По мнению Софьи Агранович, у древних славян печь мыслилась как центр человеческого сообщества, первоначально центр рода. При этом она проводит этимологическую связь между "печью" и "пещерой": «Восточная Европа, Древняя Русь пришла к печи от дыр, в которых раскладывали огонь, о чём говорит и название пещер, названных так из-за сходства с печью».
Мы знаем, что в эпоху палеолита люди разводили огонь в устьях пещер; значит, надо полагать, и в те отдалённые времена пещерные костры мыслились как центры человеческого сообщества? С. Агранович говорит, что да, "центром обитаемого, живого, человеческого космоса, вероятно, первоначально мыслился источник рукотворного огня, т. е. костёр, очаг".
Любопытно, что во многих славянских языках слова, которые сейчас обозначают ‘костёр, огонь, очаг’, первоначально имели значение ‘место для огня’, точнее, как отмечает С. Б. Бернштейн, ‘костёр’, на котором древние славяне сжигали кости покойников. Если это так, то понятно, почему домовой называется "подпечником", ведь домовые - это духи умерших предков. Подпечье, голбец*, погреб, который располагался непосредственно под печью, связаны с миром мёртвых, миром предков. Софья Агранович говорит, что в той части дома, где стояла печь, буквально располагался мир мёртвых, и в глубокой древности похороны под печью, в подполе, под голбцом были не исключением, а правилом. А у заволжских старообрядцев такие захоронения сохранялись до XIX века.
Если пещерный костёр являлся центром человеческого сообщества, а печь мыслилась центром человеческого космоса (то есть упорядоченного пространства), то кем же были женщины, стоявшие в самом центре мироздания? Околопечное пространство всегда и во всех культурах считалось женским.
