Сексуальное табу и теория инцеста.

Evelyn Reed в своей монографии "Woman's Evolution. From Matriarchal Clan To Patriarchal Family" пишет:

"Животные удовлетворяют свои сексуальные потребности без каких-либо самоограничений. Взрослый самец может получить доступ к любой восприимчивой самке, включая самку, которая его родила (его мать), или самок, рожденных от той же матери, что и он сам (его сестры).

Такие свободные сексуальные отношения не распространены среди людей. «Ни один известный народ не рассматривает всех женщин как потенциальных партнёров», — отмечает Рут Бенедикт (Patterns of Culture, с. 42).

Поэтому ограничения на сексуальные отношения носят исключительно социальный и культурный характер.

Самым строгим из всех ограничений в цивилизованном обществе является запрет на инцест.

Обычно предполагается, что никогда не существовало никакого другого вида абсолютного сексуального запрета, кроме табу на инцест, и что это восходит к самому началу человеческой истории.

Когда пионеры-антропологи девятнадцатого века приступили к своим исследованиям, они отметили центральное место, которое занимало первобытное сексуальное табу, и чрезмерное внимание, уделяемое его соблюдению. Однако их поразило то, что первобытное сексуальное табу мало напоминало наше табу на инцест. Первобытный запрет распространялся на гораздо большее количество женщин, чем на собственную мать и сестёр мужчины. В первобытном обществе, где базовой социальной ячейкой была не нуклеарная семья, а материнский клан (=род), у мужчины было много «матерей» и «сестёр». 

Аткинсон считал правило избегания примордиальным законом, восходящим к самому началу человеческой эволюции. Как «первый фактор в [эволюционном] восхождении человека, он должен был возникнуть, когда тот ещё был каким-то обезьяноподобным существом», — писал он, — и добавил: «Он установил на заре времён барьер между матерью и сыном, братом и сестрой, и это установление до сих пор обязательно для всего человечества» (Social Origins and Primal Law, p. 219).

Но Evelyn Reed не согласна в автором вышеприведённого определения, она считает, что Аткинсон поставил телегу впереди лошади. Она задаёт вопросы: как могли древние гоминиды, ещё не ставшие полностью развитыми людьми, понимать научные факты о кровосмешении или усвоить представление о том, что оно вредно для вида? Ещё более непостижимым является вопрос о том, как и почему это табу на «инцест» стало применяться к множеству женщин, выходящих далеко за рамки матери и сестёр семейного круга?

О происхождении табу на инцест.

Эдвард Вестермарк в своей монографии «История человеческого брака» написал следующее: "В целом, наблюдается замечательное отсутствие эротических чувств между людьми, живущими в тесном контакте с детства. Более того, в этом, как и во многих других случаях, сексуальное безразличие сочетается с положительным чувством отвращения при мысли о таком акте. Я считаю это основной причиной экзогамных запретов. Люди, которые жили близко друг с другом с детства, как правило, являются близкими родственниками. Следовательно, их отвращение к сексуальным отношениям друг с другом проявляется в обычаях и законах как запрет на половые отношения между близкими родственниками".

При этом Вестермарк сделал ссылку на Дарвина, - "светило" европейской науки, имевшее безусловный авторитет в просвещённом обществе. В 1868 году в работе «Изменчивость животных и растений при одомашнивании» Дарвин писал: «Хотя, по-видимому, у человечества нет сильного наследственного чувства против инцеста, кажется возможным, что мужчины в первобытные времена могли приходить в большее возбуждение при виде чужих женщин, чем тех, с которыми они обычно жили; подобно тому, как, по мнению г-на Капплса, самцы дирхаундов склонны к чужим самкам, в то время как самки предпочитают собак, с которыми они уже общались. Если бы такое чувство существовало ранее у человека, это привело бы к предпочтению браков за пределами ближайших родственников и могло бы усилиться за счёт того, что потомство от таких браков выживало в большем количестве, как можно предположить по аналогии". 

Первые значимые столкновения между Вестермарком и его критиками произошли в начале 1910-х годов и касались сэра Джеймса Фрейзера и Зигмунда Фрейда. В своей работе «Тотемизм и экзогамия» Фрейзер выдвинул несколько аргументов против гипотезы Вестермарка, включая жалобу на то, что «она слишком сильно находится под влиянием Дарвина», но критика, которую все запомнили, заключалась в его настойчивом утверждении, что если Вестермарк прав, то не требуется никакого табу на инцест. Фрейд процитировал полностью следующий абзац из работы Фрейзера:

Нелегко понять, почему какой-либо глубокий человеческий инстинкт нуждается в подкреплении законом. Нет закона, предписывающего людям есть и пить или запрещающего им опускать руки в огонь. Люди едят и пьют, но держат руки подальше от огня инстинктивно, опасаясь естественных, а не юридических наказаний… Закон запрещает людям делать только то, к чему их подталкивают инстинкты; было бы излишним запрещать и наказывать по закону то, что сама природа запрещает и наказывает. Соответственно, мы всегда можем с уверенностью предположить, что преступления, запрещённые законом, — это преступления, к совершению которых многие люди имеют естественную склонность. Если бы такой склонности не было, не было бы и таких преступлений, а если бы таких преступлений не совершалось, зачем их запрещать?

О сексуальных табу австралийских аборигенов.

"Австралийское аборигенное общество, по сути, более патриархально по своему характеру, чем многие другие, находящиеся на гораздо более высоком уровне культурного и социального развития, и только благодаря его низкому уровню культуры и изоляции патриархальная социальная система и патриархальная семья не полностью вытеснили среди них примитивную организацию материнских кланов", - говорит Р. Бриффо.

"В Австралии не произошло единообразного развития одного определённого принципа социального устройства; матриархальный клан никогда не имел там возможности достичь тех более высоких стадий консолидированной организации, которые мы обнаружили у пуэбло Сев. Америки, в матриархальных обществах Ассама или в «тарвадах» Малабара. Вместо такого единообразного и последовательного развития австралийское общество в течение десятков тысяч лет, в течение которых оно существовало в изоляции и без культурного прогресса, было вынуждено принять несколько совершенно различных принципов организации, которые по-разному комбинировались и взаимно модифицировались.

Абориген с бумерангом, Австралия, 1923 год

Этих принципов организации по сути, три. Во-первых, существуют тотемные группы, состоящие из людей, имеющих одно и то же животное или растение в качестве своего тотема или знака родства; во-вторых, существуют территориальные классификации, состоящие из лиц, проживающих в одном месте стоянки, как члены одной общины; в-третьих, существуют брачные классы, сознательно и целенаправленно разработанные для регулирования межплеменных браков. Каждый из этих способов племенной классификации подвергается модификациям и адаптациям; так, если в одном племени тотем передаётся через мать, то в другом – через отца, а в третьем произвольное решение матери или общины определяет, к какому тотему будет принадлежать конкретный ребёнок. Кроме того, смена места жительства может перевести конкретного человека из одной территориальной группы в другую. Сами брачные классы подвергаются постоянным изменениям и модификациям; таким образом, среди Диери, когда нет доступной женщины для мужчины из того брачного класса, из которого он должен выбирать себе жену, проблема решается преднамеренным изменением отношений некоторых женщин таким образом, чтобы вместо «сестёр мужа» они становятся «дочерями брата матери» [1].

Инбридинг в человеческих популяциях.

Роберт Бриффо говорит, что результаты инбридинга в человеческих популяциях даже более убедительны, чем среди животных; ибо даже там, где строго соблюдается принцип экзогамии, если брак совершается, как это обычно бывает, из поколения в поколение между членами двух групп, члены, вступившие в брак, становятся друг к другу родственниками, и две группы фактически образуют единую группу, в которой тесный инбридинг может происходить на протяжении многих столетий. Однако нигде не наблюдалось никаких признаков каких-либо негативных последствий, и среди этнических групп, которые обычно практикуют такие браки, есть некоторые из самых прекрасных физических типов людей. Так, среди бедуинов мужчина почти всегда женится на своей двоюродной сестре; однако, как замечает Даути, «несмотря на родство во всех их браках, среди этих крепких горных бедуинов не было ни одного уродливого или безумного» (C. M. Doughty, Travels in Arabia Deserta, vol . i, p. 472 .). Среди батаков Суматры практика брать в жёны дочь своего дяди по материнской линии строго соблюдалась с незапамятных времён. Этот народ описывается как физически наиболее развитый на Малайском архипелаге, и, как замечает Юнгхун, мужчины могли бы служить моделями для греческих скульпторов. Среди фиджийцев брак между двоюродными братьями и сёстрами также был древним институтом и считался священным долгом. Тщательная перепись части населения, проведённая сэром Бэзилом Х. Томсоном и мистером Стюартом, показала, что браки между двоюродными братьями и сёстрами по старому обычаю были связаны с более высокой рождаемостью и значительно большей жизнеспособностью потомства, чем союзы между неродственниками. Настолько, что фиджийцы, которые до сих пор придерживаются исконного обычая браков между двоюродными братьями и сёстрами, — единственные, кому удаётся сохранить свою численность, в то время как те, кто не вступает в браки между собой, быстро вымирают (B. H. Thomson, "Concubitancy in the Classificatory System of Relationship," Journal of the Anthropological Institute, xxiv, pp. 383 sqq.; Id. , The Fijians, pp. 195 sqq.).

Р. Бриффо приводит примеры островных изолированных популяций. Остров Сент-Килда (St. Kilda), площадь которого едва достигает шести квадратных миль, находится далеко от ближайшей суши и населён двадцатью семью семьями, что, как отмечает доктор Керр Лав, создаёт необходимые условия для возникновения всех зол, приписываемых бракам между родственниками. «До недавнего времени, за исключением сбора арендной платы, этот уединённый остров, расположенный далеко в Атлантическом океане, был совершенно не посещаем чужеземцами. Он не имел связи с внешним миром. Жители бедны и живут в плохих жилищах. Доктор К. Р. Макдональд, главный санитарный врач Эйршира, описал болезни, поражающие жителей. На вопрос он заверил автора, что «на этом отдалённом островке нет ни одного случая глухонемоты, а также других признаков, обычно приписываемых результатам браков между родственниками». В упомянутой выше статье он пишет: «Случаев глухонемоты нет; безумие и идиотизм неизвестны, а случаи слабоумия крайне редки». На острове Смита, у побережья Мэриленда, все жители, число которых не превышает семисот, считаются родственниками; врач, проживший в сообществе три года, не смог найти среди семисот человек ни одного случая идиотии, безумия, эпилепсии или врождённой глухоты» (P. Popenoe, "Consanguineous Marriage," The Journal of Heredity, iv, p. 345 .). Далее следует много подобных примеров. Среди прочего упоминается замечание доктора Вестермарка в отношении жителей острова Питкерн, которые являются потомками девяти мятежников с корабля «Баунти», которые в 1790 году были высажены на острове вместе с шестью мужчинами и двенадцатью женщинами с Таити, и которые в 1800 году насчитывали двадцать пять человек. Они описываются всеми наблюдателями как удивительно сильные, здоровые и хорошо сложенные люди.

Инцест и инбридинг.

Роберт Бриффо говорит, что противостояние инцесту – это чисто человеческое чувство, и его происхождение, следовательно, надо искать исключительно в человеческих условиях. Я, от себя, добавлю, что понятие инцеста как греха, преступления, и стигматизация тех, кто совершает данное преступление — одно из определяющих, конституирующих качеств человека, то что отделяет человека от обезьяны и вообще от животного мира. Животные не разделяют присущий людям ужас перед инцестом. Хотя некоторые древние моралисты пытались приписать животным подобный инстинкт, запрещающий им вступать в связь со своими сёстрами. В качестве примера Бриффо приводит забавный анекдот Плиния о том, как одна лошадь, обнаружив, что она невольно совершила инцест, покончила жизнь самоубийством, бросившись со скалы. 

Все виды животных размножаются без учёта наиболее близкородственного скрещивания, и не существует никаких механизмов, ни в форме инстинктов, ни других средств, которые бы ограничивали такое скрещивание. Так, африканский ридбук обычно рождает двух детёнышей за одно рождение: самца и самку; когда они достигают зрелости, они образуют пары, и таким образом род продолжается благодаря союзу братьев и сестёр. То же самое, по-видимому, верно и для большинства более мелких видов антилоп, в то время как животные, образующие стада, даже значительного размера, подразделяются на более мелкие группы, и размножение происходит в основном между членами одного или близкородственных выводков. Это также неизменное правило среди благородных оленей; в Черкесии лошади, живущие на свободе, остаются в небольших стадах, которые отказываются смешиваться или скрещиваться; то же самое сообщает Ренггер в отношении лошадей Парагвая. Даже собаки-изгои в Каире строго держатся своей группы и своего квартала, и любое вторжение за пределы их соответствующих районов вызывает сильное негодование. Среди обезьян также стая представляет собой тесное объединение, и вторжение чужаков из другой группы встречает сильное сопротивлениеи (F. W. Fitzsimons, The Monkeyfolk of South Africa, p. 126.). Представляется вполне вероятным, что тесный и постоянный инбридинг является общим правилом во всём животном царстве.

Мы также знаем, что целые страны были захвачены за очень короткое время потомством отдельных пар или очень небольшого числа особей, выпущенных на волю. Кролики стали чумой в Австралии; тем не менее, они являются потомством лишь нескольких особей, привезенных туда в 1863 году. В Новой Зеландии многочисленная и выносливая порода диких свиней, гораздо более крепкая, чем любая из наших одомашненных пород, является потомством пары свиноматок и кабана, оставленных там капитаном Куком во время его второго путешествия, и нескольких животных, также выпущенных на волю в последующие годы. Весь южноамериканский крупный рогатый скот первоначально произошел от нескольких особей, привезенных туда в 1850 году. Лошади аргентинской Пампасы являются потомками пяти кобыл и шести жеребцов, выпущенных на волю Педро де Мендосой в 1535 году. К концу века по стране бродили табуны невероятных размеров. Следует отметить, что эти факты, касающиеся животных, сами по себе являются неопровержимым доказательством того, что инбридинг сам по себе не является причиной вредных последствий, ведущих к вымиранию породы.

Странные формы экзогамии.

А. М. Золотарёв в своей монографии "Родовой строй и первобытная мифология" говорит, что "... на большей части Соломоновых островов прибрежное население делится на матрилинейные роды <...> На острове Гвадалканаль всё население холмов делится на две матрилинейные экзогамные фратрии — Манулава (Орёл) и Харову (Сокол). Население острова Бука также организовано в две матрилинейные фратрии, имеющие своими тотемами петуха [1] и птицу фрегат. Фратрии экзогамны. Та же форма социальной организации распространена по всему острову Бугенвиль, с той только разницей, что здесь каждая фратрия распадается на ряд более мелких кланов, имеющих свои особые тотемы. Так как дети всегда принадлежат к фратрии и клану матери, отец может жениться на своей дочери, как родной, так и классификационной. Случаи подобных браков, приносивших потомство, отмечены наблюдателями, заслуживающими доверия. Подобный брак, считающийся вполне законным и в северной части Бугенвиля, случается довольно часто; отмечен он также и в южной части того же острова".

Да, уж... Такого извращения экзогамии я не ожидал увидеть... Оказывается, "микроскопическая", "миллипизерная" экзогамия на семейном уровне (отец - одного клана, мать и дети - другого) превращается в свою противоположность, то есть в эндогамию. 

Ну а что тут удивляться? Если взглянуть на христианство, каких только удивительных, поразительных, шокирующих форм оно ни принимало за свою двухтысячелетнюю историю?! 

Об одном тайном "подвиге" Геракла, который он совершил по пьяни.

В статье об индо-римской торговле Википедия сообщает, что "основными торговыми партнёрами в Южной Индии были тамильские династии Пандея, Чола и Черас" (Источник). 

Пандея — это Пандья, или государство под управлением рода Пандьев на территории расселения тамилов дравидийской языковой семьи.

О его существовании было известно ещё древнегреческому путешественнику Мегасфену, который приписывал основание рода дочери Геракла.

И. Бахофен в третьем томе своего "Материнского права" приводит эту историю. И хотя я считаю её не более чем историческим анекдотом, мне захотелось разместить её в данном блоге. 

Доводы против первобытного промискуитета.

Трули в записи от 17 апр в 20:00 наносит двойной удар по И. Бахофену и З. Фрейду. 

"Известно, что кровосмешение приводит к значительному росту вероятности рождения ребёнка с серьёзными генетическими заболеваниями. Также доказано, что у тех животных, у которых инцест приводит к отрицательным последствиям, имеются врождённые установки, которые ему препятствуют: миграция потомства в другие стаи подальше от родных, различение родственников по запаху и внешнему виду и так далее. Но есть ли что-то подобное у человеческого рода?

В 1891 году Эдвард Вестермарк предложил описание механизма защиты от инцеста у людей: его гипотеза гласила, что взросление рядом с лицом противоположного пола приводит к негативному отношению к идее сексуальных отношений с этим человеком. Такая установка могла возникнуть в результате многократного естественного отбора в ситуациях, в которых растущие вместе дети являются биологическими братьями и сёстрами. [1]

Подтверждением гипотезы Вестермарка стали израильские «кибуцы» (агрикультурные общины, основанные в начале 20 века): мальчики и девочки росли совместно от самого младенчества до подросткового возраста, входя в группу из 6-8 детей одного возраста. Хотя не существовало запрета на браки между детьми из одной и той же группы, Мелфорд Спиро в 1958 году не нашёл ни одного брака, равно как и ни одного случая половой связи между детьми, с детства растущими в одной группе. [2]

Ещё одним подтверждением гипотезы стали китайские браки «симпуа» (при таком типе брака семья берёт к себе маленькую девочку, чтобы потом она стала женой их сына). Группа учёных в 1980 году выяснила, что дети, растущие в таких условиях, позже испытывают ненависть и отвращение к идее брака или интимной близости друг с другом. [3]

Похожая ситуация наблюдается и у приматов: Ф. Муррей и И. Смит отмечают, что в группе бурых макак отсутствуют спаривания между братьями и сёстрами. Предполагается, что тесные контакты между особями в период их социального развития подавляют половое влечение между ними уже во взрослом состоянии.

Также известны случаи, например, у японских макак, когда отец проявлял постоянную заботу о дочери до её четырёхлетнего возраста, затем их дружелюбные контакты продолжались, но отец и дочь никогда не выбирали друг друга в качестве сексуальных партнеров. По-видимому, это тоже происходит из-за тесного контакта на протяжении периода социального развития дочери. [4]

О внутриродовых браках дочерей-наследниц у гаро.

"Главный принцип наследования у всех горных народов независимо от линейности — сохранение семейного имущества в пределах рода. Традиционный порядок наследования — выделение одного наследника, который получает родительский дом, бóльшую долю имущества (определённую часть получают все наследники) и все (религиозные и материальные) долги по отношению к умершим родителям. Чаще всего в качестве наследника выступает младшии сын или дочь (в зависимости от линейности)", - пишет С. А. Маретина в статье "Особенности социальной организации мотыжных земледельцев Северо-Восточной Индии".

"Своеобразием отличаются законы наследования у матрилинейных народов. В качестве примера приведём так называемую систему нокром у гаро. Суть её — муж дочери-наследницы должен принадлежать тому же роду, что и отец наследницы; чаще всего нокромом оказывается сын сестры отца наследницы, который в случае смерти тестя должен, чтобы сохранить право на имущество, жениться на его вдове, становясь, таким образом, мужем одновременно матери и дочери".

Подумать только: дочь-наследница должна выйти замуж за своего двоюродного брата, который, к тому же, должен жениться и на тёще, в случае смерти тестя. Прямо как у древних египтян! Там фараоны, чтобы не превратиться в БОМжей, женились, в случае смерти жены, на своих дочерях, так как наследование переходило по женской линии — от матери к дочери.

Вообще, когда пишут о "разврате матриархата" и приводят, в качестве примера, случаи инцеста в матриархальных обществах, здесь надо иметь в виду, что в 99% из ста подобные случаи связаны с наследованием имущества. Надо отдавать себе отчёт в том, что это имущество наживалось "большой семьёй" на протяжении многих лет, и было бы в высшей степени опрометчиво, если бы это имущество, после смерти хозяина или хозяйки, попало в руки представителя другого рода. Помните, как "голубой воришка" из фильма "12 стульев" в доме для престарелых разместил своих родственников?

Вот, чтоб такого не было, чтоб добро не досталось "голодающим детям Поволжья" с лоснящимися харями, и приходилось наследнице выходить замуж за своего родственника. 

Б. Малиновский о табу на инцест.

Бронислав Малиновский высказывает интересные мысли об инцесте:

"Нет ни малейшего сомнения в том, что экзогамия коррелирует с запретом на инцест, что это просто расширение этого табу, так же, как институт клана с его классификацией родственных связей - просто расширение семьи и свойственной ей номенклатуры родства.

Для ясности картины полезно вспомнить, что, по мнению биологов, кровосмесительные союзы не оказывают неблагоприятного воздействия на вид. Был бы инцест разрушителен в природных условиях, если бы стал регулярным явлением, - вопрос академический. В природных условиях молодые животные, достигнув зрелости, покидают родительскую группу и спариваются беспорядочно с любыми самками, встречающимися им в период гона. Инцест в лучшем случае может быть только спорадическим событием.

В то время как для животных инцест не представляет ни биологической опасности, ни соблазна и, как следствие, против него не существует инстинктивных барьеров, у людей, напротив, во всех обществах самый мощный барьер и главный запрет связаны с инцестом".

Б. Малиновский объясняет это тем, что при тех механизмах, которые управляют человеческой семьёй, возникает большой соблазн инцеста. Например, эскимосы живут в тесном иглу, а спят ещё теснее, прижавшись и согревая друг друга под одной шкурой, родители и дети. И далее он говорит очень важные вещи:

"Функция матери состоит в обучении, наставлении, культурном влиянии и домашней власти. Подрастающий сын реагирует на эту её функцию подчинением и почитанием. В течение детства, т. е. в течение этого чрезвычайно продолжительного в психологическом отношении периода, который начинается с отлучения от груди и заканчивается достижением зрелости, эмоции почитания, зависимости, уважения, а также сильной привязанности должны стать доминирующими в отношении мальчика к матери. В такую ситуацию тенденция к инцесту внесёт деструктивный элемент. Любое сближение с матерью с чувственными или эротическими намерениями будет означать разрыв построенных с таким трудом отношений. Совокуплению с ней, как и всякому совокуплению, должны предшествовать период ухаживания и тип поведения, совершенно несовместимый с подчинением, независимостью и почитанием. Мать, более того, не одна. Она замужем за другим мужчиной. Любой чувственный соблазн полностью расстроит не только отношения между сыном и матерью, но также, косвенно, отношения между сыном и отцом. Активное враждебное соперничество заменит гармоничные отношения, заключающиеся в полной зависимости и подчинении руководству".

Матриархат этнической группы Акан.

Аканы - этническая группа, проживающая в основном в Гане и Кот-д'Ивуаре, а также в Того и Бенине. Большинство аканов проживает в Гане. Матрилинейные общества лесной зоны Ганы и юго-восточной части Кот-д'Ивуара насчитывают от 8 до 10 миллионов человек.

Присутствие матриархата в Гане обнаруживается, в частности, у племени ашанти, о которых Рэдклифф-Браун и Форд в своей книге "Семья и матримониальные системы в Африке" сообщают нам следующие подробности: "Ашанти считают связь между матерью и ребёнком краеугольным камнем всех социальных отношений... Они рассматривают её как абсолютно обязательное моральное отношение". В ранний колониальный период основной базовой ячейкой общества ашанти оставалась матрилинейная расширенная семья. В матрилинейной системе дядя по матке (брат матери) получает статус предка, так что в этом случае наследство передаётся не от отца к сыну, а от дяди к племяннику.

Берберское происхождение?

Согласно E. Мейеровицу, основатели "царств" у Акан были потомками Диа или За, берберов из Ливии и Гара, которые поселились в регионе Тибести. Примерно в XI веке они мигрировали на юг под давлением туарегов, которых самих оттеснили арабы во время завоевания Северной Африки. Эти первопредки поселились в петле Нигера, где закрепились и смешались с коренными неграми. Однако после исламизации берберов первое ядро группы акан было вынуждено переместиться дальше на юг. По мнению Бауманна и Вестерманна, цивилизация этих народов была навязана им группами доминирующей матриархальной расы с севера, которые завоевали эту часть побережья; эти завоеватели были заметно связаны, по первой линии, с матриархальными династиями великих государств Судана (Кушитская империя), а по второй линии, с либико-берберами (матриархальными) Северной Африки.

Мнение Мейеровица и Бауманна основано на том, что население берберского происхождения, зная матриархат, должно было спуститься на Юг; а поскольку аканы знают более или менее похожую систему родства, эти авторы ни на минуту не преминули утверждать, что эти чистые негры были потомками берберов. Этот вывод сомнителен, поскольку он относится только к одному факту, а матрилинейность - не единственная система родства у аканов. Действительно, за пределами лесного региона население ивуарийской саванны (Джимини, Тагвана, Куланго и Лоби) знает эту систему родства. Далее в Центральной Африке большая семья баконго (банту) также является матрилинейной, как и более мелкие человеческие группы.

Мальтийская эндогамия.

"Палеогенетики прочитали три генома людей, живших в III тысячелетии до нашей эры на одном из мальтийских островов, и обнаружили, что ДНК всех этих индивидов содержит свидетельства инбридинга. Более того, количество гомозиготных генов у одного из этих людей оказалось вторым по величине среди всех известных доисторических геномов. Вероятно, он был потомком ближайших родственников. Учёные пришли к выводу, что в эпоху позднего неолита местная популяция была очень небольшой и практически не получала потока генов от людей, живших вне острова. Об этом сообщается в статье, опубликованной в журнале Current Biology".

Тут речь идёт об острове Гоцо, где расположен мегалитический храм Джгантия («место гигантов»).

 

План двух святилищ ("мать" и "дочь") храмового комплекса Джгантия

Как предполагают мальтийские археологи, храмы символизируют древнюю "мальтийскую Венеру". Вход вовнутрь - между её ног. 

«Разделение».

Есть такой эксцентричный и мрачноватый одновременно сад скульптур под названием «Путь Виктора» (Victor’s Way) в графстве Уиклоу (Wicklow) в  Ирландии, посвященный Алану Тьюрингу.

Разработал дизайн скульптур и основал сам парк некто Виктор Лангхельд (родился в Берлине) в 1989 году после поездки в Индию в поисках духовного просветления. Его необычные духовные видения были созданы в камне мастерами в Индии, и теперь населяют этот парк скульптур.

Наибольшее впечатление на меня произвела скульптура «Разделение». Родившийся ребёнок и мать должны - рано или поздно - разделиться и разлучиться. Есть что-то от Химеры в их неразделённом состоянии. И вот, разделение для Химеры - смерти подобно. Она кричит от боли, но фигуры матери и сына расположены так, что кажется, будто мать кричит в экстазе совокупления. Инцестуозный мотив тут, безусловно, присутствует. И, как я понимаю, Мать, преодолевая и разрывая инцестуозные влечения, совершает убийство Химеры. Тем самым, она позволяет родиться отдельной личности ребёнка. Да и самой родиться как личность.

 

О миротворческой роли женщин в архаических обществах.

Елена Викторовна Фадеева в статье "Женщина "между миром и конфликтом" у коренных народов Нижнего Амура и Сахалина в конце XIX – начале XX вв." пишет:

"У многих коренных жителей Амура и Сахалина считалось, что только дядя по матери, а также её двоюродные братья и сёстры могли выручить племянника из любой беды, в какую бы он ни попал. Когда гусин и эукэн (тётка, двоюродная сестра матери) оставляли племянника в своём доме, укрывали его, то чужие люди уже не могли убить его без отягчающих обстоятельств, так как в этом случае их преступление становилось ещё более тяжким. По этой причине противники никогда не преследовали врага в доме брата или сестры его матери. Можно было только прийти в дом дяди или тёти виновного, чтобы вести мирные переговоры для выяснения всех сложившихся обстоятельств [Архив МАЭ РАН. Ф. 5. Фонд А.Н. и Н.А. Липских. Оп.4. Д. 32. Л. 4].

Привилегированное положение мужчин и женщин материнского рода по отношению к детям своих сестёр объяснялось матрилокальными связями. Покушение на родственников по материнской линии неминуемо вовлекало в конфликт ещё и материнский род. Одному роду было не под силу справиться с двумя-тремя другими союзными родами, поэтому освобождение преступника родственниками с материнской стороны обычно разрешалось мирным путём и не вызывало каких-либо осложнений [Архив МАЭ РАН. Ф.5. Фонд А.Н. и Н.А. Липских. Оп.4. Д.32. Л.4]."

Очень интересные подробности Е. В. Фадеева сообщает об обычае кровной мести. 

"В случае убийства сородичей действовал закон «око за око, зуб за зуб»: убивали столько же соплеменников убийцы, сколько было уничтожено в пострадавшем роде. «Опасность одному человеку – опасность всему роду, всему народу», - считали удэгейцы. Род виновного принимал все меры, чтобы защитить сородича, а род погибшего клялся отомстить обидчику. По неписаному закону полагалось убить лучшего человека из виновного рода в возрасте от 15 до 30 лет. Если воюющий род был малочисленным, к нему на помощь приходили родственники по женской линии. Мстители надевали праздничные халаты навыворот, обувь и головные уборы, брали копья, луки, стрелы, ножи, так как для осуществления кровной мести огнестрельное оружие применять запрещалось, и шли к поселению вражеского рода, где готовились к отражению неприятеля.

Чтобы нападающие не застали врасплох, женщины, старики и дети несли караул. С палками они ходили вокруг стойбища, прочёсывали кусты, а, обнаружив неприятеля, били его палкой по спине, прогоняя прочь от стойбища. Обнаруженный неприятель покорно переносил удары и удалялся, не оказывая сопротивления, потому что женщины, старики и дети считались неприкосновенными во время кровной мести. При межродовых войнах женщину тронуть или применить по отношению к ней физическое воздействие, обругать её или оскорбить, было тяжким преступлением. Охрана стойбища продолжалась до тех пор, пока осаждавшие не съедали продовольствие и не выпивали воду, принесённые с собой, поскольку обычай не позволял пользоваться водой, рыбачить и охотиться на территории обороняющихся". 

Я думаю: насколько же традиционные общества выглядят более цивилизованными даже во время войны, чем современное общество! 

Руины Дрездена после бомбардировки, 1945 год.

Революционер - мораль = де Сад.

"Либертини́зм, также употребителен термин либертина́ж (фр. libertinisme, libertinage) — название нигилистической философии, отрицающей принятые в обществе нормы (прежде всего моральные). Либертинами (либертенами) в XVII—XVIII веках называли сторонников свободной, гедонистической морали. Это, как правило, были представители высшей знати и их клиентелы, создававшие тайные сети дружеских связей, основанных на общности эротических вкусов. Заметным идеологом либертинизма был маркиз де Сад" (из Википедии).

Далее приведу цитату из статьи Л. С. Драгунской "Эдипов комплекс царя Эдипа. Проблема инцеста в истории и культуре": "У де Сада интересна смысловая двойственность инцеста. С одной стороны, носители инцестуозно-промискуитетной активности — это люди, стоящие над моралью. Циники, убийцы, сластолюбцы, насильники и растлители малолетних — это “люди как боги”, чуждые любых ограничений и служащие только влечениям своего тела, которое, по маркизу де Саду, выше души, как Природа выше Закона. Таким образом, это цари в предельном субъективно-позитивном смысле. Но тут есть и вторая сторона. Маркиз де Сад, как известно, был в 1789–1794 годах активным революционером". 

Я читал маркиза. И в том, что я прочитал, я не заметил ни крупицы осуждения "деяний" его литературных героев-"садистов". Его либертены относятся к женщинам как к лошадям: "загнал" лошадь насмерть, - ну и хуй с ней, невелика печаль, если скотина околела. Главный цимес ситуации заключается в том, что де Сад позиционировал себя революционером, борцом со "старым режимом". Значит, надо полагать, он боролся за такое "светлое будущее", при котором он вместе с другими подобными борцами-либертенами мог бы вести себя так, как его герои-"садисты". И чтоб при этом никакого поповского духа и близко не было! Очень много места в своих произведениях де Сад уделяет "разоблачению" морали: он намеренно и специально описывает все самые изощрённые издевательства над Жюстиной и многократно подчёркивает, что никакие высшие силы не вступились за поруганную добродетель. И он приходит к умозаключению, что Природа на стороне сильного волка, а не слабой овцы. Де Сад отождествляет себя с волком, терзающим своих жертв, и упивается своим оборотничеством. 

Из статьи Г. Б. Дерягина "Из истории сексуального поведения и насилия"

Одна из ранних надписей шумерского правителя в городе-государстве Урукагины, датированная 2350 г. до н.э. гласит: «В прошлые времена женщины имели у нас обычай брать себе многих мужей; женщина, которая отважится сделать то же сегодня, побивается камнями».

Также Дерягин говорит, что если в древних мифах говорится, что тот или иной царь был рождён от бога, это является косвенным указанием на существование матриархальных отношений в обществе. "Эти предания означают, что женщина зачинала ребёнка от неизвестного мужчины. <...> Этот же элемент виден и в новозаветном сюжете о происхождении Иисуса Христа, отцом которого был «Дух Святой»". 

Шумеро-аккадский эпос «О всё видавшем» («О Гильгамеше»), возникший почти 6000 лет назад и записанный с устных преданий шумеров на заре письменности – 4000 лет назад, свидетельствует о власти женщины над мужчиной, причём власти очеловечивающей, лишающей мужчину прежней дикой силы и воли, но дающей взамен разум и знания (эпизод приручения дикого Энкиду через половой акт с иеродулой, т.е. храмовой жрицей Шахмат).

…И к ней он прильнул желанием страстным.
Шесть дней миновало, семь дней миновало —
Неустанно Энкиду познавал блудницу.
Когда же насытился лаской,
К зверью своему обратил лицо он.
Увидав Энкиду, убежали газели,
Степное зверьё избегало его тела.
Вскочил Энкиду, — ослабели мышцы,
Остановились ноги, — и ушли его звери.
Заплакал Энкиду, — ему, как прежде, не бегать!
Но стал он умней, разуменьем глубже…

Далее Дерягин сообщает нечто такое, во что верится с большим трудом:

"Первоначально царей-жрецов приносили в жертву, убивая их ежегодно в последний день года – каждого тринадцатого лунного месяца (13 – несчастливое число). На следующий день – в первый день нового года – царица обретала нового мужа. Это символизировало гибель и обновление на следующий день производительных сил природы. («И не взошла ещё заря, рабы зарезали царя»). Затем царей постепенно перестали убивать, заменяя царя в последний день года жертвенным мальчиком (царём на один день)".