"Религия спасения" в Старой Европе?

Мария Гимбутас в своей монографии "The Language of the Goddess" приводит очень интересные изображения женских фигур с одной поднятой рукой и одной, направленной вниз. 

Гравировка на вазах Караново I.

Тоже культура Караново (Азмак, близ Стара Загора, центральная Болгария; ок. 5800 г. до н.э.).

Эта фигура с птичьими когтями вместо рук, с ветвями, прикреплёнными к голове и к руке, и головой, излучающей свет, как солнце, предполагает, что жест символизирует возрождение, а Богиня, которая способствует ему или дарует его, — это Богиня-Птица. Кроме того, рядом с головой изображён символ солнца или глаза. Культура Озиери, Сардиния; ок. 4000-3800 до н.э.

Мария Гимбутас говорит, что подобного рода изображения встречаются во многих регионах Европы на неолитической и более поздней керамике. 

На мой взгляд, самое верхнее изображение на вазе из Караново I напоминает знак "канага".

Этот знак хорошо известен по маскам догонов из Мали, которые традиционно надевают члены мужского общества ава во время церемонии дама. Церемонию дама проводят через несколько месяцев или даже лет после смерти человека, чтобы отправить его душу в мир мёртвых.

Традиционная маска канага.

Одиссей и Кирка как Тесей и Минотавр.

Отношения Одиссея и Кирки заставляют вспомнить миф о Минотавре. 

  Кирке превращает спутников Одиссея в свиней. Сицилия, ок. 540 г. до н. э. 

Если рассматривать миф о Минотавре как переосмысленное и перетолкованное греками повествование о крито-минойских обрядах посвящения, тогда разбитую вазу снова можно собрать и склеить по кусочкам.

Прежде всего, бросается в глаза параллель между быкоголовым Минотавром и свиноголовыми дружками Одиссея.

Один из спутников Одиссея, превращённый в свинью, Греция, бронза V век до нашей эры. J.-C., Walters Art Museum

Очевидно, эти превращения связаны с трансформациями личности в ходе проведения посвятительных обрядов. Точнее говоря, речь должна идти о рождении личности (и духа) у неофитов, прошедших инициацию. Здесь же — наоборот — "оскотинивание" налицо. Тем не менее, нельзя не заметить параллелей с Элевсинскими мистериями.

Как известно, покинув лестригонов, Одиссей со спутниками прибыл на остров Айайе. Там они нашли  добротно построенный каменный дом — вокруг лениво, словно собаки на деревенской улице, возлежали волки и львы. Завидев спутников Одиссея, они отнюдь не бросились на добычу с, казалось бы, подобающим случаю диким рёвом, а только слегка привстали, помахивая хвостами. Из дома доносилось женское пение, звуки шагов и стук ткацкого станка. «Не позвать ли хозяйку?» — Позвали; золотые двери дома тотчас же распахнулись, и появившаяся на пороге женщина гостеприимно пригласила войти. Все без особых колебаний последовали за нею — все, кроме начальника отряда Эврилоха. Этот, заподозрив неладное, приотстал, потоптался у дома, потом некоторое время сидел в кустах и, так и не дождавшись товарищей, «со слезами на глазах» побежал к кораблю докладывать Одиссею.

С товарищами же произошло следующее: любезная хозяйка дома предложила им угощение — особую смесь из мёда, сыра, ячменной муки и «прамнейского вина», известную под названием «κυκεων». Напиток всем пришёлся по вкусу, однако никто и не подозревал, что хозяйкой — тайно замыслившей сделать так,

чтоб о земле своей гости навеки забыли, —

было подмешано в него украдкой некое снадобье.

К истолкованию «Дамы с единорогом»

«Зрение» — одна из шести шпалер серии «Дама с единорогом».

 

Эта шпалера, изготовленная ок. 1490 года, удивительным образом соотносится с Элевсинскими мистериями. 

Проф. Андрей Зубов высказал предположение о том, что в Телестерионе в какой-то момент мисты переживали потрясающее видение. 

"Что они видели? Именно видели, а не слышали, не узнавали. Что они видели в этот момент в анактороне? Что могло их так потрясти?" - вопрошает проф. Зубов, и отвечает: 

"По всей видимости, и это моё предположение, каждый, так или иначе, в этом ребёнке, которого показывала Бримо-Персефона, являвшаяся в пламени огня - понимаете, Персефона могла быть жрицей, но она показывала ребёнка, и, каким-то образом каждый видел в этом ребёнке себя. Он узнавал себя, он понимал, что это он. Что он посвящённый, что он, как когда-то Демофонт, вынесен из огня, и он уже навсегда в вечности. И это откровение было столь поразительным и столь очевидным, что это нельзя было разыграть театрально, потому что были там сотни людей, и каждый видел себя, мужчины и женщины, старые и молодые. И это заставляло смолкнуть всех. Даже люди, обратившиеся впоследствии в христианство, всё равно оставались связанными обетом молчания" (Источник).

Я тут немного поправлю уважаемого профкссора. Очевидно, чудо было не в том, что мисты узнавали себя в ребёнке, которого показывала им Персефона. Чудо заключалось в том, что они видели себя преображёнными. Они, как в зеркале, видели своё отражение и узнавали себя, но при этом понимали, что отражение намного лучше оригинала. И вот на этом гобелене мы как раз видим застывшего в созерцинии единорога с блаженной улыбкой на лице. Наверно, так же улыбался бы уродливый горбун Квазимодо, если бы увидел своё отражение в зеркале в виде прекрасного мальчика Аттиса.

Зевс матриархальный.

Карл Кереньи считает, что критский Зевс представляет собой совершенно особую фигуру, относящуюся к архаическим слоям эгейской цивилизации и не имеющую никакого отношения к патриархальной эллинской религии. В частности, он утверждает: 

В легенду о рождении на Крите божественного младенца имя «Зевс» было привнесено уже греческим истолкованием (interpretatio Graeca). Для критян рождение божества представлялось заревом, исходящим из глубокой тьмы пещер [1]. 

Кереньи связывает предание о пещере Зевса и свете, который, по легенде, из неё стал бить, с архаическими ночными праздниками матриархальной религии, чьи адепты праздновали в пещерах мистерии, включающие использование экстатических напитков на основе мёда и факелы, свет которых и был сиянием, освещавшим святилище изнутри.

Аналогичные мистерии проводились и в Кносском дворце-храме, в центре которого, как пчеломатке в улье, пребывала «великая жрица» или сама богиня, Великая Мать.

В Кноссе, на предназначенной специально для этого площадке для плясок, устраивалась открытая для публики танцевальная процессия, участники которой проделывали путь к «владычице лабиринта» и обратно. Сама владычица находилась в центре настоящего лабиринта, то есть подземного царства; там она рождала своего таинственного сына, тем самым даруя надежду на возвращение к свету. Этим сыном был Минотавр. 

Критский миф уточняет, что Зевс был подвешен на дереве, и с детства его охраняли хтонические куреты и корибанты[2]. Обе детали явно указывают на то, что здесь индоевропейский Зевс рассматривается как аналог Аттиса: дерево, на котором он был подвешен (между небом и землёй), является символом самого Аттиса, а куреты и корибанты (как и кабиры) представляют собой типичных спутников Кибелы (цит. по: А. Дугин. Эллинский логос. Долина истины. — М.: Академический проект, 2016. С. 62).

******* 

Visio beatifica как summum bonum мистерий?

"Термин visio beatifica (ведение райского блаженства) был введён для обозначения высшей цели, telos, христианского существования. В средневековье он употреблялся для обозначения прямого видения Бога, videre Deum; тот, кто удостаивался этого видения, приходил в состояние вечного блаженства. <...>  С точки зрения истории религий, мы можем говорить о visio beatifica и в связи с языческими мистериями. Средневековая концепция visio beatifica представляет наивысшую из возможных стадию в ряду исторических религиозных переживаний: идеальный предел, к которому стремится каждое отдельное переживание. Исторические примеры, такие как элевсинский вариант религиозного переживания, могут интерпретироваться в качестве приближения к этому пределу и оцениваться, так сказать, согласно его стандарту" (Карл Кереньи).

Нет, тут концы с концами не сходятся. Смотрите, в Элесинском телестерионе одновременно находилось множество мистов, и все они видели одно и то же. Ну или, по крайней мере, все имели то самое visio beatifica. Если брать христианство, то близко к этому можно поставить лишь т. наз. "сошествие" Святого Духа на апостолов (Пятидесятница). 

Пятидесятница.

Хотя теоретически считается, что история Церкви есть не что иное как двухтысячелетняя серия аналогичных "сошествий" на святых, однако практически Пятидесятница является уникальным, неповторимым случаем, в смысле коллективного переживания. Если мы возьмём, например, св. Франциска Ассизского или св. Терезу Авильскую, то у них visio beatifica переживалось на индивидуальном уровне.

Св. Франциск Ассизский.

Видения мистов в телестерионе Элевсина близки к видениям учеников Иисуса, которые собрались в маленькой горнице на окраине Иерусалима, ещё и тем, что они сходны своими световыми эффектами. И, кроме того, они не предполагают длительной, строгой аскетической практики. Мисты Элевсина постились девять дней, а ученики Иисуса, кажется, и вовсе не постились накануне крещения Духом Святым. Это никак не согласуется со всей христианской мистикой, которая базируется на длительном изнурении плоти. 

Миф о Матери и Дочери.

У гомеровского поэта Аид, хтонический брат Зевса, выезжает на конях из расколотой земли как герой. Он хватает девушку и на своей колеснице совершает с похищенной невестой долгое путешествие по земле, прежде чем вернуться в подземное царство. 

William Etty (1787–1849).  Pluto carrying off Proserpine

На место, где это произошло, указывает река Кефис у Элевсина. Оно называется Эринеон, в честь растущей рядом дикой смоковницы (erineos). По сей день греки суеверно боятся спать под смоковницей. Древняя смоковница символизирует вход в подземный мир не только в Элевсине, но и в других местах.

Стенания девушки услышала Геката в своей пещере, но похитителя она не видела. Последней услышала голос Персефоны Деметра. Она срывает с головы свою диадему, облачается в траурные одежды и в течение девяти дней бродит по земле с двумя горящими факелами в руках, не принимая пищи и не умываясь. На десятый день она встречает Гекату, также с факелом в руках, и вдвоём они направляются к Гелиосу, который всё слышит и видит. От бога солнца они узнают имя похитителя. Горе Деметры уступает место гневу. Она покидает богов и, приняв уродливое обличье, чтобы не быть узнанной, отправляется к людям. В таком виде она приходит в Элевсин и садится у водоёма Девы, к которому жители приходили за водой.

Это был окаймлённый круглым полем Каллихорон, "колодец прекрасных хороводов", как он ещё называется в гимне (273). Очерчивавшие его круги, по мнению археологов, ещё различимые на каменном полу, указывали основную фигуру некогда исполнявшегося посвящёнными танца. После пятого столетия до н.э. священное место огородили стеной, урезавшей площадку для танцев, но не затрагивающей колодца. Именно в таком виде мы находим его сегодня.

Деметра оплакивала свою похищенную дочь Персефону у этого колодца, сидя на камне.

О происхождении Элевсинских мистерий.

Карл Кереньи, касаясь вопроса о происхождении Элевсинских мистерий, говорит, что самое раннее поселение, обнаруженное во время раскопок в районе Элевсина и его святилища мистерий, относится к периоду более древнему, чем эпоха, обычно именуемой "микенской". Правда, раскопки не обнаружили никаких признаков того, что какое-либо из зданий поселения служило храмом. Потом деревня была уничтожена пожаром, и в поселении, сменившем первую деревню на горном склоне в раннем микенском периоде, примерно между 1580 и 1500 годами до н.э., место на горе, позднее занимаемое святилищем мистерий, было оставлено свободным. Должно быть культ, ставший характерной особенностью Элевсина, зародился именно в это время. Ибо именно здесь впоследствии было построено историческое святилище мистерий. Первоначально оно имело одну комнату с потолком, поддерживаемым двумя внутренними колоннами, - здание, названное археологами "Мегарон В".

Схема Мегарона В и его пристроек. Опять Боаз и Яхин?

До сооружения зданий способ инициации мог иметь форму танца, - добавляет К. Кереньи. 

О спорынье и кикеоне.

• Л. А. Андреева в статье "Российские религиозные практики в универсальном контексте: экстатические обряды и действа" пишет об Элевсинских мистериях:
• "Участники таинств причащались напитком, именуемым кикеон. Американские учёные Р. Уоссон, А. Хофманн, и К. Рак в своём труде "Дорога в Элевсис: раскрытие тайны мистерий" доказывают, что в состав кикеона входил препарат спорыньи, содержащий ингредиенты, близкие по химическому составу к сильнодействующему наркотику ЛСД-25. Следовательно, употребление этого напитка использовалось в Элевсинских мистериях для достижения эффекта ИСС. Вероятно, именно под прямым воздействием галлюциногенов, согласно философу-неоплатонику Проклу, их участникам являлись видения "несказанных образов"."
• Открываем англоязычную Википедию и читаем: "Эрготизм - результат длительного отравления спорыньей, традиционно обусловленного приёмом в организм алкалоидов, вырабатываемых грибом Claviceps purpurea. <...> Алкалоиды спорыньи, активные соединения, вырабатываемые грибком спорыньёй, могут вызывать сильное сужение сосудов, приводящее к таким симптомам, как гангрена и судороги. Кроме того, алкалоиды спорыньи могут имитировать нейромедиаторы и гормоны в организме человека, вызывая галлюцинации и нарушая гормональный баланс".
• "По сути, отравление спорыньёй в её обоих вышеперечисленных проявлениях чаще всего наступало при длительном употреблении выпечки из муки, полученной из засоренного рожками зерна и, очевидно, происходило непреднамеренно" (Источник).
• Это значит, что если человек однократно выпьет чашку кикеона, никаких галлюцинаций после этого у него не будет. 

• 

  Спорынья в ячмене

Культ Диониса как женское тайное общество.

И. Бахофен трактует "вакханалии", связанные с вином и сексом, как позднейшее извращение и вырождение культа Диониса.

Вакханалия — Огюст Левек

Откуда есть пошла культура критская?

Кносский храмово-дворцовый комплекс был построен на месте самого большого телля Кефала («Голова») на Крите, с остатками поздненеолитических культурных слоёв. 

Заслуживает интереса небольшая (высота сохранившейся части — 10 см) фигурка обнажённого мужчины, которая была найдена в ранненеолитическом поселении на месте будущего Кносса. Она с большим мастерством выточена из целого куска мрамора.

Неолитическая статуэтка обнажённого мужчины из Кносса

Полагают, что это изображение спутника Богини Матери. Но в таком случае, это не мужчина, а мальчик. Аттис. 

"Теперь выяснено, что неолитические слои, прослеженные под центральным двором дворца и к северу от него, имеют толщину 7 м — больше, чем все слои бронзового века, вместе взятые, — что свидетельствует о долгой жизни человека в этом очень удобном по своему расположению месте в период неолита. Из этих 7 м больше половины приходится на древние, ранненеолитические слои, лежащие прямо на материковой скале. И здесь, в самом нижнем, древнейшем слое было сделано удивительное открытие: были найдены остатки домов, прямоугольных по форме, построенных из обожжённых, а не сырцовых кирпичей". Автор этих строк, Н. А. Сидорова, говорит, что позднее технология обжига кирпича была забыта, и дома стали строиться из сырцовых кирпичей. То есть в раннем неолите строительные технологии были лучше, чем в позднем неолите. "Откуда было занесено на Крит применение обожжённого кирпича и почему оно было заброшено — пока остаётся вопросом. Возможно, что его принесли с собой переселенцы из Малой Азии, если древнейшие жители Крита, как считают учёные, пришли из этой страны".

Похожим образом, то есть из более древних неолитических поселений, появились и другие крупные центры будущей крито-минойской культуры, которые были основаны около 2400-2200 гг. до н. э.: Гурния, Палекастро, Агиа Триада, Маллия, Мохлос, Псира. То есть они явились органическим (не мужским "ургийно-гордынным", а женским "гонийным") продолжением более древних поселений.   

Гигантские пифосы из раскопок минойского дворца в Кноссе. Можно представить себе, какого размера были печи для обжига этих пифосов. И какие были подъёмные механизмы для их перемещения. 

По всей видимости, все они выросли из большесемейных поселений. Типичным примером такого поселения является Миртос, где жила большая семья, примерно из 120 человек. Его застройка — характерно плотная, «клеточная», из стандартизированных ячеек, которых открыто около 90. Дома плотно смыкались друг с другом, часто имея общие стены, без сообщения в нижних частях; П. Уоррен предположил, что в некоторые помещения жители могли попадать, как в Чатал-Хююке, только через крыши. 

около 2400-2300 гг. до н. э. 

Второе важное поселение Крита — Василики — сразу же было признано предтечей критских дворцов. Здание имело геометрически чёткие объемы, внушительный размер (длина крыльев — ок. 30 м) и в своей конструкции — уже каркас из деревянных балок. У него был второй этаж, судя по найденным основаниям лестниц в юго-восточной части; снаружи была вымостка, участок которой сохранился в северо-западном углу. 

План поселения Василики, около 2400-2300 гг. до н. э. 

Перед нами уже миниатюрный "кносский дворец". Л. И. Акимова говорит, что окрестные поселения не обнаружены. Что же это за "дворец" такой, если вокруг него нет деревень?! Но на самом деле это не более чем родовое поместье. Просто некоторые поселения достигли гипертрофированных форм и стали выглядеть как "дворцы", а другие не получили такого развития и ныне производят впечатление недооформленного дворца с большим центральным двором.

В принципе, оно и на Руси так было: у нас имелись зажиточные крестьянские семьи ("кулаки", в терминологии В. И. Ленина), и были очень бедные крестьянские хозяйства.

Двор бедного крестьянина. Марийцы. Марий Эл, Моркинский р-он, пос. Морки (Маробласть, Моркинский кантон). 1925. Фото из коллекции МАЭ РАН

Л. И. Акимова указывает на странную любовь критян ко всякого рода подземельям. Она говорит, что гипогей имелся не только в кносском храмово-дворцовом комплексе; свои миниатюрные "гипогеи" существовали едва ли не в каждом критском поселении. Надо полагать, что в этих подземельях хранились кости умерших предков. Возможно, некоторые останки приобретали статус "мощей", и тогда место их хранения становилось святым, превращалось в святилище.  Я клоню к тому, что, может быть, Кносс являлся для критян своего рода "Иерусалимом", куда они совершали паломничество, но и в других местах Крита имелись свои маленькие "иерусалимы". 

Под южным входом А. Эванс обнаружил две загадочные, необъяснимые постройки, то ли конца III тыс. до н. э., то ли более раннего времени. Это так называемые гипогеи, из которых сохранился только один (второй разрушен) — огромное ульевидное подземное пространство, диаметром около 8 м и высотой около 16 м, со спиралевидно устроенным рядом ниш, идущих с регулярными интервалами, с неким коридором-дромосом, возможно подходившим к гипогею на середине его высоты. Его подземное расположение, ульевидная структура и прочие моменты позволяют видеть в нём гробницу-храм, что наиболее оправдано в связи с последующей локализацией здесь входа в комплекс.

Кносский дворец. Гипогей под южным входом. Разрезы. Качество изображения отвратительное, но, к сожалению, ничего лучшего я не нашёл.

Я думаю, что именно гипогей был эпицентром кносского дворца-лабиринта. Сам этот дворец можно рассматривать как антураж гипогея.

При минойских дворцах были свои виноградники. на минойском Крите процветало виноделие. "В 1900 г. сэр Артур Эванс раскопал поблизости от Кносского дворца сосуды, украшенные рельефом с колосьями ячменя. Отсюда он сделал вьвод, что на Крите вину предшествовала некоторая разновидность пива. Однако малыe размеры сосудов, которые навели его на это предположение, объясняются скорее тем, что в эти сосуды наливался особый ячменный напиток, употребление которого позднее было необходимым условием для участия в Элевсинских мистериях" (К. Кереньи).

Да, с большой долей уверенности можно сказать, что Элевсинские мистерии имели своё начало на Крите. Дадим слово Карлу Кереньи:

"Звездой, утренний восход которой знаменовал собой наступление нового года, на минойском Крите был Сириус. При этом бросается в глаза известная двойcтвенность, или параллельность, явлений. На небе появлялась звезда, а из пещеры пробивался свет. Празднеcтво света в пещере было мистериальным действом. В Кноссе, на предназначенной специально для этого площадке для плясок, устраивалась открытая для публики танцевальная процессия, участники которой проделывали путь к «владычице лабиринта» и обратно. Сама владычица находилась в центре настоящего лабиринта, то есть подземного цapcтвa; там она рождала своего таинственного сына, тем самым даруя надежду на возвращение к свету".

Вальтер Ф. Отто о смысле Элевсинских мистерий.

"Элевсин — общее святилище для всей земли, — говорил Аристид в своём описании Элевсина (во II в. н.э.), — и из всего божественного, что есть у людей, это является одновременно и самым ужасным, и самым светлым. Где ещё в мире звучали столь чудесные песнопения, где ещё разгорались столь сильные чувства, где ещё человек столь неистово предавался игре красок и звуков, разрываясь между зрением и слухом?"... Он также говорил о неизреченных видениях, которые, по его словам, стали привилегией для "многих поколений счастливых людей".

Вальтер Ф. Отто сфокусировал весь свой интеллект на постижении того, что являлось самою сутью Элевсинских таинств.

Святилище Деметры и Коры.

Во-первых, Аристотель определённо говорит о том, что быть мистом означало не познавать что-то, а переживать и отдаваться переживанию, позволяя вести себя. Истинное посвящение ничуть не похоже на "масонские" посвящения как передачу каких-то тайных знаний. Это подтверждается недавно обнаруженным папирусным текстом, в котором Геракл утверждает, что он не нуждается в посвящении, поскольку, спустившись в подземный мир, он воочию увидел всё то, что могут предложить мистерии. Он говорит о священной ночи и заканчивает свою речь словами: "Я видел Кору". Здесь посвящение приравнивается к катабасису (См.: Катабасис).

Во-вторых, Отто отвергает истолкование Элевсинских мистерий как своего рода театральных представлений. Он говорит, что лес колонн Телестериона вряд ли позволял участникам мистерий размещаться вдоль стен, чтобы наблюдать за драматическим действом. На самом деле, мы должны отказаться от идеи драмы как таковой. Всё происходящее, вне всяких сомнений, было необычайно просто. Это подтверждается тем, что в элевсинских расходных книгах  среди многих прочих тем не содержится ни единой записи, которая могла бы иметь отношение к подготовке какого-либо рода сценического зрелища.

Людвиг Дойбнер высказал предположение, что мы имеем дело не с каким-то простым естественным актом, а с чудом. Ипполит сообщает не только о том, что здесь демонстрировался колос, но и о том, что его тут же срезали; сперва его должны были скосить "в тишине", а затем уж показывали. И контекст, и само построение фразы заставляют нас понимать слова Ипполита именно в этом смысле. И мы действительно должны заключить, что здесь разыгрывался мистериальный акт — из разряда магических. Дойбнер полагает, что произносилась магическая формула:"И узри, что в ту пору, когда ни одно зерно не всходит [ибо речь идёт об осени], взошёл колос с зерном".

О спекуляциях вокруг кикеона.

Как известно, траур Деметры сопровождался постом. Мисты, подражая богине, тоже постились перед паломничеством в Элевсин. Касательно поста, мы не имеем свидетельств, позволяющих предположить, что к нему допускалось легкомысленное отношение. Судя по гомеровскому гимну (47-50), пост должен был быть строгим и продолжаться девять дней.

По истечении девяти дней поста, мисты пили кикеон. Основным компонентом этого напитка был жареный ячмень (греки жарили ячменные зёрна перед тем, как растолочь их в крупу). По закону Солона, сосуд для поджаривания ячменя в свадебной процессии несла невеста как символ обязанностей домашней хозяйки (Поллукс, I, 246). При заливании жареного ячменя водой образуется солод, и без какого-либо дополнительного подслащивания получается сладкий на вкус напиток, который после непродолжительного брожения становится алкогольным. Однако "богине не нужно было ждать брожения, чтобы её кикеон стал алкогольным", - замечает Карл Кереньи.

Венгерский религиовед полагает, что кикеон был похож на пиво, и приводит мнение фармаколога: "Хорошо известно, что галлюцинаторные состояния могут вызываться одним только голодом... Как показали эксперименты с искусственным вызыванием галлюцинаторных состояний при помощи химических веществ, то есть, наркотиков, содержание видений главным образом, а, возможно, и полностью, определяется ожиданиями, духовной подготовкой, начальной психической ситуацией и окружающей обстановкой. Вполне вероятно, что в данном случае один лишь пост, выражаясь словами Хаксли, открывал "двери восприятия". При этом содержание видения, образов, определялось ожиданиями, ритуалом и символами. В подобном состоянии даже незначительной дозы алкоголя может быть достаточно для начального толчка".

Далее К. Кереньи приводит совершенно необоснованные спекуляции вокруг мяты болотной, травки, входящей в состав кикеона. "Из названия βλῆχων или γλῆχων, которым родственно прилагательное βληχρός,скорее всего можно было бы сделать предположение о ветрогонном или противосудорожном действии, что, однако, не так уж далеко от наркотического влияния". Ещё большая "притянутость за уши" видна в попытке связки мяты болотной с шалфеем прорицателей (Salvia divinatorum) из Мексики, обладающим свойствами галлюциногена.

Все эти спекуляции надо отбросить, так как ни один наркотик, ни один галлюциноген не производит одну и ту же галлюцинацию в сознании множества людей. К тому же надо учитывать такое явление как “bad trip”; иной раз, из человека текут слёзы и сопли, к этому может добавиться ещё рвота и понос. И никакого тебе видения богини. Я представляю себе Телестерион после наркоманов: обдристанные стены, облёванные полы... Нет, алкоголь, а тем более наркотики, здесь совершенно неуместны. Я вполне согласен с мнением фармаколога, что в данном случае один лишь пост открывал "двери восприятия". 

Я полагаю, что мисты пили кикеон для того чтобы "причаститься" богине. Хорошо известны иконографические изображения Деметры с пучками колосьев. Стало быть, выпивая кикеон, сделанный из зёрен ячменя, мисты приобщались духу зерна, или, точнее говоря, наполняли себя духом зерна, предварительно очистившись от всякого "говна". 

О современном невежестве.

Карл Кереньи мимоходом говорит, что "тайна [Элевсинских мистерий] охранялась настолько строго, что два простодушных юноши из далёкой Акарнании, невольно оказавшиеся на мистериальном торжестве и выдавшие себя вопросами, были преданы казни в 200 г. до н.э. (Ливий, XXXI, xiv, 6-9)".

В наше время такие строгости излишни. Ныне, даже если кто-то где-то раскроет все тайны Элевсинских мистерий, никто (или почти никто) не узнает об этом. Я вижу детей нового поколения, которые не читают ничего серьёзного. Во многих современных квартирах, кроме школьных учебников, нет ни одной книги. Как родители могут заставить детей читать книги, когда сами не читают?! Как учителя могут научить школьников иностранным языкам, если они кое-как, "через пень-колоду", затыкаясь и запинаясь на каждом слове, читают на своём родном языке?! Можно сказать, что утрачена культура чтения, то есть способность сосредоточения (концентрации) внимания в одной точке, умение ментально "входить" в текст, воображать описываемые картины и получать удовольствие от таких воображаемых "трипов". Стоит ли напоминать о том, что именно воображение отличает человека от обезьяны? У обезьяны нет воображения и она не может представить себе более лучшее общество, нежели то, в котором она находится.

И в качестве небольшого дополнения:

Свт. Игнатий (Брянчанинов)
Не думайте, что неведение есть зло незначительное. Святые отцы называют неведение великим начальным злом, от которого зло рождается в полноте обилия. Преподобный Марк Подвижник говорит, что неведение есть первый, главный исполин злобы. Неведение не ведает своего неведения, неведение удовлетворено своим ведением, сказал другой отец (прп. Петр Дамаскин). Оно способно наделать множество зла, нисколько не подозревая, что делает его. Говорю это из чувства сострадания к человекам, не понимающим, в чём заключается достоинство человека, – к христианам, не знающим, в чём состоит христианство, действующим из неведения своего против себя.

George Richmond. The witch, 1830

Герменевтика Элевсинских мистерий.

Карл Кереньи считает, что Элевсинские мистерии ни в коем случае нельзя рассматривать как вариант древнегреческих театральных трагедий, как театральное представление с актёрами и декорациями. Он пишет:

"Наблюдающему трагедию нет необходимости добиваться состояния концентрации посредством ритуальных приготовлений; ему не нужно соблюдать пост, пить кикеон и шествовать в процессии. Он не достигает состояния эпоптеи, "свершившегося видения", посредством собственных внутренних возможностей. Поэт, хор и актёры создают для него зрелище, theama, в предназначенном для этого месте, theatron. Без каких-либо усилий со своей стороны, зритель переносился в увиденное им. Для облегчения восприятия увиденное и услышанное им готовилось специально для него и существенно его затрагивало. Он начинал верить в него, но эта вера отличалась от пробуждаемой эпоптеей. Он вникал в страдания других людей, забывал о себе и — как подчёркивал Аристотель — очищался. В мистериях очищение — katharmos — должно было быть пройдено задолго до эпоптеи. Театральная же аудитория достигала катарсиса лишь в конце".

Да, в этом-то всё и дело: таинство эпоптеи предполагает приготовительный 10-дневный пост, а без этого поста, очевидно, человек не мог быть участником таинства. То есть пост, ритуальные омовения и наверно какие-то другие очистительные процедуры, служили своего рода "механизмами" для "прочищения" духовного зрения. Не "очищенный", плотский человек, находясь в Телестерионе, смотрел, но самого главного не видел. Таинство — оно потому и таинство, что не всем дано участвовать в нём. Отсюда, кстати, и его "несказанность". Тот, кто не принимал участие в таинстве, ничего не сможет рассказать о нём, а если что-то и скажет, то как слепой свидетель непонятного происшествия.

Карл Кереньи об Элевсинских эпифаниях.

Чтобы увидеть, в Телестерион входила не вся процессия. Ибо она состояла из мистов Малых мистерий и, возможно, из эпоптов, уже "видевших" Элевсин. Неоднократное участие в эпоптее не запрещалось. Но размеры Телестериона не позволяли вместить всю процессию. 

Общий план Телестериона в различные периоды

Внутрь входил только тот, кто принёс специальные жертвоприношения и подготовил себя постом. Пост длился девять дней; на десятый день постящиеся отправлялись в путь и пили по дороге кикеон. Выйдя рано утром, порога святилища они достигали с наступлением темноты. Но этим цель ещё не достигалась. "Пока ты не достиг Анакторона, — говорит оратор Максим Тирский (XXXIX, 3) — ты не посвящён". Собственно Анакторон размещался в Телестерионе, подобно тому как Кувуклия находится в центре храма Гроба Господня в Иерусалиме.

Рядом с Анактороном располагался трон, на котором восседал или перед которым стоял иерофант, когда, подобно епископу во время христианской литургии, отправлял церемонию. Характер его обязанностей выражается его титулом: строго говоря, hierophantes означает не того, кто "показывает святыни" — на греческом это было бы hierodeiktes — а того, "кто заставляет их появиться", phainei. Его трон, стоявший справа от единственного входа в маленький Анакторон, был повёрнут ко входу. То, что верховный жрец "заставлял появиться", вне всякого сомнения приходило оттуда. С оставшихся трёх сторон трон был закрыт: ничто не должно было отвлекать иерофанта в его сосредоточении на ожидаемом богоявлении.

Общий план Анокторона в Телестерионе

О связи Элевсинских мистерий с культом мёртвых.

Богиня Кибела часто изображается с тимпаном в руках.

Кибела с тимпаном

По сути, тимпан ничем не отличается от шаманского бубна.

Бурятский шаман

Интересно, что в связи с элевсинскими церемониями упоминается музыкальный инструмент под названием echeion, использовавшийся во время отправления ритуала эпоптеи.  

Карл Кереньи пишет: "Это слово, вероятно, сначала попало в историческую литературу, а оттуда — в комментарии филологов, в чью компетенцию входит объяснение таких слов. Так мы узнаём, что в тот момент, когда звали Кору, иерофант бил в echeion, и с помощью объяснений филологов мы можем сказать, что этот инструмент являлся разновидностью гонга, но не восточного. Он представлял собой огромное приспособление, издававшее оглушительные звуки. Его использовали в греческом театре для имитации раскатов грома. Вероятно, этот инструмент позаимствован в архаичном культе мёртвых. Согласно греческим верованиям, которые разделяли этруски и римляне, гром раздавался также и из подземного мира. Такой гром звучал в трагедии Софокла "Эдип в Колоне" в момент раскрытия подземного мира, когда Персефона явилась лишь слепому царю (1506 ел.)"

Значит, кроме света, в Элевсинском телестерионе в Ночь мистерий раздавался ещё и гром (или шум).

В Деяниях Апостолов сказано, что "при наступлении дня Пятидесятницы" (видимо, на рассвете или чуть раньше, при приближении рассвета) "внезапно слелался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра". Шум этот "наполнил весь дом", где находились апостолы.

Когда к шаману приближается дух-союзник, раздаётся свист, похожий на завывание ветра. Каждый знает, что это образовался ход (вроде дыхательного отверстия), через который шаман сможет полететь в потусторонний мир. Попадая в "коридор", этот своего рода "предбанник" потустороннего мира, шаман летит со скоростью выпущенной из винтовки пули, и всё вокруг него грохочет, жужжит. Например, В. Мазков из города Якутска вспоминал в 1981 году: "Некая сила вцепилась в меня, схватила за волосы и дёрнула головой вперёд в какую-то дыру... Я влетел в неё с воплем и был потрясён, когда сообразил, что лечу словно птица. Лечу по тёмной трубе, оглушённый шумом и беспрерывным жужжанием, несущимся со всех сторон" (цит. по: Прийма А. Встречи с нелюдьми. - М., 1997, с. 142).

В продолжение темы см.: Тимпан. 

Элевсинские "страды".

По всей видимости, "основной миф матриархата" был связан с похищением дочери. Если полагать, что история похищения Персефоны возникла не на пустом месте, что у этой древнегреческой истории имелась своя "предыстория", уходящая корнями в крито-минойские древности, и ещё глубже — в неолитическую Старую Европу.

Как известно, именно похищение Персефоны Аидом сорвало Деметру с места и послужило началом её "страд". "Она срывает с головы свою диадему, облачается в траурные одежды и в течение девяти дней бродит по земле с двумя горящими факелами в руках, не принимая пищи и не умываясь". Насколько я понимаю, эти "страды" богини повторяли все неофиты по дороге в Элевсин. Интересно также сопоставить с этими "страдами" исступлённый бег менад на зов Диониса. Хотя, может быть, это был вовсе не зов Диониса, а плач Коры, изнасилованной Девы. Между прочим, Карл Кереньи намекает на связь Диониса с Аидом (согласно Гераклиту, "Аид тождественен с Дионисом")
и демонстрирует рисунок на чаше с Персефоной и Дионисом.

Деметра, Гермес, Персефона, Дионис. Копия рисунка с одной из сторон Ксеноклесской чаши.Лондон,Британский Музей

Кстати, на Крите имелись пещерные святилища в горах, и в эти святилища совершались паломничества. Да и само Элевсинское святилище "прилепилось" на склоне холма.

Элевсинское святилище

Я это говорю к тому, что, очевидно, эмпатия и сострадание были теми "движущими силами", которые заставляли адептов богини следовать по её стопам, разделить с ней её горе, принять на себя и пережить её муки и страдания. Собственно, та же идея просматривается и в призыве ап. Павла к верующим: "Умоляю вас, братия, подражайте мне, как я — Христу". Что бы там ни происходило в элевсинском телестерионе (Отто в своих исследованиях предположил, что в Элевсине в Ночь мистерии вершились подлинные чудеса: участники мистерий могли видеть то, что они считали подлинным богоявлением), именно предшествующие "страды" должны были обострять все чувства неофитов, делать из них "экстрасенсов", способных видеть и слышать то, что не видят и не слышат обычные люди.