О духовной матрилинейности.

Юлия Игина в своей монографии "Ведовство и ведьмы в Англии: Антропология зла" (СПб.: Алетейя, 2009) посвящает целую главу описанию служебных духов ведьмы. Однако самое интересное не в этих описаниях, а в том, что, по народным верованиям, магические способности передавались в момент смерти ведьмы к её дочери, или же той, что находилась рядом в момент смерти.

Передача духа от матери к дочери — это чрезвычайно важный аспект матриархата, хотя здесь он упоминается вскользь и как бы между прочим.

Возможно, древнееврейские терафимы были как-то связаны со служебными духами. Судя по библейским упоминаниям (Быт. 31, 19-34; 1 Цар. 19, 12-13, 16), терафимы находились в домах, а не в храмах, и действия с ними производили женщины. Википедия сообщает, что "к ним обращались, чтобы узнать будущее" (Иез. 21:21). Это очевидный аспект ведовства.

Под этим углом зрения любопытно рассмотреть противостояние иудейских пророков и "носительниц терафимов", если можно так выразиться. 

По всей видимости, с терафимами "возились" не только древние еврейки, но и женщины всего Ближнего Востока. По крайней мере, Иосиф Флавий в своих описаниях намекает на это обстоятельство:

"Дело в том, что в их страну прибыл некий парфянский военачальник; он привёз с собою и жену свою, которая отличалась всевозможными прелестями и красотою своего стана вызывала всюду удивление. О красоте её либо узнал, либо лично в ней убедился Анилей, брат Асинея; он в неё безумно влюбился и вместе с тем был в большом затруднении, так как у него не было никакой надежды овладеть этой женщиной иначе как силою; а с другой стороны, он никак не мог противостоять своей страсти. Поэтому немедленно муж её был признан врагом Анилея, и лишь только между ними произошёл поединок, в котором, конечно, пал муж, женщина должна была насильно выйти за Анилея. Вместе с тем она вошла в дом братьев и принесла в одинаковой мере горе как Анилею, так и Асинею, и причиною этого послужило следующее обстоятельство. Когда она после смерти мужа была захвачена насильно, то принесла с собою также изображения богов, которых почитали она и её муж. У жителей тех мест в обычае держать в домах божков и брать их с собою во время путешествий; так и она привезла их с собою по обычаю своей страны."

Это описание очень напоминает библейский эпизод с Рахилью, прародительницей еврейского народа, которая, уходя из отцовского дома вместе со своим мужем Иаковом, забрала вместе с собою и терафимов. Когда отец её, Лаван, пришёл за ними, она села на них и сказала, что не может встать, потому что у нее «женские дни», то есть менструация. Из этого можно сделать вывод, что терафимы были небольшими, возможно, 30–35 см.

Здесь сама собой напрашивается параллель между терафимами и служебными духами ведьмы. Юлия Игина говорит, что, согласно фольклорным источникам, ведьмы кормили духов кровью. Уж не менструальной ли кровью?

Эстамп из памфлета: Anon. The most strange and admirable discovery of three Witches of Warboys. London, 1593.

Между прочим, пенсионерка Тамара Васильевна Просвирина (которая всем своим видом напоминала ведьму) тоже кормила какое-то непонятное существо, которое позднее назвали "кыштымским карликом". В русскоязычной Википедии о нём написана одна сплошная галиматья. Наиболее адекватная информация, которую я нашёл в Сети, находится здесь.

Отец как «владелец» (сыновей, овец, денег и т. д.)

Лорд Раглан, один из немногих, кто исследовал историю отцовства, задаёт вопрос: «Что такое отец?» И продолжает: Очевидный ответ на этот вопрос, как это часто бывает, неверен; корневое слово, от которого происходит слово «отец» во всех арийских языках, по-видимому, означает только «владелец», и то же самое относится к семитскому слову ab, abu. Как получилось, что слово, которое раньше означало «владелец», теперь означает «породивший»? Ответ в том, что это не так; слово «отец» не имело необходимой связи с порождением. ... Он является их владельцем или отцом, потому что он совершил магический обряд, который... делает его их отцом, независимо от того, родил он их или нет. (Jocasta's Crime, p. 180).

Лорд Раглан, по-видимому, имеет в виду обряд под названием кувада, смысл которого заключается в симуляции родов мужчиной. Однако Раглан задаёт и другие глубокие вопросы: Почему мужчина должен родить мальчика, чтобы стать отцом? Почему мужчина должен желать быть отцом? Он отвергает идею о том, что мужчина хочет стать отцом из-за своего «отцовского инстинкта». На самом деле, нет и никогда не было такого инстинкта. Но вот интересный факт: в некоторых патриархальных регионах даже в настоящее время мужчина не считается отцом, если у него нет сына. Часто, когда такой отец говорит о своих детях, он указывает только на сыновей; дочери не считаются. Это может объяснить поразительное преобладание «бесплодных» женщин в Ветхом Завете. Женщина, не родившая сына, вероятно, считалась «бесплодной», независимо от того, сколько дочерей она родила.

Evelyn Reed задаётся вопросом: почему же мужчина должен желать быть отцом и почему он должен родить сына, чтобы достичь этого статуса?

Отцу было недостаточно родить собственного сына, «получив» его от жены. Только когда брат матери отказывался от всех претензий на сына сестры, отец мог приобрести его как своего «собственного», «единородного» или «единственного» сына. Это, в свою очередь, требовало, чтобы брат матери отказался от своей сестры и её детей и «привязался» к своей жене и её детям. Как это осуществлялось?

По мнению Гегеля, историческое движение в самых критических точках порождает драму столкновения двух противоположных прав. Одно основано на традиционном праве установленного порядка, другое наделено силой нового порядка, стремящегося освободиться от оков старого. Столкновение между ними — трагедия в полном смысле этого слова, ибо каждое из них является правом само по себе. Это относится и к непримиримому конфликту между правом брата матери и правом отца, который ознаменовал переход от разделённой матриархальной семьи к патриархальной семье с одним отцом.

Evelyn Reed приводит описание жертвоприношения свиней на острове Малекула в ходе ритуала Маки. Малекула так и не совершил полного перехода от матриархата к патриархату. Поэтому исследования Джона Лейарда предоставляют нам своего рода картину незавершённого процесса. Ритуал Маки представляет собой признание того, что «патриархальная система вторгается в матриархальную», — говорит Лейард. В Южной Раге прямо говорится, что «из-за матрилинейной организации жертвы, приносимые духам предков, отдаются брату матери и, от его имени, всем членам его семьи или клана» (Stone Men of Malekula, p. 295, выделение курсивом в оригинале).

Как пишет Лейард: «Туземцы должны вечно платить цену, причитающуюся матрилинейному принципу за оскорбление, совершённое в отношении него путём введения явного патрилинейного происхождения». Он добавляет, цитируя Таттевина: «Эта кровавая присяга, это жертвоприношение, охватывает все виды предметов: свиней, циновки, таро [а в наши дни] деньги и ткани, и длится всю жизнь человека. Она захватывает туземца в его колыбели и сопровождает его до могилы и даже после неё…» (ibid., с. 724).

Evelyn Reed связывает этот языческий обряд с иудейским обрядом выкупа новорожденного сына-первенца: «Отец обязан выкупить своего первенца у священника, заплатив выкуп в пять шекелей или эквивалентную сумму в товарах». Коэн как бы «забирает» ребёнка себе — младенец временно становится «собственностью» Всевышнего. Затем он спрашивает отца: что тот предпочитает — оставить деньги (и тогда ребёнок остаётся у коэна) или получить ребёнка назад, отдав деньги. Отец отвечает, что хочет получить ребёнка, и передаёт коэну выкуп.

О кровной мести.

Evelyn Reed в своей монографии "Woman's Evolution. From Matriarchal Clan To Patriarchal Family" пишет:

Поскольку первобытное кровное родство устанавливалось на общинной основе, месть за кровь также носила общинный характер. Вся община несла ответственность за действия каждого отдельного члена. Не было необходимости находить и убивать какого-либо конкретного виновника в отместку за смерть родственника — любого члена его общины было достаточно, чтобы удовлетворить кровные узы. «Вся родня отвечает за жизнь своих членов», — говорит Робертсон Смит. «Если моего родственника убьют чужаки, я и каждый другой член моего рода обязаны отомстить за его смерть, убив убийцу или кого-либо из его родственников» (The Religion of the Semites, p. 272).

Хартленд указывает на общинный характер первоначальной системы кровной мести: "Когда общество организовано кланами, члены клана рассматриваются между собой как братья и сёстры. Их долг друг перед другом – взаимная защита и поддержка. Преступление против одного – это преступление против всех, и немедленно объединяет клан против преступника и его клана. Долг каждого оскорблённого члена клана – отомстить; и ответственность за причинённый вред лежит не только на самом преступнике, но, в силу солидарности клана как социальной единицы, на каждом члене его клана" (Primitive Law, pp. 52-53).

Кровная месть первоначально носила исключительно матрилинейный характер, следуя по материнской линии. По этому критерию ни двоюродные братья и сёстры, ни, позже, мужья и жёны, ни отцы и матери не находились на одной стороне линии кровной мести. Супруги находились на противоположных сторонах, каждый со своими матрилинейными кровными родственниками. Как пишет Хартленд: «Когда убивают человека, его мстители – это его братья и братья матери; когда убивают женщину, это её сыновья, братья и дяди по материнской линии» (Primitive Society, p. 74).

Примечательно, что даже после возникновения патриархальной семьи кровная месть продолжала следовать по материнской линии. Э. Н. Фаллайз пишет в обзорной статье о «Семье», что кровная вражда «следует за кровью, т.е. обязанность мести ложится в первую очередь на тех, кто принадлежит к роду матери, а не на тех, чья связь возникла благодаря браку» (Encyclopedia of Religion and Ethics, vol. V, p. 719).

По словам Тайлора, «в большинстве австралийских племён дети принадлежат к клану матери, а не отца; поэтому в войнах между коренными народами отец и сын постоянно встречаются как естественные враги» (Anthropology, p. 247). Некоторые антропологи делают из этого вывод о существовании «наследственной вражды» между отцами и сыновьями. Это не верно. Такого рода «вражда» говорит лишь о том, что институт кровной мести существовал задолго до того, как возникла отцовская семья. Изначально кровная месть была частью системы кровного родства материнского клана, которая породила матриархальное братство.

По мнению Ганса Кельзена, кровная месть применяет самую древнюю социальную норму: кто убивает, тот должен быть убит. Это наиболее очевидное проявление принципа возмездия (Society and Nature, pp. 53-54). Нам знакома эта концепция возмездия — lex talionus — в библейской поговорке: «Око за око, зуб за зуб, смерть за смерть». В исторической ретроспективе наказание по принципу талиона проявилось как самое первое (и самое справедливое, добавлю я от себя) исполнение закона в человеческом обществе.

О примате матрилинейности.

Антропологи-пионеры XIX века заметили, что патрилинейные отношения являются относительно недавним явлением во многих регионах. В некоторых областях они возникали прямо на их глазах в ходе исследований. В каждом случае материнская форма вытеснялась отцовской, а не наоборот. 

Среди тех, кто считал это свидетельством приоритета матрилинейной системы, — Э. Сидни Хартленд. Он писал: «Рассмотрение свидетельств, касающихся всей австралийской расы, приводит к выводу, что в определённый период все племена были организованы на основе матрилинейного происхождения» ("Matrilineal Kinship and the Question of Its Priority," in Memoirs of American Anthropological Association, 1917, vol. IV, p. 86).

Даже Фрейзер, который не поддерживал матриархальную теорию, заявил: «Всякий раз, когда мы обнаруживаем племя, колеблющееся между женским и мужским происхождением, мы можем быть уверены, что оно находится в процессе перехода от материнского родства к отцовскому, а не в обратном направлении, поскольку существует множество мотивов, побуждающих людей менять родство по материнской линии на родство по отцовской, но ни один из них не побуждает их менять родство по отцовской линии на родство по материнской» (Totemism and Exogamy, vol. IV, p. 132).

"Действительно, - комментирует Evelyn Reed, - трудно найти примеры того, чтобы мужчина в патриархальной культуре лишал наследства собственного сына в пользу сына сестры; тем более что такое отцовское наследование фиксируется законом в странах, основанных на частной собственности и отцовской семье".

Как известно, даже в обществах, перешедших на патрилинейный счёт родства, особую. роль играют братья матерей. Их выдающееся положение, не только в матрилинейных регионах, но даже там, где патрилинейность прочно укоренилась, иногда приводится в качестве доказательства того, что материнский клан был более ранней формой организации общества. Хартленд пишет: "Социальная значимость дяди по материнской линии, когда он появляется и в патрилинейном сообществе, никак не объясняется патрилинейными институтами; но она указывает на прежнее существование матрилинейного общества с условиями, в которых он почти всегда присутствует" (Primitive Society, p. 34).

В связи с неоднократным обнаружением первенства братьев матерей в примитивных регионах, Фрейзер оспорил тезис Вестермарка о том, что семья с отцом существовала на протяжении всей истории человечества:

"Если нормальная человеческая семья с самых ранних времён и до наших дней представляла собой моногамную патриархальную семью, где отец являлся опекуном своих детей, то как же получается, что на протяжении большей части истории человечества, особенно среди дикарей, родословная прослеживалась через мать, а не через отца; что имущество, если оно существует, наследовалось от неё, а не от него; и что опекуном детей был не их отец, а брат их матери?"

На эти вопросы доктор Вестермарк не даёт удовлетворительного ответа…

Также и Бриффо приводит свидетельства, заставляющие усомниться в примате моногамной патриархальной семьи. Среди андаманцев ребёнка гладят и кормят грудью «…все в деревне; женщина, кормящая грудью ребёнка, часто кормит грудью детей других женщин». В Индонезии также принято, чтобы сёстры и родственницы женского пола помогали кормить ребёнка грудью, когда мать занята… «Очень распространённый, и даже почти повсеместный обычай, — говорит доктор Зиберт, — заключается в том, что ребёнка должны кормить грудью не только мать, но и бабушка, а также другие близкие родственницы женского пола» (The Mothers, vol. I, pp. 597-98).

Такого рода коллективное кормление и воспитание ребёнка никак не соответствует моногамной семье. Но его очень легко представить себе, например, в "длинном доме" ирокезов, где рядом, бок-о-бок проживают бабушки, матери, сёстры, дочери и при этом никого не выдают замуж, никто из женщин не покидает свой клан. Мужчины приходят и уходят, а дети, рождённые матерями, остаются в материнском клане. Кстати, отсюда же вытекает и экзогамия: все родившиеся в "длинном доме" являются "братьями" и "сёстрами" друг другу, так как они сосали груди у одних и тех же матерей. Значит, парням надо искать невест в других "длинных домах". Экзогамные браки — матрилокальные браки.

Яблоко от яблони недалеко падает.

Г. П. Удалова в статье "Доминирование-лидерство у приматов (эволюционный аспект) пишет: 

"Существенную роль в функционировании группы как единого целого у приматов играют продолжительные связи особей по материнской линии.

Матрилинейность, при которой половозрелые самцы могут уходить в чужую группу, обеспечивает устойчивость основного ядра группы и общую внутригрупповую стабильность. Она играет важную роль в регулировании уровня и направленности агрессивного и дружелюбного поведения в группе. У многих видов приматов (мартышек, макаков, павианов, шимпанзе) ранг самок, как правило, наследуется по материнской линии. Повзрослев, детёныши получают ранг, близкий рангу матери, но обычно несколько ниже. Среди сестёр более высокий ранг получает младшая, что понятно, так как она более перспективна в плане репродуктивной способности. Родственные самки формируют стабильное ядро группы (о том же говорится в записи "Матрилокальность и матрилинейность в обезьяньем стаде").

Ранг самцов может наследоваться по материнской линии. Сыновья высокоранговых самок без конфликтов занимают высокое положение. Так, у японских макаков наблюдали некий прототип наследственной аристократии: детёныши самок высокого ранга проводят много времени в обществе со статусными самцами. Потом им легче, по сравнению со сверстниками, занять высокое положение в иерархии популяции. Однако при переходе в другую группу такие «аристократы» часто вынуждены бороться за достижение высокого ранга.

У шимпанзе сыновья высокоранговых самок занимают более высокий социальный статус в мультисамцовых группах не только в натальной группе, но и при переходе другую. Причём самцы стремятся перейти в группы, где раньше уже обосновались их старшие братья. Братья образуют между собой альянсы против неродственных особей и с их помощью завоёвывают или же отстаивают друг для друга высокие социальные ранги [Vessey S.H. Dominance among rhesus monkeys // Polit. Psychol. 1984. Vol. 5, № 4. P. 623–628.].

Повышение ранга периферийного самца часто определяется повышением ранга клана матери и может даже не слишком зависеть от его агрессивности, размера тела, темперамента.

Итак, динамика системы организации обезьян в стадах со многими самцами основана, с одной стороны, на взаимодействии между матрилиниями, имеющими каждая свой ранг, а с другой — на иерархии особей каждого пола (особенно самцов). В группах приматов, особенно при матрилинейной системе организации, социальное положение взрослой особи во многом заранее предопределено ее родственными связями. Наследование рангов носит, по видимости, экстрагенетический характер и рассматривается как социальная традиция. Предполагается аналогичное явление в сообществах ранних гоминид".

Итак, если верно научное определение Википедии, согласно которому "люди (лат. Homo) — род в семействе гоминиды отряда приматов", то дело в шляпе: как яблоко от яблони недалеко падает, так и люди эпохи верхнего палеолита в своём социальном устройстве должны были быть близки сообществам ранних гоминид.  

Цимшианы.

Цимшиа́н, цимшианы — группа индейских народов в Канаде и в США. Культура цимшианов относится к типу культуры индейцев северо-западного побережья Северной Америки. 

Территория проживания цимшианов

Традиционные занятия — рыболовство, сухопутная и морская охота, собирательство, ремёсла. У цимшианов было 4 экзогамных матрилинейных тотемных фратрии (птех): Ворона, Орла, Волка, Косатки. Каждая фратрия обладала парой тотемов, например, фратрия Орла — орёл и бобр. Основная социальная единица — матрилинейный род, иногда совпадавший с домохозяйством, т. н. «дом» (валп), владевший промысловыми угодьями (из Википедии). 

Известный этнолог Франц Боас отметил, что женщины цимшиан, возглавлявшие знатные семьи, могли участвовать в собраниях, которые де-факто управляли деревнями, или даже официально возглавлять их. Точные обстоятельства, при которых это было возможно, неясны. В любом случае: «Женщины-вожди не были аномалией, хотя их могло быть немного. Что более важно, жёны вождей имели прямой доступ к публичной власти во время частых отсутствий своих мужей».

Реальное участие женщин в политической сфере шло рука об руку с высокой степенью автономии в личной сфере, даже в вопросах сексуальности: «Женщины высокого статуса имели любовников-рабов, в то время как другие пользовались сексуальной свободой, которая приносила им богатство и престиж. Женщины, считавшиеся удачливыми, сожительствовали с охотниками, часто с одобрения своих мужей, так как они щедро вознаграждались за свои услуги» (цит. по: Дарманже К. Первобытный коммунизм уже не тот: у истоков мужского господства. С. 216, 217).

Вот интересный вопрос: почему в одно и то же время, но на разных территориях, положение женщин отличается как небо от земли? Кристоф Дарманже говорит, что в некоторых обществах австралийских аборигенов «женщина - меньше, чем пыль», а у цимшианов женщины - вожди(хи), и мужчины-рабы ублажают их, исполняя все их прихоти в сексе.

Критика критика.

Сижу и читаю монографию французского антрополога-марксиста Кристофа Дарманже «Первобытный коммунизм уже не тот: у истоков мужского господства» (2024). Прочитал уже 100 страниц этого критика матриархата, и — ничего интересного. Одни сплошные придирки: «и то не так, и это не эдак». 

В качестве характерного примера его придирок приведу здесь пример того, как он одним махом расправляется с матрилинейностью. Она, матрилинейность, дескать, никогда не давала женщинам никаких преимуществ. И он приводит рассказ наблюдателя XIX века (со ссылкой на Powell 1883, p. 85) про толаи, племя садоводов в Новой Британии, организованное в матрилинейные кланы:

«Вождь, живущий на берегу залива Бланш, купил молодую жену, которая плакала и хотела вернуться к своим друзьям и не хотела работать. На это её муж разозлился, сказав ей, что, раз она бесполезна как жена, он использует её другим способом, что он и сделал, немедленно убив её и приготовив её тело для пира».

Ну, таким же образом можно было бы привести пример маньяка-людоеда Джумагалиева, убивавшего и поедавшего женщин, и на этом основании утверждать, что женщины в СССР не пользовались никакими правами.

Вот ещё один интересный пассаж. Указывая на племя яномами в джунглях Амазонки, Кристоф Дарманже говорит, что большинство тех, кто их описывал, пришли к выводу, что яномами характеризуются «крайним неравенством между мужчинами и женщинами; мужья осуществляют сильный контроль над своими жёнами, которые боятся и покорны».

Давайте немного перефразируем этот пассаж. Все политические тирании характеризуются «крайним неравенством между богатыми и бедными; государи осуществляют сильный контроль над своими подданными, которые боятся и покорны».

Хочется сказать Кристофу Дарманже: Да мы всё это знаем! Это давно вошло в народные поговорки, типа "нет того спорее, чем кулаком по шее". Но уж больно хочется пожить без рукоприкладства. И хочется найти "золотой ключик", открывающий тайну построения общества, противоположного обществу дикарей яномами. Существование человечества на Земле получит оправдание лишь в том случае, если такое альтернативное общество реально существовало в истории. Интересны даже всякие приближения к нему. А если ничего такого никогда и нигде не было, ну тогда остаётся лишь согласиться с определением Википедии, что "люди — род в семействе гоминиды отряда приматов".       

Астуры.

Астуры (лат. Astures обитали в северо-западной части Пиренейского полуострова.

Conventus Asturum

Считается, что происхождение и образование культуры астуров базируется на смешении автохтонного населения с группами людей, прибывших сюда из центрально-европейской зоны. То есть они были частью культуры кельтиберов, которые произошли в результате смешения индоевропейцев-кельтов с неиндоевропейцами-иберами. Очевидно, пришлые кельты представляли военно-полититическую "верхушку", вождество-протогосударство, а иберы были "аборигенами", жившими на этих землях испокон веков.

Астуры обитали в каменных круглых домах сухой кладки. 

Современная реконструкция жилища астуров ("кастро").

И это заставляет нас вспомнить про сардинские нураги, которые, возможно, являлись тем же типом жилья. Археологические данные свидетельствуют, что астуры занимались высокогорным пастушеством, ездили на лошадях, и дополняли рацион продуктами натурального хозяйства (земледелия), которое вели на склонах и в долинах. Они разводили в основном овец и коз, изредка крупный рогатый скот, а также местную породу горных лошадей (Asturcon), известную в античности и сохранившуюся до наших дней. В течение большей части года основным источником пищи служили жёлуди, которые они накапливали на зиму, высушивая их и размалывая в муку. Эту муку они использовали для выпечки долго хранившегося хлеба. На своих немногочисленных (в доримский период) полях они выращивали ячмень, из которого изготавливали пиво (Zythos), а также пшеницу и лён.

Война полов на протяжении 50 000 лет.

По мнению А. М. Золотарёва, "австралийцы, несомненно, прошли стадию материнского рода и матрилокального брака. Следовательно, исходным пунктом развития родового строя в Австралии, как и в прочих местах, был локализованный род с материнской филиацией, матрилокальным браком и тотемическим названием. Локальная экзогамия, тотемическая экзогамия и родовая экзогамия когда-то совпадали и первые две были производными от последней. 

Отправляясь от этого исходного пункта, мы без труда поймём историю соотношения родовых, тотемических, локальных организаций и разберёмся в той путанице, которая бросается в глаза при первом знакомстве с австралийской этнографией. Выясняется, что многие из «аномальных» и «сложных» явлений представляют собой просто различные этапы развития рода — этапы, на которых противоречивые силы, двигавшие развитие родовых институтов, находились в стадии незавершённой борьбы.

Первым фактором, вступающим в непосредственное противоречие со структурой материнско-правового рода, оказывается патрилокальиый брак.

В силу действия патрилокального брака создаётся социальная организация такого типа, какая имеется у племени урабунна: племя состоит из двух экзогамных матрилинейных секций, в свою очередь распадающихся на экзогамные матрилинейные тотемические роды. Но эти роды делокализованы, т. е. наряду с родовой тотемической организацией возникает отличающаяся от неё и противоречащая ей локальная организация, т. е. ряд орд, члены которых принадлежат к разным тотемическим родам, но сообща владеют территорией. В то время как в тотемическом роде счёт наследования идёт по материнской линии, в орде он считается по отцовской, ибо ребёнок принадлежит, в силу патрилокального брака, к орде отца. По праву тотемичеокого рода имущество индивида наследуется его родственниками по материнской линии, тотемические церемонии индивид исполняет вместе с родственниками по материнской линии, подчиняется он вождю тотемической родовой группы, т. е. родственнику по материнской линии; но в то же самое время он живёт на территории, передающейся по мужской линии, и, следовательно, производственная практика заставляет его сплошь и рядом кооперироваться с родственниками по мужской линии. В то время как родственники по женской линии разбросаны по бесчисленным локальным группам, отделённым друг от друга непроходимыми границами охотничьих территорий, родственники по отцовской линии сконцентрированы в локальной группе. У земледельческих племён этот конфликт разрешается компромиссом, в силу которого в каждой деревне образуются домовые общины, составляющие локальные подразделения рода, пользующиеся отдельными участками земли. При охотничьем хозяйстве дробление территории невозможно; делокализованный материнский род впадает в непримиримое противоречие с экономическими отношениями, на которых покоится общество, и поэтому оказывается менее живучим учреждением, чем у земледельческих народов.

Матрилинейный клан как "колхоз".

"Описание социальной организации ирокезов, данное Морганом, иллюстрирует функциональное соответствие между матрилинейным кланом и простым земледельческим обществом. У ирокезов женщины выполняли большую часть земледелия, а рабочей единицей была материнская линия, состоящая из матери и её дочерей, а по мере их взросления — и их дочерей. Братья и сыновья помогали в тяжёлой работе, но их основной обязанностью была охота. Таким образом, матрилинейный клан можно рассматривать как аналог непрерывных трудовых отношений", - говорит Eleanor Burke Leacock.

«Истоки матрилинейных систем, вероятно, следует искать в организации рабочих групп, особенностях хозяйственной деятельности и экологических нишах, в которых эта деятельность осуществляется. В целом, матрилинейность ассоциируется с садоводством (огородничеством), в отсутствие крупных видов деятельности, осуществляемых и координируемых мужчинами, таких как скотоводство или масштабные общественные работы. Она имеет тенденцию исчезать с пахотным земледелием и исчезает с индустриализацией…», - добавляют Schneider and Gough. 

То, что мы знаем о земледельческих культурах Старой Европы, соответствует матрилинейной социальной организации. 

Осень. Аллегория.

Матриархат есть производная матрилокального брака.

Р. Бриффо, говоря о характерных особенностях первобытной социальной организации, упоминает практику исчисления происхождения не от отца, а от матери, то есть по женской линии, а не, как это обычно бывает у нас, по мужской линии. "Классический пример такого обычая, который впервые привлёк к нему внимание, — это описание Геродотом практики ликийцев в Малой Азии. «У них есть, — говорит он, — уникальный обычай, которого нет у других народов; они берут свои имена по матери, а не по отцу; и если ликийца спросят, кто он, он расскажет свою родословную по материнской линии, пересчитывая свою родословную от матери к матери». Известно, что такое отслеживание происхождения по женской линии, которое Геродот считал «уникальным», является правилом примерно для половины народов мира, находящихся ниже самых развитых стадий культуры; и для большинства тех народов, которые отсчитывают происхождение по отцовской линии, существуют явные доказательства того, что ранее среди них также действовало противоположное правило. Эта практика, которая впервые навела на мысль о том, что положение женщин ранее отличалось от того, которое они занимают в патриархально организованных обществах, часто рассматривается как наиболее отличительная черта матриархального социального порядка. Но это не обязательно подразумевает доминирующее положение женщин или то, что оно обязано своим происхождением такому доминирующему положению. Там, где мало или совсем нет частной собственности для передачи, было бы естественнее считать происхождение от матери, родство, которое непосредственно наблюдается, чем от отца, чьё отношение к потомству не столь очевидно для примитивного наблюдателя. Мы знаем, что, по сути, отслеживание происхождения по женской линии вполне совместимо с наиболее угнетённым положением женщин. В подавляющем большинстве австралийских племён происхождение считается исключительно по материнской линии, однако едва ли найдётся другое общество, где женщины находятся в состоянии столь жестокого угнетения, как среди австралийских аборигенов. Матрилинейное происхождение, или родство по материнской линии, никоим образом не может рассматриваться как подразумевающее матриархальный порядок общества в смысле социального порядка, где влияние и власть женщин больше, чем в обществах, организованных на патриархальных принципах".

«Дама с перевёрнутой диадемой».

"Археологи обнаружили в Беотии (Греция) гробницу молодой женщины 20–30 лет, получившей имя «Дама с перевёрнутой диадемой». Она жила во второй половине VII века до н. э. и была погребена с уникальным набором бронзовых украшений и роскошных предметов. На её голову, как символ её превосходства и положения, была торжественно водружена внушительная бронзовая диадема, увенчанная большой розеткой «в форме солнца» в центре лба. Изысканная диадема была выполнена в технике чеканки и украшена декором в виде пар геральдических львов, мужского и женского пола, которые символизируют царскую власть и авторитет par excellence. Однако диадема была надета на голову покойной в перевёрнутом виде: львы лежали на спине. В наше время перевёрнутая царская корона символизирует отречение или падение монарха и, в любом случае, знаменует собой утрату его власти и положения. 

По мнению археологов, этот жест мог отражать политические перемены эпохи — переход от наследственной царской власти к формирующейся аристократии. Перевёрнутые регалии могли символизировать утрату статуса или крушение прежних родовых прав. Богатый погребальный инвентарь — бронзовые фибулы, ожерелья, янтарные бусы, украшения из кости и слоновой кости — подчёркивают элитный статус женщины.

В том же комплексе обнаружена гробница четырёхлетней девочки с собственной бронзовой диадемой, что указывает на наследственный характер статуса семьи" (Источник 1. Источник 2).

*************************************

О матрилинейности у этрусков.

На рисунках, найденных в Цере, изображён этрусский царь (точнее говоря, лукумон), современник Тарквиниев, сидящий со скипетром в левой руке на курульном кресле перед изображением богини. 

Этрусский лукумон на курульном кресле перед статуей богини. Цере. VI в. до н.э. 

 

Прорисовка

Интересно, что этот лукумон в туфлях с загнутыми кверху носами держит скипетр в левой руке. Как египетская богиня Сехмет.

Сехмет

Человеческие жертвоприношения у кельтов?

Археологи обнаружили в английском графстве Дорсет останки кельтской девушки, жившей около двух тысяч лет назад, которые, по всей видимости, указывают на возможное человеческое жертвоприношение, пишет Live Science.

Девушке было примерно от 15 до 17 лет, и её тело нашли лицом вниз на дне заброшенной ямы, без каких-либо погребальных предметов. Судя по положению костей, её запястья могли быть связаны. Главный археолог проекта, доктор Майлз Рассел из Борнмутского университета, отметил, что поза и контекст захоронения «дают такое ощущение, как будто тело было просто выброшенного в яму». Также отмечается, что это уже третья могила молодых женщин, погребённых лицом вниз со следами травм на археологическом участке в Дорсете. Одно из погребений, найденное в 2010 году, имело признаки перерезанного горла, другое — обнаруженное в 2024 году — показало травмы рук и туловища. Эти останки вызывают множество вопросов, включая их происхождение и возможную роль в обществе (Источник).

Особенности этих погребений заставили исследователей предположить, что молодые женщины могли быть принесены в жертву. Отсутствие украшений и даров, неестественные позы и способ обращения с телами указывают на то, что эти девушки, вероятно, принадлежали к наименее защищённой части общества.

Матрилокальные деревни постнатуфийского периода Леванта.

Александр Казанков в своей монографии «Тысячеликая мать. Этюды о матрилинейности и женских образах в мифологии» (2021) говорит, что с развитием земледелия в Леванте усложнялось общество земледельцев.

"В поздних фазах натуфийской культуры возникает развитый культ предков, а в искусстве начинают доминировать женские статуэтки. Археологические свидетельства показывают, что в этих обществах произошла интенсификация церемониальной жизни и усложнение погребальных практик.

Изменяется характер поселений, они укрупняются. В долине реки Иордан и в западной Трансиордании известны (по данным раскопок) постоянные поселения, неолитические деревни (villages) с населением в несколько сот, а может быть, до тысячи и даже более человек, это, например, Айн Газал, Харайсин, Вади Шуэйб, Бейсамун, Иерихон, Баста.

Айн-Газаль, на реке Зарка, к северо-востоку от Аммана, Иордания. Докерамическое неолитическое поселение, 9-6 тыс. до н.э.

Бейда, Иордания. Поселение докерамического неолита. Около 8000 г. до н.э.

Моца, Израиль, мегапоселение докерамического неолита периода В в долине Сорек, недалеко от Иерусалима, 8600-8200 гг. до н.э.

Царицы Мероэ.

"По сообщению Плиния, в городе Мероэ возвышается храм Амона, а страной правит царица, которую он называет "кэндас". Это имя, говорит Плиний, передаётся от царицы к царице.  

Постоянство традиции, согласно которой правителем Мероэ всегда была царица, довольно любопытно. О ней говорится также и в единственном упоминании о Мероэ в Новом Завете, где в книге Деяний святых апостолов (8: 26-39) рассказывается о том, как Филиппом был окрещён "муж Ефиоплянин, евнух, вельможа Кандакии, царицы Ефиопской". Мы знаем, что в Римской империи правителем обычно был мужчина. Свидетельство же о том, что Мероэ правила царица, должно отражать ту значительную роль, которая принадлежала женщинам в мероитском обществе" (цит. по: Шинни П. Нубийцы. Могущественная цивилизация древней Африки. - М.: ЗАО Центрполиграф, 2004. С. 17-18).

Интересен орнамент на мероитской керамике.

Он напоминает мне крито-минойскую символику.

А. М. Золотарёв об индейском матриархате.

К сожалению, - говорит А. М. Золотарёв, - наши знания о социальной организации индейских племён Америки почти целиком базируются на сведениях XIX в., в особенности его второй половины. Говоря иначе, все они характеризуют индейскую культуру в состоянии упадка и деградации. Можно считать достоверным для всей Северной Америки, что появление европейцев вызвало бурные сдвиги в быте и социальном строе индейских племён и что до появления европейцев большинство североамериканских индейцев жило в условиях матрилинейного рода и дуально-родовой организации. Пятьсот-шестьсот лет тому назад многие из племён группы индейцев прерий вели осёдлый образ жизни, знали земледелие и гончарство. Охота на бизона играла огромную роль в их культуре, но не могла оторвать их от осёдло-земледельческого образа жизни. Только лошадь позволила индейцам превратиться в кочевых охотников за бизонами. Став коневодами, индейцы оставили осёдлую жизнь, землянки, гончарство, ткачество и превратились в кочевников, живущих в кожаных шатрах, употребляющих кожаные сосуды, одевающихся в кожи бизонов и питающихся их мясом [1]. Вместе с тем, резким превращениям подверглась их социальная организация. У многих из них (черноногие, гро-вантр, чейенны и др.) родовая организация развалилась, уступив место «бесформенной», «аморфной» структуре. Некоторые группы племени дакота до сих пор известны среди окружающих племён под названиями вроде «нарушители брачных правил», ибо они первые, очевидно, отказались от родовой экзогамии.

В наиболее интересной, полной и, быть может, архаической форме дуально-родовая организация сохранилась в Америке среди племени танайна, известного в старой русской литературе под имедем кенайцев. Танайна, живущие по берегам залива Кука (Южная Аляска), были описаны Ф. Врангелем, a затем Л. Загоскиным. Это осёдлое племя рыболовов и морских охотников строило деревни, состоявшие из больших домов — барабор, населённых сородичами. Каждая барабора вмещала обычно несколько родственных семей. Танайна делились на матрилинейные роды. Женщина пользовалась большим авторитетом. Она управляла распорядком жизни в бараборе, заведовала пищей, решала и устраивала брачные дела. Основой социальной организации танайна было деление на две матрилинейные экзогамные фратрии, разрушение которых произошло под влиянием русско-американской колонизации. (См. также: На краю света).

Странные формы экзогамии.

А. М. Золотарёв в своей монографии "Родовой строй и первобытная мифология" говорит, что "... на большей части Соломоновых островов прибрежное население делится на матрилинейные роды <...> На острове Гвадалканаль всё население холмов делится на две матрилинейные экзогамные фратрии — Манулава (Орёл) и Харову (Сокол). Население острова Бука также организовано в две матрилинейные фратрии, имеющие своими тотемами петуха [1] и птицу фрегат. Фратрии экзогамны. Та же форма социальной организации распространена по всему острову Бугенвиль, с той только разницей, что здесь каждая фратрия распадается на ряд более мелких кланов, имеющих свои особые тотемы. Так как дети всегда принадлежат к фратрии и клану матери, отец может жениться на своей дочери, как родной, так и классификационной. Случаи подобных браков, приносивших потомство, отмечены наблюдателями, заслуживающими доверия. Подобный брак, считающийся вполне законным и в северной части Бугенвиля, случается довольно часто; отмечен он также и в южной части того же острова".

Да, уж... Такого извращения экзогамии я не ожидал увидеть... Оказывается, "микроскопическая", "миллипизерная" экзогамия на семейном уровне (отец - одного клана, мать и дети - другого) превращается в свою противоположность, то есть в эндогамию. 

Ну а что тут удивляться? Если взглянуть на христианство, каких только удивительных, поразительных, шокирующих форм оно ни принимало за свою двухтысячелетнюю историю?! 

Старообрядцы горного Вьетнама.

"Вьетнам — одна из немногих стран Азии, где до сих пор живы традиции матрилинейности и матрилокальности. В центральных нагорьях и горных провинциях живут народы Эде, Джа-рай, Чамы и Ко-хо, у которых в центре семейных отношений и культурных ритуалов — женская фигура.

Например, у народа Эде мужчина после свадьбы переезжает в дом жены, дети получают фамилию матери, а главой семьи является старшая женщина — обычно бабушка по материнской линии. У чамов и джа-рай младшая дочь наследует дом и землю, а женщины участвуют в религиозных обрядах и управляют семейными финансами. Этот своеобразный «внутрисемейный матриархат» контрастирует с конфуцианскими традициями, которых придерживается большинство вьетнамцев. Матрилинейные сообщества часто демонстрируют более высокий уровень гендерного равенства, однако и в них политическая власть и публичное представительство все чаще переходят к мужчинам, особенно в контакте с внешним миром.

Женские божества и связанные с ними духовные практики почитаются и вне упомянутых выше этнических групп. Культ Матери-Богини (Đạo Mẫu), включенный в список нематериального наследия ЮНЕСКО, объединяет религиозные традиции, в которых центральное место занимает женское божество — символ плодородия, защиты и силы. Вьетнамская культура в значительной степени сакрализует женское начало" (Источник). 

Hmong (Meo) women in wedding clothes. Vietnam (Tonkin)  Девочки хмонг (мео) в свадебных одеждах. Вьетнам (Тонкин).

Немного про пиктов.

Пикты были коренным доиндоевропейским народом Британии и Ирландии. Говорят, что они происходят от легендарного «Туата Де Дананн», «народа (богини) Даны».

Вдали от побережья, куда пикты отступили от первых кельтов после того, как последние высадились, они могли следовать своей собственной матриархальной [1] культуре, не тревожимые кельтами, в течение очень долгого времени. Но следующие волны всё более воинственных кельтов вытесняли их всё дальше на запад и север. Это заставило пиктов перенять военное снаряжение завоевателей, а именно лошадей и оружие, и в конечном итоге они стали искусными воинами в самообороне. Только в конце I века н. э. они были покорены и кельтизированы, несмотря на их героическое сопротивление в Англии, то же самое произошло ещё позже в Ирландии, в IV веке н. э.

Menhir of the Picts with symbols, Aberlemno, Tyside (Scotland)

Silver gem of the Picts displaying the same symbols: zigzag line and double disc, Norrie’s Law Hoard, Fife (Scotland) (National Museum, Scotland)