"Богини плодородия" земледельческих культур.

А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа" обращает внимание на то, что архаические общества охотников и собирателей знают Великую Богиню, но её образ отличается от "богинь плодородия" земледельческих общин. "Отсутствие покровительства Великой Богини роженицам и рождению может объясняться тем, что племена, живущие охотой и собирательством или практикующие примитивное земледелие, не заинтересованы в росте общины. И в повышении рождаемости по принципу ограниченности ресурсов ареала обитания" (Cohen M.N. The food crisis in prehistory. New Haven, 1977. P. 43, 51). 

Я согласен с такой ретроспективой. В крестьянском хозяйстве, дети — помощники с самых ранних лет. 

Жнецы. Вологодская губерния, 1906 год

Это сейчас "кобылы" шестнадцати лет ходят в школу, а потом ещё пять лет учатся в университете, сидя у родителей на шее [1], а раньше дети кормили скотину во дворе, работали с родителями в поле, старшие ухаживали за младшими; они не были обузой для родителей, а, наоборот, приносили пользу в домохозяйстве. 

У охотников-собирателей, во-первых, не имеется постоянного жилья, - они всё время кочуют с места на место, - и это не благоприятствует рождению и воспитанию многочисленного потомства. Во-вторых, дети не принимают участия в охоте по понятным причинам; да и собирательство — небезопасное занятие в дикой природе. Одно дело - ходить по грибы в лес, где давно уже нет хищных животных, как, например, в месте, где я живу, недалеко от большого города, и совсем другое дело - собирать грибы где-нибудь в сибирской тайге. Недавно было сообщение о том, что медведь вытащил из палатки и сожрал туристку (Источник).

"Корабли мёртвых".

"Вода является связующим звеном между этим миром и подземным миром. Умершие — это «те, кто внизу» или «те, кто под грудью Царицы подземного мира», как мы слышим из погребального текста на золотой пластине из Турий (Thurii), Южная Италия, IV-III веков до н.э.: «Я погрузился под грудь Владычицы, царицы подземного мира»", - пишет Мария Гимбутас в своей монографии "The Language of the Goddess" и, в качестве иллюстраций, приводит изображения "кораблей мёртвых" на внутренних стенах мегалитических гробниц. - "Все изображения кораблей сильно абстрагированы; некоторые представляют собой просто ряд вертикальных линий, соединённых перекладиной внизу. Однако часто на киле присутствует зооморфная или спиральная голова, вероятно, змеиная".

Змеи присутстуют на «кораблях мёртвых» скандинавских петроглифов. Бронзовый век, Швеция (1)-(4) Локербергет, Фосс.

Петроглифы Остре Омэй, Ставангер, Норвегия

Обратите внимание, что корабли с мёртвыми плывут на прямо на солнце, на солнечный свет. О "свете в конце тоннеля" говорят и люди, пережившие клиническую смерть. Иероним Босх изобразил свет в конце тоннеля в картине «Восхождение в эмпирей».

"Удивительно похожее сопоставление извивающегося змея и корабля встречается как в Египте, так и на скандинавских скалах. Ассоциация корабля и змеи часто встречается на скалах Швеции; либо киль имеет форму змеи, либо длинная змея извивается вдоль всей длины корабля. Являются ли они взаимозаменяемыми символами? Весьма вероятно", - говорит Мария Гимбутас.

Почти как Дюймовочка.

В русских деревнях и сёлах Европейской России XIX века свадьбы начинали играть с Покрова дня (1 октября по ст. ст.), т. е. когда были завершены все основные сельскохозяйственные работы, собран и определён размер урожая. Последнее в крестьянской среде играло важную роль. Если семья собрала плохой урожай, то нередко отказывались от предполагаемой свадьбы, так как не было хлеба, чтобы «кормить лишний рот». Иногда приходили и к компромиссному решению. Невеста приносила в дом жениха вместе с приданым какое-то количество зерна и зимой ела, как говорили, «свой хлеб» [Г. В. Жирнова. Брак и свадьба русских горожан в прошлом и настоящем (по материалам городов средней полосы РСФСР). - М., "Наука", 1980. С. 27].

Девицы деревни Пашки и Екатериновка Гнездиловской волости Ельнинского уезда Смоленской губ.

Деревенская община.

Из статьи Т. Г. Владыкиной и Г. А. Глуховой "Половозрастная стратификация деревенского общества в удмуртском народном календаре":

"В обрядах и праздниках годового цикла были задействованы все члены деревенской общины.

Особенностью зимнего переходного времени в календаре северных удмуртов был «бабий» праздник, устраиваемый на следующий после Крещения день. Женщины выбирали распорядителем обряда старого мужчину и под его предводительством с песнями и плясками обходили дома. Посиделки (пукон корка) были основной формой увеселений, которые проходили в бане или в специально выкупленной по этому случае избе. Для парней и девушек посиделки были возможностью познакомиться, выбрать жениха или невесту.  Были популярны игры, приуроченные только к этому периоду. Их основная идея проецировалась на продуцирующую силу человека и природы («Рябчиков стрелять»; «В жгуты») и связь с предками («В жмурки», «В бабочку»).

В зимнем ряженье (вожояськон – из вожояськыны «рядиться, маскироваться», букв.: «уподобляться вожо / превращаться в вожо»; вожояськыса ветлыны –букв.: «ходить [в виде] вожо») участвовали все члены деревенской общины от мала до велика.

Одним из распространённых видов ряженья было травести: мужчина надевал домотканое женское платье (шортдэрем) или льняную юбку (дэра юбка), на голову повязывал скатерть. Женщина надевала мужскую верхнюю одежду (сегодня – пиджак), штаны (брюки), шапку, подпоясывалась вышитым полотенцем. Традиционно ряженые старались не подавать голоса. Они могли издавать какие-либо звуки или петь песни изменёнными голосами только на улице. Встречных они валяли в снегу. При входе в дом оповещали о своём приходе шумом и громким стуком, но в дом при этом входили молча. В избе стучали палками об пол, плясали по кругу под «аккомпанемент» печной заслонки, катков для глажения белья, стиральной доски. Хозяева старались узнать ряженых: пытались снять с их лиц маски или щипали и щекотали, вынуждая подать голос. 

"Шестерёнки" до-государственного механизма.

Я много раз слышал о том, что раньше в русских деревнях не запирали двери домов на замок. Обычно объясняют это бедностью крестьянской жизни, граничащей с нищетой. Типа, взять было нечего в тех убогих хижинах. Ну да, в середине 1970-х годов я был в доме своей бабушки по материнской линии, и хорошо помню соломенную крышу, земляные полы и сундук как чуть ли не единственный предмет мебели.

Но существует и другое объяснение отсутствия воровства в старой русской деревне:

НАРОДНАЯ РАСПРАВА НАД ВОРОМ В ДЕРЕВЕНСКОМ БЫТУ

(ПО МАТЕРИАЛАМ КАЗАНСКОЙ ГУБЕРНИИ, 1870-е гг.)

В среде крестьян Чистопольского уезда Казанской губернии существует обычай самовольно наказывать воров и других преступников и лишь после этой расправы передавать их в руки правосудия. В исполнении такого наказания принимают участие не только потерпевшие от преступления, но и другие крестьяне и даже сельские власти. Самосуд производится таким образом:

Виновный в воровстве, если он пойман на месте преступления, обыкновенно выводится на середину улицы. Здесь ему вешают на шею украденные вещи, даже мелкий скот, как например, телят, поросят, овец (конечно по одной штуке) и в таком виде ведут по улице, причём каждый из толпы, составляющей иногда до 50 человек, имеет право наносить виновному удары по какой угодно части тела. Преимущественно бьют по шее сзади, так что неизвестно - кто бьёт вора. Ведут виновного тихо, чтобы, как говорят крестьяне, посрамить его при всём честном народе, чтобы все знали вора. Когда виновный от ударов ослабевает, то начинает просить своих судей о пощаде, но жалобы его бывают напрасны, пока процессия не пройдёт по всей улице. Стоящая на улице толпа поощряет бьющих. «Хорошенько его мошенника. Так его, так!» … Наконец, виновный, выбившись из сил, падает. Двое из судей берут его под руки и еле живого тащат на себе далее, по-прежнему представляя для побоев.

Об "иноприродности" государства.

Этнос в чистом виде представляет собой эгалитарную общину, то, что Р. Рэдфилд (1897— 958) называл «folk society», где все отношения (как внутри общества, так и с внешним миром) персонифицированы, а любые формы вертикальной дифференциации отсутствуют. Но, - говорит Дугин, - балты в исторической ретроспективе не видятся как этнос (однородное общество без строгой вертикали); подобно всем индоевропейцам, они имеют патриархальную "вертикаль власти". Единство этноса балтов, - добавлю я от себя, - разбито по линии государства на "истинных арийцев" и "унтерменшей", то есть на "элиту" и "подданных".

И далее Дугин замечает, что балтийское крестьянство оставалось всё время "более или менее однородной общиной, живущей в условиях равноправия и равновесия". То есть, в своей среде, в собственной оптике, крестьянство имело тенденцию к восстановлению первобытной эгалитарной общины, к возрождению "Чатал-Хююка". Крестьяне сознавали и признавали, что они "находятся внизу вертикальной иерархии, но для самих крестьян мир (и общество) устроен иначе — в нём преобладает закон равновесия и гармонии, где сами высшие касты относятся к области «потустороннего»— у балтов «кривого», к сфере духов и предков, которым надо приносить жертвы. Именно как жертву «проклятой части» воспринимают они поборы аристократии (включая жрецов и позднее церковную десятину) или государственные налоги".

По мере усиления Литвы и превращения ее в могущественную державу разрыв между народом и этносом увеличивается. Элита христианизируется, теряет свою балтскую идентичность, в то время как крестьянство упорно держится за язычество. Дугин подчёркивает, что "литовское начало было бережно сохранено литовским крестьянством". Элита и крестьянство двигались в противоположном направлении, и в конце концов у литовцев обозначились две разных "родины". 

"Литовская аристократия, в отличие от литовского крестьянства, крепко державшегося за язык, культуру и идентичность, активно вступала в контакты с западнорусским и польским дворянством, довольно легко переходя на польский или русский язык, что часто сопровождало принятие католичества или православия. Для литовских князей, бояр и дворян родиной было государство, а кем конкретно были их подданные—литовцами, русскими или полякам и — с точки зрения сарматской (шляхетской) идеологии большого значения не имело".

Оба-на! Для этиты родиной является государство, - искусственный конструкт, внутри которого (и за счёт которого) она живёт. Для крестьянства же родиной является земля, на которой оно живёт. Лучше и не скажешь об "иноприродности" государства, его "инаковости" по отношению к этносу. 

Мужчины. Квёлый народец с кучкой долгожителей.

Виген Артаваздович Геодакян говорит (Два пола. Зачем и почему? Эволюционная теория пола — Москва, 2012), что мужская смертность всё время превышает женскую и более высокая смертность мужчин наблюдается почти от всех болезней, за немногими исключениями (коклюш, кариес, некоторые гонококковые инфекции и др. Мужчины имеют также более высокую смертность как от преднамеренных так и от непреднамеренных повреждений в результате более рискованного поведения, агрессии и предпочтения опасных профессий (полицейские, пожарники, солдаты и др.) [1].

Но тут есть один удивительный нюанс. Несмотря на то, что средняя длительность жизни больше у женщин, “чемпионы”-долгожители — мужчины. Например, в центральной части Южного Закавказья в 40-х годах прошлого века из 15 долгожителей в возрасте 110–140 лет было 14 мужчин. В Абхазии в 20-х годах XX века все верхние ступени возрастной лестницы также занимали мужчины. Странно также, что феномен долгожительства встречается в популяциях, живущих отнюдь не в оптимальных условиях.

И тут я вспомнил про фотографию, сделанную в 1912 году, на 100-летнем юбилее Бородинской битвы, с живыми участниками этой битвы. Поразительно то, что это обыкновенные русские мужики.

Русские аборигены.

Маршалл Салинз в своей монографии "Экономика каменного века" (М.: ОГИ, 1999) на стр. 36 приводит таблицу дневного сна из двухнедельного наблюдения за группой австралийских аборигенов.

Как видно из таблицы, практически ежедневно аборигены спали в дневное время, - иногда урывками, иногда по 2-3 часа, а иногда и большую часть дня.

В связи с этим вспоминается утверждение английского путешественника Джерома Горсея о Московии конца XVI века как о Сонном царстве. Традицию послеобеденного сна соблюдали и цари, и монахи, и лавочники, и крестьяне, и мещане. Между прочим, Лжедмитрия разоблачили именно из-за того, что он не имел привычки дневного сна; самозванец не почивал после трапезы, как прежние цари.

Если рассматривать дневной сон как один из определяющих признаков "золотого века", то лучи этого века светили над головами русских крестьян вплоть до Нового времени.

«И пусть весь мир подождёт…»

Сельские жилища минойского Крита.

Как сообщает Ю. В. Андреев, "в чисто архитектурном отношении так называемые виллы почти ничем не отличаются от богатых «городских» домов, а иногда даже и превосходят их сложностью планировки и великолепием внутреннего убранства. Некоторые из них, например виллы Тилисса, Ниру Хани, Амниса и др., даже приравниваются к «малым дворцам» Кносса и Гурнии. В основные элементы планировки входят большой зал с передней (forehall), люстральный бассейн, световые колодцы, крипта с подпорным столбом, приватные помещения (видимо, женские покои) и т. п."

План дома А в Тилиссе, Крит. 1. основные помещения; 2. световой люк; 3-5. склады

Далее Ю. В. Андреев говорит, что, "согласно Маринатосу, «продолжительность жизни» подавляющего большинства этих построек была очень небольшой: в сущности, она ограничивалась рамками одного столетия — с 1600 по 1500 г. до н. э. или даже менее того".

Странно это, странно это... А как же вот это?

План поздненеолитического дома из Кносса (примерно 4000 – 3000 до н.э)

4000 - 3000 лет до н. э. на месте Кносса была деревня, и в этой деревне стоял дом, по размерам мало чем отличающийся от дома в Тилиссе.

"Квазигорода" Эгеиды и общины амишей в США.

В бронзовом веке на территории Эгеиды существовали вот такие "квазигорода":

Полиохни на Лемносе.

Ю. В. Андреев говорит о феноменоменальной устойчивости такой формы человеческого общежития. "В сущности, если вдуматься, не столь уж велика разница между такими разновидностями квазигорода, разделёнными огромными, исчисляемыми тысячелетиями хронологическими промежутками, как, например, неолитические поселения Анатолии Чатал Гюйюк и Хаджилар, с одной стороны, и многие деревни, существовавшие на той же территории в эпоху римского, византийского и затем османского владычества, — с другой". (См. "Почти Чатал-Хююк".)

"Судя по всему, - продолжает Ю. В. Андреев, - квазигород возникает ещё в условиях вполне жизнеспособного первобытнообщинного строя и если в дальнейшем продолжает существовать как особый вид поселения также и в некоторых классовых обществах, то лишь в тех, где традиции первобытной эпохи были особенно сильны и где сохранялся особенно мощный слой свободного или полусвободного крестьянства. По своей социальной природе квазигород может быть квалифицирован как поселение земледельческой общины, внутренне ещё очень слабо дифференцированной. Типичная для поселений этого рода стандартность жилой застройки, отсутствие построек, которые могли бы быть отнесены к разряду «особняков», «вилл» или «господских домов», свидетельствуют о принципиальной социальной однородности занимающих их коллективов. Конечно, с течением времени в этой изначально однородной и неподвижной социальной среде должны были происходить определённые изменения, появлялись зачаточные формы имущественной стратификации и хозяйственной специализации. Однако среди основной массы общинников ещё очень долго продолжали сохранять свою силу традиции первобытной солидарности и равенства. Для подавляющего их большинства основным способом жизнеобеспечения оставалось примитивное сельское хозяйство. Возникавшие в отдельных семьях зачатки ремесленной специализации, как правило, не подымались выше уровня домашних подсобных промыслов или же так называемого «общинного ремесла»".

Любопытно взглянуть, с этой точки зрения, на "подземные города" Каппадокии.

схема "подземного города"

«Куды бедному хрестьянину податься», если поп на стороне знати?

В книге Жюля Мишле (1798–1874) «Ведьма» (1862) излагается теория, согласно которой те, кого в Средние века обвиняли в колдовстве, действительно практиковали сатанизм, только он являлся своеобразным выражением праведной классовой ненависти со стороны обездоленной части феодального общества. Поскольку Бог и церковь были на стороне знати, отчаявшемуся средневековому крестьянству приходилось обращаться за помощью к великому противнику Бога — Сатане.

Я не думаю, что всё было именно так, как преподносит Жюль Мишле, но что-то в этом есть. Конечно, никто не поверит в то, что средневековые крестьяне какой-нибудь французской Вандеи устраивали тайные церкви Сатаны; сатанизм — это симулякр, который появился не ранее второй половины XX века, и притом в городской богемно-интеллигентской среде. Однако можно допустить какие-то сектантские движения, своего рода "двоеверие", как, например, у русских христоверов-"хлыстов": днём они — в православном храме, а ночью собираются на своём "корабле". 

Вообще, конечно, я себе не представляю, как можно молиться Богу в храме вместе с такого рода прихожанами:

БЕСЕДА МЕЩАН, около 1814 г.

А ведь в то время, в 1814 году, были крепостные крестьяне. Приходит такой крестьянин в храм, а там стоит и молится Богу помещик, который его продал... 

— Ты, барин, какому Богу молишься, Христу или Велиару?!

Русские "кариатиды".

Фрагмент из  заключительной главы книги Стивена Грэма (1884—1975) «Неведомая Россия». Перевод выполнен по изданию: Stephen Graham. Undiscovered Russia. L.; N. Y.: John Lane The Bodley Head, 1912. P. 326—332.

"В лесной деревушке я увидел юную паломницу, умершую по дороге в Соловецкий монастырь. Она была чудесным цветком, чистым и святым, выросшим там, где никто не ценил её красоту. Она вышла на свет из потаённых земных глубин человечества. Увяла и вернулась во тьму. Природа равнодушна к её смерти, и Россия не оплакивает её.

В России много таких женщин. Они расцветают и вянут, однако новые расцветают тут же, как цветы на обочинах жизненной дороги. В них сила русского народа, душа его красоты. Рождаются они в семьях бедняков. Их воспитывают могучие женщины; могучие мужчины едва их замечают. С ранних лет они привыкают к нужде; работают дома и в поле, кормят коров, качают люльки, рубят дрова, пекут хлеб, собирают урожай; много раз на дню обращаются к Богу с молитвами; отправляются в дальние паломничества; выйдя замуж, рожают крепких детей, вновь уходят на богомолье, а потом наступает день, когда они умирают. В течение всей своей жизни они ни на миг не забывают о Боге, ничем себя не пятнают, зло не может ввести их в соблазн. Просто и спокойно живут эти женщины, чьи глаза излучают свет, ибо сердца их целомудренны. Благодаря им крестьянин силен и счастлив. Благодаря им сильна Россия. Благодаря им солнце светит ясно и поют птицы. Благодаря их святости мужчинам отпускаются грехи мирской жизни" (Источник).

Хорошая иллюстрация к тому, о чём я говорю непрестанно: мир держится на жертве. Точнее говоря, на самопожертвовании. В данном случае, на женском самопожертвовании. Не станет этого ежедневного жертвоприношения — и деревни запустеют, и поля зарастут бурьяном, и ничего не сможет сделать ни бюрократия, ни армия... 

Потлач как средство от паразитов.

"В 1960е годы антрополог Джордж Фостер, изучая мексиканских крестьян, описал концепцию "ограниченного блага" (limited good). Крестьянское сообщество — это закрытая система, существование которой зависит от ограниченных природных и социальных ресурсов деревни и прилегающей местности. Поэтому все блага — богатство, здоровье, статус — воспринимаются как существующие в ограниченном количестве: их невозможно увеличить, а можно только распределять и перераспределять между членами сообщества. В такой системе человек может улучшить своё положение только за счёт других — если кто-то берёт себе большой кусок от общего пирога, остальные с неизбежностью получат меньше. Улучшение чьего-либо благосостояния нарушает общий "баланс", и воспринимается как угроза не конкретным людям, а всему сообществу.

В культуре "ограниченного блага" существуют механизмы, позволяющие восстановить нарушенный баланс. Преуспевший человек может нейтрализовать возможные последствия своего возвышения, вернув сообществу его "долю" с помощью некоторых ритуальных трат. Так, от богатого крестьянина в латиноамериканской деревне ожидается, что он будет спонсировать пышные фиесты и обильно угощать односельчан", - говорит Alexandra Arkhipova (Источник). 

По-моему, это описание как раз подходит к пониманию такого феномена как потлач. Википедия сообщает, что "главная цель потлача — перераспределение богатств общины и налаживание общественных связей" (Источник). 

Правда, та же Википедия говорит, будто в ходе подобных перераспределений "пускалось на ветер имущество и ценности на сотни тысяч долларов" и будто "причиной запрета потлача [властями США] стала крайняя разорительность данного праздника". 

"Направо и налево разбрасывались меха, шкуры и изделия из кожи, драгоценности, предметы домашнего обихода, лодки и другие суда, а также запасы продовольствия. В ход шла даже кухонная утварь, использовавшаяся для приготовления пищи. Для того, чтобы продемонстрировать гостям своё величие и пренебрежение к имеющемуся богатству и ценностям, по приказу вождей на глазах присутствующих сжигались или демонстративно выбрасывались в море действительно очень ценные вещи. <...> Последствиями этого ритуала были разорение и нищета".

Вышеприведённая цитата из Википедии вызывает у меня недоверие. Надо поглубже вникнуть в этот индейский ритуал.

С чего начинается родина?

Куна́ "женский половой орган" происходит из pp. kṣuṇṇа́ др.-инд. kṣud "толочь". Сравни: рус. пизда́ ж., вульг. "лат. cunnus" (Даль), pp. piṣṭа́ др.-инд. piṣ "толочь" (Источник).

Хм... Интересно... Фасмер считает, что толока и толочь произошли от одного корня. В Историко-этимологическом словаре современного русского языка приводится следующая этимология: толочь < ст.‑слав. тлѣциі < о.-слав. *Tolkti < и.-е. *telek- (: *telk-) — «толочь», «толкать» (Источник).

Стало быть, в слове «толока» (работа крестьян сообща, форма деревенской взаимопомощи) нашла своё отражение архаическая община, которая являлась материнским родом и вся вышла из одной пизды.

Ну и, наверно, крестьяне помогали друг другу, потому что чувствовали свои родственные связи. Настя Евстигнеева говорит, что раньше в селе и даже в ближайших сёлах все однофамильцы были родственниками (см.: "Половина" деревни однофамильцы. Или всё таки родня?)

Гостеприимная деревенщина.

А. Бебель сообщает о существовании в средневековой Германии и других сопредельных странах обычая, по которому хозяин предоставлял в распоряжение гостя на ночь собственную жену или дочь. Вот что рассказывает Мурнер об этом обычае, который встречался в Голландии ещё в XV веке: «В Нидерландах обычай: если у хозяина ночует любимый гость, то он доверчиво кладёт с ним свою жену» [1].

Ныне у нас старики вздыхают и говорят: "вот раньше в гости ходили, а теперь перестали ходить"... Народ задаётся вопросом: "Почему люди перестали ходить в гости?" По-моему, ответ очевиден: в наше время никто не предоставляет в распоряжение гостя на ночь свою жену или дочь. Я бы с удовольствием ходил по гостям, если б жил в Голландии в XV веке.

----------------------------------------------------------------

[1] Deutsche Kultur- und Sittengeschichte von Joh. Scherr, 9 Auflage, Leipzig 1887, Otto Wigand.

Про девушку в царском облачении в могильнике гуннского времени.

Пишут, что "археологи обнаружили погребение девушки в царском облачении в Казахстане". В каньоне Каракабак, где ранее было найдено древнее городище, археологи обнаружили очередное погребение в могильнике гуннского времени. Могила была разграблена, но интересно, что грабителей могилы интересовали не многочисленные золотые украшения, которые остались в погребении, а череп покойницы, которого в могиле не оказалось. Судя по всему, девушка была иноземкой, которая относилась к кочевой элите. Предварительное датирование показало, что она жила в пятом или шестом веке нашей эры.

Интересно, что грабители сделали с черепом покойницы? Известно, что у евразийских кочевников имелся обычай изготовления чаш для винопития из черепов своих врагов.

"Когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него". 

Археология рисует значительный ареал распространения чаш из черепов. Если говорить о Европе, то он накладывается на всю её территорию, от Британии до Урала. Интересно, что наиболее многочисленные находки происходят с территории совр. Украины, охватывая временной промежуток от энеолита до железного века.

То есть, надо полагать, что гунны и другие кочевники Средневековья "подцепили" этот обычай у скифов [1], а те - от ещё более древних ариев-"ямников".  

О семейном бюджете русских крестьян.

Автор Фотоблога №1005001 говорит, что в среднестатистической крестьянской семье Средней полосы России конца XIX века, не смотря на небогатый, если не сказать аскетичный уклад жизни, бюджет был абсолютно раздельный. И он приводит цитату из книги Ольги Семёновой-Тян-Шанской "Жизнь «Ивана». Очерки из быта крестьян одной из черноземных губерний". Под именем "Иван" она описывает некий собирательный образ простого русского крестьянина с самого рождения и до cмepти.

Бюджет у мужа и жены в семье был раздельный. Мужу принадлежала вся усадьба, хлеб, лошади, свиньи, весь инвентарь. Жене - посуда, одежда, лён, куры, корова. Овцы - общее имущество, но бывали овцы "собинки" - частное имущество бабы, которое после её смepтu переходило дочери.

Крестьянская семья в праздничных нарядах. Русские. Рязанская губерния. Касимовский уезд. Фотограф Машечкин В.М. 1910 г.

Что принадлежит мужчине и что он приносит в дом

Мужнина вся усадьба, хлеб, лошади, овцы, весь полевой инвентарь. Муж строит на свои деньги избу, двор, амбар, ригу, покупает лошадь и другую скотину, телегу и прочее. Он покупает и хлеб, крупу, говядину, капусту, соль, керосин («газ»), солому для отопления. Мужик плетёт лапти на всю семью. Вьёт все верёвки. Валенки на всю семью доставляет мужик.