Германские амазонки.

Недавно, в записи "Амазонки кок-пашской культуры", я пришёл к заключению, что амазонки всё же существовали в древности. Археологические свидетельства заставляют признать очевидное.

Хотя я упирался до последнего, не желая видеть женщин с оружием в руках. Я пытался представить оружие, находимое в женских погребениях сарматов, как священное, необходимое лишь для борьбы со злыми духами (см.: Луки и стрелы сарматов как св. оружие). 

Свидетельства, собранные Е. Г. Кагаровым в монографии "Пережитки первобытного коммунизма в общественном строе древних греков и германцев", убеждают меня ещё больше в историческом существовании амазонок. Правда, Е. Г. Кагаров пишет не про сарматских, а германских женщин, но от этого суть дела не меняется. 

"В битвах с римлянами германские женщины играли крупную роль. По свидетельству Флора, I, 38, 16—17, они принимали активное участие в сражении на Campus Raudius в 101 г. до н. э.: „бой шёл не менее ожесточённый с самими германцами, чем с их жёнами, которые, сдвинув отовсюду телеги и повозки, с высоты их сражались топорами и шестами (пиками, длинными копьями)“. „Эти женщины погибли славною смертью; не желая попасть в неволю, они, задушив и раздавив всех своих детей, они частью изрубили (перебили) друг друга взаимными ранениями (=нанося друг другу раны), частью же, сделев петлю из своих волос, повесились на деревьях и ярмах повозок“. У Орозия мы находим потрясающие сцены битвы германок с римлянами и самоубийства первых (Oros. V, 16, 13—17). Плутарх в следующих словах рисует нам картину последней отчаянной борьбы германских женщин за свободу, когда в битве при Aquae Sextiae римляне вторглись в лагерь противника: „тут и женщины, оказывая сопротивление с мечами и секирами, страшно скрежеща (с страшным шумом) и в крайнем гневе сражались одинаковым образом как с убегавшими, так и с преследовавшими, с первыми, как с изменниками, а со вторыми, как с врагами, смешавшись со сражающимися, голыми руками вырывая у римлян щиты, хватаясь за мечи и стойко выдерживая (перенося) раны и повреждения тела, до-смерти непобеждённые духом“.

"The Women of the Teutones Defend the Wagon Fort" (1882) by Heinrich Leutermann

Казнить нельзя помиловать.

Е. Г. Кагаров в своей монографии "Пережитки первобытного коммунизма в общественном строе древних греков и германцев" говорит, что "умыкание девушек с целью вступления с ними в брак среди древних германцев было чрезвычайно распространено". 

Римляне считали германцев варварами, но - что интересно - даже у варваров была своя варварская правда, которая жестоко карала проявления насилия в отношении девушек. Похищение само по себе не создавало брака. И действительно — нет ни одного исторического свидетельства, которое бы доказывало, что существовало какое-либо право похитителя женщины на удержание у себя похищенной против её воли и без уплаты так наз. muntgeld её родственникам. При согласии женщины возникал таким образом конкубинат (точнее Friedelehe). Древне-германское право довольно точно и обстоятельно разработало различные относящиеся сюда случаи, описанные в многочисленных исторических документах. Но в них нас интересует одна подробность: указание на свободу выбора девушкой мужа. Судьба человека, похитившего девушку, находится в её руках. Вот текст иглавского городского права (Моравия) 1243 г.: „Если кто уведёт у кого-либо его дочь и будет её задерживать у себя, то дело решается таким образом: судья созывает присяжных, граждан и друзей, дочь становится посредине свободно, не преследуемая никакими угрозами, но в присутствии мужчины, дабы она по своей воле пошла к кому пожелает. Если она пойдёт к мужу, судебного приговора не воспоследует; если же она присоединится к друзьям, мужчина подвергается обезглавливанию“. То же читаем мы в старобрюннском городском праве (Моравия): „... то должно созвать или устроить собрание [1] и привести туда девушку; если она пойдёт к мужчине, то он сохранит её и свою жизнь“ (E. F. Rössler. Deutsche Rechtsdenkmäler aus Böhmen u. Mähren, II,1852, 365 no H. Meyer, 263, 5). Несмотря на сравнительно позднюю дату этих и родственных им памятников, не может подлежать сомнению, что в основе их лежит старинное обычное право; недаром в одном из текстов читаем: „если девушка на сходке (circulus — ринг), согласно обычаю, добровольно подойдёт к похитителю, да будет отдана ему в жёны“ (текст книги брюннских заседателей у Rôssler'a, op. cit., p. 285, № 619 = H. Meyer, 264).

Кстати, древние славяне также похищали девушек. Летописец Нестор описывает это так: «А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски: убивали друг друга, ели всё нечистое, и браков у них не бывало, но умыкали девиц у воды». Надо полагать, что у славян, как и у германцев, умыкание невесты являлось лишь первым, предварительным шагом со стороны жениха, демонстрацией его брачных намерений, после чего происходило разбирательство дела на деревенской сходке. И, по всей видимости, на сходке похищенной девушке предоставлялся выбор — казнить или помиловать похитителя.

-----------------------------------------------------------------------

[1] Самый термин Vermählung (бракосочетание) и Gemahl происходит от древне-верхне-немецк. mahal = „родовое собрание“ (F. Kauffmann, Braut und Gemahl, Ztschrift f. deutsche Philologie XLII, 1910, 138).

Нийога.

Е. Г. Кагаров в своей монографии "Пережитки первобытного коммунизма в общественном строе древних греков и германцев" сообщает:

"В Бохумском обычном праве указывается, что если муж не в состоянии удовлетворить свою жену в половом отношении, он должен взять её на спину, перенести через забор и предложить кого-либо, кто мог бы обеспечить ей удовлетворение. Этот обычай, обозначаемый в этнографии термином „нийога", восходит к глубокой древности, к первобытно-коммунистическим отношениям. В Спарте, как указывает Энгельс, господствовал такой же институт брачных помощников — обычай предоставлять свою жену другому мужчине, здоровому жеребцу, как выразился бы Бисмарк". 

Представляю себе такую картину: мужик с голой бабой на спине лезет через забор к соседу и предлагает ему "пристроиться" сзади...

Авункулат у древних германцев.

Е. Г. Кагаров пишет о близости между дядей по матери и племянником у древних германцев:

"Та особенная родственная близость между дядей по матери (avunculus) и племянником, которая бросилась в глаза Тациту (Germania 20), проходит красною нитью через всю древне-германскую народную поэзию. Вспомним, например, нежную дружбу между Сигурдом и Грипиром, мудрым братом его матери [Эдда, Gripispa (Simrock), p. 180].

В варварских правдах дядя по матери занимает привилегированное место, как и avunculus Тацита. См., напр., Lex Alam. Hloth. XL; из Капитуляриев Capit. Miss, gen. a. 802 inito, § 37, где avunculus стоит перед patruus; и Сар. Kar. M., 803—813, § 3, где называются лишь pater, mater, avunculus и nepos.

Дядя по матери назначается обычно опекуном и регентом сына сестры. Теодорик Великий является опекуном вестготского Амалариха. Ср. Scripta Hist. Isl. Ol. Trygves. I, p. 2: Haraldus patre mortuo regiam dignitatem accepit, annorum decern. Guthormus avunculus eius fuit praefectus aulicorum, totisque regni administrationi praefuit. „Гаральд после смерти отца получил царское достоинство, будучи десяти лет от роду. Гуторм, дядя его по матери, был начальником придворных и стоял во главе правительства всего государства". Дядя заботился о выдаче замуж племянниц по сестре; так Теодорих Великий выдаёт Амальбергу замуж за Германфрида Тюрингенского. В скандинавских сагах преследуемый врагами племянник ищет убежища у дяди по матери: так Оттар со своим братом бежит от врагов к Олафу Трюгвесону, и тот с радостью его принимает у себя и оставляет, укрывая в течение 8 лет (Scripta Hist. Isl. II, p. 3, с. 151). Так же поступает Kjartan, спасающийся у дяди по матери (l. с., р. 23, с. 159). 

Григорий Турский рассказывает историю некоего Нантина (Nanthin), который добивался графства Ангумуа (Angoulême) ради того, чтобы легче открыть виновников убийства своего дяди по матери, епископа Marachar, и наказать их. Здесь долг кровавой мести за дядю лежит на племяннике".

Пережитки матриархата у древних германцев.

В 7-й главе „Происхождения семьи, частной собственности и государства" Энгельс вкратце касается вопроса о матриархате у древних германцев. Он приводит следующие доказательства существования у германских народов в прошлом материнского рода: 1} святость кровных уз, связывающих дядю с материнской стороны и племянника (Тацит, Германия, 20); 2) представление о преступности нарушения кровного родства между детьми сестёр (Vǫluspâ); 3) допущение к участию в наследстве брата матери; 4) закон, требовавший клятвенного подтверждения крепостного состояния крестьянина, бежавшего от феодала, шестью родственниками непременно с материнской стороны (в Аугсбурге, Базеле и Кайзерлаутерне); 5) особое уважение древних германцев к женщинам как пережиток идеологии матриархата; б) происхождение названия женщины (готск. qvino, древнесканд. kona, kuna) от того же самого корня, что и слово „род" (готск. kuni, средне-верхнё-немецк. künne). 

Пережитки матриархата у германцев налицо; вопрос лишь в том, являются ли эти пережитки остатками (реликтами) до-германского населения или они присущи самим германцам. Я склоняюсь к тому, что к германцам они перешли "по наследству" от кельтов (сам этноним «германцы» имеет кельтское происхождение), которые, в свою очередь, восприняли эти обычаи от ещё более древних этносов Европы. Если считать культуру воронковидных кубков матриархальной, то она была "накрыта" сверху культурой шнуровой керамики (или культурой боевых топоров). Культура боевых топоров, по предположениям палеогенетиков и археологов, возникла на территории совр. Германии ок. 2700 г. до н. э. во многом на основе миграции населения с востока, причём в большей части именно мужского. Выявленная патрилокальность культуры говорит о том, что мужчины жили по несколько поколений на одном месте, но жён брали не из своего селения или племени, а старались искать в соседних сообществах. Здесь, как и везде, происходило неизбежное смешение ариев с до-арийским коренным населением Европы. И, надо полагать, что именно женщины явились "передаточными звеньями" в распространении доиндоевропейских обычаев среди "шнуровиков" и их потомков. Кстати, ряд особенностей германских языков, не свойственных индоевропейским языкам, объясняются тем, что прагерманский язык был по своей природе креольским, то есть результатом наложения индоевропейского и доиндоевропейского языковых слоёв.

Е. Г. Кагаров приводит несколько показательных примеров, свидетельствующих о том, что у германцев женщины занимали сравнительно высокое и независимое положение даже в "тёмное" Средневековье.

«Государство пухло, а народ хирел».

С одной стороны, пишут, что "римские завоеватели подорвали здоровье британцев на несколько столетий". "Археологические данные последних лет показали, что переход к римскому укладу жизни сопровождался стрессом и ухудшением условий жизни для определённых групп. Часть показателей здоровья начала улучшаться только после ослабления римского контроля в начале V века." 

"Когда специалисты собрали все данные воедино, выяснилась важная деталь. С приходом Рима бритты действительно стали чаще болеть, однако последствия римской оккупации проявились на здоровье местного населения не везде одинаково. Чаще всего от болезней страдали люди в крупных городских центрах, игравших роль административных узлов империи. Среди взрослых жителей римских городов следы болезней нашли у 81 процента людей. Для сравнения: у людей железного века, обитавших на тех же землях до завоевания, этот показатель составил 62 процента. При этом здоровье жителей сельских римских поселений почти не отличалось от здоровья их предков из железного века. Но самый драматичный контраст показали данные по детям. Лишь 26 процентов детей, живших в Британии до прихода римлян, имели следы патологий в костях. В римскую эпоху в сельской местности этот показатель подскочил до 41 процента, а в римских городах он достиг катастрофических 61 процента. То есть больше половины городских детей страдали от болезней, оставивших отметины на их костях. Патриархальное римское общество имело жёсткую классовую иерархию. Доступ к качественной пище, чистой воде и лучшим условиям жизни был привилегией элиты. Большинство же горожан жили в тесноте, в антисанитарных условиях, их рацион был скуден и несбалансирован."

С другой стороны, археологи изучили скелетные останки более 250 человек, которые жили и умерли в Германии между 400 и 700 годами н.э. Анализ ДНК и изотопов выявил, что продолжительность жизни в бывшей приграничной провинции после распада Римской империи увеличилась (!) до 43,3 лет для мужчин и 39,8 лет для женщин (Источник). Считается, что продолжительность жизни женщин была ниже из-за рисков, связанных с родами, но общее увеличение продолжительности жизни могло быть обусловлено меньшим количеством насильственных конфликтов в регионе. 

"Поганое" племя тайфалов.

Bernard Sergent в своей монографии "Homosexuality in Greek Myth" утверждает, что гомосексуальность была широко распространенной и институционализированной практикой, особенно связанной с инициационными ритуалами, среди ряда доисторических индоевропейских племён.

В наиболее полной мере эти архаические ритуалы сохранились вплоть до нашей эры у германского племени тайфалов. К III веку они поселились в Северном Причерноморье, откуда во второй половине IV в. были вытеснены гуннами и приняли участие в Великом переселении народов. Именно тогда римляне познакомились с этим племенем. 

«О тайфалах рассказывают, - писал Аммиан Марцеллин (Rerum Gestarum, XXXI.9.5), - что это поганое племя погрязло в гадких пороках, так что у них мужчины вступают в мужеложную связь с юношами, которые и проводят свои молодые годы в этом позорном общении. Если же кто-то из этих последних, возмужав, один на один поймает кабана или убьёт огромного медведя, то освобождается от этой противоестественной скверны».

Комментируя этот текст Марцеллина, Bernard Sergent говорит о том, что ключевым занятием для тайфалов являлась охота. И вот у них было заведено так, что взрослый мужчина-охотник брал с собой мальчика в дикие холмы и горы. И там наставник передавал ученику все свои знания охотника. Педагогические отношения дополнялись сексуальными. Они ели лишь ту пищу, что добывали на охоте, и если подросток затем собственноручно убивал медведя или ловил кабана, значит его обучение прошло вполне успешно.

Нерта - богиня мира.

Главной богиней ханаанейского пантеона была Ашера Морская. У древних германцев была своя "морская (или заморская) богиня". В римских исторических описаниях Германии её называют «Нертус».

Из описаний её культа, приведённых Тацитом, мы знаем, что ей поклонялись по всей Германии, и она жила в священной роще на острове где-то в западных пределах океана (Иной мир). Оттуда она приплывала к людям на солнечном корабле, на котором приносила с собой свет и плодородие. Высадившись на берег, она перемещалась с места на место в священной колеснице, запряженной коровами. 

Картина Эмиля Дёплера "Нертус", 1905 год.

В связи с этим возникает любопытный вопрос: а не появились ли повозки вообще, и колесницы - в частности, первоначально как священные повозки и колесницы? 

Нертус, или лучше сказать Нерта, была известна как носительница мира. Жрецы богини (или может быть жрицы?) возили её на повозке, покрытой её священной тканью, через германские деревни, заставляя жителей отложить оружие и обниматься в знак примирения.

Осбергская деревянная повозка викингов, построенная до 800 года н.э., отличается прекрасной резьбой и, возможно, использовалась в церемониальных целях.

"Утренний дар" (Morgengabe).

Въ сборникахъ германскаго обычнаго права и прежде всего въ Саксонскомъ и Швабскомъ зерцалахъ содержатся многочисленныя указанія насчётъ передачи мужемъ morgengabe въ утро, слѣдующее за первой брачной ночью. Саксонское зерцало, постановляетъ буквально слѣдующее. «Послушайте теперь, что можетъ человѣкъ рыцарскаго происхожденія дать своей женѣ въ утренній даръ. Утромъ, идя съ женою къ столу для вкушенія пищи, буде онъ обѣщалъ одарить её, мужъ можетъ дать ей раба или рабыню совершеннолѣтнихъ, или обгороженное жилище, или выгоняемый въ поле скотъ».

Почти тѣми же словами говоритъ о morgengabe и Швабское зерцало, постановляя, что передача дара должна имѣть мѣсто утромъ около постели (an dem Bette), или когда мужъ идётъ со своею женою къ столу или, наконецъ, во время самаго вкушенія съ нею пиши.

Въ земскомъ правѣ округа Davos, въ кантонѣ Граубюнденѣ, правѣ, впервые кодифицированномъ въ 1595 г., прямо постановлено, что уплата мужемъ женѣ утренняго дара должна имѣть мѣсто лишь въ томъ случаѣ, если новобрачной будетъ дѣвушка, когда же ею является вдова, о morgengabe не можетъ быть и помину.  То же правило встрѣчаемъ мы въ земскомъ правѣ Базеля отъ 1757 г., въ которомъ мы читаемъ: «получаютъ утренній даръ лишь вступившія въ бракъ дѣвушки, отнюдь не вдовы. Наконецъ, въ гражданскихъ и уголовныхъ статутахъ Мюнстерской долины (Münsterthal), въ кантонѣ Граубюнденъ, редактированныхъ въ 1427 г., не только вступившая въ бракъ вдова не призвана къ полученію утренняго дара, но передача послѣдняго не имѣетъ мѣста и въ томъ случаѣ, когда женою является растлѣнная до брака дѣвушка.  Въ нѣкоторыхъ австрійскихъ общинныхъ и помѣщичьихъ распорядкахъ, и прежде всего въ Зальцбургскихъ «Таіding’ахъ», высказывается народное воззрѣніе на причину установленія института утренняго дара. «Моrgengabe, говорится въ земскомъ правѣ (landtaiding) округа Rauris, редактированномъ въ періодъ времени отъ 1565 по 1624 г., имѣетъ цѣлью своего существованія поощреніе дѣвственницъ и оказаніе имъ особаго почёта, дабы онѣ съ тѣмъ большимъ рвеніемъ сохраняли неприкосновенно свою невинность для будущихъ своихъ мужей».

Свидетельства полиандрии у арийских народов.

Мидя́не (миди́йцы) — древний народ иранского происхождения, населявший область Мидию, расположенную на северо-западе современного Ирана и юго-востоке Турции. Мидийский язык относят к группе западно-иранских языков, индоевропейской языковой семьи. Их приход в регион связывают с первой волной миграции племён иранских ариев в конце 2 — начале 1-го тысячелетия до н. э. (из Википедии). 

Источник картинки.

Ну, то есть, мидяне были ариями самой высшей пробы. И вот, Роберт Бриффо говорит про этих "истинных арийцев", что у них были полиандрические браки. При этом он ссылается на запись Страбона: «Большая часть Мидии, — пишет Страбон, — гористая. У их царей принято иметь много жён. Но среди мидийцев горных районов этот обычай соблюдается всеми [мужчинами], так что иметь меньше пяти [жён] недопустимо. Женщины же, в свою очередь, [также] считают честью иметь много мужей, а иметь меньше пяти — несчастьем» [1].

"Всё свидетельствует о том, что в ходе своего развития социальные институты тех народов, которые представляют западную цивилизацию в настоящее время, прошли те же этапы, что и институты дикарей и примитивных народов других рас", - констатирует Р. Бриффо и добавляет сообщение Полибия о том, что «в Спарте несколько братьев часто имели одну жену на двоих, и дети воспитывались вместе» [2]. Было принято обмениваться жёнами и предлагать их чужестранцам [3]; и во время отсутствия своих супругов спартанские женщины имели признанное право брать «второстепенных мужей» [4].

Жена «и королевство в придачу» у германцев.

"У нас имеется множество свидетельств того, что среди тевтонских народов собственность и титулы, по крайней мере, в отношении королевских домов, передавались через женщин. Например, в «Беовульфе» мы читаем, что когда Хигелак был убит в катастрофической битве против фризов, его вдова, Хигд, позвала Беовульфа, спасшегося от резни, и «предложила ему казну и власть, кольца и трон» [1]. «Весь этот отрывок, — замечает г-н Чедвик, — похоже, указывает на то, что трон со всеми его правами рассматривался как обычная семейная собственность» [2]. «Саксонские претенденты на престол не считают, что они полностью обосновали свои притязания, пока не женятся на королеве. Так, Гермигисил, король варинов, на смертном одре увещевает своего сына Радгера обязательно жениться на своей мачехе в соответствии с их родовым обычаем [3]. Эдбальд, король Кента, поступает так же [4]; и Этельбальд, король западных саксов, поступает так же, как и Этельбальд, король западных саксов, который женится на вдове своего отца Этельвульфа [5]. Однако западно-саксонская королева Сеасбурга (Seaxburg) предпочла сохранить королевство для себя [6]. Подобно саксонским королям, Кнут Датчанин, свергнув Этельреда, посылает за королевой, старой женщиной, которая тогда жила в Нормандии, и не считает свою узурпацию завершённой, пока не женится на ней [7]. Дядя Гамлета, Фенг, получает датскую корону таким же образом; а сам Гамлет был убит Уиглетом, чтобы завладеть женой Гамлета и королевством [8]. Аналогичным образом у скандинавов королевство переходило к дочерям и их мужьям вплоть до VIII века; и в скандинавских записях обычно королевство наследуется через мать мужчины, или путём брака с королевой или королевской принцессой. Фактически, в королевских домах матрилокальный брак играет определённо важную роль в северной традиции" (Р. Бриффо. "Матери". С. 414-417).

********************************

Читая книгу Р. Бриффо "Матери", я наткнулся на "золотую жилу". Ни в одной другой книге я не встречал так много полезной информации. Много раз бывало так, что прочитаешь сотню страниц, и найдёшь лишь один интересный абзац. А тут почти на каждой странице имеется ценный материал, который я, по мере чтения, размещаю в своём блоге. 

--------------------------------------------------------------------

[1] Beowulf, vv. 2369 sqq .

[2] H. M. Chadwick, The Heroic Age, p . 372 .

[3] Procopius, De bello Gothico, iv. 20 ; vol. ii, p. 562 (ed. Dindorf).

[4] Bede, Historia Ecclesiatica, ii . 5. 102 ; cf. i. 27. 63 .

[5]  Prudentius Trecensis, Annales, anno 858, in Pertz, Monumenta Germaniae Historica, Scriptores, vol. i, p. 451 .

[6] H. M. Chadwick, op. cit. , p. 372 .

[7] E. A. Freeman, History of the Norman Conquest of England, vol. i, pp. 410 sqq .

[8] Saxo Grammaticus , Historia Danorum , iii , iv (O. Elton, The First Nine Books of the Danish History of Saxo Grammaticus, pp. 106 sq. , 130) .

Немного о "змиевых валах".

В. И. Кулаков в статье "Король без дружины и дружина без короля. Археологический комментарий к феномену потестарности у древних германцев" обращает особое внимание на то, что "... лишь в эпоху пост-Недао (т.е. для второй половины V в. н.э.) на западе нашего континента в погребальной обрядности представителей властных структур ранних «варварских» государств формируется достаточно устойчивая система признаков их социального статуса. Для более раннего времени в большинстве племён континентальных германцев подобного рода система отсутствует (или археологически не прослеживается). Например, на поздней фазе развития черняховской культуры, соответствующей времени создания и драматического крушения «державы Германариха», нет никаких признаков, которые могли бы выделить в массе погребений воинов великого конунга восточных готов".

Это интересно. Возникновение черняховской культуры связывается с продвижением готов и других германских племён на юг Восточной Европы.

С готами связывается строительство т. наз. "змиевых валов", остатки которых сохранились на территории совр. Украины.

Хайде Гёттнер-Абендрот о двоеверии у древних германцев.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что "религиозная сфера германских народов была разделена на религию господствующего класса и верования угнетённых женщин и низших слоёв крестьянства. Раннее патриархальное население, которое отождествляется с народом боевых топоров,

Петроглиф из Швеции. Кажется, у мужиков половые члены в положении эрекции, когда они рубятся топорами. Наверно, выясняют, у кого член длиннее.

поклонялось богу войны Тиру/Зиу, причём имя «Зиу» было связано с «Зевсом», отсылая к общеиндоевропейскому Богу-Отцу. Однако он исчез с появлением более поздних германских богов войны Одина/Водана и Тора/Донара, которым поклонялись военачальники и их последователи. Один и Тор являются северогерманским (скандинавским) вариантом этих богов, а Водан и Донар – южногерманским. Имя «Водан/Вотан» означает «неистовый», который налетает со своими полчищами всадников и, словно одержимый, уничтожает всё, что встаёт на его пути.

Asgårdsreien [Дикая охота Одина] (1872) Петер Николай Арбо

Кимвры: слуги Вотана.

В Кимврской войне (лат. Bellum Cimbricum, 113—101 годы до н. э.) римляне поначалу потерпели череду поражений от германцев, но затем, собравшись с силами, разгромили варваров.

На этой войне кимвры показали то, что называется «Furor Teutonicus», или «тевтонская ярость». В последней битве при Верцеллах (верховья реки По) в 101 году до н. э. римляне увидели германских женщин, одержимых этой яростью. Когда разбитые римлянами варвары стали спасаться бегством, женщины кричали на отступающих мужчин и убивали их топорами, независимо от того, были ли это их отцы, братья или сыновья. Они душили своих детей или бросали их под колёса повозок и копыта упряжных животных, в конце концов покончив с собой. Они даже вступали в бой с римскими солдатами, голыми руками вырывая у них щиты и мечи [1], не обращая внимания на собственные раны, пока сами не погибали от ран. Ни при каких обстоятельствах они не хотели попасть в римский плен и рабство.

Эта черта неистовства в сражении известна по скандинавским воинам, называемым «берсерками». Считается, что только германские мужчины впадали в состояние ярости [2]. Но вот, оказывается, и женщины тоже могли быть «берсерками», голыми руками сражаясь с вооружёнными "до зубов" римлянами.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что германцы даже в мирное время легко и просто обнажали меч. Нередко их собрания заканчивались взаимными убийствами, когда не удавалось достичь соглашения. Насилие считалось «героическим» и поощрялось германскими военачальниками. Они выбирали воинов по их «смелости», то есть по их готовности убить любого в любое время, кто встанет у них на пути, оскорбит их или помешает им делать то, что они хотят.

Вот это «правильные пацаны»! Вот это goodfellas! Патриархат просто зашкаливает! "Нежизнеспособный" матриархат ему в подмётки не годится!

Часто приходится слышать о том, что матриархат нежизнеспособен и неизбежно ведёт к вымиранию. А теперь давайте взглянем на этот патриархат "высшей пробы": примерно в 120 году до н. э. около 300 000 кимвров вышли из Ютландии, и уже в 101 году все кимвры кончились. Они уподобились саранче, совершив несколько беспорядочных, бессмысленных миграций по Западной Европе.

 ----------------------------------------------------------------------------------

[1] Им не разрешалось брать в руки оружие, поскольку это было монополией мужчин, которая была недоступна женщинам.

[2] Это состояние считалось сакральным, а сами берсерки считались "богоносцами". Имя «Водан/Вотан» означает «неистовый», который несётся со своими полчищами всадников и, словно одержимый, уничтожает всё, что встаёт на его пути. 

Где истоки морали?

Тацит писал о германцах: «Их браки очень строги, и ни один из их обычаев не заслуживает большей похвалы, чем этот, ибо они почти единственные варвары, которые довольствуются одной женой. Очень редко у этого многочисленного народа слышно о нарушении супружеской верности, и оно наказывается тут же на месте, причём наказывать позволяется самим мужьям. Муж обрезает жене, нарушившей верность, волосы [1] и на глазах родственников выгоняет её голую из деревни, ибо нет снисхождения к нарушению нравственности. Ни красота, ни молодость, ни богатство не помогут такой женщине найти мужа. Там никто не смеётся над грехом; и соблазнять и быть соблазнённым не считается там умением жить. Юноши поздно женятся и потому сохраняют свою силу, и девушек не спешат выдавать замуж, и они тоже цветут молодостью и отличаются тем же высоким ростом. Они вступают в брак в одинаковом возрасте, одинаково крепкими, и сила родителей переходит на детей».

"Ясно, что Тацит, желая дать римлянам образец, рисует брачные отношения древних германцев несколько в розовом свете", - комментирует А. Бебель, но, тем не менее, тут есть повод задуматься об истоках морали. 

Очевидно, древние германцы (как и древние славяне) знали, "что такое хорошо и что такое плохо" задолго до христианизации. Нельзя сказать так, что до крещения они были "почти звери", а после крещения утратили свои зверские обычаи и стали жить по-человечески. 

А. Бебель говорит, что в германских женщинах жил дух, который импонировал римлянам. Когда Марий не позволил пленным женщинам тевтонов посвятить себя служению Весте (богине девственного целомудрия), они прибегли к самоубийству.

Самая большая сложность в вопросах морали возникает из-за того, что люди — не муравьи, и, в отличие от последних, не все люди ведут себя одинаковым образом. В рамках одного и того же общества можно обнаружить примеры различного поведения. Наверно, имелись случаи зверства и среди древних германцев, и среди древних славян, и среди других язычников, но, вместе с тем, у язычников встречаются и такие удивительные обычаи, как в описании Геродота (книга I, глава 196):

"В каждой [вавилонской] деревне раз в год созывают всех девушек, достигших половой зрелости, и выводят толпою в одно место; кругом их располагается толпа мужчин. Глашатай вызывает каждую по одиночке и продаёт одну за другою — прежде всех самую красивую; когда первая бывает продана за большую сумму, глашатай вызывает другую, следующую по красоте за первою; девушки продавались под условием супружеской жизни с ними.

Все богатые вавилоняне, достигшие половой зрелости, одни перед другими покупали себе красивейших девушек, а такого же возраста люди простые вовсе не искали красивой наружности, — и с деньгами готовы были брать и очень некрасивых. Покончивши с продажею красивейших девушек, глашатай вызывает потом самую безобразную или калеку и спрашивает: "Кто желает жениться на ней с наименьшим вознаграждением?" Девушка вручалась тому, кто соглашался жениться на ней с наименьшею додачей денег; употреблявшиеся на это деньги собирались за красивых девушек, т. е. красивые выдавали замуж безобразных и калек". 

В чувстве справедливости вавилонянам не откажешь: всем поровну, «всем сёстрам по серьгам», все девушки деревни выходят замуж и никто не сидит в "старых девах". Вот где был настоящий, реальный коммунизм, а советские "коммуняки" даже и не помышляли о чём-либо подобном.

-----------------------------------------------------------------------------

В фильме "Викинги" (1958) имеется эпизод на эту тему:

Гостеприимная деревенщина.

А. Бебель сообщает о существовании в средневековой Германии и других сопредельных странах обычая, по которому хозяин предоставлял в распоряжение гостя на ночь собственную жену или дочь. Вот что рассказывает Мурнер об этом обычае, который встречался в Голландии ещё в XV веке: «В Нидерландах обычай: если у хозяина ночует любимый гость, то он доверчиво кладёт с ним свою жену» [1].

Ныне у нас старики вздыхают и говорят: "вот раньше в гости ходили, а теперь перестали ходить"... Народ задаётся вопросом: "Почему люди перестали ходить в гости?" По-моему, ответ очевиден: в наше время никто не предоставляет в распоряжение гостя на ночь свою жену или дочь. Я бы с удовольствием ходил по гостям, если б жил в Голландии в XV веке.

----------------------------------------------------------------

[1] Deutsche Kultur- und Sittengeschichte von Joh. Scherr, 9 Auflage, Leipzig 1887, Otto Wigand.

О материнском праве в Ирландии.

Как я уже много раз говорил, острова, в силу их изолированности, играют роль "морозильных камер" для сохранения многих архаических обычаев и традиций. У кельтов Ирландии больше всего сохранилось следов первобытной формы семьи. М. М. Ковалевский пишет:

"Права матери на ребёнка были признаны в Ирландии гораздо раньше, чем права отца; чтобы стать сыном какого-нибудь человека, необходимо было быть признанным им официально, a до этого ребёнок оставался в клане своей матери. Когда рождался сын, то, как говорит древний свод ирландских законов, Книга Айсиль, отец обращался κ его матери с вопросом: «От кого он?» — И если женщина отвечала: «От тебя», то только тогда отец получал право считать ребёнка своим. Ho это право на сына утверждалось только в том случае, если муж уплатил в своё время родным невесты вено, в противном случае отец должен был выкупить новорожденного, иначе тот оставался в клане своей матери [1]".

Также кое-какие следы древнего материнского права сохранились и в континентальной Европе.

"Β общественном строе древних германцев, - говорит М. М. Ковалевский, - мы находим немало черт, сходных с теми, которые мы взяли из быта кельтов. Новорожденный признаётся принадлежащим отцу лишь в том случае, если тот заплатил вено за свою жену. Если оно не было уплачено, то потомство жены принадлежит κ её клану. По исландскому праву этот обычай соблюдается очень строго: достаточно, чтобы отец недоплатил самой малой части вена, для того, чтобы eгo дети лишились навсегда права наследовать eгo имущество. Как и y кельтов, дети, рождённые от смешанных браков, следуют общественному положению своей матери. Об этом определённо говорится в законах салических франков, алеманов, лангобардов и фризов".

И ещё: "Родство по матери настолько преобладает над родством по отцу, что в древнейшем тексте Салической правды в качестве естественных наследников человека, умершего бездетным, называются мать и её сестра, т. е. тётка покойного, и совсем не упоминаются отец и дядя по отцу".  

Тут основной вопрос заключается в том, насколько все эти понятия материнского права можно считать исконно арийскими. М. М. Ковалевский говорит, что "из древних народов только y римлян и y индусов сохранилось очень мало следов матриархата". Значит ли это, что арийские племена с самого начала были патриархальными, а матриархальные влияния они "подцепили" от автохтонного населения Старой Европы? 

--------------------------------------------------------------------

[1] Интересно, что в иудействе существует обряд выкупа первенца (ивр. ‏פדיון הבן‏‎, пидъон ха-бен), в соответствии с которым мальчик, родившийся у матери первым, должен быть выкуплен отцом ребёнка у кохена (священнослужителя) спустя 30 дней после рождения. Имеется ли здесь какая-либо связь с древним материнским правом на детей? 

Такой "матриархат" нам не нужен! (2)

И. П. Русанова в своей монографии "Истоки славянского язычества: Культовые сооружения Центральной и Восточной Европы в I тыс. до н.э. -1 тыс. н.э." говорит, что германские язычники, совершая жертвоприношения, бросали ценные для них предметы в болота.

"Жертвенных мест в болотах и торфяниках известно около 500 на территории Дании, Голландии, севернойГермании, Швеции. Наиболее выразительны большие жертвенные места. Самое известное из них расположено в Обердорле (Средняя Германия, около Мюльхаузена) на низком торфянистом берегу Святого озера. Наиболее интенсивно площадка использовалась во II - IV вв. Она имела прямоугольную форму с закруглёнными углами и с трёх сторон была ограждена плетнем и вертикально стоявшими брёвнами, открытой оставалась лишь сторона, обращённая к воде. Приблизительные размеры ограждения 15 х 14 м. В центре площадки находился примитивный деревянный идол женской богини - прямоугольный брус с головой, грубо вытесанным лицом, намеченной грудью и тоненькими ручками (рис. 58а).

Рядом стоял большой сосуд, лежали кости лошади и часть скелета 15-летней девочки. По всей площадке были разбросаны кости животных, в основном черепа и кости ног лошадей и рогатого скота, уголь, черепки сосудов, длинные палки с заострёнными концами (одна из них длиной 7 м), имевшими культовое назначение, верша из прутьев для ловли рыбы, связки льна, вёсла, руль и части деревянных лодок. В отдельных скоплениях лежали кости более чем 40 человек, но в основном, черепа, кости рук и ног, тогда как рёбра и позвонки отсутствовали. В пяти местах находились скелеты собак. К северу от огороженной площадки лежали части туш домашних животных без черепов, здесь же находился череп человека и был воткнут меч. Кости двух человек лежали к западу от ограды.

В Обердорле периодически в течение нескольких столетий приносили в жертву богам мясные части туш домашнего скота, головы и кости ног (вероятно, со шкурой) лошадей и коров, как символ целого животного, сосуды с едой, продукты сельского хозяйства (лён, зерно),здесь же оставлялись собаки, расчленённые части тел людей и их черепа. Всё это происходило перед изображением богини, вероятно, Нертус".

О германском наследии у славян.

Я, в целом, разделяю теорию Д. А. Мачинского об этногенезе древних славян. Славяне появились в "диком поле", на границе между двумя мирами — Германией и Сарматией. Непосредственными предками славян являлись бастарны. Как сообщает Википедия, "этническая принадлежность бастарнов окончательно не установлена, наиболее часто их ассоциируют с германцами, либо народами «между кельтами и германцами» (Источник). Я полагаю, что бастарны представляли собой своего рода "казачество". Я, кстати, об этом писал ещё в 2016 году в заметке Праславяне были "казаками"?. Территория проживания этого праславянского "казачества" полностью соответствует той «зоне археологической трудноуловимости», которую ранее выделил Д. А. Мачинский. Признаки КПК фазы 0 и 0/1 – открытые (возможно, изредка – укреплённые) поселения, подквадратные землянки с печью в углу и простейшая глиняная посуда, где доминируют горшки «пражского типа» в форме «матрёшки без головы», главный признак которых – отсутствие ярких признаков (нет выраженного венчика и плечика, отсутствует орнаментация). В общем, вся домашняя утварь бастарнов настолько простая и невыразительная, что она напоминает казарменный быт. 

Но нам важно то, что бастарнов ассоциируют с германцами. Это даёт нам возможность переноса на древних славян всего того, что писали древнеримские авторы о германцах. Так, например, Тацит отмечал, что у германцев брат матери смотрит на своего племянника как на сына, а некоторые даже считают кровные узы, связывающие дядю с материнской стороны и племянника, более священными и тесными, чем связь между отцом и сыном. Согласно комментарию Энгельса, «здесь мы имеем живой пережиток рода, организованного в соответствии с материнским правом, …который составляет отличительную черту германцев». «Ещё один пережиток только что отмершего материнского права можно видеть в том уважении германцев к женскому полу, которое для римлян было почти непостижимым». В женщине германцы видели нечто священное и пророческое, они прислушивались к её совету даже в важнейших делах. Так Веледа, жрица племени бруктеров на Липпе, была душой всего восстания батавов в 68–69 годах.

Монумент "Родина-мать" в Волгограде

Монумент "Родина-мать" в Киеве

"Охота на ведьм" началась в Европе 5000 лет назад.

В 1934 году была опубликована книга «Тайные культовые мужские союзы германцев», автором которой был Отто Хёфлер, учёный, принадлежавший Венской школе Рудольфа Муха. В этой работе он изображал раннее германское общество как результат существования героически-демонического культа умерших, который был поставлен «мужскими союзами» в центр всей социальной жизни. По мнению учёного, именно этот культ был источником возникновения всех религиозных, этических и социально-политических представлений в германском обществе. Именно тайные «мужские союзы» древности послужили прототипами для государства и всех общественных институтов. В конце работы Хёфлер достаточно критически анализировал все идеалистические и романтические представления о древнем строе германцев. Работа Хёфлера тут же подвергалась нападкам со стороны партийных догматиков и поборников расовых идей. Главным объектом для атак стал вывод учёного о том, что ведьмы изначально преследовались тайными «мужскими союзами». Действительно, при написании своей книги Хёфлер руководствовался научными, а не идеологическими соображениями. Он собирал этнографический материал, проводил параллели между различными народами, в том числе до сих пор пребывавшими на стадии первобытности. Отталкиваясь от средневековых европейских сюжетов об «ораве дикого охотника», «диких охотах», «набегах масок», он видел в этих мифологических событиях отголосок «террористических» действий тайных союзов, члены которых маскировались под мёртвых, демонов и духов. Хёфлер делал вывод почти еретический для нацистской науки – «мужские союзы» охотились в первую очередь на представительниц уходящего матриархального культа, которые впоследствии были изображены в качестве ведьм и колдуний. Источник. 

Да, и конечно убийство Минотавра Тесеем можно рассматривать как составную часть арийско-патриархальной «дикой охоты» на матриархальные культы.