«Делательницы царей».

В легенде о вступлении на престол Рима Тарквиния Древнего говорится, что беглец из Коринфа Демарат нашёл пристанище в Этрурии. От брака с этрусской женщиной у него родилось двое сыновей — Лукумон и Арунт. В силу того, что они были только наполовину этрусками, сыновья Демарата имели определённые ограничения для карьеры. Когда один из них — Лукумон, женился на знатной этрусской женщине Танаквиль, она уговорила его переселиться в Рим, где у него не могло возникнуть препятствий для карьеры. Распродав имущество, они сели в повозку и отправились в Рим. По дороге на голову Лукумона опустился орёл, а Танаквиль истолковала это знамение в том смысле, что её муж станет в Риме царём. Впоследствии Лукумон, или Луций Тарквиний I, на самом деле становится царём Рима, причём его жена активнейшим образом помогает ему в этом (Liv., IV, 1, 1). "Создаётся впечатление, что если бы даже орёл и не спустился на голову Лукумона, такая женщина как Танаквиль всё равно сделала бы из своего мужа царя", - комментирует легенду А. Е. Наговицын в своей монографии "Древние цивилизации: общая теория мифа". 

 Дж. Франко и Д. Брикель считают Танаквиль и Туллию настоящими «делательницами царей». Но как это у них получалось? Одних лишь женских усилий для этого недостаточно. Очевидно, на этот вопрос можно дать вразумительный ответ лишь принимая в расчёт священный характер власти в культурном ареале этрусков, куда, бесусловно входил и древний Рим на этапе своего становления.

Высшим божеством у этрусков, подобным Юпитеру или Зевсу, являлся бог с именем Тин. Супругой Тина была Уни (Юнона). Так вот, эта Уни считалась покровительницей царской власти. И царь города Цэре Тефарий Велиана благодарил за три года своего правления именно богиню Уни (TLE, № 874, A).

Часть раскрашенной терракотовой скульптуры богини Уни (аналог Геи-Юноны), жена бога неба Тинии (Зевса-Юпитера), царица богов.

Как известно, у древних греков женою Зевса была Гера. Диодор Сицилийский, рассказывая об усыновлении Герой Геракла и подчёркивая, что такой обряд существовал у варваров в его время, пишет, что богиня «взошла на ложе и, приняв Геракла на своё тело, пропустила его под одеждами, пока тот не оказался на земле в подражание настоящим родам» (пер. О. П. Цыбенко) (Diod. Sic., IV, 39 2).

Женщина как ресурс мужской власти.

В. В. Бочаров в статье "Женщина как ресурс мужской власти" говорит, что в древности женщины выступали в качестве своего рода «хранительниц» власти, которую мужчины могли заполучить, только вступив с ними в брак.

"Отражение данного архетипического феномена В.М. Мисюгин обнаружил в фольклоре Древнего Египта, в частности в мифе об Осирисе и Исиде. Старший «брат» Осирис имеет «сестру» — жену Исиду [1], а у долженствующего сменить его младшего «брата» Сета (представителя нисходящего возрастного класса и легитимного наследника Осириса) есть невеста Нефтида. Но Осирис женится и на ней, чем исключает Сета из права преемственности и таким образом продлевает своё нахождение у власти. Иными словами, его «время» продлевается повторным браком.

Предполагается, что сложившаяся на определённом этапе традиция продлевать нахождение во власти новым браком на молодой женщине вызвала к жизни институт полигинии, что, в свою очередь, породило представление о бессмертии богов: «Видимо, в таком же “ключе” было архаическое представление о “бессмертии богов”, как бесчисленное повторение браков, например, бессчётность жён древнегреческого бога Зевса». Иными словами, социальное бессмертие, обретаемое путём заключения всё новых и новых браков, стало осмысливаться как бессмертие биологическое [2].

Убийство же Сетом Осириса также можно трактовать как отражение архетипического поведения в системе властных отношений, когда предыдущий правитель ритуально убивался. Это фиксировалось во многих африканских традиционных культурах [3].

В античной мифологии на этой основе формируется идея бессмертия, которое приписывается богам, имеющим «несметное число жён». Словом, феномен полигинии стал идентифицироваться с сакральным статусом. Неудивительно поэтому, что повсеместно у архаических лидеров (вождей, монархов) были самые большие гаремы, служившие маркером данного статуса".

Сюжет, конечно, лихо закручен и от него попахивает т. наз. "фолк-хистори", ну да ладно, не станем "придираться" к мелочам и сочтём данный сюжет как смелую гипотезу.

В одном шаге от матриархата.

"Когда было сказано, что после инициаций юноша становился полноценным мужчиной, это было неполной правдой. В действительности инициации открывали юноше возможность вступления в брак – и только после обретения жены юноша становился полноценным мужчиной. Статусный рывок в жизни молодого мужа характерен для всех культур. Джейн Коллиер и Мишель Розальдо в большой статье 1981 года подробно описали преимущества брака для молодого бушмена [1]. Пройдя обряды инициации и убив первую крупную дичь, он всё ещё относился к не очень высокой категории холостяков. Ему ещё было необходимо найти девушку и расположить её родителей, чтобы те согласились выдать дочь за него. Традиционно такое «располагание» родителей состоит в обязанности многие месяцы или даже годы добывать для них дичь, что называется отработкой за невесту (brideservice).

Чем брак так привлекает мужчин, что они готовы прилагать ради него столько усилий? Как муж он будет иметь жену, обеспечивающую его многими вещами: она построит ему хижину у центра лагеря и будет поддерживать очаг, на котором будет готовить еду из продуктов, которые ежедневно собирает сама. В хижине, построенной женой, взрослый бушмен сможет принимать гостей как хозяин. Но главное, что брак даёт мужчине возможность играть активную роль в политической жизни группы. Для того, чтобы стать полностью взрослым с правом голоса в решении общих вопросов, то есть стать социально равным с другими взрослыми мужчинами, мужчине нужна жена.

Престиж обладания женой универсален. Везде «полноправным членом социума мужчина становился только после заключения брака. Остаться холостяком считалось позорным. Холостяки продолжали пребывать в статусе мальчика», подчёркивают антропологи [2]."

В общем, "отсутствие жены каким-то образом лишает мужчину претензий на власть", - делает заключение Павел Соболев в своей монографии "Патриархат: истоки и древность".

Интересно, что многожёнство увеличивает претензии мужчины на власть. Как будто властные полномочия исходят от количества жён. "Пожалуй, для всех обществ охотников-собирателей характерно многожёнство среди мужчин высокого статуса. У австралийцев это общая культурная практика. Всякий австралийский абориген по достижении зрелости стремился обладать женой, да не одной, а сразу несколькими. Как правило, многожёнцами оказывались уже старые мужчины. При этом «нельзя объяснить хозяйственными нуждами стремление пожилого обладателя семи жён, из которых четверо молоды и здоровы, заполучить в жёны ещё и двенадцатилетнюю девочку или же попытки шестидесятилетних мужчин обеспечить за собой девочек, только что появившихся на свет», пишет австраловед О. Ю. Артёмова [3]. «Чем выше статус мужчины, тем больше женщин он мог взять себе в жёны. Многие влиятельные мужчины имели одновременно по 10-12 жён».

Мужские инициации как "столп и утверждение" патриархата.

Павел Соболев в своей монографии "Патриархат: истоки и древность" верно указывает на мужские инициации как на "столп и основание" патриархата. Я лишь не согласен с ним в том отношении, что он пытается отодвинуть этот "столп" как можно глубже в историю, ко временам более 50 000 лет назад. На мой взгляд, этот ритуал появился сравнительно недавно по историческим меркам. 

Здесь надо сказать пару слов о самом ритуале. Как мы знаем, женские инициации или шаманские инициации происходят всегда на индивидуальном уровне. Для посвящения вполне достаточно одного "учителя" и одного "ученика"; толпе здесь делать нечего. В результате тех или иных психо-технических практик (пост, уединение, сенсорная депривация) посвящаемый как бы "умирает", и когда он находится в изменённом состоянии сознания, дух "накатывает" на него и он обретает сверхъестественные "дары духа", о которых сообщается в исследованиях шаманизма. Вот такого рода инициации, может быть, столь же древние, как род человеческий, то есть около 50 000 лет. Но те инициации, о которых рассказывает Павел Соболев, не имеют ничего общего с духовными дарами. Он многократно подчёркивает, что целью этих ритуалов было запугивание женщин. Мужчины некоторых австралийских народов совершенно не скрывали, чему в действительности служат их ритуалы с гуделками. Они говорили этнографам, что это «всего лишь средство держать маленьких мальчиков и наших женщин в повиновении» [1]. И в этих циничных признаниях аборигенов я вижу явный признак деградации ритуала. Может ли такая очевидная "обманка", "подделка", если не сказать "подъ**ка", длиться 50 000 лет? Сомневаюсь я, однако...

Далее я приведу интересный пассаж из монографии П. Соболева.

"У западной группы пигмеев ака в посвящениях юношей принимал участие дух Эдженги (Ejengi), которым становился один из мужчин, с головы до ног обвешанный полосками рафии. В ритуале Эдженги танцевал в окружении уже посвящённых мужчин, которые и ограждали его от толпы женщин и детей - считалось, что прикосновение к этому духу для них смертельно. Вера в опасность Эдженги настолько сильна, что женщины и дети обычно разбегались при его приближении, и однажды юная пигмейка от страха даже потеряла сознание. «Страх, который создаёт Эдженги, также является частью мужской идентичности», отмечает антрополог Джером Льюис [3]. «Акцент ритуального общества Эдженги делается на развитии мужской силы в противовес женской… Эдженги наделяет посвящённых социальной, религиозной и экономической властью. Социальная власть получается из великой солидарности, достигнутой между мужчинами благодаря участию в Эдженги» [4]. Интересно, что некоторые авторы утверждают, будто женщины ака других районов духа Эдженги не боялись и даже откровенно смеялись над ритуалом, считая, что так мужчины просто их дурачат, что может говорить о локальной десакрализации мужского культа (аналогичное наблюдалось и в некоторых регионах Меланезии)."

Этот пигмейский Эдженги подозрительно поход на Крампуса из фольклора альпийского региона, который пугает непослушных детей и наказывает их. "Традиционно мужчины наряжаются в наряд Крампуса в течение первой недели декабря, а особенно в ночь с 5 на 6 декабря и бродят по улицам, пугая детей цепями и колокольчиками", - сообщается в Википедии.

Крампус. Открытка начала XX века.

Переосмысление матриархата.

"Матриархат Минангкабау, который Дт. Патиа называл матриархатом по адату, находится в совершенно другом мире по сравнению с западным представлением о матриархате. Хотя женщины во многом доминируют в жизни деревенских общин, они не правят, как и мужчины. Размышляя о центральной роли женских обычаев, я начала переосмысливать западное определение матриархата. Женские обычаи включают в себя их церемониальную деятельность и воспитание детей в соответствии с адатом, тем самым обеспечивая стабильность традиций", - пишет Пегги Ривз.

"Существует множество материнских символов, определяющих центры социальной вселенной Минангкабау, от Бундо Кандуанг [1] до общей прародительницы. Мать и дети связаны в пространстве и времени с этой центральной прародительницей в силу своих прав на использование земли и построек на ней, которые передаются по материнской линии. Всё это даёт старшим женщинам возможность влиять на дела повседневной жизни и обладать властью, которая не может быть сравнима с властью, которую мужчины осуществляют над женщинами в патриархальных обществах. Осуществление власти в обществах, где доминируют мужчины, не является ни аналогом, ни зеркальным отражением осуществления власти в Западной Суматре".

"С момента своего первого определения в девятнадцатом веке западное определение матриархата основывалось на аналогии с патриархатом или «отцовским правом», а не на этнографических исследованиях обществ и социальных форм, ориентированных на женщин. Поскольку патриархат мыслился как кодовое слово для правления племенных вождей и царьков, матриархат определялся как правление матерей. Таким образом, словарь Вебстера определяет матриарха как «женщину, которая доминирует в социальной группе или политической единице». В Оксфордском словаре английского языка матриарх определяется «по предполагаемой аналогии с патриархом», который является «вождём или главой большой семьи... или племени»."

"Акцент на политической власти и правлении в этих определениях проистекает частично из библейской традиции, а частично из работ Иоганна Бахофена XIX века о «материнском праве». В своей знаменитой книге «Das Mutterrecht», опубликованной в 1861 году, Бахофен определил материнское право как матрилинейное наследование и управление семьёй, которое, по его словам, «осуществляет не отец, а мать, и, как следствие этого последнего принципа, управление государством также было возложено на женщин» ("and by a consequent extension of this last principle, government of the state was also entrusted to the women”)."

Р. Бриффо о первых римлянах.

Первоначальные римляне, как мы знаем, были разделены на племена; эти племена, в свою очередь, состояли из «курий», которые, как говорит нам Дионисий Галикарнасский, соответствовали греческим «фратриям» [1], или, грубо говоря, тому, что мы можем назвать кланами. 

Наиболее примечательным фактом является то, что римские кланы, или курии, были названы в честь женщин, то есть в честь матерей, а не отцов кланов. Таким образом, первоначальная организация римлян состояла из «материнств», подобных тем, которые имелись у многих первобытных народов.

Латинский народ в целом также получил своё название не от своего племенного предка, а от своей племенной прародительницы; ибо первым царём латинов, согласно традиции, был Сатурн, а его женой была Латия, и именно в честь матери рода, а не отца, латинский народ был назван [2].

На основании этих фактов Р. Бриффо делает вывод о том, что социальная структура ранних римлян была матриархальной и что женщины не только давали свои имена кланам, но и были владелицами земли, подтверждается другими свидетельствами.

Земля, на которой был построен сам Рим, согласно преданию, была унаследована римским народом от женщин. Сообщается, что Акка Ларентия, которая, как ни странно, описывается как «самая благородная проститутка» — «nobilissima meretrix» — и имела дом на Велабруме, вышла замуж за богатого этруска, «домом которого она правила», и что после смерти она оставила землю римскому народу [3]. То же самое говорится и о весталке Гее Тарратии [4].

Жена «и королевство в придачу» у германцев.

"У нас имеется множество свидетельств того, что среди тевтонских народов собственность и титулы, по крайней мере, в отношении королевских домов, передавались через женщин. Например, в «Беовульфе» мы читаем, что когда Хигелак был убит в катастрофической битве против фризов, его вдова, Хигд, позвала Беовульфа, спасшегося от резни, и «предложила ему казну и власть, кольца и трон» [1]. «Весь этот отрывок, — замечает г-н Чедвик, — похоже, указывает на то, что трон со всеми его правами рассматривался как обычная семейная собственность» [2]. «Саксонские претенденты на престол не считают, что они полностью обосновали свои притязания, пока не женятся на королеве. Так, Гермигисил, король варинов, на смертном одре увещевает своего сына Радгера обязательно жениться на своей мачехе в соответствии с их родовым обычаем [3]. Эдбальд, король Кента, поступает так же [4]; и Этельбальд, король западных саксов, поступает так же, как и Этельбальд, король западных саксов, который женится на вдове своего отца Этельвульфа [5]. Однако западно-саксонская королева Сеасбурга (Seaxburg) предпочла сохранить королевство для себя [6]. Подобно саксонским королям, Кнут Датчанин, свергнув Этельреда, посылает за королевой, старой женщиной, которая тогда жила в Нормандии, и не считает свою узурпацию завершённой, пока не женится на ней [7]. Дядя Гамлета, Фенг, получает датскую корону таким же образом; а сам Гамлет был убит Уиглетом, чтобы завладеть женой Гамлета и королевством [8]. Аналогичным образом у скандинавов королевство переходило к дочерям и их мужьям вплоть до VIII века; и в скандинавских записях обычно королевство наследуется через мать мужчины, или путём брака с королевой или королевской принцессой. Фактически, в королевских домах матрилокальный брак играет определённо важную роль в северной традиции" (Р. Бриффо. "Матери". С. 414-417).

********************************

Читая книгу Р. Бриффо "Матери", я наткнулся на "золотую жилу". Ни в одной другой книге я не встречал так много полезной информации. Много раз бывало так, что прочитаешь сотню страниц, и найдёшь лишь один интересный абзац. А тут почти на каждой странице имеется ценный материал, который я, по мере чтения, размещаю в своём блоге. 

--------------------------------------------------------------------

[1] Beowulf, vv. 2369 sqq .

[2] H. M. Chadwick, The Heroic Age, p . 372 .

[3] Procopius, De bello Gothico, iv. 20 ; vol. ii, p. 562 (ed. Dindorf).

[4] Bede, Historia Ecclesiatica, ii . 5. 102 ; cf. i. 27. 63 .

[5]  Prudentius Trecensis, Annales, anno 858, in Pertz, Monumenta Germaniae Historica, Scriptores, vol. i, p. 451 .

[6] H. M. Chadwick, op. cit. , p. 372 .

[7] E. A. Freeman, History of the Norman Conquest of England, vol. i, pp. 410 sqq .

[8] Saxo Grammaticus , Historia Danorum , iii , iv (O. Elton, The First Nine Books of the Danish History of Saxo Grammaticus, pp. 106 sq. , 130) .

О древнегреческом браке.

Я уже несколько раз касался темы Троянской войны и высказывал предположение о том, что причины сей войны глубже чем просто похищение троянским царевичем жены спартанского царя Менелая. На самом деле похищение Елены означало предъявление троянской династией претензии на владение Спартой. Потому что именно Елена являлась носительницей царской власти, и кто "владел" Еленой, тот владел и Спартой. Это всё равно как украсть водительские права у человека: автомобиль хоть и стоит у него во дворе, но ездить на нём нельзя. Греки отправились в Трою, чтобы вернуть себе "права на вождение".

Роберт Бриффо в своей монографии "Матери" приводит сведения, которые подтверждают это предположение. 

Во многих архаических обществах, - говорит он, - "именно женщины передают как титулы, так и имущество; то есть они остаются в материнском доме, а сыновья, наоборот, обычно уезжают и женятся в других городах на принцессах, титул которых они разделяют. Именно такую ​​форму брака Алкиной предлагает Одиссею: «Я бы хотел, — говорит он ему, — чтобы такой благородный человек, как ты, столь же близкий мне по духу, взял мою дочь в жёны и назывался бы моим сыном, и жил бы со мной; дом и имущество я бы дал тебе, если бы ты согласился и остался» [1]. Для принцессы следовать за мужем в его собственный дом, как это сделала Пенелопа, считалось необычным нововведением в обычаях [2]. Профессор Гилберт Мюррей так кратко суммирует социальные условия, представленные в героическую эпоху Греции: «Домашняя собственность принадлежала женщине и передавалась от матери к дочери. Отец не учитывался — по крайней мере, не в первую очередь — в расчёте родства. Он не имел важного значения, поскольку экзогамия, а не эндогамия, была правилом. Сыновья уезжали в чужие деревни, чтобы служить и жениться на женщинах, владеющих там землёй. Их сёстры, как мы полагаем, обычно предоставляли им приданое» [3].

«Улисс под бараном», II век нашей эры.

Ливия Друзилла и Pax Romana.

Грэм Баркер и Том Расмуссен в своей монографии "Этруски" говорят, что нет никаких намёков на то, что этрусские женщины обладали какой-либо реальной политической властью. 

В истории древнего Рима тоже нет никаких намёков. Однако...

"Ливия Друзилла (58 г. до н. э. – 29 г. н. э.) была самой могущественной женщиной ранней Римской империи, и многие историки полагают, что она — самая влиятельная женщина за всю историю человечества. 

При первой встрече с Ливией Октавиан понял, что с ней рядом Империя восторжествует и окрепнет под его властью. Брак продлился более 50 лет, в течение которых она направляла первого императора на протяжении всей его карьеры. Будучи супругой императора Августа, Ливия не только обладала его безграничным доверием, но и, если он медлил следовать её советам, могла действовать самостоятельно, представив всё как собственную инициативу" (Источник).

«Дама с перевёрнутой диадемой».

"Археологи обнаружили в Беотии (Греция) гробницу молодой женщины 20–30 лет, получившей имя «Дама с перевёрнутой диадемой». Она жила во второй половине VII века до н. э. и была погребена с уникальным набором бронзовых украшений и роскошных предметов. На её голову, как символ её превосходства и положения, была торжественно водружена внушительная бронзовая диадема, увенчанная большой розеткой «в форме солнца» в центре лба. Изысканная диадема была выполнена в технике чеканки и украшена декором в виде пар геральдических львов, мужского и женского пола, которые символизируют царскую власть и авторитет par excellence. Однако диадема была надета на голову покойной в перевёрнутом виде: львы лежали на спине. В наше время перевёрнутая царская корона символизирует отречение или падение монарха и, в любом случае, знаменует собой утрату его власти и положения. 

По мнению археологов, этот жест мог отражать политические перемены эпохи — переход от наследственной царской власти к формирующейся аристократии. Перевёрнутые регалии могли символизировать утрату статуса или крушение прежних родовых прав. Богатый погребальный инвентарь — бронзовые фибулы, ожерелья, янтарные бусы, украшения из кости и слоновой кости — подчёркивают элитный статус женщины.

В том же комплексе обнаружена гробница четырёхлетней девочки с собственной бронзовой диадемой, что указывает на наследственный характер статуса семьи" (Источник 1. Источник 2).

*************************************

О легимизации власти через женщину в Месоамерике.

Р. В. Кинжалов в статье "Женщина и власть в Месоамерике"  говорит, что "в Паленке, на стене одной из комнат Большого дворца, имеется рельеф с изображением какой-то торжественной церемонии (так называемый Барельеф рабов).

"Палетка рабов" из Паленке. Прорисовка Л. Шиле.

В центре композиции на сидении в виде двух скорченных связанных фигур восседает правитель — немолодой мужчина.  Голова правителя повёрнута влево: он внимательно смотрит на другого участника церемонии. Этот персонаж — молодой человек — расположился на сидении в виде скорченного человека с маской чудовища на лице. Волосы юноши, перевязанные лентой, украшает помещённый надо лбом цветок водяной лилии. В руках его, протянутых к центральной фигуре, этот персонаж держит высокий головной убор в виде митры. Этот головной убор (аналог европейской короны) венчает пучок из длинных перьев кецаля. Справа, также на сидении в виде скорченного фантастического существа (получеловек-полуолень), сидит полная пожилая женщина [1] в длинном платье, украшенном по краям вышивкой. Волосы её ниспадают на плечи; в них также вплетён цветок водяной лилии, помещённый на лбу. В вытянутых перед собой руках она держит большой знак щита, обтянутого человеческой кожей. На этом знаке находится персонифицированная фигура жертвенного кремня.

Выражение лиц у всех трёх персонажей спокойное и торжественное. Над их головами расположена большая надпись из 39 иероглифических блоков. Содержание, к сожалению, толкуется различными исследователями по-разному. Общий смысл, однако, ясен: речь идёт о передаче власти от одного мужчины к другому, а женщина обеспечивает обрядовую сакральную часть — кровавое жертвоприношение венчаемого на царство. По наиболее вероятному толкованию, фигура слева изображает покойного отца, а центральная фигура — нового правителя, сына предыдущего и женщины-матери.

Этот сюжет передачи власти встречается ещё в нескольких рельефах Паленке, и на них обязательно присутствует женщина-мать или жена. Следовательно, роль женщины в политической жизни майяского общества (во всяком случае в верхних, знатных слоях) была, безусловно, очень значительной, если не определяющей.

О теории Аристотеля.

Из всех теорий власти мне больше всего импонирует теория Аристотеля, в которой власть обосновывается мудростью, знанием, возможностью предвидения, выхода за пределы непосредственно данного. В этом смысле идеальный Царь — это распятый "Царь Иудейский".

БОННА ЛЕОН. Христос на кресте. 1874. INRI — акроним латинской фразы Iesus Nazarenus Rex Iudaeorum — «Иисус из Назарета, Царь Иудейский». 

Это абсолютно логично, что людьми, которые, согласно определению Википедии, являются "родом семейства гоминидов отряда приматов" (Источник), должен править сверхчеловек, или богочеловек. Обыкновенные люди "из семейства гоминидов" могут управлять другими людьми лишь при отсутствии богочеловеческого измерения. Понятно, что Иисус был распят только лишь потому, что на его фоне "сильные мира сего" выглядели как немощные, ни к чему не пригодные узурпаторы власти. Истинный Царь был распят фейковыми царями. Картина повторилась при сожжении св. Жанны д'Арк на костре: та, что вышла за пределы непосредственно данного, была убита серыми посредственностями. 

Адольф Александр Дилленс. Пленение Жанны Д'Арк, 1847-1852

"Священный матриархат", как я его себе представляю, есть теократическое правление. Я уже сравнивал крито-минойских жриц с "богородицами" христоверческих (хлыстовских) "кораблей". Единственным доказательством правомочности претензий на царский трон является обладание сверхъестественными способностями, и, возможно, ритуальные игры с быками (таврокатапсии) и танцы со змеями в руках как раз служили выявлению людей с такими спобностями. 

С этой точки зрения, трудно назвать человеческой власть, которая опирается на силу (более или менее "грубую"), потому что такого рода власть имеется и в волчьей стае.

О деформации и трепанации черепов.

Нефертити. Египетский музей. Берлин

 

Незаконченная скульптура одной из дочерей Эхнатона и Нефертити. Хорошо видна характерная для этой династии деформация черепа. Амарнский период, ок. 1350 года до н.э.

Вид сзади.

Древняя практика деформации черепа вызывает недоумение современных академических учёных. Никто толком не знает, с какой целью производилась эта деформация.

Роды на царском троне.

Возвращаясь снова к знаменитому изображению "богини" из Чатал-Хююка,

я хотел бы обратить внимание читателей на удивительную связку "трона" и "родов". Кто бы ни была эта женщина, сидящая на троне, поддерживаемом двумя кошками, она, по-видимому, изображена в процессе родов, с головой ребёнка, находящейся между её ног. Мария Гимбутас называет её «богиней на троне», а другие — Великой Матерью Чатал-Гуюка, и датируют её примерно 6000/6500 гг. до н.э. 

Трон — явно "царский", на что намекают два леопарда, на которых опирается "богиня". Что это именно леопарды, доказывают фрески, обнаруженные при раскопках в том-же Чатал-Хуйюке.

Матриархальные корни меритократии.

Мирча Элиаде передаёт сюжет о спуске богини Инанны (аккадской Иштар, западно-семитской Астарты) в подземный мир (Иркаллу), о её возвращении и о гибели её земного возлюбленного Думузи.

"Инанна решила спуститься в ад, чтобы забрать власть у своей старшей сестры Эрешкигаль. Будучи госпожой «Великого Верхнего Царства», она претендует на то, чтобы править и «Нижним Миром». Ей удаётся проникнуть во дворец Эрешкигаль, но по мере того, как она миновала Семь Дверей, привратник снимал с неё платья и украшения. Инанна является перед сестрой совершенно нагой — то есть лишённая всей своей «силы». Эрешкигаль устремляет на неё «взгляд смерти», и тело её застывает. По истечении трёх дней её преданный друг Ниншубура, следуя наставлениям, которые Инанна ему дала перед уходом, сообщает о случившемся богам Энлилю и Нанне-Син, но они отказываются вмешиваться, ведь проникнув в Страну Мёртвых — страну, которой правят нерушимые законы, — Инанна «вздумала заняться запретными делами». Тем не менее, Энлиль находит решение: он сотворяет двух посыльных и отправляет их в ад, снабжая «пищей жизни» и «живой водой». Прибегнув к хитрости, они оживляют «труп, который висел на гвозде», и Инанна уже готова выйти, как вдруг Семь Судей Ада (Ануннаки) останавливают её, говоря: «Где это слыхано, чтобы сошедший в ад поднялся обратно без ущерба? Если Инанна хочет подняться из ада, пусть предоставит замену!»

Инанна возвращается на землю в сопровождении отряда демонов, галла; они должны вернуть её назад, если она не отдаст им другого божественного существа. Сначала демоны хотели схватить Нишубуру, но Инанна их останавливает. Потом все они направляются к городам Умма и Бад-Тибира. Городские боги-покровители в ужасе ползают в пыли у ног Инанны, и богиня, смилостившись, решает поискать замену себе в другом месте. Наконец, они являются в Эрех. К своему удивлению и негодованию Инанна обнаруживает, что Думузи, вместо того, чтобы проливать слезы, сидит на своём троне в богатых одеждах, судя по всему, довольный тем, что стал единственным хозяином города. «Она вперила в него взгляд — взгляд смерти! Она произнесла слово — слово отчаяния! Она вскричала — криком проклятия! ’’Вот этот (говорит она демонам), уведите его! ” ».

Под углом зрения феминистки.

"Женщины являются базовым источником власти. Мы властны над созданием людей, а значит – над всем человечеством.

Человеческий род выжил благодаря нашим древним прародительницам, которые защищали потомство и племя, ставили на ноги новых людей, наставляли, мудро распределяли ресурсы. Женщины – прирождённые управленицы, ведь потомство плохих управлениц зачастую не выживало. Осознание ценности человеческой жизни и заинтересованность в гуманном и оптимальном развитии общества – общеженский опыт. И теперь мы с трудом находим в забытых архивах материалы о женских цивилизациях и наших великих предшественницах.

Разумеется, мужчины захотели власти над женским телами и над создаваемыми женщинами детьми. Они захотели символически присвоить женский базовый ресурс воспроизводства людей и сделали это через патриархатный институт отцовства, присваивающий отцам материнские роли и полномочия.

Провернуть с благоразумными и влиятельными женщинами подобное они бы не смогли. Потому вся патриархальная культура направлена на то, чтобы сделать из женщины зависимое от мужчины ничтожество. Но при этом оставить на женщин материнскую ответственность, потому что мужчины не хотят этого бремени. Они хотят власти через присвоение детей женщин, но никак не бремени.

Политическая структура кхаси как "образец демократии".

С. А. Маретина в своей монографии "Эволюция общественного строя у горных народов Северо-Восточной Индии" (1980) сообщает о политической структуре матрилинейного народа кхаси, которая отличается значительным своеобразием.

"Прежде всего возникает сложность в изучении этой структуры из-за того, что в литературе содержатся очень противоречивые данные об их типе управления. У кхаси издавна существовала система небольших княжеств ( raj ), число которых менялось, а территориальный состав не был стабильным. Княжества кхаси нередко описываются как объединения феодального типа, глав которых обобщённо называли раджами, хотя на самом деле они имели свои наименования у разных групп кхаси. разных групп кхаси. Чаще других встречается термин "сием" <...> Главам княжеств принадлежали особые земли (они так и назывались "земли сиема"), за ними шла иерархия привилегированных сородичей. Ко времени обретения Индией независимости у кхаси насчитывалось до 50 сиемов, которые объединились, чтобы создать Национальный дарбар (совет) кхаси - первое организованное политическое объединение в Северо-Восточной Индии. Сейчас на территории кхаси создано 25 крошечных "штатов" (states), глава каждого передаёт свою должность по наследству по женской линии в своей семье.

Однако более подробные материалы по организации управления у кхаси свидетельствуют о его отнюдь не феодальном, но, напротив, крайне демократичном типе правления. И "княжество" кхаси во главе с "раджой", окружённым "мантри", которые часто переводятся как "министры", на деле оказывается добровольной ассоциацией деревень, власть в которых принадлежит выборным представителям деревень и родов - дарбару, древнему традиционному институту кхаси. За исключением наследственного - в рамках определённого рода - вождя, который, впрочем, должен быть одобрен деревенским дарбаром, все должности у кхаси, как в масштабах ассоциации, так и деревенские, выборные, причём выборы проводятся на основах строгой демократии. Вся организация кхаси на низшем, деревенском уровне всегда выглядела очень демократичной, типологически близкой к той системе, которая была описана для гаро и нага. При этом на деревенском уровне система управления у кхаси аналогична верховной, но ещё более демократична.

Советы-дарбары у кхаси существовали на разных уровнях: родовой, деревенский (общинный), междеревенский. Родовой дарбар теперь включает лишь немногих мужчин - братьев старших женшин, проживающих в данной деревне и её окрестностях. Роль его постепенно сходит на нет. Собирали его обычно во время брачных переговоров, для контроля за соблюдением норм обычного права или для разрешения личных дел членов рода. Деревенский дарбар, основной деревенский орган управления, состоит из всех взрослых мужчин деревни, возглавляет его староста - один из старейших членов общины. При этом в отличие от гаро деревенские старейшины кхаси обычно принадлежат к одному роду, который тем не менее не стал социально привилегированным. В прошлом немалую роль играл традиционный междеревенский дарбар, но теперь он фактически прекратил своё существование: его роль перешла к выборным междеревенским советам. Интересно отметить, что именно систему кхаси индийские исследователи нередко называют "образцом демократии"."

Значит, так: у кхаси передача имущества идёт по материнской линии, наследницей считается самая младшая дочь в семье, она же обязана взять на себя заботу о престарелых родителях. У мужчин нет своей собственности, и они проживают в доме своей жены. Они ходят на работу и весь свой заработок отдают жёнам. Женщина же занимается бытом и домашним хозяйством. 

Это, так сказать, матриархат на бытовом, семейном уровне. Но уже на деревенском уровне матриархат незаметен. "Деревенский дарбар, основной деревенский орган управления, состоит из всех взрослых мужчин деревни, возглавляет его староста - один из старейших членов общины". Очевидно, и междеревенский дарбар состоит из мужчин. Также и родовой дарбар состоит из мужчин - братьев старших женщин. Сами женщины в политической жизни не участвуют.

Однако такую систему управления обществом никак нельзя назвать патриархальной. Потому что мужчины кхаси лишены собственности. Какие же они "патриархи", если у них нет собственности?! 

Отсюда понятно, почему систему кхаси называют "образцом демократии". Демократию западного типа "разъедает" коррупция, а у кхаси коррупция просто невозможна. 

Система кхаси напоминает мне парламентскую (конституционную) монархию, при которой король царствует, но не правит. У кхаси женщины царствуют (имеют денежные средства, распоряжаются собственностью), но не правят. А мужчины — наоборот — правят, но не царствуют. 

Очень мудрая система правления, я бы сказал. Хотите победить коррупцию? Хотите образцовую демократию в стране? Тогда вам учиться, учиться и учиться. У кхаси.   

Символ власти.

"Moss also reminds us that the snake peering over the top of the hat of one of the Knossos Snake Goddesses is reminiscent of the uraeus serpent worn on the headdresses of Egyptian pharaohs and divinities and symbolizing, for the Egyptians, ‘supreme power’." (Joan Marie Cichon. Matriarchy in Bronze Age Crete)

Мосс также напоминает нам, что змея, выглядывающая из-за верхушки шляпы одной из кносских змеиных богинь, напоминает змею урея, которую носили на головных уборах египетских фараонов и божеств и символизирующую для египтян «верховную власть».

The Snake Goddess, Knossos, 1650-1550 BC

У более крупной из этих фигур змеи ползают по её рукам и поднимаются к «высокой цилиндрической короне», на вершине которой возвышается змеиная голова.

Потлач как обоснование лидерства.

Ю. П. Аверкиева сообщает, что такое индейский потлач.

"Обычай состоял в том, что вождь собирал праздненство и во время его раздавал своим родичам или членам племени накопленное им богатство. Своё положение вождь завоёвывал через потлачи: чем богаче он раздавал, тем больше становился его ранг, тем больше было его влияние".

Понятно, что этот обычай коренится в самых древних охотничьих практиках. Мне доводилось читать в этнографической литературе, что, например, на о. Новая Гвинея охотник прикладывает неимоверные усилия для того, чтобы стать "бигменом". Потому что настоящий "бигмен" («насяльника») должен быть богатым и щедрым.

Ю. П. Аверкиева говорит, что "полученный на таком потлаче подарок должен был позже, на потлаче же, быть возвращён. Случалось так, что кто-либо из вождей раздавал до 1000 одеял, но ожидал впоследствии получить вдвое больше".

Тут у автора концы с концами не сходятся. Она же сама связывает потлачи с вождями, - именно вожди раздают накопленное богатство. Простой индеец не может устроить потлач. Да, он может взять одно одеяло у вождя, он может взять у кого-нибудь взаймы другое одеяло, но потлач из двух одеял смешон. Да и не потлач это вовсе, а возвращение кредитору кредита с процентами. Кстати, Ю. П. Аверкиева приводит мнение F. Boas, который видит основной принцип потлача во вложении капитала в рост. Хм, если это так, то возникает вопрос: почему тогда потлачи были запрещены канадским правительством и королём Георгом? Канадские власти же никогда не запрещали деятельность банкиров, дающих деньги под проценты. Википедия сообщает, что "причиной запрета стала крайняя разорительность данного праздника <...> Племена северо-запада были самыми зажиточными в Северной Америке, и в ходе подобных демонстраций изобилия пускалось на ветер имущество и ценности на сотни тысяч долларов" (Источник).

На мой взгляд, наиболее глубинной причиной существования потлачей у индейцев северо-запада было желание удачливых охотников продемонстрировать сородичам, что удача, "фортуна", "пруха", "везуха" - на их стороне. Кстати, у древних римлян Фортуна была богиней. Она изображалась держащей в руке рог изобилия. Что, в общем, напоминает образ палеолитической "венеры" Лоссельской. 

Венера Лоссельская. 23-е тысячелетие до н. э.

О кандакиях — нубийских царицах-матерях.

В продолжение записи "Царицы (кандакии) Кушитского государства".

Посмотрим, что пишет И. С. Кацнельсон в своей монографии "Напата и Мероэ — древние царства Судана" («НАУКА», М., 1970). Ещё Б. А. Тураев отмечал «первобытный характер» роли, отводимой царице, матери царя нубийского государства.

Судя по всему, избрание нового царя происходило у нубийцев при участии войска и оракула Амона. И. С. Кацнельсон приводит ближневосточные аналогии: "Так, в Аккаде, в городе Кише, во второй половине III тысячелетия до н. э. народное собрание избирало царя или, во всяком случае, его утверждало: «На площади Энлиля, на поле, принадлежащем Эсхабаду, храму Гулы, собрался Киш, и Ипхуркиша, мужа из Киша, они вознесли на царство» [1].

В XI в. народное собрание израильских племён избрало царями Саула (1 Кн. Ц. 8, 4—5; 13, 13— 14) и его преемника Давида (2 Кн. Ц. 5, 1—2), а затем и Иеровоама [2]. И, видимо, оно было правомочно сместить царя, так как Саул постоянно опасался этого [3]. Большую роль при избрании первого израильского царя сыграл оракул.

А. Б. Ранович отмечает, что в титуле набатейских царей стояли слова rhn’m’, соответствующие греческому philodemos. Эти цари подчёркивали, что источником их власти является народ.

Подобного рода примеры можно умножить: сведения об избираемости царей и вождей и о роли народного собрания в изобилии содержатся и у древних авторов и в раннесредневековых хрониках, где говорится о строе древних германцев.

Однако наиболее близкие аналогии тому, что нам известно об избрании царей в Куше, можно найти у соседних африканских народов.

В Абиссинии совет знатнейших обычно определял, кто из сыновей царя достоин ему наследовать. Особенно близки кушитским, хотя и более примитивны, обычаи, связанные с избранием нового царя, у нилотских племён, например у шиллуков. Фактически избирают царей четыре-шесть старейшин, однако каждый может высказать (и высказывает) своё мнение. На тайном совещании старейшины окончательно определяют имена кандидатов. По их числу берут камешки и бросают в огонь. Считается избранным тот претендент, чей камешек в костре приобретает красный и белый обжиг".