Ещё раз о св. браке.

Джеймс Джордж Фрэзер в своём фундаментальном труде «Золотая ветвь» выдвинул теорию о ритуальном умерщвлении царей-жрецов. "Их кровь разбрызгивали, чтобы плодоносили деревья, росли хлеба и давали приплод стада, а тело, вероятно, поедалось в сыром виде женским окружением царицы — жрицами в масках кобыл, сук и свиней", - уточнял Роберт Грейвс.

Эта теория бездумно повторяется в работах многих антропологов, хотя доказательств маловато.

А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа" повторяет все "избитые" фразы о ритуальном жертвоприношении царей: "Культ возрождения природы как проекции богинь-матерей через принесение в жертву мужчины в ряде случаев принимал достаточно жуткий характер. <...>  В связи с древнегреческими мифологическими текстами отметим, что растерзание мужчины в каждом случае проводилось или самими женскими персонажами, или как часть обряда им посвящённого. При этом расчленение мужчины рассматривалось как акт возрождения природы, проводимого женщинами или их покровительницами — женскими божествами".

При этом А. Е. Наговицын ссылается не на исторические свидетельства, а на мифологию. "В Греции мотив брака царя с богиней и последующего его убиения для возрождения природы выродился в представления о Ламии и Эмпусах или Эмпусе (в единственном числе), похищающих молодых людей и пожирающих их, когда они впадали в сон после занятий с ними любовью.  Даже позднейший миф о египетской царице Клеопатре, убивавшей, по преданию, мужчин проведших с ней ночь, может оказаться отголоском древнейших женских ритуалов, тем более что египетские фараоны рассматривались как воплощение бога на земле". Жаль, он ещё не привёл аналогичные исторические анекдоты про императрицу Екатерину Великую.

Я всегда относился скептически к теории Фрэзера. Мне кажется, Фрэзер, по русской поговорке, "слышал звон, да не знает, где он". Тем не менее, "дыма без огня не бывает", согласно другой поговорке, и давайте разберёмся, откуда же происходит этот дым исторических преданий.

Во-первых, здесь сразу бросаются в глаза мифологические пары типа Кибелы и Аттиса, в которых мужской консорт богини претерпевает "страсти", "страды", или, проще говоря, страдальческую гибель. Эти мифические "страды" были встроены во вполне реальные культы, как, например, в культ той же Кибелы, но при этом важно подчеркнуть, что, несмотря на "кровавость" ритуала, никто и не думал убивать мужчин. Эти ритуалы, по всем признакам, являлись разновидностями обрядов посвящения, или инициаций, исследованных антропологами "вдоль и поперёк". Антропологи отмечают, что какой-то небольшой процент мальчиков не выносят мучительных испытаний и погибают, однако никто же не говорит, что целью инициаций является поголовное истребление мужского пола.

Во-вторых, из смутных и неопределённых исторических свидетельств можно сделать вывод о существовании "священного брака" по крайней мере в древней Месопотамии. Царь совершал ежегодный ритуал совокупления с девственной жрицей богини, однако перед этим он проходил ритуальное очищение и покаяние, во время которого переносил какие-то побои (может быть, удары плетью, как в траурной церемонии у мусульман-шиитов, которая известна европейцам как Шахсей-вахсей). И здесь мы также видим один из вариантов посвящения, инициационных испытаний в рамках того же культа Богини. Наверно, тот обряд был вовсе не обязателен для царей, но считалось "правилом хорошего тона", чтобы царь прошёл очищение, пролил кровь, ведь, как мы знаем, "душа тела — в крови", и через пролитие крови (не чужой крови, а своей собственной!) в человека входят духовные сущности, и человек становится "сыном Божьим" (или "сыном Богини"). Людям хотелось верить, что ими правит не какой-то непонятный мудак с улицы, а человек духовный, имеющий связь с Богиней (хотя бы через её жрицу), - и цари "снисходили" до чаяний народных и позволяли жрецам бить себя по лицу раз в год во время покаяния. 

Вот, собственно, и всё. Может быть, после покаяния жрецы провозглашали людям: "старый царь умер!" Ну, типа, как в христианстве считается, что при покаянии умирает "ветхий Адам" и рождается "новый человек" во Христе Иисусе. И потом жрецы говорили: "да здравствует новый царь!" А греки, бывшие в то время в Вавилоне, потом возвращались домой и рассказывали Геродоту, что там каждый год убивают царей.  

О покаянии.

В Евангелии от Матфея (3:8) Иоанн Креститель, обращаясь к фарисеям и саддукеям, пришедшим к нему креститься, сказал им: «сотворите же достойный плод покаяния!»

Что значит сотворить «достойный плод покаяния»? На мой взгляд, лучше всего объясняет это Джеймс Д. Фрэзер в своей подборке траурных практик в архаических обществах:

"Так, среди племён Западной Виктории вдовец оплакивал свою жену три месяца. Каждую вторую ночь он рыдал и рассказывал о её хороших качествах и истязал лоб ногтями, пока кровь не стекала по его щекам; также он покрывал голову и лицо белой глиной. … он обжигал себя по пояс в три линии раскалённым докрасна куском коры. Вдова оплакивала своего мужа двенадцать месяцев. Она остригала свои волосы и обжигала бёдра горячим пеплом, прижимая его куском раскалённой коры, пока не кричала от боли. Каждую вторую ночь она рыдала и рассказывала о его хороших качествах, и истязала лоб, пока кровь не текла по её щекам. В то же время она покрывала голову и лицо белой глиной… Среди коренных жителей Центральной Виктории родители умершего имели обыкновение истязать себя: отец бил и резал свою голову топором, а мать сжигала грудь и живот огненной палкой. Они делали это ежедневно в течение нескольких часов, пока не заканчивался период траура. Вдовы в этих племенах не только сжигали грудь, руки, ноги и бёдра огненными палками, но и втирали пепел в раны и царапали лица, пока кровь не смешивалась с пеплом. У курнаев на юго-востоке Виктории скорбящие резали и царапали себя острыми камнями и топорами, пока их головы и тела не истекали кровью. В племени мукджаравайнт (Mukjarawaint) на западе Виктории, когда умирал мужчина, его родственники оплакивали его и резали себя топорами и другими острыми предметами в течение недели. Среди племён нижнего течения рек Мюррей и Дарлинг скорбящие прожигали себе спины и руки, иногда даже лица, раскалёнными факелами, что вызывало ужасные язвы; затем они бросались ничком на могилу, вырывали волосы горстями, обильно натирали землёй головы и тела и расцарапывали зелёные язвы, пока кровь, смешанная с грязью, не представляла собой ужасное зрелище… В племенах Каби и Вакка на юго-востоке Квинсленда траур длился приблизительно шесть недель. «Каждую ночь в течение нескольких часов раздавался общий громкий плач, сопровождавшийся нанесением рваных ран острыми кремнями или другими режущими инструментами. Мужчины довольствовались несколькими надрезами на затылке, а женщины рассекали себя от головы до ног и позволяли крови высохнуть на коже» (Folklore in the Old Testament, pp. 390-91).

При чтении текста возникает ощущение того, что всё это очень сильно напоминает средиземноморский культ Кибелы, а именно — оплакивание смерти Аттиса. Как известно, нанесение ран острыми кремнями или другими режущими инструментами было характерно для этого культа. То же самое проделывали и поклонники Адониса. Культ Адониса существовал в Палестине во времена Иисуса Христа, и Иоанн Креститель, вероятно, знал, как женщины оплакивали его.

Далее. У кого умирали близкие родственники, согласятся со мною, что после смерти матери возникает чувство вины: я виноват в её смерти, потому что не достаточно любил её, мало заботился о ней, не берёг её. И при этом хватаешься за волосы и клянёшь себя самыми последними словами. Но этого мало. Это не достойный плод покаяния. Надо бы каяться так, как австралийские аборигены, но у нас ныне "кишка тонка", не умеем мы так искренно каяться в своём эгоизме... Оттого и благодати у нас нет...

"Тот факт, что женщины скорбели дольше, чем мужчины, и часто наносили себе более сильные раны, можно объяснить их бесконечными усилиями остановить руку смерти, и сохранить мир и единство кланов и семей", - делает совершенно гениальное замечание Evelyn Reed.

"Остановить руку смерти"... В этом мне видится высшее проявление человечности. Потому что, например, голуби, по моим личным наблюдениям, совершенно спокойно клюют зерно в двух шагах от трупа своего умершего собрата, и не обращают на него никакого внимания. Так же поступают и другие животные. И лишь один человек возмущается смертью своих близких. И наносит себе раны, как бы бросая вызов самой Смерти: "если ты жаждешь крови, - на, напейся моей, но больше не трогай моих сородичей!" 

Вот какие удивительные и поразительные обертоны культа Кибелы открываются!

И последнее: совершение «достойного плода покаяния» равнозначно прохождению обряда инициации. Пытки, истязания — одни и те же. Ну и на выходе из траура, как на выходе из обряда посвящения, получается преображённый «новый человек», качественно лучший, чем был до покаяния.

"Змеиноголовые" богини.

Мария Гимбутас говорит, что это "змеиная" богиня.

Глиняная фигурка богини. Крит , 5300–3000 гг. до н.э.

Мне давно знакома эта статуэтка в "йогической" позе, но я никогда прежде не обращал внимание на её змеиный "интерфейс".

Сескло (Неа Никомедея; ок. 6300-6100 до н.э.)

"Этот экземпляр, который отломился у шеи, имеет характерную длинную открытую змеиную пасть, щелевидные глаза и корону", - пишет М. Гимбутас. 

В сравнении с этим образцом "змеиноголовость" предыдущей фигурки кажется очевидной. Хотя сомнения остаются. Шея и голова — да, как будто змеиные (или птичьи? или рептилоподобные?), но вот жопа отнюдь не змеиная.

«Рыжеволосая богиня» – фигурка эпохи раннего неолита, найденная в 1989 году при археологических раскопках в Донья Браневина, недалеко от Оджаков (Юго-Западная Бачка).

"Религия спасения" в Старой Европе?

Мария Гимбутас в своей монографии "The Language of the Goddess" приводит очень интересные изображения женских фигур с одной поднятой рукой и одной, направленной вниз. 

Гравировка на вазах Караново I.

Тоже культура Караново (Азмак, близ Стара Загора, центральная Болгария; ок. 5800 г. до н.э.).

Эта фигура с птичьими когтями вместо рук, с ветвями, прикреплёнными к голове и к руке, и головой, излучающей свет, как солнце, предполагает, что жест символизирует возрождение, а Богиня, которая способствует ему или дарует его, — это Богиня-Птица. Кроме того, рядом с головой изображён символ солнца или глаза. Культура Озиери, Сардиния; ок. 4000-3800 до н.э.

Мария Гимбутас говорит, что подобного рода изображения встречаются во многих регионах Европы на неолитической и более поздней керамике. 

На мой взгляд, самое верхнее изображение на вазе из Караново I напоминает знак "канага".

Этот знак хорошо известен по маскам догонов из Мали, которые традиционно надевают члены мужского общества ава во время церемонии дама. Церемонию дама проводят через несколько месяцев или даже лет после смерти человека, чтобы отправить его душу в мир мёртвых.

Традиционная маска канага.

"Совершенная модель матриархата".

А. Дугин в своей монографии "Эллинский Логос. Долина истины" (М.: Академический проект, 2016) пишет на стр. 191:

"Структура общества древнего Крита минойской эпохи (2700 — 1400 года до Р.Х.) представляла собой совершенную модель матриархата. Этот минойский тип цивилизации, критская версия эгейского матриархата, распространил своё влияние на обширные территории континентальной Греции, на острова и западное побережье Анатолии. Его характерными чертами были:

• круглые дворцы, аналогичные Кносскому, не имеющие защитных стен, в отличие от индоевропейских городов-крепостей — города-храмы;

• лабиринты и спиралевидные узоры;

• толосы, представлявшие собой — подчас гигантские — святилища-ульи яйцеобразной формы;

• экстатические оргиастические культы, отправляемые в пещерах;

• изысканные бронзовые изделия и утончённая разноцветная керамика с богатой раскраской;

• использование лабриса (двухстороннего топора);

• эпифании женских богинь, символизируемые поднятыми руками и обнажением груди;

• развитие мореходства".

О "рептилодных" фигурках.

Рассматривая "рептилоидные" фигурки убейдского периода (датируется 6-м — началом 4-го тысячелетия до н. э.) Южной Месопотами, Бетти де Шонг Мидор говорит, что она сразу вспомнила строчки из поэм Энхедуанны: «Я (Инанна) - первая Змея, которая вышла из горы!». 

Мы хорошо знаем другую "горную" богиню, Кибелу. Её древнейшие нерукотворные святилища находились в горных пещерах.

Может быть, люди приходили в те святилища и устраивали там всенощные бдения? 

В воображении рисуется картина, похожая на знаменитый эпизод из фильма "Вий", где семинарист Хома Брут отпевает в часовне панночку-ведьму. Только вместо Вия из недр пещеры выползает Змея Инанна...

Здесь, конечно, сам собою напрашивается переход к дольменным погребениям, которые как раз представляют собой миниатюрные "пещерки" в горах, с отверстием в фасадной плите, через которое можно вползти "по-змеиному" внутрь гробницы и сбросить там старую змеиную шкурку.

Гинекополис: город пчёл.

"Как городскую богиню характеризуют её [Кибелу] многочисленные рельефы, представляющие Великую Матерь богов с короной на голове в виде городской стены. Такой же головной убор отличает Кибелу и на монетах разных городов античного мира" ( Богатова О. В. Культ Великой Матери богов Кибелы в греко-римской древности. С. 84).

Комментируя устойчивый эпитет Кибелы (Кубабы) как «покровительницы городов», А. Дугин пишет (с моими сокращениями и дополнениями):

Если мы примем во внимание раскопки Чатал-Гююка, которые демонстрируют удивительную устойчивость и неизменность культа Великой Матери в Анатолии, причём на одном и том же месте, то становится понятным, каким именно городам покровительствовала Великая Мать и что это были за города.

Если мы обратимся к истории, то легко заметим, что феномен города — в архитектурном, этническом, экономическом и социологическом смысле — представляет собой довольно специфическую реальность.

Во-первых, город никогда не появляется из разросшегося сельского поселения. Это связано с тем, что количество пригодной для пахоты земли вокруг конкретного населённого пункта всегда строго ограничено и способно прокормить лишь вполне определённое число жителей села или деревни, веси. Поэтому увеличение численности жителей деревни неминуемо влечёт за собой отселение излишних семей, как правило, основывающих новое поселение на некотором расстоянии от того, из которого они вышли. Это и является движущей силой аграрной колонизации, приводящей к появлению обширных сельских цивилизаций — наподобие  цивилизации банту в Центральной и Южной Африке. Мы называем этот тип «цивилизацией Деметры». Деметра — богиня полей и сёл, но никогда и ни при каких обстоятельствах не городов.

Миф про Агдистис.

Очевидно, миф про Агдистис сформировался довольно поздно, может быть на исходе II тыс. до н. э., потому что в нём фигурирует Зевс в качестве "верховного арбитра", но, тем не менее, он представляет интерес.

Фригийский миф рассказывает, что заснувший Зевс уронил семя на землю, и родилось божество с двойными половыми органами. Сверхъестественная сила Агдистиса не устраивала богов [1]. По общему решению Дионис заполнил источник крепким вином и чудовище, выпив из него, забылось глубоким сном. Тогда Дионис привязал прочной верёвкой его детородный орган к его же собственной ноге и, когда Агдистис проснулся, то резким движением сам себя оскопил.

Из его крови, упавшей на землю, выросло миндальное дерево, дочь реки Сангария сорвала его плод и положила к себе на грудь, забеременела и родила Аттиса.

Со временем он превратился в юношу неземной красоты и Агдистис, который стал женщиной, влюбился в него [2]. Царь Мидас назначил Аттиса в мужья своей дочери. На свадьбе неожиданно появилась Агдистис и наслала на всех безумие. Поражённый этим безумием Аттис сам себя кастрировал ножом и умер. Агдистис, раскаявшись в своей ревности, стала просить Зевса вернуть жизнь её любимого, но это оказалось невозможным. Тогда Агдистис похоронила тело Аттиса в Пессинунте и учредила в честь него ежегодный праздник. Позже она превратилась в Великую мать богов Кибелу.

По другой версии мифа, во Фригии была скала или гора под названием Агдус, внутри которой жила Великая мать. Проказник-Зевс хотел вступить с ней в связь, но не смог этого сделать и только разбрызгал своё семя по скале. Из этой скалы в конце концов родилась Агдистида, названная так в честь Агдусы, скалы-матери.

У меня есть подозрение, что миф об Агдистис и андрогинах как-то связан с культурой мегалитов. Павсаний сообщает нам, что гора в Пессинунте (лат. Pessinus) называлась Гора Агдестис и что, по преданию, там, в этой горе, был похоронен Аттис.

По сообщению Михаила Кудина, из дольмена в кургане №39 могильника "Клады" была извлечена фигура деревянного человечка. 

Пиноккио

Одержимый богиней.

Во II веке н. э. Павсаний писал о магнезийском (лидийском) культе Кибелы, «Матери богов», изображение которой было высечено на скале горы Сипил. Считалось, что это древнейшее изображение богини, приписываемое легендарному Бротею: «…магнезийцы, живущие к северу от горы Сипил (Спил), имеют на скале Коддин самое древнее из всех изображений Матери богов. Магнезийцы говорят, что его создал Бротей, сын Тантала» (Павсаний, 3.22.4). Скульптура, высеченная в скальной стене, упомянутая Павсанием, была обнаружена в 1881 году У. М. Рамзи и до сих пор видна над дорогой, в 6 или 7 км к востоку от Манисы (современный город, построенный на месте древней Магнезии).

Статуя Кибелы на горе Сипил около Магнесии (совр. Маниса).

Мне интересен не мифический сын Тантала, а реальный скульптор, который вырезал из скалы 10-метровое изображение богини. Имя его неизвестно, подвиг его бессмертен... Всё что я могу сказать про него, одержимый он был человек. 

Ein' feste Burg ist unsere Göttin.

Немецкие слова "Burg" и "Berg", конечно, различаются, однако между ними есть немало сходства, как показано на нижеприведённой картинке:

С этой точки зрения, в названии российского города "Санкт-Петербург" слышится аж целых две горы: во-первых, "бург" как крепость на вершине горы, и, во-вторых, Пётр I, называя новый город Петербургом, намёкнул на перевод этого имени с древнегреческого — «глыба», «утёс», «камень» (греческое слово PETRA означает СКАЛА, то есть не сдвигаемый, большой КАМЕНЬ).  

С другой стороны, хорошо известны изображения богини Кибелы в короне в виде крепостной стены. 

Bronze statuette of Cybele on a cart drawn by lions

Толкование такого рода изображений всегда однозначно: богиня представлена на них как покровительница и хранительница городов. Ну, типа, как кошка является, до известной степени, охранительницей своих котят, или курица — цыплят.

Хозяка тайги Холой.

Рудольф Итс в своей монографии "Шёпот Земли и молчание Неба" (1990) даёт описание кетского идола, которого сами кеты называют "дось". 

"Дось представлял собой тонкий столб, вкопанный в землю, с верхушкой, стёсанной топором как остроконечная голова, с нанесёнными на правый и левый скосы глазами и с обозначенными носом и ртом. Ниже с двух сторон столба шли семь затёсов — семь рёбер. Дось нередко был в рост человека".

Баба Вера Дорожкина, старая кетская женщина, объясняла советским этнографам: "Они [доси] обыкновенно [в]тыкаются возле матки своей — Холой. Холой — хозяйка тайги...  Они, бедные, голые, зимами мёрзнут, трутся круг матки своей, а так-то стерегут её".

Холой, по представлениям кетов, хозяйка тайги.

Рудольф Итс решил найти этих истуканов, и вот как он описывает свой поход на берег Енисея:

Кибела - защитница городов.

Как защитницу городов или полисов, Кибелу изображали в короне в форме оборонительной городской стены.

Серебряная тетрадрахма Смирны. Богиня была защитницей города и городских порядков.

Женские божества охраняют человеческую цивилизацию от варваров, закон от беззакония. Они устанавливают границу, внутри которой проживают культурные люди, а за границей - дикие звери. В этом смысле, женские божества можно назвать "пограничниками". "Львиные ворота" городов тоже не стоит забывать, ибо львы были священными животными Кибелы. 

"Белая Богиня" как привидение.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что "смерть от кастрации для божественных героев не так редка в окружении [1] Богини Земли. Муж Геи, Уран, был кастрированным богом, как и его предшественник Кронос, муж Реи [2]. Поэтому не будет ошибкой предположить, что то же самое относится к Гере и критскому Зевсу, поскольку Гера – прямая преемница Реи, особенно учитывая, что критский Зевс тождествен Дионису-Загрею, которого, как говорят, разорвали на части. Это «разрывание на части» – эвфемизм кастрации, которую и Дионис и Аттис пережили в исступлённом трансе. Адониса постигла та же участь, что и Аттиса. Египетский Осирис также был «растерзан»; единственное, что Исида не смогла найти после того, как Осирис был «собран» обратно, – это его фаллос: он был, по сути, кастрированным богом. Неизвестно, были ли «растерзаны» Думузи-Таммуз и Тешуб-Телепинус; во всяком случае, Богиня предпринимала отчаянные поиски каждого из них".

Хайде Гёттнер-Абендрот — немецкая феминистка, изучающая матриархальные общества.

По мнению Хайде Гёттнер-Абендрот жрецы Кибелы оскопляли себя, подражая Аттису, в надежде, что оскопление обеспечит им, как и Аттису, бессмертие через воскрешение.

Ну, это может быть, однако, на мой взгляд, тема глубже и шире. 

Во-первых, здесь надо учитывать мифологему "растерзания" и новой "сборки" тела в шаманизме. 

Во-вторых, новое тело, как правило, отличается от старого тела. При "сборке" духи удаляют какие-то органы, ставя другие органы на их место. Часто после "сборки" шаман, если он мужчина, превращается в женщину. 

Salve Cybele.

 

Кибела

22-хвековая эллинистическая мраморная статуя богини-матери Кибелы, обнаруженная сидящей на троне в крепости Курул в провинции Орду на севере Анатолии.

Она терпеливо ждала более двух тысяч лет в забытом всеми святилище в заброшенной понтийской крепости на горном склоне на южном побережье Чёрного моря. Она знала: люди обязательно вернутся и поклонятся великой матери богов — Кибеле. Дождалась...

Источник.

Против "священных царей" Хайде Гёттнер-Абендрот.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что "в каждом минойском городе и поместье была своя Первая Жрица и Священный Царь". "Эта религиозная функция, выполняемая мужчинами, подтверждается некоторыми минойскими изобразительными свидетельствами". "На перстне из Кносса богиня изображена стоящей на горе в окружении двух львиц с посохом в руке, передающей его выразительным жестом молодому человеку, почтительно стоящему перед ней".

Goddess on a mountain, flanked by lionesses, handing over a staff to a young man. Seal-ring from Knossos.

Хайде Гёттнер-Абендрот называет этот посох "лунным", потому что она умудрилась рассмотреть на нём какие-то "насечки, которые указывают на счёт, и они, вероятно, представляют собой календарную систему лунных циклов". "Имя «Минос» соответствует этому, поскольку это не индивидуальное имя, а титул, носимый всеми минойскими священными царями. Оно соответствует древнеегипетскому царскому титулу «Менес», что означает «луна» (греч. «мене»), или «фаза луны», «лунный период». Со времён палеолита женщины отождествляли эти лунные периоды с «менструациями», своим внутренним циклом фертильности, который считался священным. Они изобрели лунный календарь и передали этот временной порядок мужчинам, как это можно увидеть на этой картинке, где богиня вручает лунный посох молодому священному царю, тем самым знакомя его со священным знанием религии возрождения".

Мне не нравится такая интерпретация. 

Во-первых, молодой человек, судя по положению его тела и рук, находится в изменённом состоянии сознания. Я уже приводил примеры подобного "молитвенного" состояния (см.: Молящийся). На этом перстне, судя по всему, изображена эпифания (богоявление). Можно посмотреть, для сравнения, другое подобное изображение эпифании. 

Здесь мы видим ну очень "толстый" намёк на ИСС в руке сидящей женщины.

Слева, в воздухе "висит" восьмёркообразное существо. Назовём его НЛО (неопознанный летающий объект). И это существо держит в руке какую-то "палку", которая напоминает "палку" в руках богини на предыдущей картинке. Что это за "палка"? — Я не знаю. Но я бы не торопился отождествлять её с царским "скипетром".

А вот ещё одна "волшебная палочка" в руке парящего в воздухе антропоморфного существа:

Печать золотого кольца. Сакральная сцена в святилище, Кносс, Крит

Здесь, скорее всего, тоже речь идёт о явлении какого-то духа, а не человека; люди не могут парить в воздухе. Однако Хайде Гёттнер-Абендрот считает иначе.

О «фракийском матриархате».

Как пишет А. Дугин ("Неславянские горизонты Восточной Европы: песнь упыря и голос глубин"), фракийцы были одной из поздних волн тех индоевропейских завоевателей [1], которые вторглись в Восточную Европу из пространства Турана и закрепились на Балканах и в Подунавье. Кроме того, часть фракийцев расселилась в Западной Анатолии. Все эти земли можно условно назвать Великой Фракией, состоящей из двух половин — европейской и азиатской. Азиатскую часть фракийцев часто называют Фригией в широком смысле, включая области Вифинии, Мизии и т. д., а восточную — собственно Фракией. Если принять гипотезу о родстве фракийцев и фригийцев Анатолии, то мы получим континуум, в котором верхний слой представлен индоевропейской патриархальной культурой, но при этом основывается этот слой на древнейшем доиндоевропейском субстрате, связанном с двумя главными полюсами цивилизации Великой Матери — в Анатолии и на Балканах.

Фракийский горизонт и область цивилизации Великой Матери (Анатолия/Балканы)

Европейская Фракия расположена в областях, которые до прихода фракийцев были населены палеоевропейцами. Древнейшими культурами здесь были: Караново, Винча, Триполье (Кукутени), Петрешти, Хаманджия. Все эти культуры имели матриархальный характер и представляли собой полюса цивилизации Великой Матери. Также обстояло дело и в Анатолии, где фракийцы расселились в зоне древнейших матриархальных культур. То есть,  фракийцы заняли территории, где прежде них располагались основные центры обществ Старой Европы, а следовательно, они унаследовали ряд элементов этих доиндоевропейских культур — конечно не прямо, а косвенно, при посредстве других индоевропейцев, которые расселились там до прихода фракийцев. 

К реконструкции "основного мифа матриархата".

"До наших дней о праздниках в честь Богини напоминают такие события, как Майский день, праздник «возвращения весны», в ходе которого девушки, убранные цветами (символ силы плодородия Матери-Земли), водят хороводы вокруг Майского шеста – фаллического символа, воплощения мальчика-царя/жертвенного любовника рощи (Таммуза, Аттиса, Адониса, Вирбия), убитого так, как срубают дерево", - сообщает Розалинда Майлз ("Who Cooked the Last Supper: The Women’s History of the World").

И тут я вспомнил про пещерную роспись из муниципалитета Когуль близ Лериды в Каталонии, где мы видим, как девять женщин с тяжёлыми отвисшими грудями, в одних лишь шапках и колоколообразных юбках, исполняют ритуальный танец вокруг маленькой мужской фигурки с непропорционально крупным пенисом. 

«Дамы из Льейды»

"«Семичный обряд» кумления состоял в том, что «в четверг накануне Троицы девушки гурьбой шли в лес, выбирали молодую берёзку и «заламывали» её, то есть надламывали вершинку и украшали её венком. Вокруг украшенного деревца водили хоровод", - сообщает Википедия. - "Выбрав за селом (в лесу, вблизи от ржаного поля, у воды) подходящую молоденькую берёзку, девушки украшали её каждая своей лентой, платками, бусами, полевыми цветами. Со срубленной (заломленой) и украшенной берёзкой молодёжь ходила по селу, устанавливала на месте игрищ, водила хороводы, а затем несла к реке и бросала в воду: «Срубим берёзку, нарядим цветочками, принесём в деревню, крутимся хороводом с песнями. Хороводы кончили — берёзку в реку забросим». В Тобольской губернии наряженную в женское платье берёзку «водили в гости», то есть вносили в каждый дом, символически угощали, а вечером, собравшись в одной избе, «отпевали», после чего шли топить её к реке".

К этому можно ещё добавить, что Семик считался девичьим праздником, а молоденькая берёзка, которую «заламывали» и топили, соотносится с Аттисом и мальчиком из пещерной росписи в испанской Каталонии. 

Похоже на то, что здесь мы имеем дело с "основным мифом матриархата". 

В отличие от Джеймса Д. Фрэзера и его последовательниц-феминисток, я бы не спешил связывать эти женские ритуалы с ритуальными убийствами «царственных супругов» [1]. Об этом нигде нет никаких достоверных сведений. Одни лишь догадки. Известно лишь о самооскоплениях галлов Кибелы, о том, как оскопившийся галл бросал свой отрезанный член в окно или дверь какой-нибудь девы, и та должна была, в ответ на такой "подарок", поделиться с ним своей женской одеждой (по описанию В. В. Розанова). Галл бросал свой член, девки бросали наряженную в женское платье берёзку... Что-то в этом есть... Здесь надо бы вспомнить и про Осириса египетского. Исида, его сестра, нашла и соединила вместе все разрубленные части его тела, за исключением фаллоса, который съели рыбы в Ниле. Также необходимо вспомнить и про Аттиса: "Аттис умирает, истекая кровью, под сосной или ёлкой, и, после смерти, сам превращается в вечнозелёное, райское Дерево Жизни. Каждый год, 15 марта, после погребения Аттиса, срубают сосну или ёлку в лесу, украшают её венками фиалок – «Аттисовой крови», обвивают пёстрыми повязками, прикрепляют к веткам, посередине её или на самом верху, восковое изваяньице бога и дендрофоры, «древоносцы», несут священное дерево, в торжественном шествии, по улицам Вечного Города, Рима (Hepding, 133, 150)".

--------------------------------------------------------------------

[1] "Богиня Анаит из Ниневии ежегодно требовала себе в любовники/жертвы прекраснейшего из юношей: одетый в красное, с лабрисом богини на поясе, увешанный золотыми украшениями и умащённый благовониями, проводил он день и ночь в оргии со жрицами богини под пурпурным балдахином, на глазах у всего народа – а затем ложился на кровать из самой драгоценной древесины, вокруг него воскуряли благовония, укрывали его покрывалом, расшитым золотом, и поджигали. «Мать забирает его к себе!» – пели почитатели богини" (Helen Diner, Mothers and Amazons: The First Feminine History of Culture (1932), с. 15.)

Найджел Колдер о патриархальном перевороте.

"Найджел Колдер так рассказывает о сущности перемен, которые помогли сбросить женщин с центрального места в жизни и оттеснить к краям:

Из Южного Египта 18-тысячелетней давности исходят древнейшие свидетельства о выращивании в речной долине ячменя и пшеницы… несомненно, женский смех вспугивал речных птиц, когда женщины явились сюда с мешочками зёрен, чтобы изобрести земледелие. Быть может, они даже не стали рассказывать об этом мужчинам – в конце концов, что из этого может выйти, кроме потери хорошей еды? Всего несколько минут потребовалось им, чтобы бросить зёрна в трещины в грязи… Женщины мало знали о генетике растений, однако зерно проросло, и посевы заколосились прежде, чем солнце иссушило эту землю; и, возвращаясь с каменными серпами на своё поле, женщины, должно быть, чувствовали себя богинями.

Такими «богинями», повелевающими природой, женщины оставались, по оценке Колдера, от 10 до 15 тысяч лет. Но примерно восемь тысяч лет назад взрывной рост населения вынудил людей изменить методы производства продуктов. На смену женскому выращиванию и сбору съедобных растений пришло куда более тяжёлое и интенсивное хлебопашество. Туда, где женщины творили своего рода симпатическую магию, воспринимая природу как свою союзницу – теперь пришёл мужчина, готовый укрощать и подчинять природу, чтобы получить от неё то, что задумал. Новые методы земледелия болезненно отразились в изменении мужских/женских ролей и отношений, о чём ясно свидетельствует индуистский текст «Установления Ману» (100 г. н. э.): «Женщину закон считает полем, мужчину – зерном». Прежде Богиня была единственным источником жизни – теперь за женщиной не осталось ни семени, ни яйцеклетки: она – пассивное поле, плодородное, только если его вспахать, а мужчина, опьянённый мощью своей новооткрытой фаллоцентричности – сразу и плуг, и зерно, и сеятель. Чем более окультуривание и одомашнивание земли заменяло случайную культивацию, тем более укреплялась и выходила на центральное место роль мужчины.

Парадоксальным образом, верно это было и для тех групп, которым не удавалось питаться от земли. Племена, которых неурожай или недостаток зерна вынуждал переселяться, неизбежно начинали войны с соседями, а те группы, что обитали на плодородных территориях, сплачивались, чтобы давать отпор захватчикам. И в групповых блужданиях кочевников, и в неизбежных при этом стычках и схватках мужчины имели преимущество – они были физически сильнее и подвижнее женщин, обременённых детьми. Все добытые тяжким трудом женские навыки культивации растений теперь, когда племя перешло к кочевой жизни, оказывались бесполезными. Тем временем мужчины, ведомые тёмной стороной фаллического культа, брали верх в племени благодаря агрессии и военной организации. Столкновение сил неизбежно порождало победителей и побеждённых, господ и рабов, создавало иерархию, встраивания в которую не могли избежать и женщины. Они оказались в ловушке между мечом и плугом: победить для них было немыслимо" (Rosalind Miles. "Who Cooked the Last Supper: The Women’s History of the World").

Любопытно, под этим углом зрения взглянуть на культ Кибелы с самооскоплениями галлов. Скорее всего, корни этого культа уходят в неисследимую древность. У нас имеются некоторые свидетельства на сей счёт. Например, на алтаре, обнаруженном в Граймс-Грейвс в Норфолке, Англия, во чреве заброшенной неолитической каменной шахты, стояла чаша, семь пар оленьих рогов и мощный фаллос, высеченный из мелового камня – всё в качестве приношений Великой Богине, фигура которой высилась перед алтарём. Может быть, смысл жертвоприношений фаллоса Богине заключался в том, чтобы удержать популяцию от взрывного роста?

О крито-минойском богозвере.

Есть много намёков на то, что древнегреческий бог Зевс имеет какое-то отношение к консорту крито-минойской Богини. Может быть он даже является олимпийской "проекцией" быкоголового богозверя Минотавра.

Marina Moss называет Зевса «богом инициации» и находит свидетельства мужских инициаций в святилище на горе Юктас, а также в Идейских пещерах и пещерах Психро. На горе Юктас было найдено большое количество вотивных фигурок мужчин с длинными волосами. Мосс считает, что они, а также настоящее и нефункциональное оружие, раскопанное на горе Юктас, свидетельствуют о мужских обрядах инициации. Тем боле, что в более поздние времена Юктас ассоциировался с молодым Зевсом, а Идейская пещера «имеет долгую традицию почитания  Зевса». Вотивные фигурки юношей с оружием навевают мысли о рождении бога Зевса, которое сопровождалось бурными танцами куретов.

Возможно ли провести прямую линию связи между теми крито-минойскими куретами и древнеримскими галлами богини Кибелы? Если рассматривать культ Кибелы как позднюю "отрыжку" более древних неолитических матриархальных культов, тогда уже можно представить себе, в общих чертах, что происходило в крито-минойских горных святилищах. Кстати, как рассказывает Нильссон, оружие, отнюдь не свидетельствующее о воинственном характере танцоров, использовалось против демонов. Очень интересно! Здесь уже намёк на обрезание: на кровь обрезания, на запах крови, на который слетаются демоны. Владимир Соловьёв в своём исследовании "Смысл любви" писал: "И ад, и земля и небо с особым участием следят за человеком в ту пору, когда в него вселяется Эрос. Каждой стороне желательно для своего дела использовать тот избыток душевных и физических сил, который открывается тем временем в человеке. Без сомнения, это есть самый важный срединный пункт нашей жизни". Значит, демоны действительно слетаются. "В секунду обрезания младенец брачится: так говорит Сепфора. «Ты — теперь жених» «Вот я сделала тебя женихом». Кому? Что? В каком смысле? Гробовое, «заветное» молчание" (В. В. Розанов). Ну, я тоже не стану говорить на эту весьма деликатную тему; на то оно и таинство, чтобы быть сокрытым от профанов.

Мифограф Уиллетс замечает: "Вполне вероятно... что смерть и воскрешение бога, супруга богини, занимали важное место в мифах и ритуалах бронзового века на Крите, как и в других местах Леванта". В таком случае, Зевс (или как он там назывался на Крите?) был, в своё время, alter ego, «другое я», Аттиса. 

Здесь также необходимо отметить, что как Аттис находился под "матронажем" Кибелы, так и Зевс воспитывался титанидой Реей и нимфами. Всё сводится, в конечном итоге, к единой "Богине обновления", которая инициирует сам процесс возрождения, регенерации, а Зевс с куретами, или Аттис с галлами, являются лишь составными частями данного процесса. 

Патера с изображением Кибелы и Аттиса, Археологический музей Милана, 4 в н.э. Вокруг них точно такие же куреты, бряцающие своим оружием, как и вокруг младенца Зевса.

Марсий и Аттис.

"Говорят, что во Фригии жил сатир или силен, бывший, по словам некоторых, пастухом или владельцем стад, и прекрасно игравший на свирели. Друг Кибелы, он скитался по стране с безутешной богиней, стремясь смягчить её скорбь об утрате Аттиса. Он подарил народ Целены во Фригии песнею, которую наигрывал на свирели в честь великой богини-матери. Возгордившись своим искусством, он вызвал Аполлона на музыкальное состязание; он играл на свирели, а Аполлон — на лире. Марсий был побеждён, привязан к сосне и кожа была с него содрана победоносным Аполлоном.

A drawing by José de Ribera shows the satyr Marsyas, who challenged Apollo to a music contest, bound to a tree and awaiting his fate.

В Целене показывали в исторические времена кожу Марсия. Она висела у подошвы цитадели в расселине, из которой выбивался быстрый и шумный поток реки Марсия, устремлявшийся для впадения в Меандр. Рассказывают, что когда раздавались вблизи звуки туземных фригийских мелодий, кожа мёртвого сатира содрогалась; но, когда раздавались звуки песни в похвалу Аполлона, кожа оставалась неподвижной, как-будто глухой.

В этом фригийском сатире, пастухе или владельце стад, пользовавшемся дружбой Кибелы, наигрывавшем мелодии, столь типичные для её культа, и умершем насильственной смертью на её священном дереве — сосне, не можем ли мы признать нечто знакомое и вскрыть близкую связь с Аттисом, любимым пастухом или стадовладельцем богини, называвшим себя игроком на свирели, погибшим под сосной, и ежегодно представляемым изображением, висящим подобно Марсию на сосне? Мы можем предположить, что в старину жрец, носивший имя Аттиса и представлявшийся воплощением его на весеннем празднике Кибелы, вешался или другим способом убивался под священным деревом; мы можем предположить, далее, что этот варварский обычай со временем смягчился и принял форму, знакомую нам и с более поздних времён, когда жрец только извлекал кровь из своей руки под деревом и прикреплял к стволу дерева, вместо себя самого, только изображение. B священной роще у Упсалы в жертву приносились люди и животные. Они вешались на священных деревьях".

Так рассказывает Джеймс Фрэзер, и далее он приводит параллель из германо-скандинавской мифологии. Как известно, Один повесился на священном древе, на ясене Иггдрасиль. Но Один висел на древе, пронзённый копьём, долгих девять ночей для того чтобы обрести тайные знания. А Фрэзер нам говорит, что жреца, носившего имя Аттиса, просто тупо убивали, потому что у дикарей был такой варварский обычай. Параллели между сатиром Марсием и жрецами Аттиса, конечно, имеются, однако истолкование Фрэзером этих параллелей совершенно неудовлетворительно. "Если моя догадка правильна, - пишет он, - то человек, представлявший бога-отца во Фригии, мог быть убитым, и его набитая [соломой] кожа повешена на священной сосне с той целью, чтобы дух его стал содействовать росту хлебов, размножению животных и плодовитости женщин". Опять этот бред сивой кобылы про плодородие! Ну ни одна бабка никогда не убила свою козу, чтобы таким изуверским способом содействовать размножению козлят и увеличению урожая картошки на огороде. Даже если кому-то пришла бы в голову такая извращённая идея, в конце концов можно отрубить голову быку и полить деревья в саду его кровью, - зачем же непременно убивать человека?! И потом, я очень сильно сомневаюсь, что кто-нибудь во Фригии пожелал бы носить имя "папы", если бы там был обычай потрошения и набивания соломой папских чучел. Ну подумайте, кто бы пошёл в духовную семинарию учиться на попа, если бы всех попов вешали на церковной колокольне?