О древнейшей женской субкультуре.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) пишет:

"Всех исследователей "охоты на ведьм", несмотря на различие подходов, объединяет то, что корни проблемы они вполне закономерно ищут в традиционных представлениях о ведовстве и их связи с повседневной жизнью деревенского общества. Последние, в свою очередь, неизбежно проходят через плоскость идеи о ведьме-женщине и вопроса о женской субкультуре [1]. 

Вопреки давно сложившемуся мнению об учёном происхождении идеи о ведьме-женщине, следует признать её фольклорные корни. Колдовство и магия как элементы социального знания и опыта генетически восходят к традиционной культуре, устной по своему характеру, главной хранительницей которой в аграрном обществе была женщина.

Василий Максимов. «Бабушкины сказки». 1867.

Известно, что традиционно женскими сферами считались дом, хозяйство, приготовление пищи, рождение и воспитание детей, уход за больными, стариками и умирающими. Мир женщин был неразрывно связан с жизненно важным для человека миром повседневности. В нём, как пишет Ю. Е. Арнаутова, колдовство выступало как бытовое явление, обусловленное «магическим» отношением к миру, и все женщины обязательно владели определённым минимумом приёмов апотропеической, производственной, целительной и вредоносной магии, которые являются своего рода технологиями в разных сферах жизненной практики. Не только колдуньям, но и самым обычным женщинам были известны разнообразные приёмы «домашней» магии, при помощи которых они лечили детей,

Вот так женщины лечили маленьких детей: привязывали на лопату и сажали в печь.

предохраняли свою семью от вреда со стороны недоброжелателей, могли «переманить» себе изобилие соседа, приворожить мужчин, или, в случае измены, нанести здоровью своих любовников откровенный ущерб.

Бабуины и К°.

"В настоящее время признано, что шимпанзе, гориллы, бабуины гелады и другие приматы являются разумными существами, способными ставить перед собой цели, разрабатывать долгосрочные стратегии, запоминать основы сложных социальных отношений на протяжении определённого периода времени, проявлять отличительные черты характера, сотрудничать, спорить между собой, заниматься обманом, эксплуатировать подчинённых, организовывать политические союзы, свергать своих «правителей» — и, конечно же, на определённом уровне и в ограниченном объёме делать большинство из того, что мы, люди, делаем в наших локальных, маломасштабных взаимодействиях друг с другом", - говорит Крис Найт. 

Бабуин гелада

Однако тот же Крис Найт, ничтоже сумняшеся, отмечает, как доминирующие самцы приматов беззастенчиво крадут еду у «своих» самок или потомства; как новый самец-повелитель из внешней стаи, когда завоёвывает гарем, первым делом убивает детёнышей, чтобы их матери прекратили лактацию и, таким образом, быстрее вернулись в течку, зачав и родив потомство от нового самца. Если это разумное поведение разумных существ, тогда я — папа римский.

Линию разграничения между человеком разумным и обезьяной очень легко провести: человек понимает, что такое хорошо и что такое плохо, и с своём поведении придерживается хорошего и стыдится плохого; соответственно, обезьяна не понимает, что такое хорошо и что такое плохо, и её поведение так же предсказуемо, как падение камня в горной лавине. Если человек может восстать и пойти против толпы, если посчитает, что толпа ведёт себя аморально, то камни в лавине и обезьяны в стаде никогда не идут против общего движения.

О первых признаках цивилизации.

Антрополог Роберт Бриффо утверждает, что женщина была создательницей первоначальных элементов цивилизации, ибо она кормила, воспитывала и защищала более слабых, чем она сама, в то время как её партнёр, ужасный дикарь, знал только, как преследовать и убивать.

Это утверждение перекликается с высказыванием другого антрополога, Маргарет Мид, о том, что «первым признаком цивилизации» является сросшаяся бедренная кость. На одной из своих лекций она задала вопрос студентам: "Что является самым ранним признаком цивилизации?" Глиняный горшок? Орудие труда? Сельское хозяйство? Нет, утверждала она. По её мнению, свидетельством существования древнейшей истинной цивилизации является зажившая бедренная кость, которую она показала в лекционном зале. И она объяснила, что таких заживших костей никогда не находили в останках представителей воинственных первобытных обществ. Там было множество свидетельств насилия: пробитые стрелами виски, разбитые дубинками черепа. Но зажившая бедренная кость говорила о том, что кто-то заботился о раненом: приносил ему еду и служил ему, жертвуя собой.

Конечно, можно определить цивилизацию и по-другому, чисто технически. Например, большой многоэтажный дом — это цивилизация, а шалаш первобытного человека — это дикость. Но многоэтажный дом может быть казармой или тюрьмой, если в нём отсутствует то, о чём говорят антропологи, а в шалаше, наоборот, можно почувствовать себя как в раю, если там находится любящая женщина.   

"Упадочнические" Микены.

"Культура строит форты, когда она на пути вниз. Когда она на подъёме, она строит флоты и сражается ради торговли, роста и распространения своей собственной цивилизации. Когда она строит форты, она уже обороняется, статична и ждёт, когда её завоюют. Форты всегда означают упадок" (Murray Leinster).

Это значит, что греко-микенская цивилизация была "упадочнической", по сравнению с крито-минойской. Потому что критяне строили корабли, а греки строили форты.

греко-микенский форт Тиринф

Конструкция корабля минойской цивилизации.

Минойская фреска "Флотилия", Акротири.

Корабль с фрески "Флотилия", южная стена, зал 5. Акротири.

Мы говорим "культура", подразумеваем — "матриархат".

"Там, где патриархат устанавливает власть оружия, матриархат устанавливает власть религии" (William Tompson, The Time Falling Bodies Take to Light, p. 149). "Матриархат устанавливает приоритет культуры, в отличие от политической власти, которая служит воплощением патриархата" (Ibid., p. 150).

Хорошо сказано. Я, в принципе, о том же говорю, когда использую образ паутины. Многочисленные табу, обычаи, традиции, ритуалы, как нити паутины, опутывают со всех сторон человека и не дают ему своевольничать. Конечно, всегда есть риск, что какой-нибудь "неадекватный" мужчина разрубит паутину женских установлений, как, например, Александр Македонский разрубил "гордиев узел", но, при благоприятном стечении обстоятельств, люди могут веками жить в русле Традиции, ничего не меняя. Кажется, именно таким образом люди жили на остров Крит; во всяком случае, там не было войн на протяжении 1500 лет, а может быть и больше... Если сравнить крито-минойскую цивилизацию с телегой, её колёса двигались в глубокой колее Традиции.    

3500-летняя минойская дорога, старейшая дорога в Европе

Глядя из настоящего времени, очень трудно представить себе матриархальное общество эпохи неолита, земледельческое общество, в котором ежедневная жизнь людей напоминала литургию [1].

Да и вообще, глядя на современных городских девушек и женщин, не верится, что они смогут взять в свои руки власть, даже если она будет валяться на дороге.

Всё началось с метлы.

Этимологи связывают слово место с глаголом мести ‘расчищать метлой некое пространство’. Следовательно, говорит Софья Агранович, "место изначально — это не просто пространство на земной поверхности, а пространство, где подметена земля для размещения человеческого сообщества, некий заранее подготовленный обитаемый локус. Не исключено, что метла (веник) мыслилась как ритуальный сакральный предмет, очищающий творимый космос от обломков, частиц хаоса. Если отвлечься от сниженно-бытового, позднего понимания метения как гигиенической процедуры, то можно предположить, что первоначально метение мыслилось и осуществлялось как ритуальное действие космогонического характера. В этом смысле можно рассматривать метлу как носительницу ритуальной чистоты, которая убирает с пространства жизни, деструкцию, проводит разделительную между миром человеческим и нечеловеческим, между культурой и дикостью".

И далее С. Агранович приводит несколько пояснительных примеров того, как вообще "работает" метла в человеческих обществах.

По китайским поверьям, враждебные людям духи и мертвецы могут быть побеждены при помощи магических предметов. Исследователь этого вопроса, синолог рубежа XIX–XX веков Я. Я. М. де Гроот в своей работе «Демонология Древнего Китая» писал, что в качестве магического предмета для этих целей, по мнению китайцев, подходил веник.

Обычай избавляться с помощью метлы от нечисти, от сил хаоса, разрушения закрепился в поговорке "выметать поганой метлой". См., например, в знаменитом монологе Мармеладова (Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание»): «В бедности вы ещё сохраняете своё благородство врождённых чувств, в нищете же никогда и никто. За нищету даже не палкой выгоняют, а метлой выметают из компании человеческой; и справедливо, ибо в нищете я сам первый готов оскорблять себя». За риторической фигурой, построенной «пьяненьким» героем Достоевского, явно просматривается древнее противопоставление метлы как орудия удаления из человеческого мира сил хаоса и деструкции палке как орудию наказания, т. е. архаическая ритуальная формула, зафиксированная в языке.

Немного про индейцев-уичолей.

Все галлюциногены, в широком смысле, являются наркотиками, даже несмотря на то, что ни один из известных галлюциногенов не вызывает зависимости или наркотических эффектов.

Мексика, без сомнения, представляет собой область наиболее богатую на всей планете по разнообразию видов галлюциногенных растений и практик их использования коренными жителями, - феномен, который трудно понять, глядя на сравнительно скромное количество видов, составляющих флору этой страны. Без сомнения, самым важным священным галлюциногеном является кактус пейот. 

Для мексиканских индейцев племени Huichol мескалиновый кактус пейот — это  подарок людям от Богини Земли, который призван помочь людям мистически соединиться с ней.

Колдуны индейского племени Huichol используют священный кактус пейот для достижения ИСС. Колдун в центре вышитой картины изображён с голым черепом, так как он 'мертвец', и поэтому имеет возможность путешествовать в другие миры.

В Википедии говорится, что коренным народам становится всё труднее собирать своё священное растение (вследствие популяризации этого растения в книгах Карлоса Кастанеды и наплыва в Мексику охотников за пейотом), и им пришлось просить мексиканское правительство вмешаться, чтобы защитить мескалиновый кактус от наркоманов. Как написал Педро Медельин, глава правительства, в исследовании распространения пейота в священных районах уичолей: «Если пейот исчезнет, ​​исчезнет и вся их культура».

Крис Найт о происхождении культуры.

Крис Найт в своей монографии "Blood Relations: Menstruation and the Origins of Culture" говорит, что культура была создана менструальной солидарностью. Типа, женщины намеренно мазались менструальной кровью, чтобы вызвать у мужчин отвращение к сексу и связанному с ним насилию. Таким образом они постепенно расширяли своё "пространство свободы", свою "субботу", которая, в конце концов, растянулась до половины месяца.

Ура, "Машка" пришла! И вместе с ней пришёл праздник. Слово "праздник" происходит от древнерусского "праздный", что означает "свободный от работы", "свободный". Менструирующие женщины танцуют. Наскальные рисунки Пилбары. Верховья реки Юл. Австралия.

Ритуально структурированный график работы и отдыха охотничьего сообщества ледникового периода. Жизнь нормативно чередуется с двухнедельным ритмом. Пока женщины отдыхают, мужчины в это время работают, ходят на охоту. Потом наступает двухнедельный отдых мужчин, а женщины работают, готовят для них мясо и ложатся под них, обслуживают их в сексуальном отношении.

Крис Найт, защищая свою концепцию, указывает на австралийских аборигенов. Дескать, в Австралии 40 000 лет назад водились очень крупные промысловые животные; гигантские сумчатые были относительно медлительными и уязвимыми для охотников-людей. Можно было легко "завалить" одного гигантского кенгуру и питаться мясом целый месяц. 

Хотя сам же Крис Найт противоречит себе, когда пишет:

О роли договора в "человеческой революции" ок. 45 000 лет назад.

Некоторые антропологи [1] сегодня говорят о "человеческой революции" ('The Human Revolution'), которая произошла около 45 000 лет назад. "Я также думаю, - говорит Chris Knight, - что это возникло не постепенно, а в результате массового социального, сексуального и политического взрыва – «творческого взрыва». Всё отличительно человеческое в нашей природе — прежде всего, наши способности к языку, самосознанию, символически регулируемому сотрудничеству и творческому труду — является именно продуктами той грандиозной социальной, сексуальной и политической революции, в муках которой мы родились.

Появление человечества, с этой точки зрения, открыло дверь «новому захвату» мемами – по сути, захвату власти новыми репликаторами, положив конец или, по крайней мере, превзойдя тиранию старых, слепых генетических репликаторов. Это было скорее похоже на зарождение жизни заново, но на новом, более высоком уровне.

Ричард Докинз в своём бестселлере «Эгоистичный ген» (1976) подчёркивает два таких очень редких или «ненормальных» события – два события, в ходе которых, по-видимому, в известной нам Вселенной появилось нечто совершенно новое. Одно из них – зарождение жизни. Другое – зарождение культуры. С возникновением культуры, по мнению Докинза, началась новая форма эволюции, основанная на бессмертии не гена, а «мема». Успешный «мем», по мнению Докинза, — это часть культурной традиции — скажем, мелодия, идея или крылатая фраза, — которая сохраняется в памяти последующих поколений людей и способна к эволюции с очень высокой скоростью. Подобно тому, как гены размножаются в генофонде, перемещаясь от клетки к клетке, так и мемы, согласно этой точке зрения, размножаются в мемофонде, передаваясь от мозга к мозгу через процесс, который в широком смысле можно назвать «обучением» или «имитацией». История или культурные изменения, с этой точки зрения, — это, по сути, эволюция мемов.

Немного про дорийцев.

Хайде Гёттнер-Абендрот описывает, до какой степени может дойти деградация культуры при патриархате, имея в виду вторжение дорийцев в Элладу.

"Несмотря на примитивную культуру, захватчики обладали новым оружием из железа, положив начало железному веку в Южной Европе (1100 г. до н. э.). Они опустошили землю, массово убивая, разрушая микенские замки-дворцы и сжигая их дотла, оставляя лишь развалины. Сельское хозяйство погибло, а оставшееся крестьянское население умерло от голода. В конце концов, выжило менее четверти, а некоторые районы полностью обезлюдели. Дорийцы продолжали жить за счёт скотоводства с большими стадами, хотя сухая, холмистая Греция, зажатая между горами и морем, была совершенно непригодна для этого. Зелёная растительность была уничтожена до каменистой почвы, и целые участки земли подверглись эрозии. В результате за оставшиеся пастбища вспыхнули ожесточённые бои, в результате чего дорийские завоеватели распались на племена и группы, воюющие друг с другом. Результатом стал резкий упадок культуры, приведший к «Тёмным векам» Греции. За три-четыре столетия, которые это длилось, цивилизация здесь вымерла: каменная архитектура исчезла, и люди жили в примитивных хижинах из глины и дерева. Их орудия труда изготавливались из кремня, кости и рога вместо металла, поскольку они полностью забыли навыки металлообработки, которыми дорийцы обладали к моменту своего вторжения. Их одежда состояла из неразрезанной, несшитой ткани и поэтому была проще, чем тщательно сшитая одежда палеолитической эпохи".

Кажется, возрождение культуры началось со Спарты. Как типичные дорийцы, спартанцы не умели ни читать, ни писать, их культурный уровень оставался низким, однако они были достаточно умны, чтобы не уничтожить покорённое население («илотов») полностью, а поработили оставшихся и использовали их для ведения сельского хозяйства. "Культура" и "культивация" (земли) — слова однокоренные (от лат. cultura — «возделываю, обрабатываю землю»). "Понятие "культура" родилось в Древнем Риме как оппозиция понятию "натура" — т. е. природа. Оно обозначало "обработанное", "возделанное", "искусственное", в противоположность "естественному", "первозданному", "дикому" и применялось прежде всего для различения растений, выращиваемых людьми, от дикорастущих" (М. С. Каган).

Women cultivating the fields, rock painting (eastern coast of Spain, 6th mill).

*****************************************************

Об избирательности культурных предпочтений.

"Полинезийцы научились использовать огнестрельное оружие невероятно быстро, а бушмены после нескольких веков общения с европейцами обходятся без него так же, как и без лошади", - справедливо замечает Клайд Клакхон в своей монографии "Зеркало для человека. Введение в антропологию".

Вот это действительно интересно. Я уже говорил о странной избирательности земледельческих культур на протяжении всей истории человечества. Всегда рядом, буквально по соседству, жили земледельцы и кочевники. Почему одни племена становились земледельческими, а другие, живущие по соседству, - нет? Ответа я не знаю. Если на мокрую шерстяную тряпку положить сухую тряпку из льна или хлопка, то последняя непременно пропитается водой. А люди — не тряпки, у них такое не работает. Или работает, но не всегда.

Очевидно, подобная же избирательность имеет место быть и в отношении вопроса о неизбежности войн в человеческой среде. К. Клакхон пишет: "Неясно, велись ли войны в позднем каменном веке. Определённые данные свидетельствуют, что война была неизвестна в раннем каменном веке в Европе и на Востоке. В поселениях отсутствуют сооружения, которые могли бы защитить их обитателей от нападения. Оружие, как кажется, также служило только средством охоты. Ряд выдающихся этнологов, сравнивая исторические данные, полагает войну не врождённым свойством человеческой природы, а извращением последней. Организованная наступательная война неизвестна у аборигенов Австралии". Всё это так. Однако никто же не станет спорить, что история изобилует примерами, когда рядом, по соседству, проживают два народа, один из которых мирный, а другой - воинственный. Что заставляет народ "бряцать оружием", пренебрегая мирным, созидательным трудом? Вопрос, конечно, интересный. 

Ещё один пример удивительной избирательности дают острова Океании. На одном острове Полинезии у аборигенов матрилинейный счёт родства, а на соседнем острове — патрилинейный. На одном острове — матрилокальные браки, на другом — патрилокальные. Чем это объяснить?

Не меньшее удивление вызывает различие цивилизационных форм. Пять тысяч лет назад в Индии одни люди проживали в городах типа Хараппы со всеми "удобствами", а недалеко от них жили люди в условиях каменного века. Река Инд тут ни при чём. "Среда обитания предрасполагает к развитию сельского хозяйства – но не обязывает к нему". На о. Крит нет полноводных рек, а люди там жили примерно на том же уровне цивилизации, что и люди в долине реки Инд. "Сама по себе среда обитания не творит. Гавани Тасмании так же хороши, как гавани Крита или Англии, но в Тасмании мореходство не стало определяющим для культуры".

О современном невежестве.

Карл Кереньи мимоходом говорит, что "тайна [Элевсинских мистерий] охранялась настолько строго, что два простодушных юноши из далёкой Акарнании, невольно оказавшиеся на мистериальном торжестве и выдавшие себя вопросами, были преданы казни в 200 г. до н.э. (Ливий, XXXI, xiv, 6-9)".

В наше время такие строгости излишни. Ныне, даже если кто-то где-то раскроет все тайны Элевсинских мистерий, никто (или почти никто) не узнает об этом. Я вижу детей нового поколения, которые не читают ничего серьёзного. Во многих современных квартирах, кроме школьных учебников, нет ни одной книги. Как родители могут заставить детей читать книги, когда сами не читают?! Как учителя могут научить школьников иностранным языкам, если они кое-как, "через пень-колоду", затыкаясь и запинаясь на каждом слове, читают на своём родном языке?! Можно сказать, что утрачена культура чтения, то есть способность сосредоточения (концентрации) внимания в одной точке, умение ментально "входить" в текст, воображать описываемые картины и получать удовольствие от таких воображаемых "трипов". Стоит ли напоминать о том, что именно воображение отличает человека от обезьяны? У обезьяны нет воображения и она не может представить себе более лучшее общество, нежели то, в котором она находится.

И в качестве небольшого дополнения:

Свт. Игнатий (Брянчанинов)
Не думайте, что неведение есть зло незначительное. Святые отцы называют неведение великим начальным злом, от которого зло рождается в полноте обилия. Преподобный Марк Подвижник говорит, что неведение есть первый, главный исполин злобы. Неведение не ведает своего неведения, неведение удовлетворено своим ведением, сказал другой отец (прп. Петр Дамаскин). Оно способно наделать множество зла, нисколько не подозревая, что делает его. Говорю это из чувства сострадания к человекам, не понимающим, в чём заключается достоинство человека, – к христианам, не знающим, в чём состоит христианство, действующим из неведения своего против себя.

George Richmond. The witch, 1830

Урок антропологии от князя Ухтомского.

Читаю этнографический этюд князя Леонида Ухтомского "Новая Земля" (СПб., 1883 г.).

Князюшка рассказывает про белужий и моржовый промыслы поморов.

"Каждая белуга даёт до 22 пуд. сала, а кожа её выделывается на обувь, что вместе составляет цену белуги до 80 рублей; белужий промысел, по своей ценности, предпочитается поморами другим морским промыслам", - пишет князь.

Для сравнения: в 1913 году рабочая ломовая лошадь стоила 70 рублей (Источник). 

"Весною белуга держится большими стадами. В эту пору промышленникам случается зараз окружить сетями до 600 штук.

Кроме белужьего промысла, поморы промышляют и моржей, что даёт им тоже значительный доход.

Они вылезают на сушу греться на солнце и спать, лезут на берег, толкая друг друга, всё дальше и дальше, и таким образом иногда вылезают целыми стадами в несколько сот штук; промышленники, найдя такое стадо, начинают бить зверей, которые ближе к воде и если это делается ловко и осторожно, то можно перебить весь табун".
 
Да, уж... Жадность человеческая не знает никаких границ и пределов. 

Тут вот что интересно: волки испокон веков охотились на зайцев, но при этом — о, чудо! — зайцам никогда не грозило вымирание. А люди запросто уничтожают животные виды (см.: 20 видов животных, вымерших в результате человеческой деятельности). Значит, человек намного хуже волка. Потому что голодный волк может сожрать пару зайцев, и всё. А человек, вовсе даже не голодный, может перебить целый табун моржей. И тонны мяса будут гнить и разлагаться на берегу моря...

Об идеальном государстве и примате культуры.

Автор текста — hyperboreus.

Каким должно быть идеальное государство? Этим вопросом человечество озабочено как минимум с эпохи Платона. Платон считал, что нужно максимально зарегулировать, обложить правилами и обязанностями граждан, чтоб не продохнуть, тогда будет порядок. Ему вторил Мор, автор "Утопии". В двадцатом веке мы убедились, что подобная зарегулированность, тотальная организация и контроль, абсолютизация государственных функций порождает непомерное зло: ленивых, пассивных людей-винтиков, не способных ни на что творческое и самостоятельное, потому опасных даже в индивидуальном состоянии, а тем более в коллективном.

Так каким должно быть подлинное, человечное государство? В идеале — никаким, то есть отсутствующим или минимальным.

Фактор, который способен организовать толпу людей в нормально функционирующее, развивающееся общество, давно известен — это культура и три её ипостаси: религия, искусство, философия. Именно культура наделяет человеческую жизнь смыслами, даёт ей оправдание и цель, занятие по душе да и, собственно, саму душу. Люди, исповедующие живой принцип культуры, преданные ему, способны организовать самостоятельно свою жизнь так, чтобы решались и вопросы быта, и прочие второстепенные вопросы, чему в истории было множество примеров (особенно в религиозных общинах).

Государство в подобной самоорганизации чувствует угрозу и конкуренцию, поэтому всеми силами стремится перехватить функции культуры, замкнуть их на себя, подменить живые ритуалы культуры искусственными государственными церемониями. Разумеется, всё, к чему оно прикасается, тут же искажается и деградирует, будь то государственная религия (церковь), государственное искусство (китч для масс), государственная философия (идеология). Живая же община низводится до животной массы, той самой, которая некогда и самоорганизовалась благодаря культуре. Тем самым государство по самой своей природе напрочь враждебно культуре и вообще человеку как таковому. Не может быть хорошего государства, ибо всё хорошее даёт только культура.

В связи с этим становится понятно и в чём неправ анархизм, если он выступает против государства ради политической самоорганизации людей. Никакая политическая организация, рождённая сиюминутными целями, решением временных, бытовых проблем, не даёт человеку экзистенциального удовлетворения, не наделяет его бытийными целями, следовательно, не способна быть ведущим началом, центром организации. Речь может идти только о культурном анархизме, самоорганизации культурой, в культуре и ради культуры. Всё остальное заведомо обречено.

Разумеется, культурное общество не создать по мановению руки. Бессмысленно загонять людей в культурный фаланстер хоть кнутом, хоть пряником. Подобно всякому живому организму, для культурного сначала должна быть подготовлена почва и сформировано зерно, которому затем надлежит медленно прорастать, прежде чем дать какие-то плоды. И на этом пути ожидает немало трудностей и неудач. И всё же труды будут вознаграждены. Когда-нибудь культурный анархист, глядя вокруг, уверенно скажет: Imperium delendum est, государство — ничто, культура — всё!

Источник

Против Бебеля, Моргана и Бахофена.

Читаю и комментирую Августа Бебеля "Женщина и социализм" (М., Госполитиздат. - 1959):

"Женщину и рабочего объединяет то, что оба они угнетённые.

Много сходного в положении женщины и рабочего, но в одном женщина идёт впереди рабочего: она — первое человеческое существо, попавшее в рабство. Женщина сделалась рабой раньше, чем появился раб".  

...........................................................

"Каждый по-своему, Бахофен и Морган, открыли, что отношения полов у народностей на первых ступенях человеческого развития значительно отличались от существовавших в историческое время и у современных культурных народов. В особенности Морган благодаря своему долголетнему пребыванию среди североамериканских ирокезов и на основании сравнительных исследований, к которым его побудили личные наблюдения, открыл, что все народности, ещё значительно отсталые в культурном отношении, имеют системы семьи и родства, совершенно отличные от наших, но существовавшие в сходном виде у всех народностей на первых культурных ступенях.

Морган нашёл, что обозначения для степеней родства — отец, мать, сын, дочь, брат, сестра, в применении которых у нас не может быть никакого сомнения, там выражают совсем иные отношения. Ирокез называет не только своих детей своими сыновьями и дочерьми, но также и всех детей своих братьев, и эти дети называют его отцом. Ирокезка называет не только своих детей своими сыновьями и дочерьми, но также и детей всех своих сестёр; в свою очередь дети последних называют ее матерью. Эту систему родства мы встречаем не только у всех американских индейцев, но и у древнейших обитателей Индии, дравидских племён Декана и гаурских племён Индостана; мало того, исследования, произведённые после Бахофена, показывают, что подобный порядок в первобытное время существовал повсюду". 

...........................................................

Против учёных мулек.

мулька — 1) обман, брехня; 2) легенда, которую рассказывают шулера для вовлечения в игру … Воровской жаргон

Вот одна из мулек, которую некоторые учёные авторы "втирают" доверчивым читателям: "В соответствии с палеоантропическими (так написано в статье) наблюдениями, средний возраст, до которого доживали взрослые особи, был равен 18–25 лет. Иными словами, человек умирал, едва успев оставить потомство, которое само было подвержено очень высокой детской смертности. Поколения практически не перекрывались, т. е. одно поколение умирало, а второе только начинало жить. В связи с этим смена поколений была быстрой, взрослые не всегда успевали передавать свой опыт детям, которые вынуждены были, практически, начинать свой жизненный путь с нуля".

Это написал Э. В. Георгиевский в своей статье "К вопросу о характере и степени конфликтности в первобытном стаде" и ссылается при этом на Алексеев В. П. Биологическая адаптация человеческих популяций к природным условиям в эпоху палеолита. С. 30. 

А как же одноглазый и хромой неандерталец из пещеры Шанидар, который,  несмотря на многочисленные болезни и увечья, дожил до 45 лет? (см.: Как слепой и глухой неандерталец дожил до седин). 

Я тут пишу о феномене менопаузы у человека, о том, какую великую "культуртрегерскую" роль сыграли бабушки, будучи основными носителями и передатчиками Традиции, но, если поверить Георгиевскому, ничего такого не было, так как "смена поколений была быстрой, взрослые не всегда успевали передавать свой опыт детям, которые вынуждены были, практически, начинать свой жизненный путь с нуля". Георгиевский, наверно, полагает, что культура у людей "отрастает" сама собой, как волосы на теле. Но феномен "маугли" показывает Георгиевскому "дулю":

Вот хер отрастает у мужика сам собой, а культура сама собой не "отрастает". И если бы те особи, о которых пишет Георгиевский, "вынуждены были, практически, начинать свой жизненный путь с нуля", они до сих пор сидели бы в джунглях на деревьях. 

Кстати, тот же Георгиевский "задвигает" в своей статье совершенно ненаучную версию: 

"В антропологии существует версия, согласно которой кроманьонцы не просто сменили неандертальцев в процессе естественного развития, а уничтожили последних практически полностью. Скрываясь от окончательного уничтожения, неандертальцы на протяжении тысячелетий научились не только искусно прятаться от людей, но и приобрели ряд сверхъестественных качеств. Среди них одним из самых поразительных является способность неандертальцев воздействовать на человека психологически. Поэтому до сегодняшнего дня нет практически ни одного реального вещественного доказательства существования Иети – Снежного человека, под именем которых в различных частях земного шара и существуют потомки неандертальцев".

Понятно, откуда "ветер дует". Это теория Поршнева-Диденко.  

  

О великой роли семьи в первобытном обществе.

Б. Малиновский говорит, что у людей, в отличие от животных, "возникает элемент культурного образования. Существует не только потребность в полном развитии инстинктов, как у животных, которые обучают детенышей находить пищу и совершать специальные манёвры, но и необходимость в развитии ряда культурных привычек, настолько же значимых для людей, насколько инстинкты значимы для животных. Человек должен обучить своих детей ручному труду и навыкам ремесла, языку и традициям нравственной культуры, манерам и обычаям, составляющим социальную организацию.

Всё это требует особого взаимодействия двух поколений, когда старшее передаёт, а младшее перенимает традицию. И здесь семья - мастерская культурного развития, так как непрерывность традиции, особенно на низших уровнях развития, - важнейшее условие существования человеческой культуры, а эта непрерывность зависит от организации семьи. Нужно отметить, что в случае человеческой семьи эта функция, поддержание непрерывности традиции, имеет то же значение, что и размножение. Человек не смог бы выжить, если был бы лишён культуры, а культура не выжила бы, если бы не было человеческой расы, чтобы её продолжать. Более того, новейшая психология говорит нам, что первые ступени воспитания, осваиваемые в семье, имеют образовательное значение, полностью проигнорированное прежними исследователями. Но если влияние семьи настолько велико в наши дни, оно дожно было быть ещё более серьёзным на заре культуры.

И здесь мы должны отметить то, что можно, пожалуй, назвать глубочайшим изменением инстинктивных тенденций, так как сохранение семейных связей после достижения зрелости в человеческом обществе не соответствует инстинктивному поведению, характерному для животных. Мы видим, что животные не склонны сохранять семейные связи после того, как уходит биологическая потребность. У людей целесообразность и функциональность семейных связей, длящихся на протяжении всей жизни, обусловлены культурными факторами, а не биологическими потребностями. Культура создала у человека новую потребность, потребность близких отношений между родителями и детьми на протяжении всей жизни. С одной стороны, эта потребность вызвана передачей культуры от одного поколения другому; с другой - потребностью в сохранении связей, служащих моделью и отправной точкой всякой социальной организации".

Шах и мат Иоганну Бахофену.

"У обезьян процесс ухаживания начинается с изменений женского организма, которые определяются физиологическими факторами и автоматически вызывают сексуальную реакцию у самца. Затем самец переходит к ухаживанию в соответствии с тем, какой тип поведения доминирует в данном виде. В этом принимают участие все особи, оказавшиеся в соответствующей зоне, так как их непреодолимо влечёт состояние самки. Гон даёт возможность самцам показать себя, а самкам - сделать выбор", - сообщает Б. Малиновский и задаётся вопросом:

"Может ли антрополог вывести такую формулу ухаживания и спаривания для человеческого вида? Очевидно, что нет. Во-первых, мы видим, что для человека не существует периода гона, и это значит, что мужчина готов к ухаживанию, а женщина готова откликнуться на него в любое время; и это, как все мы знаем, не упрощает отношений между людьми. Ничто в человеческом обществе не действует так же однозначно, как начало овуляции у самок млекопитающих. Означает ли это, однако, беспорядочное спаривание среди людей? Мы знаем, что даже в самых вольных в этом смысле культурах не существует и не могло существовать ничего подобного «промискуитету»".

Шах и мат Иоганну Бахофену с его "первобытным гетеризмом", то есть беспорядочными половыми связями в первобытном обществе! Бахофен, будучи христианином, намеренно представлял архаичную матриархальную религию в виде какого-то "теллуризма", слепого поклонения тёмным энергиям Земли. Вся космическая и человеческая история для Бахофена — борьба женской, материальной силы с нематериальным, чисто духовным отцовским началом, выраженным в христианской религии.

Эту схему впоследствии развивал во всех своих сочинениях Ю. Эвола, хотя и давал ей иное толкование. По его словам, «взгляды Бахофена, которые во многих пунктах можно считать традиционными, следует… по меньшей мере, дополнить там, где они указывают на нечто вроде стихийной эволюции от низшего к высшему, в частности, когда они принимают элемент, связанный с Землёй и Матерью, за более древний, за исходную точку. В действительности речь идёт о формах скрещивания низшего (южного) элемента с высшим (гиперборейским)». Эвола приписывал промискуитет не первобытному обществу как таковому, а только его «низшим, южным» элементам.

"В каждой человеческой культуре, - продолжает Б. Малиновский, - мы находим прежде всего чётко выраженные табу, которые жёстко разделяют определённые группы людей противоположного пола и исключают целые категории потенциальных партнёров. Важнейшее из этих табу полностью исключает половую связь между людьми, которые обычно контактируют естественным образом, т. е. членов одной семьи, родителей и детей, братьев и сестёр. Как развитие этого принципа, в ряде примитивных сообществ мы находим более широкий запрет на сексуальные отношения, не допускающий интимную близость между целыми группами людей. Это закон экзогамии. Следующий по важности после запрета на инцест - запрет на адюльтер. Если первый имеет целью сохранение семьи, второй охраняет брак.

Но культура оказывает на сексуальный импульс не только негативное влияние. В каждом обществе помимо запретов и ограничений также действуют стимулы к ухаживанию и возникновению любовного интереса. Периоды различных праздников, когда люди танцуют и показывают себя, обильно питаются и употребляют спиртные напитки, также служат сигналом для любовных поисков. В это время вместе собираются множество мужчин и женщин, и молодых мужчин сводят с девушками не из их семейного круга и обычного круга знакомых. Очень часто снимаются некоторые традиционные ограничения, и мальчикам и девочкам позволяют встречаться беспрепятственно и неподконтрольно. Действительно, в такие периоды ухаживание облегчается благодаря алкоголю, развлечениям и праздничному настроению". 

Наталья Пешкова. Ночь на Ивана Купалу

В ночь на Ивана Купалу

Загадка культурного импульса.

"Совершенно иную картину мы видим у шимпанзе. По словам И. Сугиямы, все животные, обитающие на территории площадью около 7,5 кв. км в лесу Будонго (Уганда), образуют свободно организованный союз знакомых между собой особей, полностью открытый для пришлых чужаков. На этом участке японский исследователь насчитал около 50 шимпанзе. К тому же выводу пришла и Дж. Гудолл, по подсчётам которой на пространстве около 30 кв. миль в парке Гомбе-Стрим в Танзании живёт примерно 150 этих обезьян.

Группировки шимпанзе совершенно непостоянны. Некоторые животные предпочитают бродить в одиночестве, но порой охотно присоединяются к тем или иным временным группам, включающим максимально (по наблюдениям Т. Нишиды) до 28 обезьян. Существуют более постоянные небольшие альянсы - это обычно либо семейные группы, состоящие из матери и её двух-трёх детей разного возраста, либо объединения нескольких животных, связанных давними дружескими узами" (Е. Панов. Знаки. Символы. Языки. Стр. 121. Источник).

Это описание поведения шимпанзе поразительно напоминает этнографические исследования жизни австралийских аборигенов. У них там тоже есть "свободные радикалы", мужчины-одиночки, которые ходят-бродят по всему континенту от Тихого океана до Индийского, но иногда "пристают" к стойбищам женатых мужчин, по взаимному согласию и на определённых условиях.

И, похоже на то, что подобное жизнеустройство имело место быть у обитателей Верхнего Тигра примерно 10 000 лет назад. Последний анализ геномов, взятых из останков людей, живших в этом регионе в доисторический период, показал, что этот район был населён очень разными сообществами с разным происхождением. "В основном это были регионы южного Леванта, центральной Анатолии и центрального Загроса. Один из геномов даже оказался европеоидного происхождения. Такие результаты ясно показывают, что Верхний Тигр был мультикультурным местом, своего рода «доисторическим Нью-Йорком» и относительно космополитическим местом для своего времени" (Источник).

И здесь возникает вопрос: почему в одном месте - на Армянском нагорье - толерантность к иноземцам привела в конечном итоге к "сверхновой" вспышке неолитической революции и появлению цивилизаций, а в Австралии точно такая же толерантность ни к чему не привела? Или здесь дело не в открытости к чужеземцам, а в чём-то ином? Ведь и у шимпанзе, несмотря на их открытость к чужакам, не получилось никакого прогресса.

Два типа культур.

На Земле существовало и до сих пор существует великое множество различных культур. Как не заблудиться в этом "культур-мультур"?

У Ивана Крылова есть басня под названием "Волк и Ягнёнок".

"Ягнёнок в жаркий день зашёл к ручью напиться;
И надобно ж беде случиться,
Что около тех мест голодный рыскал Волк".

Сюжет этой басни знаком всем с детства, а кто запамятовал, тот может прочитать здесь.

Ну так вот. Нет каких-то "абстрактных" культур; все культуры носят предельно "шкурный" интерес. Одни культуры можно назвать "культурами Волка", а другие — "культурами Ягнёнка". 

Заметьте, что Волк не сразу кидается на Ягнёнка, - он интеллигентный, культурный Волк. Он прежде ищет оправдания своему насилию.

"Ягнёнка видит он, на добычу стремится;
Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом
Здесь чистое мутить питье
Мое
С песком и с илом?
За дерзость такову
Я голову с тебя сорву».

Вот это и есть "культура Волка". Она, конечно, может быть и не столь примитивной, как в басне Крылова, но суть её остаётся прежней. Например, в гитлеровской Германии увлекались философией Ницше и слушали музыкальные произведения Вагнера, но при этом культурный германский Волк постоянно "катил бочку" на еврейского Ягнёнка с "нечистым рылом". 

Каждый человек ассоциирует себя либо с Волком, либо с Ягнёнком, и выбирает соответствующую культуру поведения. 

Может ли Ягнёнок "прикинуться" Волком, напялить на себя волчью шкуру и "пожирать" других Ягнят? Наверно, может. Но бывают такие случаи, когда Ягнёнок сохраняет свою культурную идентичность даже ценою собственной жизни. 

Эта фотография была сделана 19-го июля 1941-го года в Сербии. У стога сена – 19 местных жителей, которых немецкие солдаты получили приказ расстрелять. Тот, который на снимке обозначен стрелкой – рядовой 714-й пехотной дивизии Вермахта - Йозеф Шульц.

Йозеф отказался участвовать в расстреле. Ему пригрозили - за неповиновение его ждёт военный трибунал. И тогда простой немецкий солдат положил оружие и встал вместе с теми, кого он должен был расстрелять.

На снимке - тот самый момент, когда Йозеф Шульц идёт навстречу своей смерти. Он был расстрелян вместе с пленными…

------------------------------------------------------------

Да, и конечно матриархальная культура - это культура Ягнёнка.