Греки смеются над Одиссеем.

Беотийский чернофигурный скифос с Одиссеем и Киркой. Фивы или окрестности, Беотия. IV век до н. э.; встречается датировка около 430–425 годов до н. э.

Одиссей плывёт на корабле, собранном из двух пустых винных амфор. Одиссея несёт по морю Борей, бог северного ветра. Развевающийся на ветру плащ создаёт впечатление полёта ("trip") героя, а сам он изображён полностью обнажённым. На другой стороне той же чаши показана Кирка, предлагающая Одиссею волшебный напиток. В «Одиссее» она превращает его спутников в свиней. Особенно примечательно, что Кирка изображена темнокожей женщиной. Возможно, художник хотел подчеркнуть её принадлежность к далёкому и чужому миру. Крайне неустойчивое положение героя говорит то ли о его пьяном состоянии, то ли об устремлении к волшебному напитку Кирки, то ли о желании поймать трезубцем рыбу в море, то ли о ненадёжности и шаткости его плавстредства.

Сцена напоминает полёт пьяного хирурга Жени Лукашина из Москвы в Ленинград ("Ирония судьбы, или С лёгким паром").

"Выше нельзя ниже".

"В древней культуре закрепилось символическое подчёркивание мужского превосходства и пренебрежительного отношения к женщине. Ярким примером этого является пространственная градация: у многих народов женщине ни в коем случае нельзя оказываться выше мужчины, быть над ним. Контакт мужчины хотя бы с такой низовой частью женщины, как её штаны или юбка, также угрожает мужчине утратой силы. У некоторых групп цыган удар женской юбкой по лицу мужчины означает потерю чести. И судя по всему, дело не столько в самой юбке, а именно в том, что низовая часть женщины оказалась на уровне мужского лица. Как известно, в некоторых городах цыгане образуют целые посёлки, но расселение их при застройке этого района высотками часто наталкивается на трудности, поскольку цыганам жить в многоэтажном доме сложно: цыганскому мужчине нельзя находиться ниже женщины, а в городской высотке есть почти стопроцентная вероятность, что в одной из квартир выше окажется женщина. Здесь символизм презрения к женщине, её подчинённого положения «внизу» просто очевиден. У дагестанцев при сборе фруктов мужчины должны срывать плоды с ветвей, а женщины - подбирать под деревьями. Поверье, что женщине нельзя оказываться над мужчинами, характерно как для скотоводов, так и для охотников. У манси женщине поэтому запрещено даже подниматься на крышу или чердак. Женщине даже «запрещалось задевать все предметы, которые могли  быть подняты до уровня плеча и выше» [1] – то есть снова запрет даже на достижение уровня мужского лица. У некоторых народов Западной Африки «женщине запрещено забираться на пальму за кокосами» в том числе и потому, что это «оскорбительно для мужского достоинства» [2]. Ассоциация женщин с «низом», а мужчин — с «верхом» отмечена и у бушменов [3]", - сообщает Павел Соболев в своей монографии "Патриархат: истоки и древность".

"Бабьи" праздники.

"Так наз. анандрические („бабьи“) праздники, справляемые одними лишь женщинами и засвидетельствованные для древней Греции, отражают собою эпоху, когда женщина играла выдающуюся роль в религии. Сюда следует отнести, напр., афинский праздник Фесмофорий. Участницы торжества собирались на холме Пникс и оставались здесь всю ночь, исполняя какие-то обряды и занимаясь эсхрологией [1], причём доступ на собрание мужчинам был воспрещён. Равным образом не допускались мужчины к культу Диониса, что и нашло себе отражение в легенде о растерзании Пенфея вакханками-менадами. Аналогичные „бабьи“ праздники или воспоминания о них встречаются почти у всех народов и, несомненно, являются отголоском матриархата" (Е. Г. Кагаров).

Это завораживающие наскальные рисунки из Тассили-н-Аджер, национального парка в пустыне Сахара на юге Алжира. Считается, что они возникли 7000–9000 лет назад, в эпоху неолита, и открывают окно в жизнь ранних сахарских общин.

-------------------------------------------------------------------------------

[1] Эсхрология — это ритуальное сквернословие, то есть использование грубой, бранной лексики в обрядах.

Эндогамные браки у греков-дорийцев.

Возвращаясь снова к эндогамным бракам (то есть к бракам внутри рода), для начала повторим предположение о том, что, как правило, матриархат связан с экзогамными браками, а патриархат — с эндогамными.

Е. Г. Кагаров в монографии "Пережитки первобытного коммунизма в общественном строе древних греков и германцев" (М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012) цитирует Ф. Энгельса: „Так как после введения отцовского права имущество богатой наследницы переходило бы при её замужестве к её мужу, а значит, в другой род, то был нарушен основной принцип всякого родового права. Поэтому и не только допустили, но и сделали обязательным для такого случая, чтобы девушка выходила замуж внутри своего рода, в интересах сохранения за последним её имущества“. "Экономическая основа института [эндогамии], таким образом, ясна: имущество умершего члена рода должно остаться внутри родовой коммуны", - говорит Е. Г. Кагаров.

Согласно Аристотелю, простейшей и первичной социальной ячейкой у греков-дорийцев было естественное соединение мужа, жены, детей и рабов, основанное на самых насущных потребностях человека, т. е. патриархальная семья. Соединение же нескольких семей, первое сообщество, возникшее не ради повседневных нужд — село. Чаще всего, по-видимому, село является по природе разросшеюся семьёй (досл. „колонией семьи“), состоящей из тех, которых называют гомогалактами (т. е. вскормленными одним молоком), сыновьями и внуками. Соединение же нескольких сёл есть уже законченное государство (πόλις), имеющее, так сказать, всю самостоятельность в предельном размере.

Это свидетельство Стагирита важно в том отношении, что оно подчёркивает кровное родство, объединяющее жителей деревни, причём термин "гомогалакты" (ομογάλακτες), как правильно отмечает А. И. Тюменев (Изв. ГАИМК, вып. 76, 1934, 79 сл.), уводит нас корнями своими в глубину материнского рода (переосмысление произошло очевидно в эпоху патриархата).

Если внутри деревни все были кровными родственниками, то внутридеревенские сексуальные отношения рассматривались как инцест и были запрещены. "Мы знаем, - говорит Е. Г. Кагаров, - что брак в Афинах был запрещён не только между братьями и сёстрами от одного отца и от одной матери, но и между менее близкими степенями родства; однако для девиц-наследниц отцовского имущества брак с ближайшим родственником считался обязательным". 

Таким образом, в Тёмные века греческой истории, в период архаики, дорийцы практиковали одновременно экзогамию и эндогамию. Бедные девушки выходили замуж за представителей других родов в другие деревни, а если девушка была из богатой семьи и являлась наследницей (наверно по причине отсутствия наследников мужского пола), то она должна была выйти замуж за своего дядю или кузена и остаться жить в своей родной деревне.

О рабстве в микенской Греции.

Т. Д. Златковская в своей монографии "У истоков европейской культуры (Троя, Крит, Микены)" касается проблемы рабовладения в микенской Греции. Давайте вместе с нею «перелистаем» архив глиняных табличек Пилоса и Кносса XIV—XIII вв. до н. э.

Табличка линейного письма B из дворца в Пилосе, XIII век до н.э.

"Вот перед нами интересная группа надписей на глиняных табличках, которые учёные обозначили буквой А. В ней названы различные специальности: работницы «молотильщицы», «прядильщицы», «обрабатывающие шерсть», «работницы по бронзе» (т. е. занимающиеся полировкой, окраской, инкрустацией бронзы), «полировщицы, гранильщицы драгоценных камней», «швеи», «банщицы», «служанки», «исполняющие чёрную работу» и «исполняющие подсобную работу», и др.

После каждой категории работниц стоит цифра, обозначающая их количество, обычно несколько десятков. Далее, указывается количество девочек и мальчиков при каждой категории работниц. Из надписей нам ничего не известно о мужьях и вообще о семьях этих женщин.

Общее число женщин-работниц и их детей весьма внушительно. Так, например, только по двум подгруппам — Аа и Ав — насчитывается не менее 500 женщин и 500 детей. Интересно отметить, что имена этих работниц и их детей не известны, указано лишь их число; в то же время лошади (или волы) в надписях, как правило, называются по именам.

Некоторые учёные (М. Вентрис, Д. Чадвик, Я. А. Ленцман) полагают, что ряд терминов указывает на местности, откуда произошли женщины-работницы. Все они лежат вне Пилосского государства. Вероятно, женщины-работницы не являются коренными жителями Пилоса. Чадвик и Вентрис считают, что рабочая сила набиралась во время набегов, после которых пленных женщин привозили на новые места жительства, где их обучали ремеслу.

Далее в надписях группы А указана норма продовольствия (значок-идеограмма зерна пшеницы и, по-видимому, оливок). Учёные высчитали, что норма продовольствия на одну женщину и её детей равна тому количеству, которое выдавалось в классическое время илотам — зависимому покорённому населению Спарты.

«Potnia Theron».

Нанно Маринатос говорит, что «Potnia Theron» ("Владычица зверей") связана с контролем над дикими аспектами природы. Виды млекопитающих и птиц, находящихся под её контролем, обитают в дикой местности. Дикие хищники обитают в лесах и горах; водоплавающие птицы обитают в болотистых районах: все они – существа, находящиеся за пределами цивилизованного полиса. «Potnia Theron», "смиряя" [1] их, тем самым трансформирует их дикую природу, делая их покорными и цивилизованными.

Artemis on a vase by Amasis painter; mid-sixth century BC

Я вполне разделяю такой ход мысли, тем более что именно женщины занимались приручением и одомашниванием диких животных.

Только к этому следует добавить, что в роде человеческом мужчины всегда были более близкими к дикой природе, чем женщины. Об этом говорят их лохматые ноги, неоспоримое лидерство в совершении актов насилия и убийств, и кое-что ещё, о чём писать не надо. В этом смысле, Артемида наверно брала за ноги и мужиков. Нанно Маринатос полагает, что под её "матронажем" могли проводиться юношеские инициации.

Немного о древнегреческих тиранах.

Э. Д. Фролов в монографии " Греческая тирания: у истоков европейского авторитаризма" (СПб., 2017) рассказывает о манипуляциях афинского демагога Писистрата (560—527 гг. до н. э. с перерывами) с религиозными святынями своего родного города. Имеется в виду известная история с вторичным его приходом к власти при непосредственном будто бы участии богини Афины.

Бронзовая статуя Афины, IV век до н.э.

Именно, по свидетельству древних авторов, Писистрат въехал в город, стоя на колеснице рядом с красивой, статной женщиной, наряженной наподобие богини Афины, что должно было изображать или символизировать — разница в данном случае невелика — прямое содействие божества происходящему (см.: Her., I, 60; Aristot. Ath. pol., 14, 4). Приспешники Писистрата кричали, что сама богиня милостиво возвращает его в город, и таким образом содействовали вторичному захвату Писистратом власти.

Писистрат проявлял должное уважение к святыням, отстраивая новые святилища. На Акрополе было сооружено святилище Афины, позднее заменённое знаменитым Парфеноном. Кроме того на Акрополе был сооружён храм Артемиды Бравронской.

Утвердившись в Афинах в качестве тирана, Писистрат однако не посягал ни на законодательство Солона, ни на полисную организацию общества. В Афинах продолжало функционировать Народное собрание, сохранялся фасад республиканской власти в лице продолжавших избираться архонтов. Однако на должности теперь назначались люди, связанные родством или дружбой с тираном. Писистрат провёл разоружение народа, использовав и здесь хитрую выдумку. Он созвал народное собрание, а когда граждане явились на него согласно обычаю в полном вооружении, Писистрат обратился к ним с речью, но при этом говорил тихим голосом. Когда народ пожаловался на это, он пригласил людей подойти поближе, те исполнили его просьбу, оставив своё оружие на месте, где первоначально стояли. Этим воспользовались слуги тирана, которые подобрали и унесли оружие афинян.

Исторические корни легенды про амазонок.

Мария-Луиза фон Франц в своей работе "Золотой осёл Апулея" говорит:

"Средиземноморская цивилизация, в которую иммигрировали греки, была матриархальной не с социологической, а в основном с религиозной точки зрения. Греки вторглись в эту древнюю культуру со своей сильной патриархальной традицией. Классическая греческая цивилизация характеризуется противостоянием этих двух культур и стремлением объединить их, что (согласно прекрасной формулировке филолога Чарльза Зельтмана) символически выражено в несчастливом браке Зевса и Геры. Не случайно у верховного бога греческой религии был очень конфликтный брак! Зевс и Гера всегда были вместе, но ссорились с утра до ночи и, как это бывает у большинства пар, втягивали в свои распри детей".

Может быть именно поэтому записанные легенды про амазонок дошли до нас лишь от греков? М. О. Косвен в своей статье "Амазонки. История легенды" пишет: "Хотя  можно  предполагать,  что  амазонская  легенда  в  тех  или иных  её  версиях  существовала  у  народов  древнего  Востока,  мы  ничего  не  знаем  об  отражении  этой  легенды  в  древнейших  литературных  памятниках  Египта,  Месопотамии  и  Малой  Азии.  Литературная  история  легенды  об  амазонках  начинается  с  древней  Греции".

Убеждение  в  существовании  амазонок  было  распространено  в  Греции  уже  в  самой  отдалённой  древности. Уже  древнегреческий  эпос  упоминает  о  воинственном  народе  женщин-«мужененавистниц». Интересно, откуда же взялось у греков это убеждение  в  существовании  народа  женщин, которое продолжало  держаться  в  античности  все  последующие  века?

Свидетельства полиандрии у арийских народов.

Мидя́не (миди́йцы) — древний народ иранского происхождения, населявший область Мидию, расположенную на северо-западе современного Ирана и юго-востоке Турции. Мидийский язык относят к группе западно-иранских языков, индоевропейской языковой семьи. Их приход в регион связывают с первой волной миграции племён иранских ариев в конце 2 — начале 1-го тысячелетия до н. э. (из Википедии). 

Источник картинки.

Ну, то есть, мидяне были ариями самой высшей пробы. И вот, Роберт Бриффо говорит про этих "истинных арийцев", что у них были полиандрические браки. При этом он ссылается на запись Страбона: «Большая часть Мидии, — пишет Страбон, — гористая. У их царей принято иметь много жён. Но среди мидийцев горных районов этот обычай соблюдается всеми [мужчинами], так что иметь меньше пяти [жён] недопустимо. Женщины же, в свою очередь, [также] считают честью иметь много мужей, а иметь меньше пяти — несчастьем» [1].

"Всё свидетельствует о том, что в ходе своего развития социальные институты тех народов, которые представляют западную цивилизацию в настоящее время, прошли те же этапы, что и институты дикарей и примитивных народов других рас", - констатирует Р. Бриффо и добавляет сообщение Полибия о том, что «в Спарте несколько братьев часто имели одну жену на двоих, и дети воспитывались вместе» [2]. Было принято обмениваться жёнами и предлагать их чужестранцам [3]; и во время отсутствия своих супругов спартанские женщины имели признанное право брать «второстепенных мужей» [4].

Ты куда, Одиссей? От жены, от детей?

"Преобладание женщин в 'Одиссее' настолько очевидно, что даже такой учёный, как Ричард Бентли, которого нельзя заподозрить в модернизме, заявил, что она была написана специально для женщин [1]. Это женское преобладание натолкнуло Сэмюэля Батлера на причудливую теорию о том, что эпос должен был быть написан женщиной. «На протяжении всей 'Одиссеи' именно женщины руководят, консультируют и защищают мужчин» [2]. Куда бы ни отправился Одиссей, — к «Пупу моря», на остров Эайе, в страну лестригонов, к феакийцам, в своей собственной Итаке, — везде он встречает царицу или «царицу-богиню», правящую страной единолично или с совершенно подчиненным супругом [3]. Царские дома основываются женщинами, а царская корона передаётся через практику династического инцеста.

Используя магию, Цирцея угощает спутников Одиссея пищей, после чего превращает их в стадо свиней.

О древнегреческом браке.

Я уже несколько раз касался темы Троянской войны и высказывал предположение о том, что причины сей войны глубже чем просто похищение троянским царевичем жены спартанского царя Менелая. На самом деле похищение Елены означало предъявление троянской династией претензии на владение Спартой. Потому что именно Елена являлась носительницей царской власти, и кто "владел" Еленой, тот владел и Спартой. Это всё равно как украсть водительские права у человека: автомобиль хоть и стоит у него во дворе, но ездить на нём нельзя. Греки отправились в Трою, чтобы вернуть себе "права на вождение".

Роберт Бриффо в своей монографии "Матери" приводит сведения, которые подтверждают это предположение. 

Во многих архаических обществах, - говорит он, - "именно женщины передают как титулы, так и имущество; то есть они остаются в материнском доме, а сыновья, наоборот, обычно уезжают и женятся в других городах на принцессах, титул которых они разделяют. Именно такую ​​форму брака Алкиной предлагает Одиссею: «Я бы хотел, — говорит он ему, — чтобы такой благородный человек, как ты, столь же близкий мне по духу, взял мою дочь в жёны и назывался бы моим сыном, и жил бы со мной; дом и имущество я бы дал тебе, если бы ты согласился и остался» [1]. Для принцессы следовать за мужем в его собственный дом, как это сделала Пенелопа, считалось необычным нововведением в обычаях [2]. Профессор Гилберт Мюррей так кратко суммирует социальные условия, представленные в героическую эпоху Греции: «Домашняя собственность принадлежала женщине и передавалась от матери к дочери. Отец не учитывался — по крайней мере, не в первую очередь — в расчёте родства. Он не имел важного значения, поскольку экзогамия, а не эндогамия, была правилом. Сыновья уезжали в чужие деревни, чтобы служить и жениться на женщинах, владеющих там землёй. Их сёстры, как мы полагаем, обычно предоставляли им приданое» [3].

«Улисс под бараном», II век нашей эры.

Р. Бриффо о "спартанском матриархате".

Р. Бриффо говорит, что положение женщин в Спарте полностью отличалось от их положения в других частях Греции в историческую эпоху. Они были, как говорит Плутарх, «единственными женщинами в Греции, которые правили своими мужчинами». «Спартанские матери, — замечает Оттфрид Мюллер, — сохраняли власть над своими сыновьями, когда те достигали совершеннолетия, чего мы не находим никаких следов в остальной Греции». С ними обычно советовались по политическим вопросам [1]; и они не только могли наследовать и передавать имущество своим мужьям как наследницы [2], но почти вся собственность в Спарте фактически находилась в их руках [3].

Вместе с тем, Р. Бриффо намекает на существование матрилокальных браков у жителей Спарты. Спартанка Пенелопа, правда, следует за своим мужем в мифе об Одиссее домой, но в спартанской версии истории она представлена ​​как нарушительница, тем самым, обычаев, которым она должна была подчиняться [4]. И, по сути, было общепринятой практикой, чтобы спартанская жена оставалась, по крайней мере, некоторое время, в доме своей матери, где её навещал муж. 

Ничто не могло быть дальше от принципов патриархального общества, чем эти обычаи, - комментирует Р. Бриффо. - Они были настолько похожи на обычаи древнего Крита, что в настоящее время считается, что они были заимствованы у этеокритян, потомков минойцев. Они представляют собой картину, которая напоминает этнологу ничто иное, как социальную организацию североамериканских индейцев.

Дорийцы, "тёмные века" и радикальный патриархат.

Начиная примерно от 1200 годов до Р.Х. хроникам XIX и XX династий, в Восточное Средиземноморье вторгаются так называемые «народы моря». Так назвали их египтяне, потому что они прибывали в Египет с севера, из-за моря. Однако на территорию Эллады те же "народы" пришли посуху. "Дорийцы представляли собой преимущественно пастушеские воинственные племена, отчасти близкие к туранскому (скифскому или фракийскому) типу культуры. Этот тип они и несли с собой, безжалостно уничтожая намного более изысканную и утончённую осёдлую и городскую микенскую культуру, в которой глубинный матриархат исподволь перетолковал индоевропейские сюжеты, фигуры и мотивы. Дорийские племена принесли с собой нечто радикально новое — фигуру бога Аполлона. Тем самым половинчатый патриархат микенского синтеза был качественно изменен, и вместо него утвердился фундаментальный и бескомпромиссный — чистый! — патриархат. Русско-польский философ и историк Античности Фаддей Зелинский писал:

Из Фермопил культ нового бога двинулся далее на Юго-Запад, в срединную часть Греции; здесь была гора Парнас и на ней самое древнее святилище Земли. Его-то и занял Аполлон, являясь во всех смыслах обещанным религией Зевса мессией; здесь он убил Змея, взлелеянного Землёй, исторг у ней знание, которое она скрывала, и основал свой древнейший Дельфийский храм и оракул.

Дорийские завоевания принесли с собой совершенно новую политическую систему, а также структуру городов. Дорийцы практически стёрли с лица земли или сожгли большинство городов (сами Микены, а также Тиринф, Пилос, Фивы, Кносс на Крите и т. д.) и низвергли систему царского административного управления окрестными территориями с центрами в этих городах. Вместо монархической модели, дорийцы установили аристократический строй воинской элиты, правящей над земледельцами напрямую, а не через городскую администрацию микенских городов. С этим связаны упадок культуры городов и сопутствующее ему упрощение культурного кода, что ярко заметно в геометрическом стиле, прочно утвердившемся вместе с дорийским вторжением. Этот стиль представлял собой прямолинейные узоры или меандры, которыми украшались сосуды и жилища и которые сменили собой более вычурные и фигуративные изображения, где было ясно различимо минойское матриархальное влияние. 

VIII век до н.э., аттическая геометрическая амфора.

Была Ашера, а стал Ассур.

"Древнейшим религиозным центром микенского периода является святилище Зевса Найоса в Додоне (в Эпире, на северо-западе Греции). Прорицания в Додоне совершались по шелесту листвы священного дуба или по звукам ручья, протекавшего у его подножья. Наряду с Зевсом там почиталось и женское божество Диона, представленная в микенских надписях как di-u-ja.  Индоевропейский корень имени Диона, являющегося женской версией бога дневного света, светлого неба (микенское di-we, эллинское Ζεύς, от индоевропейского *Dyēus), подобно латинской Диане, свидетельствует о том, что либо эллины принесли её культ с собой, либо перетолковали в небесно-патриархальном ключе местный и более древний культ Великой Богини" («Эллинский Логос. Долина истины», с. 196-197). 

Главные религиозные святилища древних греков Эгеиды.

Я думаю, греки-ахейцы сменили администрацию святилища, поставили там своих людей, ну а те занялись установлением патриархальных порядков на подопечной территории. Зевс, в виде статуи, буквально оккупировал святилище, ну а богине ничего не оставалось, как стать "женой" оккупанта.

Подобные истории случались повсюду на Средиземноморье и Ближнем Востоке. Мы знаем много примеров, когда божественные "муж" и "жена" носили схожие по звучанию имена. Затем богини сменяли пол и превращались в богов. В качестве иллюстрации приведу один весьма показательный пример.

Известняковый барельеф,  найденный в храме бога Ассура , изображающий божество (Ассур), кормящее двух коз, с двумя богинями, держащими вазы, у его ног. Начало 2-го тысячелетия до н.э. Из Пергамского музея .

Ассирийцы-царебожники взяли изображение Ашеры и сделали из него Ассура.

Богиня Ашера, кормящая козлов.

"Упадочнические" Микены.

"Культура строит форты, когда она на пути вниз. Когда она на подъёме, она строит флоты и сражается ради торговли, роста и распространения своей собственной цивилизации. Когда она строит форты, она уже обороняется, статична и ждёт, когда её завоюют. Форты всегда означают упадок" (Murray Leinster).

Это значит, что греко-микенская цивилизация была "упадочнической", по сравнению с крито-минойской. Потому что критяне строили корабли, а греки строили форты.

греко-микенский форт Тиринф

Конструкция корабля минойской цивилизации.

Минойская фреска "Флотилия", Акротири.

Корабль с фрески "Флотилия", южная стена, зал 5. Акротири.

«Дама с перевёрнутой диадемой».

"Археологи обнаружили в Беотии (Греция) гробницу молодой женщины 20–30 лет, получившей имя «Дама с перевёрнутой диадемой». Она жила во второй половине VII века до н. э. и была погребена с уникальным набором бронзовых украшений и роскошных предметов. На её голову, как символ её превосходства и положения, была торжественно водружена внушительная бронзовая диадема, увенчанная большой розеткой «в форме солнца» в центре лба. Изысканная диадема была выполнена в технике чеканки и украшена декором в виде пар геральдических львов, мужского и женского пола, которые символизируют царскую власть и авторитет par excellence. Однако диадема была надета на голову покойной в перевёрнутом виде: львы лежали на спине. В наше время перевёрнутая царская корона символизирует отречение или падение монарха и, в любом случае, знаменует собой утрату его власти и положения. 

По мнению археологов, этот жест мог отражать политические перемены эпохи — переход от наследственной царской власти к формирующейся аристократии. Перевёрнутые регалии могли символизировать утрату статуса или крушение прежних родовых прав. Богатый погребальный инвентарь — бронзовые фибулы, ожерелья, янтарные бусы, украшения из кости и слоновой кости — подчёркивают элитный статус женщины.

В том же комплексе обнаружена гробница четырёхлетней девочки с собственной бронзовой диадемой, что указывает на наследственный характер статуса семьи" (Источник 1. Источник 2).

*************************************

"Тайные" браки у спартанцев.

Р. В. Кинжалов в статье "К реконструкции древнегреческого свадебного обряда" говорит, что "наиболее ранней формой брачной церемонии следует считать так называемый тайный брак, засвидетельствованный у спартанцев. По сообщению Плутарха («Ликург», XV), «невест брали уводом, но не слишком юных, не достигших брачного возраста, а цветущих и созревших. Похищенную принимала так называемая подружка, коротко стригла ей волосы и, нарядив в мужской плащ, обув на ноги сандалии, укладывала одну на подстилке из листьев в тёмной комнате. Жених, не пьяный, не размякший, но трезвый и как всегда пообедавший за общим столом, входил, распускал ей пояс и, взявши на руки, переносил на ложе. Пробыв с нею недолгое время, он скромно удалялся, чтобы по обыкновению лечь спать вместе с прочими юношами. И впредь он поступал не иначе, проводя день и отдыхая среди сверстников, а к молодой жене наведываясь тайно, с опаскою, как бы кто-нибудь в доме его не увидел. Со своей стороны и женщина прилагала усилия к тому, чтобы они могли сходиться, улучив минуту, никем не замеченные. Так тянулось довольно долго: у иных уже дети рождались, а муж всё ещё не видел жены при дневном свете»."

Интересно, что и в обычном, более позднем браке перевозка невесты в дом жениха происходила в темноте: «Поздним вечером, взяв её (невесту) от родительского очага, везут её на колеснице к очагу жениха».

Тайные браки назывались «бесфакельными» — ададухетой гамой (схолиаст к «Алкестиде» Эврипида, 1001). В том смысле, что при обычном браке родители невесты, провожая её, зажигали факелы и несли их в процессии; родители жениха, встречая новобрачных, также держали в руках зажжённые факелы. Согласно Эврипиду (Финикиянки, 344 и сл.), зажечь свадебный факел полагалось матери жениха или матери невесты (Эврипид. Ифигения в Авлиде, 732-734).

Женихи и невесты города Киос.

В древнегреческом городе Киосе, по сообщению Плутарха (О доблести женской, 12), женихи ходили к родным невесты и прислуживали им вплоть до омовения ног.

"У деву­шек горо­да Киоса было в обы­чае встре­чать­ся меж­ду собой на обще­ст­вен­ных празд­не­ствах и про­во­дить вме­сте дни, а их жени­хи при­сут­ст­во­ва­ли при их играх и пляс­ках; а по вече­рам они ходи­ли в гости к каж­дой пооче­рёд­но и при­слу­жи­ва­ли её роди­те­лям и бра­тьям вплоть до омо­ве­ния ног" (Источник).

Это напоминает отработку за невесту — обычай, который был распространён у чукчей повсеместно вплоть до середины XX века (см.: Пережитки матриархата в семейно-брачных обычаях чукчей).

Такой обычай не был характерен для городов классической Эллады. Что же касается Киоса, то он был расположен на "отшибе", на берегу Мраморного моря. Плиний Старший сообщает, что Киос был милетской колонией. А в Милете были найдены фрагменты фресок минойского стиля и тексты линейного письма А. Согласно мифу, город основал герой Милет, переселившийся с Крита. Надо отметить, что и Милет, и Киос были процветающими городами в своё время, и там наверно проживали богатые невесты.

Греческие золотые серьги с дельфинами. ~ IV век до н.э.

О религии микенского периода.

"Как свидетельствуют многочисленные археологические данные, в микенскую эпоху культ Богини-Матери не претерпел каких-либо существенных изменений и по-прежнему оставался центральным в религиозной жизни общества. При этом мужское божество было представлено в подчинённом богине образе", - говорит Мария Сергеевна Бабешко в своей диссертации на соискание учёной степени кандидата философских наук.

На мой взгляд, скульптура под названием «Европа и бык» Криса Риккардо даёт наглядное представление о религии микенского периода.

«Европа и бык» Криса Риккардо

"Согласно анализу минойских и критских изображений, основного, самостоятельного, культового характера не удаётся приписать мужскому божеству ни в одном из микенских периодов. Окончательную победу мужское божество одержит только в классической Греции".

Лишь несколько из множества фигурок животных — главным образом быков — найденных в качестве вотивных подношений у алтаря Зевса в Олимпии. Фигурки  датируются IX–VIII веками до н. э.

О древнегреческой колонизации.

"Геродот описывает (1, 166), как фокейские пираты, обосновавшись на Корсике, совершали опустошительные набеги на соседние земли. Но наступил день, когда тиррены и карфагеняне, страдавшие от этих набегов больше других, объединились и дали фокейцам большой бой. Всех взятых в плен союзники побили камнями" (цит. по: З. Майяни. По следам этрусков. - М., "Вече", 2003. С. 134).

До сего дня я рассматривал греческую колонизацию под углом зрения Платона: «Греки расселись по берегам Средиземного моря, как лягушки вокруг болота» (диалог «Федон», 109b). 

Древняя Греция и земли, колонизированные греками.

А теперь, под углом зрения Геродота, становятся понятны основные причины колонизации. Как мы видим на примере фокейцев, греческие колонисты были отнюдь не мирными земледельцами. То есть, земледелием наверно занимались их жёны и дети, а мужчины предпочитали заниматься разбоем и грабежом на новых территориях. 

Грек-колонист и представитель аборигенного населения