Об амбивалентности женской "нечистоты".

"В этнографической литературе о традиционных обществах обычно подчёркиваются существующие в них представления о «нечистоте» женщины, многочисленных запретах для неё в быту и особенно в отношении сферы священного — священных объектов и ритуалов. И часто из этого делается вывод о «бесправии» и «приниженности» женщины в таких обществах [1]", - пишет Т. Н. Дмитриева в статье "Женские роли в общении с иным миром (на материалах народов Нижнего Амура и Сахалина)".

"Прежде всего хотелось бы понять, что такое «нечистота», «осквернение». В развитых религиях это понятие, противоположное «святости», «священному», «божественному», «ритуальной чистоте». Однако, - говорит С. А. Токарев, -  «на ранних стадиях развития религии идея сверхъестественного отличается характерной двойственностью, или, как говорят, амбивалентностью: это, с одной стороны, нечто священное, божественное, с другой — нечистое, проклятое. Та и другая сторона покрывается древними представлениями о “табу”, религиозно-магическом запрете. Та и другая сторона выражается латинским словом “sacrum”, удерживая это двойственное значение и в новых европейских языках: “sacré”, “sacro”, “sacred”. Но на той ступени развития, на которой мы застаём верования восточных славян, этой амбивалентности уже нет; сверхъестественное уже расщепилось на две полярные противоположности; священное, божеское, благочестивое противостоит проклятому, нечистому, дьявольскому» [2].

В некоторых архаических культуры читается амбивалентность женской "нечистоты". В частности, А.В. Головнёв в работе «Говорящие культуры» пишет о близости и тонких оттенках восприятия «святости» и «нечистоты» у селькупов: «… неподвластная мужчине нечистота-святость <…> Если отвлечься от смутного понятия нечистоты, то место родов можно назвать священным» [3].

По мнению Т. Н. Дмитриевой, народы Дальнего Востока  также ещё в значительной степени сохраняли эту двойственность, амбивалентность по отношению к священному. Поэтому, она считает, прав Е.А. Крейнович, который использовал для таких ситуаций слово «табуированный», запретный [4].  Слова же «нечистота» или «осквернение» неизбежно несут в современном языке негативный оттенок.

Как справедливо указывала М. Дуглас, ситуация «нечистоты» возникает в связи с наличием границ и их преодолением. Процесс родов — это прохождение границы. Граница, которую преодолевает новорожденный с помощью роженицы — это граница между мирами. Женщина приводит новорожденного из иного мира в мир обычный, человеческий. Очень правильно отметила Е.В. Лярская, что женщина по природе своей связана с иным миром [5].

О женском отвращении к оружию.

На древнегреческой вазе вы видите изображение героя, поражающего копьём амазонку. 

Ахилл и Пентесилея. Рисунок на древнегреческой амфоре

С одной стороны, здесь всё нормально: "на войне, как на войне". Шлемы, щиты, копья...

Но, с другой стороны, ненормально то, что женщина держит в руке копьё.

Кристоф Дарманже сообщает, что женщины-собирательницы племени !кунг подвергаются большому риску, потому что ходят безоружными, не беря с собой копий или луков или стрел для самозащиты.

"Во многих обществах охотников-собирателей женщинам запрещено прикасаться к холодному оружию. Они могут участвовать в загонах или охотиться на мелкую дичь самостоятельно, например, выкуривая её, оглушая или ловя сетями. Но нигде женщины как группа не охотятся с использованием специализированного оружия мужчин. Запрет особенно силён в отношении наиболее смертоносных режущих и колющих орудий, а именно копий и луков".

Кристоф Дарманже говорит, что все обоснования этой несовместимости женщин с холодным оружием вращаются вокруг опасности соприкосновения крови женщин (особенно менструальной) с кровью дичи. И он приводит несколько характерных примеров:

"Когда команчи путешествовали, любимая жена воина могла нести его щит. Но если у неё были месячные, воин нёс щит сам. У бакитара Центральной Африки женщины не могли касаться оружия своего мужа, иначе оно становилось бесполезным. Индейцы Британской Гвианы приписывали неудачу охотника тому, что его оружие было тронуто менструирующей женщиной. В Амазонии, у гуаяки: «Если бы женщина взяла на себя смелость схватить лук, она, несомненно, навлекла бы на его владельца пане, то есть неудачу на охоте, что было бы катастрофой для экономики гуаяки». То же самое относится и к !кунг: «Женщине не положено касаться охотничьего снаряжения мужчины в любое время, потому что это уменьшит его способность охотиться. (...) Эффект от прикосновения женщины к охотничьему снаряжению гораздо сильнее, если у неё месячные».

Где умножается опасность, там преизобилует благодать.

"Среди овагереро и сама женщина во время родов, и особая хижина, в которой она находится, являются зера, священными", - пишет Ernest Crawley в своей монографии "The Mystic Rose", со ссылкой на E. Dannert, “Customs of the Ovaherero at the Birth of a Child,” Folk-Lore Journal (Cape Town, 1880), ii. 63.

С другой стороны, "на Филиппинских островах есть злой дух, вызывающий мучительные роды. Его следует распознавать по голосу, и, услышав его, муж запирает дом, закрывая все щели, и всю ночь ходит с мечом, нанося удары и отбивая их. Утром он заслуженно отдыхает, потому что «спас свою жену». В Армении мужчины стреляют из ружей в воздух, надеясь таким образом отогнать злых духов, которые роятся над роженицей".

Почему рожающая женщина становится священной, может быть даже святой? Потому что она в это время подвергается смертельной опасности. Потому что во время родов она ближе к смерти (а значит и к потустороннему, загробному миру), чем в обычное время жизни. И как здесь не вспомнить про крито-минойский лабрис, священный знак, который изображается на сценах, где "пахнет" смертью?!

"Девочки Чиригуано постятся в период полового созревания и уединяются, в то время как женщины бьют палками по полу и стенам, чтобы найти и отогнать «змею, которая ранила девочку». Сиамцы, которые воображают, что злые духи роятся в воздухе, верят, что они наслаждаются первыми плодами их девочек и что они вызывают «рану», которая обновляется каждый месяц".

Здесь говорится о "мудрой ране", которую наносит девочкам змея. Я же неоднократно говорил о "лунном быке", наносящим рану своим рогом. В принципе, бык и змей взаимозаменяемы, и в изобразительном искусстве архаических обществ мы часто видим рогатых змей.

Путь Быка. Попытка реконструкции.

"Как отметил Андре Леруа-Гуран (Leroi-Gourhan), важность бизонов в палеолитическом искусстве подтверждается тем фактом, что изображение бизона всегда появляется на главной панели в центре пещеры. 

'Fertility Goddess', Chauvet, dated 30,000 years old

Его центральное положение, вероятно, обусловлено тесной связью между бизоном и Богиней; тот факт, что и женщина, и бизон имеют беременность сроком девять месяцев, может помочь объяснить эту связь", - пишет Мария Гимбутас.

В святилищах Чатал-Хююка 7-го тысячелетия до н.э. доминирует изображение быка.

Настенная роспись из Чатал-Хююка, изображающая игру с быком (реконструкция).

Виртуальная реконструкция неолитического поселения Чатал-Хююк, датируемого приблизительно 7000 годом до нашей эры.

"Почему роль черепа так важна среди символов становления? И почему такая тесная связь с Богиней?", - задаётся вопросами Мария Гимбутас, и даёт свой ответ: "По-видимому, ключ к этому вопросу лежит в необычайном сходстве женской матки и фаллопиевых труб с головой и рогами быка, как это заметила Дороти Кэмерон в своей книге «Символы рождения и смерти в неолитическую эпоху»".

Это не голова быка, а женские репродуктивные органы (как показано в медицинском учебнике, изданном Кэмерон в 1981 году).

"Значимость быка в этой символической системе обусловлена ​​не силой и мужественностью этого животного, как в индоевропейской символике, а скорее случайным сходством его головы с женскими репродуктивными органами", - объясняет М. Гимбутас. 

Каменные столбы и св. деревья (2).

Артур Эванс в статье "Микенский культ дерева и столба и его связь со Средиземноморьем" говорит о ритуальном поливе священных деревьев, из естественного или искусственного источника. Это значит, что священные деревья произрастали в каких-то сосудах, возможно пифосах, которые, как известно, использовались в качестве гробов.

Драгоценный камень из гробницы Вафио. Демоны поливают священное дерево.

Артур Эванс полагает, что на Крите, по-видимому, существовало значительное разнообразие священных деревьев. Он упоминает сосну, кипарис, платан, но особо выделяет фиговое дерево (смоковницу). "На Крите оно до сих пор растёт в диком виде там, где никакое другое дерево не может пустить корни, у входа в пещеры местных божеств и в скалистых горных расщелинах рядом с некогда священными источниками". То есть, в принципе, фиговое дерево может расти и на камнях.

Далее Артур Эванс приводит изображение на расписной микенской вазе, найденной во время раскопок в Старом Саламине на Кипре.

Двойной топор между «рогов освящения» и бычьи головы с аналогичными топорами, микенская ваза, Старый Саламин.

"У основания рукояти топора в каждом случае находится тот самый характерный элемент ритуального инвентаря, который в другом месте описывается как «рога освящения». Он занимает то же положение по отношению к двойному топору, что и в других случаях по отношению к колоннам или древовидным формам божества", - замечает А. Эванс.

Да, действительно, на верхней картинке мы видим священное дерево, растущее между "рогов освящения", а на нижнем рисунке вместо дерева изображён лабрис. "Таким образом, мы имеем здесь указание на то, что сам двойной топор был объектом поклонения и представлял собой материальную форму или место обитания божества, подобно его аниконическому изображению из камня или дерева".

И вот, точно такие же лабрисы мы можем видеть на каменных колоннах.

Колонна Двойных Топоров во "дворце" в Кноссе.

Если лабрис — знак присутствия Божества, значит каменные колонны также являлись "богоносными", как и священные деревья. 

Артемида Эвтаназия*.

"Артеми́да (др.-греч. Ἄρτεμις) — вечно юная богиня охоты, покровительница всего живого на Земле", - гласит Википедия.

Часто её изображают с луком и стрелами, в сопровождении диких животных.

Картина довольно странная: животные нисколько не боятся охотницу со смертоносным оружием в руках. Ещё более странно звучит "богиня охоты" в сочетании с "покровительницей всего живого". По-моему, это оксюморон типа "горячего льда", ибо охотница, убивающая животных, не может быть покровительницей всего живого? Или может?

Карла Ионеску в своей статье "На пороге исцеления: Артемида-Геката в Эпидавре" даёт хорошую подсказку, указывая на один фрагмент из "Одиссеи" Гомера. Когда Одиссей встречает в подземном царстве дух своей матери Антиклеи, он спрашивает о причинах её внезапной смерти:

"Дол­гой болез­нью ль была ты настиг­ну­та, иль Арте­ми­да

Неж­ной стре­лою сво­ею, при­бли­зясь, тебя умерт­ви­ла?" (11.170–173).

И далее Карла Ионеску комментирует: "Эта строка отражает древнее поверье о том, что смерть, ниспосланная стрелами Артемиды, может быть быстрой и милосердной, избавляя человека от длительных страданий болезни".

"Артемида также фигурирует в греческой литературе как богиня, к которой обращаются, когда тело достигает предела своих возможностей. В трагедии Еврипида «Ипполит» один из персонажей вспоминает, как обращался к богине во время телесных страданий: «Я выкрикнул её имя, Артемида, ибо она, столь желанная, всегда приходит, если на то будет божья воля» (Еврипид, Ипполит, 165–169)".

Змеи и лабрисы: сходство символов.

В октябре 1899 года житель Кариди-Ситеиас, на восточном Крите, случайно обнаружил две каменные формы во время вспашки поля в 150 м к северо-западу от современной деревни Палайкастро. Эти формы – здесь названные Pa 1 и Pa ​​2 по месту их находки – предназначались для изготовления небольших металлических культовых предметов. Очень интересно изображение женщины с двумя лабрисами в руках.

Cast of Palaikastro-mould 2 (back), Xanthoudides 1900, pl. 4, bottom.

Она сильно напоминает "богиню" из Кносса со змеями.

Всё одинаковое — головной убор, обнажённая грудь и длинная юбка. Отличие лишь том, что вместо двух змей в руках у одной женщины, в руках у другой — два лабриса. Интересно, можно ли на этом основании говорить о тождестве между змеями и лабрисами? Со змеями вроде бы всё ясно: змеиный яд несёт смерть и исцеление. А что насчёт лабриса? Можно ли о нём говорить то же самое? Но, в таком случае, лабрис можно считать "тенью" Голгофского креста. «Будущие события отбрасывают назад свою тень», и такой исторической "тенью" был лабрис. 

О центральных символах минойской религии.

Nanno Marinatos в своей монографии "Minoan Religion. Ritual, Image, and Symbol" (1993) говорит, что "крито-минойские "рога освящения" (horns of consecration) могут быть установлены на алтаре или на целом здании. По этой причине они помогают нам идентифицировать святилища в иконографии".

Странно, очень странно... Здесь Нанно Маринатос говорит одно, а в другой своей работе — "The Goddess and the Warrior. The Naked Goddess and Mistress of the Animals in Early Greek Religion" — она говорит другое. 

В предыдущей записи я уже приводил её комментарий к изображению «Матери гор».

Seal impression of goddess and ruler (?)

Повторю его ещё раз: "Богиня стоит на вершине горы в окружении львов. Слева от неё находится многоэтажное сооружение, которое, должно быть, является дворцом, справа от неё — мужчина, который приветствует её. Скорее всего, это царь, если сооружение слева — дворец. Богиня здесь вполне может быть покровительницей царя, что хорошо согласуется с обществом, в котором существует форма божественного царствования. И богиня, и царь, так сказать, живут во дворце".

Так что же это — святилище или дворец? Наверно, святилище, но Нанно Маринатос очень хочется, чтобы это был дворец, и поэтому она "наводит тень на плетень".

Ну да ладно, может быть это был дворец-святилище, в котором сидел царь-папа... Чем чёрт не шутит, пока Бог спит?!

Говоря о "рогах освящения", Нанно Маринатос между прочим выдаёт ценную информацию: "Когда рога венчают алтарь, между ними часто находится ветвь или двойной топор. Отверстие между двумя выступами рогов служит для вставки ветви или топора. Предположительно, рога были постоянными, но ветви или топоры вставлялись во время праздников".

Лабрис из погребения 10 500 лет назад.

На севере Германии в земле Шлезвиг-Гольштейн археологи провели новую серию раскопок знаменитого местонахождения на болоте Дуфензее, давшего название одноимённой мезолитической археологической культуре.

На болотах Дуфензее, расположенных близ Лауэнбурга, археологи нашли древнейшее во всей северной Германии кремационное погребение возрастом около 10 500 лет. Кремации ー это исключительно редкое явление в Европе. Известно всего два подобных примера: из Нидерландов и из Дании, но оба гораздо худшей сохранности. Местонахождение Lüchow LA 11 уникально в первую очередь из-за того, что большие участки древней земной поверхности сохранились неповреждёнными под слоем торфа. Это позволило исследователям с необычайной точностью изучить контекст захоронения.

В ходе полевого сезона 2025 года археологи обнаружили целый череп тура (лат. Bos primigenius) всего в нескольких метрах от описанного погребения. Компьютерная томография выявила, что череп изначально был прикреплён к деревянному сосновому столбу через затылочное отверстие в задней части черепа. По всей видимости, череп был намеренно помещён на воздвигнутом столбе в процессе некоего ритуала.

Источник картинки.

Про инкубационные ритуалы в гробницах.

Аристотель, ближе к концу 300 г. до н.э., описывал ритуал жителей острова Сардиния, которые склонны были впадать в долгий сон у гробниц своих предков. Историки, описывавшие эти священные деяния, от Аристотеля до Симплиция, а затем и Александра Афродисийского, рассказывают, что с древних времён сардинцы имели обыкновение ходить к своим гробницам, чтобы там погрузиться в глубокий сон. Об этом рассказывает Пьерлуиджи Серра в своей монографии "Древние народы Сардинии: от донурагических народов до грозных воинов Шардана". Он предполагает, что длительный сон, продолжавшийся до пяти суток, вызывался с помощью трав или грибов. Выбор видов растений должен был быть тщательным, настолько тщательным, чтобы избежать нежелательного вечного сна для пациента. 

Говоря о дольменах Западного Кавказа, я не раз высказывал предположение о том, что они использовались для некромантии. Сведения из монографии Пьерлуиджи Серра "Древние народы Сардинии" подкрепляют мои догадки. Значит, не только на Кавказе, но и на Сардинии гробницы использовались для общения с духами умерших предков.

Гробница Домус-де-Янас в коммуне Буддусо, Сардиния.

 

Гробница Домус-де-Янас в коммуне Буддусо, Сардиния.

Раненая "богиня" из Акротири (2).

(в продолжение предыдущей записи)

Картина из гробницы царя Хоремхеба, Фивы, восемнадцатая династия. Нефертем держит знак анх: круг с крестом под ним. Анх является знаком жизни и стоит рядом с огромным «Узлом Исиды», объектом, похожим по форме на анх. (Р. Х. Уилкинсон, Боги и богини Древнего Египта, стр. 134, 135).

"Конечно, не случайно петля с узлом украшает лоб раненой богини Хесте 3", - пишет Нанно Маринатос в своей монографии "Акротири". - "Художник выделил узел, скрепляющий петлю, — деталь , которая на оригинале нечётко видна".

Фрагмент фрески из Акротири с изображением женщины с травмированной стопой. Тира. XVII век до н.э.

По-моему, это такая же неприметная петелька, как и у крито-минойских танцовщиц со змеями. Там эта петля выглядывает из-под корсета под обнажённой грудью, а здесь почему-то торчит из-под волос на лбу, причём из темени как будто произрастает какое-то растение. Картина переполнена символикой.

"Эта же петля с узлом засвидетельствована на одеянии богини или царицы-жрицы на кносской фреске, известной как «Парижанка»".

"Парижанка"

Лабрис в Граветтской культуре (28 000—21 000 годами до н. э.)?

Генрих Вендель (Heinrich Wendel) сфотографировал интересный знак в пещере Пеш-Мерль.

На мой взгляд, этот знак напоминает топор. Хотя, автор ресурса Don's Maps, Don Hitchcock, откуда я взял эту картинку, считает этот род изображений "птичьими знаками", и это очень знаменательно. Он говорит, что эти "птичьи знаки" были обнаружены в пещерах Пеш-Мерль и Куньяк, а также в пещере Коске близ Марселя. То есть мы имеем дело с изобразительной традицией, существовавшей 20 000 лет назад и более. 

Самое интересное, что этот "птичий знак" расположен рядом с изображением человека, раненого несколькими копьями.

Источник картинки.

Прорисовка.

Лабрис над быком.

Я полагаю, что две трактовки лабриса — "бабочка" и "богиня" — можно совместить в одном образе богини с крыльями бабочки.

Да, ну а что же при этом означает лабрис над головой быка, между его рогами?

Если лабрис — богиня-бабочка, а бык — типа её консорт [1], тогда подобная композиция может быть символическим выражением гинекократии. Если лабрис заменить женщиной, то получится примерно так:

В сентябре 2003 года на Предмостной площади Красноярска к 375-летию города была открыта скульптурная композиция «Похищение Европы».

 

Хотя, конечно, могут быть иные трактовки этого крито-минойского символа. Как мы знаем, лабрис появляется в сценах, сопряжённых со смертельной опасностью. Но, опять же, здесь можно припомнить встречу пастушка Аттиса с богиней Кибелой. Всем хорошо известны последствия этой встречи для пастушка.

-----------------------------------------------------------------

[1] супруг царствующей королевы, который сам не является монархом

Символы Великий Матери в дольменной культуре.

Михаил Кудин в своей статье "Трон Великой Матери" (см. Сочинский краевед, выпуск 10, 2002 год) приводит образ Богини Матери "в очень стилизованном виде", который был нанесён на открытую В. И. Марковиным стелу из дольмена 497 бассейна реки Кизинка (рис. 2).

Это очень интересно. Потому что перед нами фактически изображение лабриса.

Я напомню, что Мария Гимбутас трактовала лабрис как символическое изображение бабочки, и для такой трактовки имеются основания в крито-минойском искусстве.

Двойной топор как два полумесяца?

Хайде Гёттнер-Абендрот  связывает лабрис с символикой луны. 

При этом она говорит, что три видимые фазы луны — растущая, полная и убывающая — стали мерой времени, в соответствии с которой лунный календарь был разработан очень рано. В соответствии с лунным календарём, два лезвия лабриса символизируют два полумесяца и, таким образом, являются знаком трансформации жизни-смерти-возрождения. С критским двойным топором был связан символ бабочки, оба кода для трансформации от смерти к возрождению. 

Символ двойного топора между рогами головы быка; этот двойной топор также представляет собой схематизированную бабочку, минойская культура (Крит)

По-моему, это похоже на христианскую мифологему "сораспятия" и "воскресения" с Христом. «Если пшеничное зерно, падши на землю, не умрёт, то останется одно, а если умрёт, то принесёт много плода», - говорил Иисус своим ученикам (Ин.12,24). Кстати, из деревьев символом Богини было фиговое дерево, а из животных — плодовитая свинья.

"Рогатые" жертвенники Ханаана и "рога посвящения" на Крите.

Найджел Пенник в своей "Истории языческой Европы" говорит, что "в девятом веке в Ханаане культовым животным богини Ашерту, изображавшейся не в человеческом облике, а в виде дерева или колонны, считался бык, тот самый, которого ветхозаветные пророки называли «золотым тельцом».

Древообразный (или колоннообразный) ханаанский идол. 

Колоннообразная ашера.

Слева, план «Бычьего городища»; справа, бронзовая фигурка быка, XII в. до н. э.

Летучая мышь и лабрис.

Стивен Кинг у ворот своего дома. Ноябрь 1982 года.

"Голодной куме всё хлеб на уме". Увидев изображения летучих мышей на воротах, я подумал о крито-минойских лабрисах. Мария Гимбутас связывала лабрис с бабочкой. А что, если лабрис, на самом деле, связан с летучей мышью? С одной стороны, нам известно, что лабрисы находили в пещерах; и, с другой стороны, летучие мыши живут именно в пещерах. Они, как ведьмы, ведут ночной образ жизни, а днём спят. Как медведи, они осенью способны впадать в длительную сезонную спячку (до 8 месяцев). Летучие мыши выбирают для зимовки пещеры из-за постоянной температуры (+8°) и влажности около 90%. 

С бабочкой всё понятно: она символизирует процесс регенерации (возрождения), блестяще описанный Василием Розановым [1]. А что символизирует летучая мышь? Говорят, во время полёта летучие мыши поют песни, используя сложные сочетания слогов, на высоких частотах (что обусловлено их способностью к эхолокации). По мнению биолога Майкла Смотермана, ни одно другое млекопитающее, кроме человека, не обладает способностью общаться с помощью столь сложных голосовых последовательностей. Голосовой центр, ответственный за организацию сложных последовательностей слогов, у летучих мышей расположен несколько выше, чем у человека, и учёные пока не могут определить, где именно он находится. 

Летучие мыши — создания удивительные, и, в принципе, можно было бы попытаться связать ночной образ жизни этих животных с крито-минойской религией с её полуподвальными "люстральными бассейнами" и паломничествами к пещерам, если бы у нас не имелось бабочки.

--------------------------------------------------------------------------------

Колонны и богини.

При раскопках "дворца" в Арханесе на Крите археологи обнаружили святилище у входа. "Святилища у входов были обычным явлением на минойском Крите", - говорится в статье (Источник), - и в той же статье указывается на культ Илифии Протиреи, критской богини, которая имела непосредственное отношение к этому святилищу.

Про Илифию я прежде уже писал (см.: Культ "пещерной" богини на Крите). Однако со временем всегда находится что-нибудь новое и интересное. Вот и на сей раз, статья О. А. Матвейчева "Культ Илифии и его поглощение культом Артемиды" пересеклась с вышеупомянутым Источником про святилище у входа во "дворец".

Пещера Илифии обнаружена в Амнисе около Кносса. У входа в пещеру — нагромождение камней, напоминающее по форме живот, с чётко очерченным пупом. В глубине — маленький бассейн с целебной минеральной водой из источника. В центре — сталагмит, в котором безошибочно угадываются очертания женской фигуры, хотя его верхняя часть (голова) отломана. Фигура кажется отполированной — это результат бесчисленных прикосновений людей, ищущих помощи у могущественной богини.

Итак, "пещерная" богиня Илифия на Крите представлялась в виде сталагмита, то есть вертикальной колонны.

А теперь цитата из статьи О. А. Матвейчева: "Характерно, что Илифия встречается и во множественном числе: илифии (Hom. Il. XI 270; XIX 119; Pausan. I 44, 3; VIII 21, 2 etc)".

Балканско-древнеэгейский культурный дрейф.

По словам Харальда Хаармана, вторая волна арийской экспансии (см.: "Вторая волна арийской экспансии (ок. 3500 г. до н. э.)") привела к тому, что "между 4300 и 4100 гг. до н. э. сотни малых и крупных поселений в долине нижнего Дуная и восточной Болгарии были заброшены". <...> "Прерывание непрерывности поселений не обязательно означает разрыв с традициями предков, поскольку люди, которые оставили свои дома, поселились в других местах и продолжали жить со своими мировоззрениями и обычаями". <...> "Население выжило и оказало влияние на создание более поздних цивилизованных обществ". 

"Отсутствие одного из характерных маркеров староевропейского искусства и религии, статуэток, интерпретируется как признак перемен, охвативших общество Старой Европы. С началом бронзового века появление статуэток в археологических слоях резко сократилось и вскоре полностью прекратилось. Однако эта традиция, должно быть, каким-то образом сохранилась в культурной памяти староевропейцев, потому что вскоре после этого статуэтки стали производить снова, сначала на Кикладах, а вскоре и на минойском Крите".

Образ кикладской «озябшей» богини. Ноги слегка согнуты, руки прижаты к телу, лицо обращено к небу, как у позднейших греческих менад Диониса.

Крито-минойская интерпретация «прото-Шивы».

Печать «прото-Шивы» — «Пашупати» (Владыка животных) , изображающая сидящую и, возможно, трехглавую фигуру, окружённую животными; около 2350–2000 гг. до н. э.

"Наиболее примечательным божеством хараппской культуры является рогатый бог, фигурирующий на печатях. Он изображён на трёх печатях; на двух он сидит на небольшом возвышении, на третьей —- на земле. Сидит он в позе, хорошо знакомой отшельникам позднейшей Индии: ноги его прижаты к телу, пятки соприкасаются. Европеец не может принять такую позу без длительной тренировки. Тело бога обнажено, если не считать многочисленных браслетов и, по-видимому, ожерелий, причёска у него необычная: из его головы как бы вырастают два буйволиных рога, между ними стоит нечто вроде деревца. 

Йогическое Божество М-305