Ностальгическое о "хранительницах домашнего очага".

По мнению Софьи Агранович, у древних славян печь мыслилась как центр человеческого сообщества, первоначально центр рода. При этом она проводит этимологическую связь между "печью" и "пещерой": «Восточная Европа, Древняя Русь пришла к печи от дыр, в которых раскладывали огонь, о чём говорит и название пещер, названных так из-за сходства с печью». 

Мы знаем, что в эпоху палеолита люди разводили огонь в устьях пещер; значит, надо полагать, и в те отдалённые времена пещерные костры мыслились как центры человеческого сообщества? С. Агранович говорит, что да, "центром обитаемого, живого, человеческого космоса, вероятно, первоначально мыслился источник рукотворного огня, т. е. костёр, очаг".

Любопытно, что во многих славянских языках слова, которые сейчас обозначают ‘костёр, огонь, очаг’, первоначально имели значение ‘место для огня’, точнее, как отмечает С. Б. Бернштейн, ‘костёр’, на котором древние славяне сжигали кости покойников. Если это так, то понятно, почему домовой называется "подпечником", ведь домовые - это духи умерших предков. Подпечье, голбец*, погреб, который располагался непосредственно под печью, связаны с миром мёртвых, миром предков. Софья Агранович говорит, что в той части дома, где стояла печь, буквально располагался мир мёртвых, и в глубокой древности похороны под печью, в подполе, под голбцом были не исключением, а правилом. А у заволжских старообрядцев такие захоронения сохранялись до XIX века.

Если пещерный костёр являлся центром человеческого сообщества, а печь мыслилась центром человеческого космоса (то есть упорядоченного пространства), то кем же были женщины, стоявшие в самом центре мироздания? Околопечное пространство всегда и во всех культурах считалось женским. 

О домовых духах материнского рода.

Н. П. Дыренкова с статье "Пережитки идеологии материнского рода у алтайских тюрков" сообщает о "куклах"-emegender, сшитых из кусков материи, набитых паклей, с бисеринками вместо глаз. 

 Духи эмегендеры у телеутов (колл. ИАЭ, № 2079—4).

Духи  ӧрӧкендеры  у кумандинцев (колл. ИАЭ, № 5063—65).

Духи  тӧр кiжiнер у шорцев (колл. ИАЭ, 5073).

При выходе замуж каждая женщина получала из  родительского дома духов эмегендеров —  öрекеннеров. Их шила мать выдаваемой замуж девушки или её старшие родственницы. Они перевозились в дом мужа либо вместе с приданым, либо женщина приезжала за ними к родителям перед рождением первого ребёнка.  По существовавшим представлениям, женщина, не получившая эмегендеров, или сама умрёт во время родов или же ребёнок у неё родится мёртвым или слепым, во всяком случае благополучие в новой семье ей ни в коей мере не будет обеспечено.

Эти духи хранились в холщёвом мешке (телеуты) или в берестяном туясе (шорцы) на печке, на полке, под крышей дома или же в амбаре. Телеуты совершали жертвоприношение — кропление вином эмегендерам при выходе девушки замуж в доме её родителей. В новом доме женщины кормили этих духов обычно два раза в год саламатом и маслом.

Кормление эмегендеров у телеутов (с фото ИАЭ).

При трудных родах непременно кормили эмегендеров. Точно также шорцы и кумандинцы во всех случаях заболевания кого-либо в семье, равно как и при болезни скота, угощали ӧрекеннеров — ӧрӧкӧндӧров вином, маслом и салом.

Уже само название этих духов указывает на их связь с материнским родом.  Термин 'emegen’ мы находим у монголов в значении старухи и праматери.  Так, телеутские женщины  считали эмегендеров своими предками и говорили о них: „Они, т. е. эмегендеры, были давно в старину живыми, потом умерли. Когда одевают эмегендеров (т. е. когда шьют эмегендеров), надетые на них рубахи не зашивают внизу, чтобы они были как у живых людей. Их одежда словно рубахи наших женщин. Эмегендеры очень старые. У эмегендеров есть матери, ещё более старые чем они, — это духи энекелеры (буквально — матушки)".

Основной функцией эмегендеров является охрана рожениц и способствование благополучному исходу родов. Без эмегендеров женщина не может благополучно родить ребёнка. Вот почему телеутские женщины так боялись выйти замуж без согласия на то родителей, особенно матери. Согласие родителей, а если их нет, то согласие старших родных совершенно необходимо. Хотя девица и убежит с женихом, но согласия на другой же день во что бы то ни стало надо добиться, иначе жить нельзя: вышедшая замуж женщина умрёт или дети будут калеки“.

Да, уж... Хороший обычай. Многие семейные неурядицы и катастрофы случаются из-за того, что дочь "отрывается" (в буквальном и переносном смысле) от матери и материнского рода, пренебрегает родительским советом, находясь вдали от родного дома. 

Функцией эмегендеров-ӧрекеннеров является также охрана нового дома женщины, очага и имущества. У шорцев существовал ряд рассказов о том, как ӧрекеннеры бережно относятся к имуществу дома, как они невидимо выталкивают из юрты тех, кто входит туда в отсутствии  хозяев с целью забрать что-либо из их вещей.

Интересно, что именно эмегендеры претендуют на роль домовых духов. У телеутов в сказании о богатыре Шуну эмегендеры, преследующие жену Конгудая за переход её после брака в дом своего мужа, являются к ней во сне и говорят: „Посади нас в переднем почётном углу (tӧr) дома мужа твоего Конгудая“. 

С началом разложения материнского рода и переходом к патрилокальному браку, женщина, естественно, стремилась сохранить связь с духами рода матери и забирала поэтому с собой эмегендеров. Это было тем более необходимо, что женщина была чужой в роде своего мужа (особенно на первых порах существования отцовского рода) и не приобщалась к культу его рода. Только имея около себя своих духов — духов материнского рода, женщина могла быть спокойна за свое благополучие в чужом роде, в особенности, за благополучный исход родов и за судьбу своих детей.

Совершенно понятной после этого становится нам одна деталь в библейском повествовании о бегстве Иакова из дома Лавана (кн. Бытия, 31). Когда Иаков после двадцатилетней службы в доме тестя — дяди с материнской стороны — Лавана, уводит своих жён, детей и заработанный скот, Рахиль крадёт богов из родительского дома. Рахиль, которая так страдала от того, что у неё не рождались дети, забирает с собой духов своего рода с тем, чтобы и в новом доме — в доме мужа — эти духи способствовали бы её плодовитости и облегчили бы её роды.

Но и в новом доме — доме мужа — эмегендеры-ӧрекеннеры, по крайней мере на первых порах, продолжают выполнять те же функции, которые они выполняли в роде матери: они способствуют благополучным родам женщины, заботятся о новорожденном, охраняют дом и имущество новой семьи. Они также сохраняют свои эпитеты „люди переднего угла“, „в переднем углу находящиеся“,— эпитеты, которые эти духи получили в материнском роде, так как они там занимали центральное и самое почётное место в доме.

С дальнейшим развитием отцовского рода и торжеством в религии отцовского начала над материнским, отношение к этим духам (ӧрекеннерам) резко изменяется. Духам-ӧрекеннерам  начинают приписывать насылание различных болезней, несчастий, и от них стараются избавиться при первой возможности. Родственники мужа уже не хотят этих духов, они боятся их. Эти духи им чужие и, как духи чужого рода, могут причинить им болезни и несчастья. В некоторых семьях, боясь чтобы невеста не принесла ӧрекеннеров в их семью, родственники жениха категорически протестовали против женитьбы их родича на девицах из тех районов, где ещё чтили ӧрекеннеров и давали их в приданое своим девицам. У шорцев невеста, обычно уже не привозила с собой ӧрекеннеров. Тем не менее, когда в семье после прихода новой невестки начинались какие-либо несчастья, не жили дети, падал скот и т. д., решали, что духи всё равно, хотя и нежелаемые, всё же пришли, „пригнались эа девкой“ и волей неволей надо сделать их изображение, кормить и чтить.

И в заключение Н. П. Дыренкова обращает внимание на некоторые изображения на шаманских костюмах алтайцев. Среди различных изображений и привесок на алтайском шаманском костюме мы находим фигуры в виде матерчатых кукол с перьями на головах, носящие названия "дочери Ульгеня". По представлению алтайцев, эти „куклы-идольчики в виде девиц придают шаману особую силу при камлании". 

Можно предполагать, что эти изображения являются не чем иным, как эмегендерами (энекелерами) — духами материнского рода, которые при развитом отцовском роде были низведены на степень духов подчинённых и поставленных в зависимое от главного духа отцовского рода Ульгеня положение. В пользу этого предположения говорит то обстоятельство, что подобное изображение на костюме якутского шамана сохраняет своё первоначальное название „emeget“, что является монгольским множественным числом от „emegen“ и означает „праматери“. Это антропоморфное изображение является самой существенной частью якутского шаманского костюма. По представлению якутов, от него именно зависит сила шамана.

Деталь шаманского костюма.
Женская одежда — чегедек (из книги
А. В. Анохина „Материалы по шаманству алтайцев", стр. 35).

Эти изображения женских духов на шаманском костюме алтайцев, на ряду с такими привесками к костюму, как женский кисе, женский игольник, женская одежда — „čegedek", а также название маленьких бубнов, изготовляемых в память умерших шаманов-предков — "tajada" — "дядя по линии матери — отец", частые упоминания в шаманских родословных о получении шаманских духов по материнской линии, — разрешают нам предполагать, что шаманство генетически связано с материнским родом. Очень возможно также, что первыми шаманами были именно женщины.

С чего начинается родина? — С русской печки.

Александра Баркова пишет:

"Итак, место-обиталище домового – печь, за печкой, под печью и так далее. Как мы с вами прекрасно знаем, печь, очаг – это место контактов с потусторонним миром, это место контакта с миром предков, и печь связывается и с ушедшими, и с ещё не рождёнными, и с младенцами, потому что под печью хранили, например, молочные зубы детей или же первые срезанные детские волосики, так вот домовой тоже там обитает.

Следующий любопытный момент – то, что мы неоднократно записывали от наших информантов в фольклорных экспедициях, – это то, что домовой может быть на одно лицо с хозяином дома и, независимо от его внешности, домовой может ночью прийти, как выражались наши бабушки, давить хозяйку. Это не соитие, это ощущение навалившейся тяжести. И она может определить, что это ни в коем случае не её муж, а вовсе даже домовой, потому что у него руки в меху, то есть он обладает этой самой волосатостью, которая является признаком потустороннего существа [1].

Следующий момент – это то, что изображения домовых в своё время создавались у разных славянских племён, и там, где они зафиксированы, они представляли собою столбик с головой бородатого мужчины в верхней части. На удивление, такие изображения схожи с греческими гермами, и поскольку и образ домовых является своеобразной трансформацией культа предков, и, собственно говоря, греческие гермы связаны точно так же с культом предков (с Гермесом как представителем душ умерших, он связан с богом дорог, но это дороги, ведущие в том числе и в мир мёртвых), то действительно сходство изображений домовых с гермами весьма и весьма значительно.

Далее. Такие изображения могли называться «чуры». Собственно, слово «чур» – это восточнославянский вариант слова, которое нам известно больше в форме церковнославянской и с приставкой – я имею в виду слово «пращур». Пращур – это далёкий предок. Есть отец, дед, прадед, а что дальше прадеда? А дальше – пращуры, то есть предки. Собственно говоря, «пращур» и означает «предок», и как раз, кстати, как нам говорил академик Толстой, корень этого слова восходит к корню «кур», означающему просто-напросто «фаллос» [2]. Связь культа предков с фаллическим культом и плодородием много где отмечена, и славяне в этом смысле – не исключение. Отсюда и выражение «чур меня», то есть буквально призыв к предку «охрани меня», «обереги меня», и, кстати, поскольку этимологически это опять же имеет и непристойное значение, то непристойность считалась очень мощным оберегом от нечисти. Нечисть боится мата и поэтому в случае прогоняется им".

Раскопки неолитического поселения на юге Туркмении.

Монжукли-депе — древнее поселение на юге Туркменистана. Раскопки показали, что это место было заселено примерно в 6200 г. до н.э. и просуществовало до начала медного века.

Обитатели поселения были скотоводами и земледельцами, разводили овец и коз. Частью их жизни были регулярные пиршества, для которых, судя по многочисленным костям животным, оставшимся после трапез, использовалась площадь посреди посёлка. Жилища представляли собой небольшие квадратные глинобитные дома с колоннами посередине комнат. 

Интересно, что погребения совершались непосредственно под домами, причём под домами уже нежилыми. Вероятно, погребения были каким-то образом связаны с «жизненным циклом» домов, как часть ритуала «закрытия» дома.

 

План захоронения MDB2. Пожилую женщину похоронили на дне воронкообразной ямы, выкопанной под порогом бывшего дома № 7. Тело обсыпали охрой и положили возле рта кусок охры. 

Источник.

Змееведческое.

Двухголовые змеи - довольно распространённое явление.

Говорят, что даже трёхголовые встречаются...

В связи с чем я вспомнил вот про эту картинку:

Фракийская Богиня судьбы заклинающая с помощью зеркала Мирового змея. Болгария, IV в. до н. э. 

На нашего Буншу Змея Горыныча похож, этот Змей мировой. 

О букраниях в культуре Винча.

Miloš Spasić в статье "Cattle to settle - Bull to rule: On bovine iconography among Late Neolithic Vinča culture communities" касается темы букраний в культуре Винча.

Почти в каждом доме носителей культуры Винча имелся один глиняный слепок головы быка с рогами. Иногда археологи находят по нескольку слепков в одном доме. Например, в нижеследующем доме мы видим три букрания.

Автор говорит, что самыми древними являются букрании в виде бычьих черепов с рогами, обмазанных глиной. Нечто подобное мы можем наблюдать и в Чатал-Хююке. 

Однако возникает вопрос о функциональном назначении этих букраний.