Где-то в джунглях Бирмы...

По словам каренов [1], у лех-та [2] нет законов или правителей, и они в них не нуждаются, поскольку никогда не совершают зла ​​ни среди себя, ни против других людей. «Чувство стыда среди этого племени настолько острое, что, будучи обвинённым в каком-либо злодеянии несколькими членами общины, обвиняемый удаляется в пустынное место, выкапывает себе могилу и душит сам себя», - сообщает Ernest Crawley, со ссылкой на A. R. Colquhoun, Amongst the Shans (1885), p. 76.

Вот совершенно матриархальное общество, хотя о матриархате не говорится ни слова. Немного перефразируя Ленина, матриархат есть высокая мораль плюс самоуправление всех общин.

Ну а государство с его "аппаратом насилия" появляется тогда, когда падает мораль, люди теряют стыд и возникает необходимость наказания за аморальные поступки, так как бессовестный человек сам себя не казнит.   

------------------------------------------------------------------------

[1] Карены (the Karen) — этнолингвистическая группа, обитающая в основном на территории юго-восточной Бирмы (Мьянмы).

[2] Лех-та (the Leh-tas) — по-видимому, мелкая подгруппа каренов.

О структуре общества минангкабау.

Книга Peggy Reeves Sanday "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) — антропологические мемуары о стремлении понять матрицентрические смыслы и социальные формы народа минангкабау в Западной Суматре. 

Как сообщает автор, она на протяжении двадцати лет проживала в деревне Belubus и "испила из чаши жизни, которую жители деревни называли 'адат ибу' (женский адат) и которая содержит обычаи (адат) матриархата".

Жизнь в обществе, практически свободном от изнасилований, где женщины обладают автономией и гордостью, напомнила мне характеристику Элевсинских мистерий, данную Цицероном. По словам Цицерона, посвящённый в Элевсине учится «жить в радости и умирать с лучшими надеждами». Я мало представляю, что имел в виду Цицерон, но могу сказать, что жизнь в Западной Суматре усилила во мне чувство радости и надежды", пишет Peggy Reeves Sanday.

In Picture: Peggy Reeves

Белубус — это деревня с населением около 1100 человек, расположенная в высокогорье провинции Западная Суматра в Индонезии. Это одна из сотен деревень, образующих то, что известно как «сердцевина» или «мир» минангкабау.

"Согласно системе нагари [1], Белубус и его соседние деревни относятся к «материнской деревне» Сунгай Таланг. Как старейшее поселение — и, следовательно, «мать» по системе адат — Сунгай Таланг является центром адатских дел, затрагивающих нагари в целом.

Это также место, куда обращаются с спорами, когда их не удаётся разрешить в деревнях, где они возникают. Такое отождествление происхождения с центральностью, определяемой материнской символикой, распространено в аламе Минангкабау.

Подобно общей прародительнице, которая является родоначальницей материнской линии, или пожилой женщине, которая сидит в центре адатского дома, вплетая сеть социальных отношений, старейшая деревня находится в центре нагарских дел", - говорит Peggy Reeves Sanday.

Village structure of Nagari Sungai Talang, also known as the Four Koto (villages)

"Гостевой брак" у горных кхмеров.

В джунглях северо-восточной Камбоджи, в основном в провинции Ратанакири, проживает племя Креунг численностью около 22 000 человек. Будучи изолированными в высокогорье, креунги, как и все «горные кхмеры», культурно далеки от современных кхмеров, сохраняя многие обычаи и верования, существовавшие ещё до контакта с Индией. Большинство из них имеют матрилинейную родословную, отслеживая происхождение по материнской, а не по отцовской линии. 

Именно изолированность позволила Креунг сохранить обычаи, которые у других народов Камбоджи давно исчезли под натиском современности. Поэтому, глядя на современных креунгов, мы можем понять, как жили люди пять и более тысяч лет назад во всей Юго-Восточной Азии. 

В деревнях племени креунг существует стародавняя традиция: для девочки‑подростка, когда ей исполняется 13 лет, строят отдельную хижину - так называемую «хижину любви». Её возводят рядом с родительским домом. Девушка может приглашать туда потенциальных женихов — встречаться и общаться с молодыми людьми в приватной обстановке. При этом встречи проходят под неявным присмотром общины: родители и старейшины знают о традиции и косвенно контролируют процесс, сохраняя баланс между свободой выбора и культурными нормами.

Обычай отражает особенности общества креунг. Креунги относятся к матрилинейным и матрилокальным культурам. Дети принадлежат к роду матери, а не отца. Имущество, земля, клановые связи — всё передаётся через женщин. Когда мужчина женится, он часто переселяется в дом жены. Не наоборот.

Важно отметить, что женщины в этом племени главные. Но это не означает, что они живут в роскоши, пока мужчины работают. Скорее наоборот. На плечах женщин лежит львиная доля хозяйства. Они выращивают рис и овощи, готовят еду, ухаживают за детьми. Разводят кур, свиней, коз. Носят воду из источников, рубят дрова. Физический труд с утра до ночи.

Женщины племени очень почитаемы, однако, это не делает их лентяйками. Каждый день они занимаются выращиванием риса, следят за домом и детьми, а также выполняют другие домашние обязанности. Мужчины же отвечают за охоту и выполнение большинства физически тяжёлых сельскохозяйственных работ. В том числе строительства. Женщины делают всё то, что они могут сделать своими руками. А мужчины выполняют лишь те работы, которые женщинам не по силам.

О матрилокальных браках в Восточной Азии.

По сообщению Р. Бриффо, у айнов Японии существовал обычай, согласно которому женщины должны оставаться в своём доме, а их мужья должны присоединяться к ним там. Однако в настоящее время [1920-е годы], когда контакты с японцами наиболее тесны, женщина может иногда присоединиться к мужу в его доме через несколько лет, но никогда до рождения ребёнка. Согласно более старому обычаю, «жених отделяется от своей семьи, чтобы поселиться рядом с хижиной своего тестя; фактически он усыновляется». Айны, как нам сообщают, не любят отдавать своих дочерей в другую семью, а предпочитают усыновлять зятя. Если у мужчины несколько жён, каждая из них остаётся в своём доме. На Курильских островах, населённых ветвью той же расы, которая не попала под японское влияние, регулярно соблюдаются первобытные обычаи; мужчина не живёт со своими жёнами, а лишь навещает их в их домах. 

Среди всех народов Северной и Центральной Азии нет обычая, который соблюдался бы более настойчиво и строго, чем тот, который требует, чтобы жених проживал более или менее длительный период в семье своей жены, или чтобы невеста после непродолжительного проживания с мужем возвращалась на длительный период в свой дом. Эти обычаи, схожие с практиками, наблюдаемыми в настоящее время в некоторых частях Новой Гвинеи и Африки, которые, насколько нам известно, находятся в состоянии перехода от недавних матрилокальных к патрилокальным обычаям, предполагают, что они являются пережитками времени, когда брак в этих частях Азии также был постоянно матрилокальным.

В настоящее время якуты посещают своих жён в их домах в течение нескольких лет, и обычно рождается много детей, прежде чем создаётся отдельный дом. Путешествуя по их стране в XVIII веке, французский консульский агент Лессепс так описал их практику: «Многожёнство — это социальный институт среди них. Будучи вынужденными часто совершать поездки с места на место, они имеют жену в каждом месте, где останавливаются, и никогда не собирают их вместе в одном доме». Каждая жена многожёнца-якута, — говорит Трощанский, — «жила отдельно со своими детьми, родственниками и скотом; во время частых отъездов мужа она фактически была главой семьи».

Матриархальное общество Чам.

Во Вьетнаме насчитывается много народностей, которые всё ещё сохраняют матриархат.

«Типичной чертой матриархального общества народности Чам является то, что родство считается по матери. Сёстры от одной матери живут в одном доме вместе с матерью. Это распространяется на весь клан. Самая младшая дочка живёт с родителями и наследует большую часть имущества семьи. Остальная часть распределяется всеми остальными сёстрами в семье, за исключением сыновей. Что касается брака, то жениха выбирает невеста», - говорит Ле Зю Дай, заведующий отделом по изучению культуры Вьетнама при Этнографическом музее Вьетнама.

Точнее говоря, родители невесты выбирают лучшего для своей дочки парня среди молодых людей в районе. Обычно предварительно родители невесты предлагают сватам помочь изучить семью жениха. Впрочем, окончательное слово — за невестой; если парень ей не нравится, брак не состоится. В современном обществе молодожены могут жить отдельно от семьи невесты, однако они сохраняют обряды её семьи. А когда мужчина умрёт, его похоронят на кладбище клана его матери.

Женщины народности Чам играют главную роль в семье, хотя они не выполняют работы, требующие мужской силы. Однако в совершении ритуальных обрядов и культе предков заметно чёткое преобладание женщин. В семье приношение предкам всегда делают женщины. Они отвечают за все обряды. А в храме, наоборот, всё делают мужчины. Монах Хан Ван Зау сообщил: «В храме все обряды совершаются под руководством мужчин и выполняются мужчинами. А женщины отвечают за сохранение денег».

Старообрядцы горного Вьетнама.

"Вьетнам — одна из немногих стран Азии, где до сих пор живы традиции матрилинейности и матрилокальности. В центральных нагорьях и горных провинциях живут народы Эде, Джа-рай, Чамы и Ко-хо, у которых в центре семейных отношений и культурных ритуалов — женская фигура.

Например, у народа Эде мужчина после свадьбы переезжает в дом жены, дети получают фамилию матери, а главой семьи является старшая женщина — обычно бабушка по материнской линии. У чамов и джа-рай младшая дочь наследует дом и землю, а женщины участвуют в религиозных обрядах и управляют семейными финансами. Этот своеобразный «внутрисемейный матриархат» контрастирует с конфуцианскими традициями, которых придерживается большинство вьетнамцев. Матрилинейные сообщества часто демонстрируют более высокий уровень гендерного равенства, однако и в них политическая власть и публичное представительство все чаще переходят к мужчинам, особенно в контакте с внешним миром.

Женские божества и связанные с ними духовные практики почитаются и вне упомянутых выше этнических групп. Культ Матери-Богини (Đạo Mẫu), включенный в список нематериального наследия ЮНЕСКО, объединяет религиозные традиции, в которых центральное место занимает женское божество — символ плодородия, защиты и силы. Вьетнамская культура в значительной степени сакрализует женское начало" (Источник). 

Hmong (Meo) women in wedding clothes. Vietnam (Tonkin)  Девочки хмонг (мео) в свадебных одеждах. Вьетнам (Тонкин).

Про религиозные "ошмётки".

В своём блоге я рассматриваю религиозность в её самых высших, духовных аспектах. Ну, или, по крайней мере, стараюсь придерживаться такой политики. Меня, например, мало интересуют китайские "денежные жабы", которых используют как «магнит» для денег. Хотя эти амулеты тоже можно рассматривать под углом зрения религиозности современного общества. 

Автор паблика "Мистический Таиланд" как раз занимается коллекционированием и демонстрацией подобного рода "денежных жаб". Ничего общего с религией они не имеют, хотя имеют некоторый религиозный флёр или антураж, являясь по сути "паразитами", живущими на почве религиозности. 

Можно и так сказать, что сколько людей, столько и религий. Поскольку все люди очень разные, то и религиозность у них тоже разная. Бывает даже такая, что внушает отвращение и омерзение. Тем не менее, интересно взглянуть...

Ме Пэ — высшее женское божество тайского анимистического пантеона.

Ме Пэ (แม่เป๋อ) считается праматерью всех людей, и поэтому она "пользительна" для любого человека, независимо от расы, пола, вероисповедания или сексуальной ориентации. Существует и мужская форма этой силы, называемая По Пэ (พ่อเป๋อ).

О нетленных телах монахов.

"Вопрос о нетленных телах монахов после их смерти привлекает внимание исследователей, поскольку его очень сложно объяснить с научной точки зрения. Буддисты утверждают, что только монахи, действительно достигшие просветления, могут стать такой реликвией. В истории вьетнамского буддизма вплоть до настоящего времени было зафиксировано немало случаев появления нетленных тел: тело монаха Ньы Чи в монастыре Тиеу в провинции Бакнинь, тело монаха Тует Туета в монастыре Буттхап (Бакнинь), тела монахов Ву Кхак Миня и Ву Кхак Чыонга в монастыре Дау (Большой Ханой), тело монаха Тхить Минь Дыка в монастыре Лонгбыу (в провинции Куангнгай). Тела Ву Кхак Мина и Ву Кхак Чыонга (рис. 1) хранятся в монастыре Дау под Ханоем.

Рис. 1. Монахи Ву Кхак Минь и Ву Кхак Чыонг.

Древний Тхиен буддийский монастырь Дау расположен в деревне Зяфук общины Нгуенчай района Тхыонгтин на территории Большого Ханоя (примерно в 25 км от центра города). Название монастыря связано с почитанием матушки Дау.

Следы матриархата у вьетов.

"Несмотря на то, что формально вьетнамская традиция является патриархальной, все признаки культуры древних вьетов указывают на то, что во вьетнамском обществе должны были быть сильны влияния матриархата [1]. Это косвенно подтверждается тем фактом, что в китайских хрониках в I веке по Р.Х. упоминается восстание народа юэ под предводительством двух сестёр Чынг (Чунг Чак и Чынги Ни), которые в 39 году по Р.Х. подняли племена юэ против продвижения в их земли китайцев с севера [2]. Показательно, что во главе восстания стоят именно две женщины, и после того как оно завершается успехом, одна из сестёр — Чынг Чак— становится королевой. Значит, женское правление у древних вьетов было не в диковинку.

Период независимости Намвьета под началом двух дев-воительниц длился недолго, и китайцам через 4 года удалось снова установить своё господство. Но спустя два столетия, в 225 году, мы снова увидим во главе вьетнамского восстания женщину — Чьеу Тхи Чинь (225 — 248), которая предводительствовала войсками вьетов в жёлтых одеждах на боевом слоне. В легендах вьетнамцев Чьеу Тхи Чинь предстаёт красавицей-великаншей, которая возбуждает в мужчинах любовь, но при этом сама испытывает к ним отвращение, оставаясь до смерти девственной. Поэтому китайские войска в битве с ней использовали фаллические символы, чтобы заставить её в омерзении отступить. 

Показателен также вьетнамский миф о праматери Ау Ко, которая была горным духом и вышла замуж за морского дракона Лак Лонг Куана. Ау Ко породила от дракона мешок яиц, откуда вылупились предки вьетнамцев («белые вьеты»). Дракон и Ау Ко поделили детей — половина вернулась с матерью в горы, а половина осталась с отцом и поселилась у берегов моря [3].

Descendants of Dragon and Immortal

О матриархате мон-кхмерской культуры.

"Носителей мон-кхмерской культуры можно принять (с определённой долей условности) за изначальное автохтонное население Индокитая. Среди самих мон-кхмеров, в свою очередь, мы видим наиболее чистые и архаические типы в племенах Малайского полуострова, называемых малайцами «древними людьми» (оранг асли), разделяющимися на два народа — семангов и сеноев (аслийцы). Семанги относятся к антропологическому типу негритосов и близки фенотипически к народам аэта (Филиппины) и ведда (Цейлон). Цвет кожи этих этнических групп существенно темнее, чем у остальных мон-кхмеров. Но у горных кхмеров, которые живут в центральных и северных районах Индокитая, чаще всего в горной местности, можно заметить также более тёмную пигментацию и фенотипическое сходство с аслийцами.

Язык всех ветвей мон-кхмеров явно восходит к общему истоку. Поэтому можно предположить, что в своих истоках мон-кхмеры фенотипически были близки к нынешним аслийцам и населяли практически весь Индокитай, поскольку мон-кхмерские племена мы встречаем и на севере — Вьетнама, Лаоса и Бирмы. Именно архаических мон-кхмеров можно рассматривать как самый древний и изначальный слой всего индокитайского горизонта. Когда другие народы приходили в Индокитай, мон-кхмеры там уже были.

У некоторых этносов мон-кхмерской семьи до нашего времени сохранились чрезвычайно древние верования и культы. Это касается главным образом народов аслийской группы, населявших в древности Малайский полуостров (современная Малайзия). Показательно, что у этих групп до сих пор наличествуют яркие следы матриархата: так, у семангов высшим божеством является Великая Мать Манои (общая фигура для мон-кхмерских народов).  Патриархальное божество, общее для мон-кхмеров, Та Педн, появляется у аслийцев позднее и вливается в структуру строго хтонического матриархального мифа" (Цит. по: Дугин А. Г. Жёлтый Дракон. Цивилизации Дальнего Востока. Китай. Корея. Япония. Индокитай.— М.: Академический проект, 2018. С. 439-449).

"Для кхмеров, как и для вьетов, характерны предания о том, что Великая Мать, прародительница мон-кхмерских народов, произвела их из яйца или из тыквы. Иногда в мифе фигурируют две тыквы: из одной вышли предки тайцев, лаосцев и т. д., а из другой (которую Прамать успела нагреть или спалить) — кхмеры. Этим объясняется более смуглый цвет кожи кхмеров (особенно горных). У народов мыонг (север Вьетнама) Великая Мать За Зэн исторгает из себя два яйца, из которых выходят два мужских духа, встретившие женских духов и родившие от них следующее поколение духов, а также двух птиц Тунг и Тот. Две птицы, в свою очередь, снесли яйца, и из них вышли предки людей. У народа палаунг (Мьянма) в качестве Первоматери выступает змеедева Тузанди, также снесшая яйца, откуда пошли правители китайцев и кхмеров, а из третьего разбившегося яйца — драгоценные камни.

Почитание Великой Матери среди мон-кхмеров чрезвычайно распространено. У архаических племён семангов Великая Мать фигурирует под именем Манои, у монов под именем Итангейя Сангасои. Моны считают, что первая женщина Итангейя Сангасои появилась раньше первого мужчины и создала все вещи на земле. Когда появился мужчина (Паосангейя), он отправился на поиски Итангейя Сангасои" (С. 490).

Женщины и адат.

Антрополог Пегги Ривз Сандей (Peggy Reeves Sanday), которая двадцать лет изучала матриархальное общество минангкабау на Западной Суматре, отметила, что в церемониях адата (что означает местный обычай или традиция), которые являются основой социальной жизни деревни, женщины принимают более активное участие, чем мужчины. Именно женщины исполняют адат. Именно их церемониальная деятельность и их преданность воспитанию детей в соответствии с адатом обеспечивают стабильность традиции.

Интересное наблюдение. Оказывается, адат в основном держится на женщинах, тогда как шариат - на мужчинах.

А вот ещё одно наблюдение. "Россия живёт по "адату", - пишет Эдуард Лимонов, - по понятиям, сложившимся из обычаев предков. "Адат" в мусульманском мире именно и означает традиционные обычаи предков, в противоположность "шариату" - кораническому закону мусульман, принесённому Пророком Мохаммедом. Россия лишь старалась, делала вид, пыталась, но никогда, по сути, не жила по социализму, а сейчас не живёт по капитализму, а уж тем более по демократии. Наш "адат", понятия, оказались сильнее и социализма, и капитализма" (Источник). 

Лимонов, - непонятно, с какого перепуга, - считает современных российских судей, ментов, следователей, пенсионеров с неизменной психологией крепостных, мерзких чиновников (гениально увиденных Грибоедовым, Гоголем, Салтыковым-Щедриным) порождением древних, реакционных и злобных обычаев адата. Я так не думаю. Чиновничья "братия" - плоть от плоти и кровь от крови государственного Левиафана. Адат тут совсем ни при чём. Это ещё гениально подметил В. Розанов, когда сравнивал теплоту раннехристианской общины с холодом католической церкви. В апостольской общине всё было "по-домашнему", и собрания проводились в маленьких уютных помещениях, а католический храм никогда не прогреется, и чем больше храм, тем он холоднее - и в прямом, и в переносном смысле слова. В принципе, точно так же обстоят дела и с государствами: чем они больше, тем "холоднее" и бездушнее в них чиновники. Это - закон природы. Как человек - "мера всех вещей", так и семья - мера социальной жизни. Чем далее удаляется государственный Левиафан от семейного идеала, тем "холоднее", бездушнее и бесчеловечнее он становится. Адат же, по идее, является более древним, до-государственным правом, когда люди жили ещё большими семьями (родами). В этом смысле, адат, конечно, гораздо ближе и понятнее женщинам, так как касается прежде всего семейно-родовых отношений. У каждой женщины, как у героя сказки Экзюпери, есть своя маленькая «планета» – её любимый дворик, а что происходит вдали от этого дворика, её мало волнует.

 

Лукавые антропологи.

Е. Н. Панов на 188-й странице своего труда "Человек – созидатель и разрушитель: Эволюция поведения и социальной организации" (М.: Издательский Дом ЯСК, 2017) рассказывает о пещерной живописи:

"Пещера Шове с была открыта в 1994 г., позже, чем знаменитые Альтамира и Ласко на 115 и 54 лет, соответственно. Она оказалась грандиозным музеем первобытного искусства — 425 образцов графики и живописи, размещённых на высоченных стенах (18 м) залов и галерей общей длиной 800 м. Первые исследователи всего этого изобразительного богатства, изучив его сразу же после открытия пещеры, пришли к выводу, что оно было создано в ориньякский период, примерно 32 тысячи лет назад (Clottes et al. 1995).

Однако это заключение было встречено некоторыми археологами с явным неодобрением. Критики утверждали, что всё известное к тому времени о способности наших предков создавать реалистические изображения объектов внешнего мира на плоскости вопиёт против этих датировок. 

Разумеется, эти возражения первоначально были чисто умозрительными, но именно они заставили учёных провести новое тщательное исследование с использованием всего арсенала новейших методов определения возраста артефактов. В итоге был сделан вывод, что гравированные изображения животных были нанесены на камень не раннее, чем 26 тысяч лет назад, в эпоху граветт, сменившую ориньяк примерно 27 тысяч лет назад (Combier, Jouve 2012). Иными словами, они оказались на 12 тысяч лет моложе, чем предполагалось сначала".

Странно это, странно это... Англоязычная Википедия противоречит профессору Панову: "Даты были предметом споров, но исследование, опубликованное в 2012 году, подтверждает отнесение искусства к ориньякскому периоду, приблизительно 32 000-30000 лет назад. Исследование, опубликованное в 2016 году с использованием дополнительных 88 радиоуглеродных данных, показало два периода обитания, один от 37 000 до 33 500 лет назад, а второй от 31 000 до 28 000 лет назад, причём большинство чёрных рисунков относятся к более раннему периоду".  

Они сражались за «Пять добродетелей».

В середине XX века во Вьетнаме существовала чрезвычайно интересная буддистская секта хоахао (полное название — Буддизм из деревни Хоахао).

Основатель секты — Хюинь Фу Шо, по прозвищу «Безумный Будда». Считается, что он предсказал начало Второй мировой войны, победу Германии над Францией и японское вторжение в Индокитай (и якобы даже будущую войну с США). Доподлинно установлено лишь то, что летом 1940 года он действительно массово распространял информацию о скором вторжении японцев, что заставило многих его последователей-крестьян бросить родные деревни и бежать в горы.

В юности Хюинь Фу Шо тяжело болел, поэтому среднюю школу смог закончить только благодаря взяткам, которые давал учителям отец. После окончания школы его отец послал его в ученики к буддийскому отшельнику, имевшему репутацию мистика и целителя. Пробыв несколько лет в учениках, Хюинь Фу Шо вернулся домой в мае 1939 года, полностью излечившись от болезни, что, как он говорил, стало результатом его просветления. Вернувшись в деревню, он стал проповедовать, причём проповеди велись не в храмах, а в школах.

Его проповеди были рассчитаны в первую очередь на бедных крестьян, которых привлекали высказываемые им идеи об отмене сложных и дорогостоящих церемоний и ритуалов, отказе от строительства храмов; Хюинь Фу Шо учил, что «личного спасения» (избавления от сансары — череды перерождений) можно добиться путём аскетизма, «домашнего» поклонения богам и простоты духовной жизни. Он получил известность своими путешествиями по Вьетнаму и проповедями прямо на улицах и площадях городов, собиравшими множество слушателей, и тем, что предлагал людям бесплатно лечить их травами и иглоукалыванием.

Особенности учения  — простота, якобы большее соответствие истинным проповедям Шакьямуни, чем в ортодоксальном буддизме. В качестве моральных стандартов признаются писания «Три устоя», «Пять добродетелей». Влияние амидаизма выражено в почитании предков, родителей, родины, «трёх сокровищ» (Будды, дхармы, сангхи). Предписания — запрещение алкоголя, опиума, торговли ими, азартных игр, плача на похоронах, платы злом за зло. Но не возбраняется посещение ортодоксальных пагод, уважение к ортодоксальным ритуалам, терпимость к другим религиям. Хоахао не используют жертвоприношения, в качестве приношений Будде допустимы лишь холодная вода, цветы и благовония. Культовая практика секты заключается в чтении молитв дважды в день - утром и вечером. Молитвы обращены к Амитабхе, Шакьямуни и бодхисаттве Гуаньинь, бодхисаттве, выступающем преимущественно в женском обличье, спасающей людей от всевозможных бедствий; подательнице детей, родовспомогательнице, покровительнице женской половины дома. 

Статуя Гуаньинь (Наньшань)

Мама - калебаса.

Мифы о происхождении рода человеческого от тыквы чрезвычайно популярны у народов Южного Китая, Индокитая и Юго-Восточной Азии (мяо, яо, ли, аси, лису, мео, зяо, мыонгп, моны, ва, палауны, кхму, тхай, чины, ерэ, ма, банары, лава, цзинпо, сийин, лы, лао, ламеты, тямы, а также корейцы и др.). Известны сотни его вариантов. Чаще других рассказывается сюжет, по которому брат и сестра зарождаются в огромной тыкве, а затем с помощью различных животных выбираются из неё, женятся и дают начало человеческому роду. Повествование нередко контаминирует с мотивом потопа: брат и сестра спасаются от наводнения в тыкве-горлянке, женятся и возрождают погибшее человечество.

Бутылочная тыква лагенария (горлянка)

Из этой тыквы народные умельцы изготавливают сосуды - калебасы.

Калебаса

Носильщики.

Носильщики людей. Индонезия, административный регион Ява, вторая половина XIX в. Фото из коллекции МАЭ РАН.

Я думаю, там лежит не инвалид, а скорее всего невеста или жена какого-нибудь богатого китайца. У них тогда был обычай бинтовать ноги маленьким девочкам. Девчонка вырастала, а её ступни оставались такими, как у маленького ребёнка. На таких миниатюрных ножках далеко не уйдёшь.

Вьетнамские "амазонки".

История Вьетнама изобилует примерами освободительной борьбы, важными, а порой и ведущими участниками которой выступали женщины. На заре вьетнамской истории именно женщины возглавили население Северного Вьетнама в его национально-освободительной борьбе против китайских завоевателей. Сёстры Чынг (Чынг Чак и Чынг Ни) подняли в 40-43 гг. восстание против китайской администрации и на короткое время вернули стране независимость. Они провозгласили себя правителями-выонгами, став первыми женщинами во вьетнамской истории, которых народ считал правителями. Даже в отношении Ли Тиеу Хоанг (1218–1278) – единственной в истории Вьетнама правящей императрицы – в историографии не использовали термин «правительница».

Выдающийся деятель национально-освободительного движения первой четверти XX в., ставший одной из самых почитаемых во Вьетнаме исторических личностей, – Фан Бой Тяу (1867–1940) в своей статье «Кто является предками нашей страны? Люди нашей страны в истории нашей страны» задаётся вопросом, кто мог бы стать своеобразным Буддой для истории Вьетнама, и приходит к выводу, что именно сёстры Чынг являются «домашним Буддой» (Phật nhà), «предком» и даже «первопредком» (thủy tổ) вьетнамского народа. То, что первопредком вьетнамцев оказались женщины, старца Фана (как его уважительно именуют во Вьетнаме) нисколько не смущало, ведь, по его словам, «едва родившись, человек знает в первую очередь свою мать и потому именно её считает своим предком».

Важно, что в восстании 40-х гг. помимо собственно сестер приняли участие многие другие женщины-военачальницы. В исторических сочинениях и народном предании упоминаются несколько десятков таких женщин. По своим личным именам или титулам известны Ле Тян, Ву Тхи Тхук, Ле Тхи Хоа, Дык Тхань Мау и др.

В III в. дело сестёр продолжила Чиеу Тхи Чинь (в летописях она упоминается как Чиеу Ау; 225–248), вошедшая в историю как «Госпожа Чиеу» (Bà Triệu). В летописи Тоан Тхы Ба Чиеу представляется читателю следующим образом: «…Груди Чиеу Ау, длинной около трёх тхыоков [1], были перекинуты за спину. […] Носила золотое платье и сандалии с шипами. Сражалась верхом на голове слона». Ба Чиеу погибла на поле боя, «[Лу] Инь уничтожил её». В летописи Тоан Тхы нет подробностей её смерти. Зато интересная интерпретация смерти Ба Чиеу дана в книге Д. Марра «Вьетнамские традиции перед судом истории» («Vietnamese tradition on trial»), где он ссылается на вьетнамское предание: китайский военачальник приказал солдатам раздеться догола, и, не выдержав отвращения, Ба Чиеу отступила и покончила с собой, а ее армия была разбита.

Удивительная параллель.

Монашка разделяет страдания Христовы, продев гвоздь из правой руки Спасителя сквозь свои щёки. Испания, ХIII век.

А ниже мы видим фото нидерландской фотокорреспондентки Desiree Dolron из её документальной серии «Exaltation, images of Religion and Death» (1991-1999): 

Очевидно, эти фотки были сделаны на празднике индуистов-тамилов Тайпусам в Малайзии. Я лет 30 назад видел этот ритуал в документальном фильме "Шокирующая Азия". По ссылке можно посмотреть фотки аналогичного ритуала на фестивале вегетарианцев в Таиланде.

Интересная параллель между подражанием Христу в средние века и современными индуистскими ритуалами. Тут есть о чём задуматься. Особенно если принять во внимание, что индуисты практикуют весь этот "пирсинг" в изменённом состоянии сознания и не чувствуют никакой боли; поразительно, что при всех этих разрезах и проколах кожи почти не видно крови.

"Орлеанские девы" Вьетнама.

Вьетнамцы до сих пор прославляют жизни двух женщин первого века нашей эры - сестёр Чынг, изгнавших китайских ханьских владык в 40 г. н.э. Эти две женщины, которых часто изображают верхом на слонах, возглавили успешное восстание против династии Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.) в 40 г. н.э.

Фото: kulturologia.ru

Сёстры Чынг впервые попадают в исторические источники через четыре столетия после их недолгой победы, когда китайский историк Фань Е (398–445) составил Исторические записи поздней ханьской династии. Он назвал сестёр по именам и охарактеризовал Чак как «чрезвычайно героическую и храбрую», что обычно ассоциируется с мужчинами. Он отметил, что муж Чынг Чак был жив во время восстания, предполагая, что он последовал за сёстрами в битву. Возможность того, что муж последовал за своей женой в битву, привела некоторых учёных к предположению, что существуют доказательства матрилинейности и матриархального прошлого вьетов (Источник). 

Бинукот: продолжение следует.

Продолжаю "раскапывать" подробности о заинтересовавшем меня древнем филиппинском обычае бинукот. (Начало см. в "Матриархат «чистейшей воды»; он же — «священный» матриархат" и "И ещё немного про обычай бинукот".) 

Этот блог представляет собой аналог записной книжки. Я тут записываю лишь то, что интересно лично мне.

В статье "BINUKOT: Women Secluded And Veiled In Philippine History" говорится: "Бинукот изолируется родителями от остальных членов семьи в возрасте 3 или 4 лет. Её не выставляют на солнце, не разрешают работать, и даже когда она принимает ванну, её сопровождают родители. В результате получается светлая, хрупкая, тонкокостная и длинноволосая женщина. Поскольку она большую часть времени сидит дома, родители, бабушки и дедушки развлекают её различными устными преданиями и традиционными танцами. Это делает Бинукот прекрасными сказителями эпосов и хранителями своей истории".

Автор статьи задаётся вопросом об истоках этой практики. Но приходит к выводу о том, что ответить на этот вопрос невозможно, так как никаких обширных сравнительных исследований по этому вопросу в других традиционных обществах Юго-Восточной Азии не проводилось. Впрочем, он высказывает предположение о близости обычая бинукот мусульманской практике "пурды". 

"Суть пурды заключается в полной практике затворничества женщины, дабы та могла сохранять свою духовную чистоту и целомудрие. Согласно пурде, женщина обязана оставаться всю свою жизнь в стенах своего дома, заниматься домашним хозяйством, рожать детей, быть покорной отцу, мужу или братьям, а в присутствии мужчин — не родственников обязательно покрывать все части тела, в том числе и лицо — вуалью" (Википедия).

И ещё немного про обычай бинукот.

Сегодня утром я нашёл дополнительный материал о заинтересовавшем меня филиппинском обычае бинукот. И данная запись будет продолжением записи "Матриархат «чистейшей воды»; он же — «священный» матриархат".

"Считается, что бинукот - самая красивая девушка в своей общине.  Бинукот не выходят на солнце, ей не разрешается работать на ферме, и уж тем более её не должны видеть другие люди, кроме ближайших родственников. Ногам бинукот запрещено касаться земли, чтобы сохранить их чистоту. С ней обращаются как с принцессой из сказки, её длинные волосы расчёсывают слуги. Ей разрешается носить только лучшую одежду и давать только лучшую еду (но никогда свинину), ей не разрешают работать, а при переезде с места на место её переносят в гамаке. Ей разрешается выходить в наряде с вуалью только ночью перед посадкой и выращиванием урожая, чтобы танцевать и петь о хорошем урожае. Ни один мужчина не осмелится взглянуть на бинукот, так как существует угроза смертной казни для того, кто нарушит табу, взглянув на неё" (Источник).

Эта информация о буникот навевает массу ассоциаций. Тут и феи, танцующие в полях, и сказочная Рапунцель, которую ведьма-мачеха заперла в высокой башне в лесу, где не было дверей, только одно окно на самой вершине, и чтобы добраться до падчерицы, колдунья взбиралась наверх по длинным золотистым волосам Рапунцель, которые она свешивала вниз. Ну, потом по этим волосам и принц забрался к ней. А что касается башни, то она напоминает мне ближневосточные "столпы" православных аскетов типа Симеона Столпника. Они же сами не строили эти "столпы", - значит, какие-то практики отшельничества существовали и в язычестве до христианства. 

Симеон Стилит, Столпник (Младший), прп. Антепендиум; Сирия; V в.; местонахождение: Германия. Берлин. Музей Боде (Bode-Museum); 76 x 84.5 см.; материал: камень; техника: резьба по камню.