие с государственной религиозной доктриной Персии и божества Тира с Сидоном не рассматривались как ложные или злые.

Ахура-Мазда, верховное божество иранцев.

Ахура-Мазда (справа) вручает Ардаширу символ царской власти — кольцо. III в. н. э.

О "св. браке" охотника с Госпожой зверей.

"Есть кавказский охотничий миф. В нём говорится о богине зверей и охотнике, который её посещает. В обмен на сексуальную связь богиня посылает охотнику дичь под его выстрел. Описывается внешность богини. Она красавица с длинными русыми волосами. У грузинских горцев сванов ее зовут Дали. Кавказский охотничий миф и соответствующее высокоритуальное поведение в очень выраженной форме я обнаружил у абхазов. Все мужчины там любят охоту, но не все любимы ею. Перед уходом в горы охотник не спит с женой и должен туда уйти незамеченным. В начале пути надо перешагнуть ружье. Он готовится ко встрече с дочерью бога охоты. Ее зовут Тымра. Она прообраз лермонтовской царицы Тамары, которая жила в замке, принимала гостя-смельчака и проводила с ним роковую для него ночь. Если охотник в первый раз встретил прекрасную дочь бога охоты, то она молча показывает ему обе ладони (10 пальцев). Надо отрицательно качнуть головой – она один палец загибает. Так надо дойти до последнего пальца – один год будет длиться их союз. Только самые сильные мужчины могут выдержать два года. Такие охотники обычно сходят с ума" (Цит. по: Я. В. Чеснов. «Телесность человека: философско-антропологическое понимание»). 

Я думаю, Артемида вполне могла быть такой "владычицей зверей", а некоторые учёные предполагают преемственность между Артемидой и богинями, изображавшимися в минойском искусстве. 

Далее, я полагаю, что не имеется и никогда не имелось таких божеств, в которых надо только верить. "Верующие" появились сравнительно недавно по историческим меркам, а ведь ещё на изломе Средневековья св. Тереза Авильская не просто верила, но переживала связь с Божеством. 

Лоренцо Бернини. Экстаз Святой Терезы

"Солнечные девы" Мачу-Пикчу.

И. Бахофен во втором томе своего "Материнского права" (с. 132) сопоставляет "институт солярных дев" у древних египтян и инков. "И хотя в случае с Фивами Страбон упоминает лишь об одной такой деве, в то время как в Куско число подобных ей перуанских дев превышало полторы тысячи, это частное обстоятельство не имеет значения для понимания самой идеи". "Солярные девы, которые совместно вели целомудренную жизнь в великом храме Солнца в посвящённом этому светилу городе Куско, были истинными супругами своего божества. Прекраснейшую из них Инка — сын Солнца и его жреческо-царственный представитель на Земле — избирал себе в невесты. Эта отдача себя царю занимает в солярном царстве перуанских инков то же место, что и гетеризм фиванской солярной девы".

Интересно взглянуть на Мачу-Пикчу под этим углом зрения. По своим скромным размерам Мачу-Пикчу не может претендовать на роль города — в нём не более 200 сооружений.
Полагают, что в нём проживало до 1 200 человек, которые поклонялись там богу Солнца Инти, возделывали новые земли и возводили города на террасах. В западной части возвышается главный храм с алтарём для жертвоприношений. Напротив него жилой квартал, плотно застроенный двухэтажными домиками. Между ними, как в лабиринте, вьются узкие улочки и лестницы, часто приводящие в тупик или на нависающую над пропастью террасу.

Может быть, Мачу-Пикчу был своего рода женским "монастырём" с "солнечными девами"? 

Учёные предполагают, что Мачу-Пикчу был построен в качестве императорской резиденции-святилища. Но одно не противоречит другому. Великий Инка в обществе "солнечных дев" — такая картина представляется мне вполне реальной. Не сидеть же императору одному в своей высокогорной резиденции, как в тюрьме. Надо же кому-то развлекать и ублажать его царственную плоть. И, кажется, у императора инков имелось несколько подобных резиденций с "солнечными девами". Известен сходный с Мачу-Пикчу высокогорный город Чокекирао.

Мачу-Пикчу

 

Восхождение на царство через брачное ложе.

И. Бахофен во втором томе своего "Материнского права" (с. 88-96) пишет:

"В народном почитании Исида занимает первое место. Женскому природному началу подобает большая честь, нежели мужскому: ведь женщина есть изначальное, первичное — мужчина по отношению к ней находится в положении сына. Исида наделена достоинством матери. Она превосходит Осириса, как мать превосходит сына. Само имя Осириса некоторыми истолковывается как Hysiris, «сын Исиды» (Плутарх, Об Исиде и Осирисе, 34). Все свои отличительные качества Осирис принял от матери, от неё происходят сама его жизнь и власть. В том же положении находится и царица по отношению к царю. Она превосходит его в силу присущего ей достоинства божественной матери, от которой происходит всё, в том числе, и сам царь, и весь его народ. Религиозное почитание обращено по преимуществу к ней, и её божественному авторитету обязан повиноваться во всех отношениях даже царь. Однако она не правит сама: власть, источник которой покоится в ней самой, она осуществляет через своего сына. Эта концепция объясняет мнимое противоречие между высшей властью и почитанием царицы и тем фактом, что страной управляет не она, а царь, который в первую очередь и выступает в качестве правителя. В половых отношениях с царицей содержится доказательство власти, внешним знаком которой является царский венец. Тот, кто живет с царицей — матерью царских детей, — самим этим фактом возводится в царское достоинство. Таким образом, царица, хотя и не правит сама, является, тем не менее, источником власти. Именно в силу этого обстоятельства она стоит выше царя и пользуется большей честью, чем тот. Такое представление во всём согласуется с основной идей религии Исиды. Женщина господствует в силу своего материнства, а оно, в свою очередь, предполагает смешение полов. Мать — источник всякой жизни и власти для мужчины: акт овладения женщиной заключается в телесной близости. Поэтому Авессалом совокупляется с жёнами царя на кровле своего дома, чтобы продемонстрировать всему народу своё вступление в царское достоинство. В том же духе действует и Феникс, вступая в связь с возлюбленной своего отца [1]".

Тут на ум сразу приходит вавилонский зиккурат, дворец-храм, который имел вид ступенчатой пирамиды.