Как появилось "превосходство мужчины в браке"?

Ф. Энгельс говорил, что "превосходство мужчины в браке является простым следствием его экономического превосходства". С этим я согласен. В наши дни, если жена зарабатывает больше мужа, последний, как правило, "не возникает", живёт "тише воды, ниже травы". Но как исторически возникло это экономическое превосходство?

В архаическом эгалитарном обществе не могло быть и речи о каком-либо превосходстве. Письмо, отправленное Моргану миссионером, который провёл несколько лет среди ирокезов, свидетельствует об этом:

«Обычно женская часть правила [длинным] домом и, несомненно, была достаточно клановой в этом отношении. Запасы были общими; но горе нерадивому мужу или любовнику, который был слишком ленив, чтобы внести свою долю в обеспечение семьи. Неважно, сколько у него было детей или сколько имущества в доме, в любой момент ему могли приказать взять своё одеяло и уйти (...) Женщины были великой силой среди кланов, как и везде. Они без колебаний, когда требовался случай, сбивали рога, как это технически называлось, с головы вождя и отправляли его обратно в ряды воинов. Первоначальное назначение вождей также всегда оставалось за ними».

Значит, по идее, экономическое превосходство отдельных мужчин могло появиться лишь за рамками общинной жизни. 

Отгонное скотоводство представляло большой соблазн для пастухов выйти "из грязи - в князи". 

Когда коровы, овцы или козы принадлежат общине, тогда пастух — самый никчемный человек. Но стоит лишь ему "прихватизировать" общинное стадо, и он сразу превращается в богача. 

Каким образом происходила эта "прихватизация", мы не знаем, но она имела место быть. Скорее всего, некоторые пастухи договаривались и объединялись с изгоями, изнанными из общин за совершение тех или иных преступлений. Что такие банды реально существовали, о том свидетельствует, например, похищение сабинянок первыми римлянами.

К. В. Марахин. "Похищение сабинянок", 2016. Источник картинки.

Первоначальный Рим был заселён одними только мужчинами; женщины появились в нём в результате похищений и захватов во время бандитских набегов на соседей. 

Впрочем, пастухи не были такими голодранцами, как первые римляне; они запросто могли купить себе женщин в обмен на коров, коз или овец. 

Вот примерно таким образом и появилось то "экономическое превосходство мужчины в браке", о котором пишет Энгельс. 

Рабари.

Говорят, у народа рабари, проживающего в засушливых регионах западной Индии, преимущественно в штатах Гуджарат (Gujarat) и Раджастан (Rajasthan), сохранился матриархат. Хотя, с чисто формальной точки зрения, современное общество рабари патриархально. Молодожёны часто переезжают в семью жениха, и большие, многопоколенные семьи являются обычной социальной структурой среди рабари. Однако в этой социальной структуре женщины занимаются административными и денежными делами, а мужчины — выращивают и пасут домашний скот: коров, овец, верблюдов. Это очень похоже на структуру берберов в Северной Африке. 

Татуировки у женщин рабари напоминают аналогичные тату у берберских женщин.

О частной собственности у ариев.

А. М. Хазанов в своей монографии "Социальная история скифов" (ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА». ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. МОСКВА, 1975) пишет:

"Имеются серьёзные основания полагать, что скот, повозки с передвижными жилищами и прочее движимое имущество составляли у скифов частную собственность. <...> Частная собственность на скот отмечается не только у скифов, но и у других древних кочевников евразийских степей. <...> Некоторые археологи предполагают её становление в евразийских степях и многих других регионах Старого Света уже в эпоху бронзы, и такое предположение в некоторых случаях кажется вполне вероятным и для ещё более раннего времени. <...> Надо думать, что становление частной собственности на скот не только предшествовало развитию кочевого скотоводства, но и было одной из его предпосылок. Специфика скотоводства и животноводства как особых форм производительной деятельности, с одной стороны, и особенности скота как движимого имущества — с другой, явились причинами того, что, за редчайшими исключениями, скот всегда находился в частно-семейной или индивидуальной собственности".

Значит, с большой долей вероятности можно говорить о том, что частная собственность на скот имелась уже у кочевников-ариев при их вторжении на территорию Старой Европы. В то время как местные земледельческие общины частной собственности не имели. Храмовое хозяйство не предполагает частной собственности, как нет её в пчелином улье. Все трудятся сообща, "гуртом", и создают своего рода "общак", из которого накопленные продукты выделяются и раздаются по мере надобности, а по религиозным праздникам устраивается "пир на весь мир".

Я полагаю, что на Крите сохранялась такая религиозно-"колхозная" модель хозяйства вплоть до вторжения ахейцев ок. 1450 года до н. э. И, по всей видимости, она существовала повсюду на Ближнем Востоке в эпоху Бронзового века и раньше. Шумеры просто "прихватизировали" храмовые "общаки"-"ульи", существовавшие прежде них, и заделались "председателями" местных "колхозов". Можно думать, что с храмово-"колхозным" хозяйствованием была связана и номовая экономика на территории "полумесяца плодородных земель". «Номовыми» называют протогосударственные образования в пределах одной общины и имеющие один политический (= религиозный) центр, к которому примыкали сельскохозяйственные и охотничьи (иногда и рыболовные) угодья.

К вопросу об индоевропейской прародине.

В Третьем рейхе была популярна теория исхода древних ариев с территории проживания германских племён. 

"Но вот языковеды реконструировали древнейшие корни индоевропейского праязыка. И оказалось, что множество слов — это названия для свиньи, коровы, тёлки, вола, ягнёнка, жеребёнка, лошади, овцы и других домашних животных [рус. овца, англ. ю (пишут ewe) греч. оис (из овис), лат, ouis, литов. и др.-инд. avis, хетто-лув. хавас восходят к индоевропейскому *ховис [1] 'овца'; рус. поросёнок, итал. porka, лат. porkus произошли от индоевропейского *pork и т. д.]. Такое обилие слов — названий домашних животных убедительно говорит о том, что индоевропейцы были скотоводами. 

Степи Причерноморья или степи Центральной Азии — таковы были два основных «адреса» родины индоевропейцев, после того как «археология языка» показала, что индоевропейцы занимались скотоводством" (цит. по: А. М. Кондратов, В. В. Шеворошкин. "Когда молчат письмена. Загадки древней Эгеиды". - М., Наука, 1970).

Я думаю, что А. М. Кондратов и В. В. Шеворошкин зря присовокупили свиней к овцам, так как дикие свиньи - кабаны, большие любители желудей - как раз лесные, а не степные обитатели.

--------------------------------------------------------------------------

[1] Ларингал — звук типа начального х — восстанавливается в исходной индоевропейской форме не только по данным хетто-лувийских языков, где эти ларингалы сохранились, но и по данным армянского языка, в котором хавав 'пастух' восходит к *хови-па — 'овце-пас'.

О происхождении ордынства.

Возвращаясь ко вчерашнему тезису Дейвида Аберле о том, что корова, говоря метафорически, была «главным врагом матрилинейности в Африке», и к умозаключениям Энгельса: "Приручение домашних животных и разведение стад создали неслыханные до того источники богатства". "Такие богатства... нанесли сильный удар обществу, основанному на парном браке и материнском роде". "Материнское право было отменено". "Ниспровержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола". "Дикий" воин и охотник довольствовался в доме вторым местом после женщины, "более кроткий пастух, кичась своим богатством, выдвинулся на первое место, а женщину оттеснил на второе".

Здесь надо расставить точки над "i". Очевидно, что богатство лишь тогда может быть использовано для разрушения какого-либо общества, когда оно выносится и аккумулируется за пределами данного общества. Одно дело, когда стадо коров принадлежит жителям деревни, и совсем другое дело, когда стадо коров принадлежит пастуху. В первом случае, селяне владеют скотом, они нанимают пастуха на работу и "скидываются" ему на пропитание и "мелкие расходы". Во втором случае, один пастух оказывается богаче, чем вся деревенская община. Ну и, как единоличный богач, он может устанавливать свои порядки в деревне, как это делает, например, современное государство.

Но как пастух может завладеть всем скотом общины? Ведь пастух — наёмный работник у крестьян-земледельцев (в русских деревнях на пастуха смотрели как на последнего человека). Очевидно, это возможно лишь при условии кражи, или, как принято говорить в постсоветской России, "прихватизации" скота. 

В свою очередь, "прихватизация" скота возможна при наличии двух условий: 1) отгонно-пастбищного животноводства, когда в течение большей части года скот содержат на естественных пастбищах, как правило, отдалённых от населённых пунктов, и 2) наличия "междусобойчиков", или братств, пастухов. Об этих братствах мы уже говорили, имея в виду мужские тайные союзы. Находясь подолгу в отрыве от человеческого общества, пастухи невольно перенимали волчьи повадки, и, как я думаю, в их среде стала культивироваться ликантропия (оборотничество). Для защиты стада от людей и тех же волков пастухам требовалось оружие, и они, естественно, вооружались кто чем мог. Объединившись в группу, банда вооружённых пастухов обладала колоссальным преимуществом по сравнению с безоружными крестьянами. Я полагаю, что примерно таким образом появлялся в Степи тот разрушительный феномен, который принято называть "ордой".

В связи с этим надо обратить внимание на свиноводство и посмотреть, насколько была развитой эта отрасль скотоводства в Старой Европе. Свиньи, в отличие от коров, абсолютно неуправляемые животные, так что их невозможно "умыкнуть". Если кто-то рискнул бы "прихватизировать" стадо свиней, он "замахался бы пыль глотать", собирая их по лесам и полям.

Блаженные миротворцы бороро.

Африканист В. А. Корочанцев рассказывает про скотоводов бороро:

"Это замкнутое пастушеское племя, странствующее за своими стадами между Мали и Камеруном, некоторые этнографы упорно считают потомком древних египтян, хотя уже установлено, что это часть фульбе, отделившаяся от остальной массы народа. 

Круглый год кочуют бороро в поисках воды и травы для своих стад. В сухой сезон зебу пытаются настичь исчезающие травы быстро лысеющей саванны, в период дождей они чуть ли не в панике отступают под напором разливающихся озёр и болот.

Бороро скитаются по исстари установленным маршрутам, презрев государственные границы. Сегодня они - в Нигере, а завтра - в Чаде или Камеруне. Этот народ исключительно миролюбив. Бороро стараются ладить с многочисленными народами обширного района, по которому пролегают пути их перекочёвок. 

В засуху иногда возникают конфликты с владельцами колодцев - туарегами, с бывшими рабами туарегов - бузу, такими же скотоводами, как и бороро. Бывает, что из-за драгоценных капель колодезной воды приходится поступаться вошедшим в легенду миролюбием и воевать. Чаще же они получают разрешение пользоваться колодцем в обмен на несколько зебу. Иногда бороро даже приобретают колодец, но их кочевая душа но терпит осёдлости, и через некоторое время они покидают район, добровольно возвращая колодец его бывшим владельцам".

О матриархальном прошлом бантуязычной Африки.

marigranula в заметке "Гонцы Бафута" сообщает про область в Камеруне на границе с Нигерией - Бафут.

"Оказывается, - пишет он, - Бафут интересен и тем, что в этом районе возникли Банту-говорящие племена. 

Источник картинки.

Эти племена, освоив сельское хозяйство, приблизительно 4000 лет назад начали распространяться на всю Африку южнее Сахары. Эта ситуация в Африке напоминает заселение Европы анатолийскими фермерами. В интересной статье Phylogeographic analysis of the Bantu language expansion supports a rainforest route показывается, что шли они через джунгли, которые занимали гораздо большие площади, чем сейчас. Сельское хозяйство в тех формах, которые практиковали фермеры банту, в джунглях невозможно. Что интересно, тем не менее, фермеры прошли через джунгли. По-видимому, фермеры могут мигрировать и через большие пространства, непригодные для земледелия. Непонятно правда, что их мотивировало на этот тяжёлый путь".

Миграции банту.

И marigranula приводит отрывок из "Сто лет одиночества" Габриэля Маркеса, показывающий, насколько это трудное занятие - продираться через джунгли.

К концу первой недели убили и зажарили оленя, но съели только половину, а остальное мясо засолили впрок. Надо было по возможности отдалить тот день, когда придется есть синее мясо попугаев-гуакамайо, бьющее в нос мускусом. Затем более десяти дней они не видели солнца. Почва сделалась влажной и мягкой, как вулканический пепел; заросли становились одним сплошным коварством, в их гуще глохли крики птиц и визгливая болтовня обезьян, мир навсегда погружался в печаль. В этом не знавшем первородного греха раю тишины и сырости, где сапоги тонули в маслянистых дымящихся лужах, а мачете крошили золотистых саламандр и кровоточащие ирисы,  людей одолевали воспоминания о давным-давно позабытом. Целую неделю шли они вперед, почти молча, как лунатики, сквозь вселенную мрака и скорби, где лишь слабо мерцали светляки, а грудь распирало удушливым духом гнили. Обратно не было хода, потому что прорубленная тропа почти на глазах опять зарастала зеленью. 

Доместикация в пустынях.

Одомашнивание некоторых диких животных могло иметь место в пустынных и полупустынных территориях Африки и Аравии. На это намекает автор статьи "Возникновение земледелия и скотоводства". Как известно, земли, на которых сейчас располагаются великие африканские и аравийские пустыни, не всегда были такими засушливыми. Некогда Северная Африка выглядела иначе.

Люди занимались охотой, и в ус не дули. "Но условия всё усиливающейся засухи, должны были стимулировать переход к экономике производства пищевых ресурсов. Усиленная концентрация населения на берегах ручьёв и у пересыхающих источников вела к всё более интенсивным поискам новых средств пропитания. Животные и люди тянулись к оазисам, которые постепенно отделялись друг от друга всё более широкими полосами пустыни. Такое невольное и близкое сосуществование людей и животных и могло явиться причиной, породившей между ними тот вид симбиоза, который подразумевается под понятием «одомашнение животных»".

Что-ж, вполне может быть... "Ягнёнок в жаркий день зашёл к ручью напиться...".

Путь навахо.

Кэролин Найтхаммер пишет:

"Среди навахо, которые были соседями, но не родственниками хопи, женщина также правила домом, но её влияние на этом не заканчивалось. Она не только готовила всю еду, заботилась о доме и детях, управляла стадами овец, забивала домашних животных, шила всю одежду, развлекала всех гостей и плела ковры в свободное время, но и имела право голоса во всех семейных делах. Не было такого занятия, которое было бы запрещено женщине из племени навахо, если она была достаточно способна справиться с этим. Ограничения на достижения никогда не устанавливались по признаку пола, только на основе способностей.

Высокий престиж, которым пользовалась женщина навахо, несомненно, был связан с её экономической независимостью, главным образом благодаря тому, что она владела домашним скотом и распоряжалась им.

Навахо начали разводить овец и коз вскоре после того, как эти животные были завезены в их местность испанскими переселенцами, стада которых обеспечивали их свежим мясом в пути. Животные, попавшие в руки навахо в результате дарения, покупки или кражи, вскоре размножились. Хотя некоторые мужчины навахо владели овцами, домашний скот был в основном собственностью женщин — возможно, потому, что они использовали шерсть для ткачества, возможно, потому, что они могли пасти овец рядом с домом, пока мужчины были на охоте и сражались".

А вот и ещё одна немаловажная причина того, что домашние животные находились под женской опекой: "В то время как в обычный день женщина могла послать ребёнка отвести стадо пастись, когда наступало время ягнения, она старалась уделить каждой рожающей овце и каждому крошечному ягнёнку своё индивидуальное внимание. Независимо от того, что все овцы начинали сбрасывать своих ягнят в разгар несезонной метели, женщина навахо была рядом с ними, невзирая на снег и слякоть, даже спала в загоне, чтобы помочь в случае чего". То есть, это в природе женщин - "сюсюкаться" с малышами, разводить "детский сад", а мужикам заниматься этим - "не с руки".

К вопросу о появлении пустыни Сахара.

Есть такое мнение, что пустыня Сахара появилась из-за того, что люди разводили коз и овечек, которые буквально сожрали всю растительность, и с исчезновением буша (кустарников) началось наступление песков.

Как отмечает Д. Б. Прусаков: «раннеголоценовые западные «пусты­ни» Нижней Нубии и Египта, включая оазисы, отличались богатейшим животным миром, существование которого было бы невозможно без обильной растительности, в том числе древесной. Найденные кости и наскальные рисунки указывают на носорога, бегемота, слона, жирафа, крупный и мелкий рогатый «скот», эквидов (лошадиные), страуса, сре­ди которых промышляли хищники – крокодил, лев, каракал (пустын­ная рысь). На отдельных наскальных изображениях… видны «стада» в сопровождении «пастухов». К этому первобытному «пасторализму» некоторые исследователи приурочивали распространённые в бывших египетских саваннах россыпи больших тяжёлых камней с боковыми выемками или отверстием посередине, полагая, что эти «якоря» пред­назначались для привязывания пасущегося одомашненного скота… 

В ходе потепления раннего голоцена в среднем к VIII тыс. до н. э. увлажнение климата Африки создало та­кие естественные условия жизни в Сахаре и Сахеле (области саванн) к югу от неё, которые по качеству далеко превзошли всё, что могла дать людям пойма Нила.