Духовный мир тасманийцев.

Ещё одна небольшая запись на тему Тасмании. На сей раз касательно религии тасманийцев. 

Европейские путешественники XIX века оставили нам свои заметки, но они, к сожалению, весьма поверхностны и тенденциозны. Например, по словам епископа Никсона, «страх перед злым духом» был «главным, если не единственным» религиозным чувством тасманийцев. Всё предельно просто: если язычники не знают Христа Спасителя, значит у них царит сатанинский "злой дух", и они трепещут перед ним, - вот и вся религия. 

Парадоксально, но "злые духи" помогают людям. По сообщению Робертсона, злой «дух», вселившись в главаря группы, указал ему, где находится ядовитая змея, или заставил вещать другого главаря, находившегося, подобно типичному шаману, в состоянии транса, и указал ему, где в то время находились аборигены, которых разыскивал Робинсон [«Friendly Mission. The Tasmanian Journals and Papers of G. A. Robinson, 1829—1834, ed. by N. J. B. Plomlev», Hobart, 1966, i 528, 542, 605]. О прорицаниях шаманистского характера, произносимых в состоянии транса, рассказывается и в других местах его дневника [397, 413]. "Конечно, речь здесь может идти лишь об элементарных формах шаманизма", - делает заключение В. Р. Кабо.

Судя по заметкам Робертсона, он имел дело со случаем ясновидения. Это чрезвычайно интересный феномен, но о нём говорится совсем мало, зато бла-бла-бла пустопрожнее — на десятки страниц. Вот так во всём в этой жизни, за что ни возьмись: по-настоящему ценного в ней исчезающе мало, как золота - в земле, и нужно много "лопатить" землю, тратить время и энергию, чтобы найти крупицы драгоценного металла.

Судя по всему, "злые духи" были на самом деле «духами умерших» (spirits of the dead); в различных тасманийских диалектах оно звучит почти одинаково: «варрава», «варравена», что означает «привидение», «призрак»; позднее аборигены так называли белых пришельцев, которых считали покойниками, вернувшимися из царства мёртвых.

Наскальная живопись Кимберли, Австралия. Наверно такими представляли себе бледнолицых европейцев аборигены, когда впервые увидели их.

Когда Робинсон пытался выяснить представления тасманийцев о будущей жизни, в частности, куда уходят, по их мнению, умершие, он получал разные ответы. Некоторые говорили, что когда умрут, то отправятся в Англию. Один абориген сказал, что после смерти будет ходить от племени к племени. Ведь мёртвые часто бродят вокруг. А однажды Робинсон услышал такой ответ: «Когда мертвеца сожгут, он отправляется на Тини Дрини, Остров Мёртвых. Все люди должны уйти на этот остров». В первые годы колонизации тасманийцы перенесли название Тини Дрини, Остров Скелетов, или Остров Мёртвых, на Англию, родину белых пришельцев, в которых они видели покойников, пришедших, с этого острова.

"Деревенская" религия неолита.

Религию неолита можно назвать "деревенской", поскольку городов тогда не было и все люди жили общинами в деревнях. 

Культы тоже были "деревенскими"; сколько деревень — столько и культов. В принципе, все культы были похожими, хотя имелись локальные особенности.

Центральной идеей всех культов являлось "откровение" Богини. Эпифании, "явления" Богини были мнообразными, и из-за этого многообразия появлялись местные вариации. Где-то Богиню видели в образе птицы, где-то — в образе змеи, лягушки, ежихи, медведицы, бабочки или пчелы.

"Откровение" Богини отнюдь не сводилось лишь к одному видению. Сказать — "я видел пчелу" — равносильно тому, что сказать ничего не значащий пустяк. Любой дурак видел пчелу. Настоящее "откровение" всегда связано с каким-то неизъяснимым чудом, оно переживается как вторжение нуминозного, сакрального в житейский, профанный мир.

Истолкование этого "откровения" облекается в форму мифа. Мы не можем здесь воспроизвести подлинные мифы эпохи неолита, но у нас есть небольшие "осколки" этих мифов, сохранившиеся, как мы полагаем, до классической античности, когда они были записаны и таким образом дошли до нас.

Мария Гимбутас пересказывает очень древнее поверье, согласно которому пчёлы рождены от быков. Одним из самых ранних авторов, упоминающих пчелу, рождённую от быка, является Антигон из Каристоса, около 250 г. до н.э., который говорит: "В Египте, если закопать быка в определённых местах так, чтобы над землёй выступали только его рога, а затем отпилить их, говорят, что вылетают пчёлы; ибо бык гниёт и превращается в пчёл". Почти три столетия спустя Овидий говорит об Аристее, «Владыке мёда», который плакал, потому что все его пчёлы погибли, оставив соты незаполненными. По совету своей матери он схватил волшебника Протея, который сказал Аристею, что он должен закопать тушу забитого быка, и что из неё он получит то, что хочет, ибо когда «труп разлагался, из него вылетали рои пчёл. Смерть одного порождала тысячу жизней». (Овидий, Фасты I, 393).

«Страх Божий» как аспект нуминозного переживания.

Интересное изображение сохранилось на капители колонны церкви Сен-Пьер в Шовиньи (Франция).

Здесь мы видим зубастое крылатое чудовище, которое, вероятно, олицетворяет дьявола. Монстр пожирает человека, скорее всего грешника.

Эта скульптура напоминает восстановленные фрески из раскопок неолитического поселения в Чатал-Хююке, где грифы-стервятники откусывают людям головы.

На следующем изображении из той же церкви Сен-Пьер в Шовиньи сходство просто потрясающее. 

Капитель датируется XII веком и считается работой мастера по имени Гофридус. Скульптура изображает крылатое существо (интерпретируемое как грифон или дракон), пожирающее или уносящее человека.

Вид на ту же капитель с другой стороны.

«Джеймс Уэбб» как проповедник смирения.

Рудольф Отто в своей монографии "Священное" говорит о чувстве ужаса («tremendum») в нуминозном переживании [1].  

"Ветхий Завет богат на параллели к этому чувству. Особенно примечателен здесь «еmat Jahveh», «страх Божий», который Яхве может изливать и даже посылать, который словно какой-то демон сковывает члены человека и в этом смысле полностью родственен deima panikon (панический ужас) греков. В качестве примера можно привести слова из Библии (Исх. 23:27; либо Иов. 9:34; 13:21): "Ужас Мой пошлю перед Тобою, и в смущение приведу всякий народ, к которому ты придёшь...". Это испуг, полный внутреннего ужаса, которого не может внушить никакое создание, даже самое опасное и могущественное.

В особенности с этим моментом совершенного всемогущества - «majestas» - соотносится, как его тень и как субъективное его отображение, то «чувство тварности», которое выявляется по контрасту с объективно ощутимым всемогуществом в виде чувства собственной падшести, ничтожности, праха и пепла, небытия. Оно образует, так сказать, нуминозный сырой материал для чувства религиозного «смирения».

Это бессилие перед лицом всемогущества <...> ведёт к «аннигиляции» самости, с одной стороны, и к исключительной и всеохватывающей реальности трансцендентного, с другой стороны. Этот опыт свойственен некоторым формам мистики. Можно привести по этому поводу слова христианского мистика:

«Человек погружается и растворяется в своём собственном ничто и в своей малости. И чем яснее открывается ему величие Бога, тем заметнее становится ему его малость» (K. Greith. Die deutsche Mystik im Prediger-Orden. S. 144 r.)

"Религия спасения" в Старой Европе?

Мария Гимбутас в своей монографии "The Language of the Goddess" приводит очень интересные изображения женских фигур с одной поднятой рукой и одной, направленной вниз. 

Гравировка на вазах Караново I.

Тоже культура Караново (Азмак, близ Стара Загора, центральная Болгария; ок. 5800 г. до н.э.).

Эта фигура с птичьими когтями вместо рук, с ветвями, прикреплёнными к голове и к руке, и головой, излучающей свет, как солнце, предполагает, что жест символизирует возрождение, а Богиня, которая способствует ему или дарует его, — это Богиня-Птица. Кроме того, рядом с головой изображён символ солнца или глаза. Культура Озиери, Сардиния; ок. 4000-3800 до н.э.

Мария Гимбутас говорит, что подобного рода изображения встречаются во многих регионах Европы на неолитической и более поздней керамике. 

На мой взгляд, самое верхнее изображение на вазе из Караново I напоминает знак "канага".

Этот знак хорошо известен по маскам догонов из Мали, которые традиционно надевают члены мужского общества ава во время церемонии дама. Церемонию дама проводят через несколько месяцев или даже лет после смерти человека, чтобы отправить его душу в мир мёртвых.

Традиционная маска канага.

Основной миф минойцев.

Нанно Маринатос высказала интересную гипотезу, касающуюся объяснения многочисленных крито-минойских изображений деревьев, растущих то ли внутри святилищ, то ли на крыше. Она предположила, что дерево перевозилось на лодке в горшке или кашпо и устанавливалось на вершине святилища во время определённых праздников.

Minoan Gold Signet ring with female figure on a ship. Found at Mochlos.

Как видим, мысль вполне обоснованная, но здесь сразу же возникает масса вопросов: а что это за дерево? почему оно перевозится на ладье? на ладье Харона из загробного мира? но тогда это не реальное дерево, и ладья не реальная, и сама перевозчица...

Ну да ладно, поедем дальше... Нанно Маринатос говорит, что "святилище было постоянным сооружением, но большую часть года оно пустовало. В особые ритуальные случаи, такие как, насколько мы можем предположить, явление божества, дерево ритуально перевозилось и устанавливалось на вершине святилища. Это был визуальный сигнал, обозначающий прибытие бога и его/её явление населению".

Здесь у Маринатос снова "нестыковочки": она говорит, что "дерево ритуально перевозилось и устанавливалось на вершине святилища", и далее делает замечание, что "на кольце Мохлоса и божество, и дерево прибывают вместе; богиня привозит его сама". Но богиня же сама не может установить дерево на вершине святилища!

Возможно, здесь речь идёт о крито-минойском мифе, где богиня привезла людям св. дерево из преисподней. Согласно древнегреческому мифу, Деметра ничего не вкушала девять суток, и люди, подражая богине, тоже постились девять суток, отправляясь в Элевсин. В таком случае, и на Крите тоже были люди, которые, подражая богине, откуда-то привозили и устанавливали св. деревья на крышах храмов.

Артефакты против Бахофена.

"Многие сосуды стиля Камарес, имеющие слив в виде носика, нередко завершались головой птицы, которая как будто одухотворяла, оживляла этот предмет. Пластическая форма его казалась телом этой удивительной птицы, а сама ваза — существом божественного происхождения. Была ли такая птица божеством «второго плана» или только атрибутом Великой Богини, пока сказать трудно, но связь между ними бесспорна", - пишет Н. М. Никулина в статье "Женское божество в искусстве древнего Крита".

Про "вершки" и "корешки".

Монгуш Кенин-Лопсан, тувинский друг этнографа Рудольфа Итса, говорит, что шаманский плащ был сшит из шкуры домашней козы, на плечах — два чёрных ворона, повернувшиеся клювами друг к другу, вырезанные из дерева. Чёрные вороны — разведчики, они помогают отыскать пропавшую душу и распознать злых духов. По длине рукавов пришиты ленты рысьей шкуры, снятой с ноги зверя. Сзади на плечах — два кольца. Сюда привязывали «змей» — главных помощников шамана в отыскании болезни и в её отпугивании. Змеи сами по себе были страшны, и, чем больше их было на шаманском плаще, тем свирепей был вид самого шамана, приводивший в трепет и духов болезней — аза, и духов смерти — четкеров. На кольцах подвешивали за головы по десять змей, из шкуры зверья — хвост, голова — из красной ткани.

— Плащ , — поднимая шаманское одеяние, сказал Монгуш , — был подобен крыльям, а головной убор, к тому же сделанный из перьев орла и филина, с острыми металлическими рогами для поражения врага, защиты от врагов, был головой. Шаман в своих камланиях «парил» в небе. Камлание часто происходило ночью, поэтому перья филина делали «летящего» шамана таким же, как филин, который видит ночью, видит далеко и абсолютно всё.

***

Как тут не вспомнить, что мифическая эгида, обладавшая волшебными защитными свойствами, была выполнена из козьей шкуры?

На плечах у бога Одина сидят два ворона — Хугин и Мунин, — которые летают по всему миру Мидгарду и сообщают Одину обо всём происходящем.

Хугин и Мунин на плечах Одина

Мы видим змей в руках крито-минойских жриц и древнегреческих менад, мы видим урей — стилизованное изображение богини-кобры Уаджит — покровительницы Нижнего Египта — на головном уборе фараонов.

Всё язычество пропитано духом шаманизма. Как бабочка появляется из куколки, так и древняя религия появилась из шаманских практик. Поэтому всякое подлинное религиоведение должно начинаться с изучения шамана и его картины мира.

О книге "Homo religiosus: на путях поиска истины" протоиерея Олега Корытко.

Протоиерей Олег Корытко в своей монографии "Homo religiosus: на путях поиска истины" пишет: "В результате раскопок [на территории древнего Иерихона] были обнаружены статуэтки бородатого мужчины, женщины и ребёнка, что даёт основание предположить существование веры в триаду богов."

И далее: "Главным божеством [Чатал-Хююка] была богиня, представленная в трёх ипостасях: молодой матери, старой женщины (нередко в сопровождении грифа) и весьма примитивного, с точки зрения исполнения, хтонического существа из подземного мира".

Артефакты — ерунда, главное — интерпретация. И протоиерей интерпретирует в православном духе, подгоняя факты к концепции Троицы, которая представляет единого Бога в трёх Лицах (Ипостасях). Надо сказать, что покойный о. Александр Мень в своей «Истории религии» не занимался "притягиванием за уши" двусмысленных фактов к заранее известной историософской концепции. Я тоже не интерпретирую палеолитических "венер" исключительно как образы Богини, которой поклонялись первобытные люди. Вполне возможны иные толкования этих многочисленных статуэток, и я рассматриваю все варианты, даже самые экзотические. Но, видно, такой "либерализм" недопустим в лекциях студентам духовных семинарий (автор говорит, что его книга родилась из курса лекций, читаемых им в Сретенской духовной семинарии по предмету «История религий»).

Далее протоиерей Олег Корытко касается шаманизма и, указывая на его распрострастранение по всему земному шару, верно замечает, что в первобытном мире "именно шаманизм был доминирующей, а в некоторых случаях и единственной религией". Однако затем протоиерей, говоря о космологических представлениях в шаманизме, среди множества языческих космогоний выбирает одну, наиболее похожую на православную.

"Мир, безусловно, имеет некое начало. Характерным в этом отношении является миф алтайцев о сотворении мира Ульгенем [1]. Однако при этом утверждается, что Вселенная испытала на себе воздействие «конкурента» Ульгеня — Эрлика [2] — бога подземного царства, который сначала помогал в сотворении мира, а затем стал вредить Ульгеню. Данный космогонический миф принадлежит алтайским народностям. У других народов представления о происхождении мира более размытые. Тем не менее приведённый пример обнаруживает характерные для шаманизма представления о возникновении и устройстве Вселенной.

Критика концепций Хайде Гёттнер-Абердрот.

Хайде Гёттнер-Абендрот в своей монографии The Goddess and Her Heros выступает против  «матриархальных религий». Вместо «матриархальной религии» она говорит о «матриархальной духовности».

Странно это, странно это... При всём моём уважении к "Язычнице" [1], здесь я нею не согласен. Культура без религии — это же как брачная ночь без невесты. Причём, здесь надо видеть "эпицентр" религии — мистику, которая намного древнее религии и составляет её гносеологическую подпочву. Я имею в виду изменённые состояния сознания и весь тот комплекс ритуалов и обрядов, целью которого является контакт с Потусторонним. Согласно одной из наиболее ёмких формулировок, определяющих сущность всякой живой религиозной традиции, «подлинной религиозной традицией является, в частности, такая, в которой устанавливается действительная связь с высшими  [сверхъестественными]  существами». Рудольф Отто, давший подобному опыту определение «нуминозность», рассматривает его как переживание некоей mysterium tremendum et fascinosum, как противостояние «Всецело Иному» — тому, что лежит вне границ обычного опыта и не поддаётся описанию с помощью обыденных категорий.

Но Хайде Гёттер-Абендрот считает, что «Всецело Иное» лежит в сфере влияния патриархата, и потому оно неприемлемо для матриархата. Она говорит, что "религии, какими мы их знаем, представляют собой догматические тенденции, институционализированные доминирующей группой, и, как таковые, являются патриархальными". И, если они патриархальные, давайте мы откажемся от них вовсе. Странная, однако, логика... Типа, не нужна нам религия, потому что в храмах священники-попы, потому что в Москве сидит православный патриарх, а в Риме — папа, а не мама!

Размышлизмы о религии.

Очень глубокое и ёмкое определение религии принадлежит Гансу Х. Пеннеру: «Религия — это вербальная и невербальная структура взаимодействия со сверхчеловеческими существами». Пеннер говорит, что он не совсем доволен этим определением, но он «не может придумать ничего лучшего».

Ну, может быть, вот это определение немного лучше?

Хотя, по сути, Берт Хеллингер говорит о том же, только иными словами. 

Лично мне больше нравится определение Пеннера. В эпицентре религии, в самом истоке, находится связь (контакт) с Запредельным [1]. Теологические формулировки, священные писания и даже «официальный» культ появляются позже, в основном как реакция на уже широко распространённые практики. При этом священнослужители «официального» культа, как правило, уже не имеют связи с Запредельным [2]. «А тост без вина — это всё равно, что брачная ночь без невесты» [3]. В религиозной поэзии вино является традиционным символом мистического экстаза и духовного опьянения, приводящего к озарению и причащению Высшей Реальности. Без этого вина, без этой связи религия превращается в словоблудие, в бесконечный словесный онанизм (как, например, у баптистов и других протестантов).

О "богинях плодородия".

Рафаэль Патай говорит, что "фигурки и европейского каменного века, и ближневосточной халафской культуры служили одной цели: гарантировать плодовитость". 

Неолитическая статуэтка (Неа-Никомедия, VII тыс. до н.э.)

Нет, не могу я понять эту всеобщую "помешанность" на плодородии. Кролики и так плодятся "как кролики", без всяких "богинь плодородия". И свиньи плодятся, и овцы, и коровы... Всё это вполне естественные процессы, которые зависят от времени года, от высоты солнца над горизонтом и от продолжительности дня, а вовсе не от терракотовых фигурок "богинь". Я думаю, что изготовители статуэтки из Неа-Никомедии были не настолько тупые, чтобы не понимать столь элементарных вещей.

И потом, я представляю себе такую картину. Вот, прилетел Рафаэль Патай в Неа-Никомедию на машине времени, и спрашивает у туземцев, зачем они сделали эту статуэтку. А они отвечают ему: "чтобы она давала нам больше мяса!" Это какая-то "религия брюха" получается... По-моему, нигде и никогда не было ничего подобного. 

Основная проблема всех разговоров о "богинях плодородия" заключается в отсутствии конкретики. Вот, Рафаэль Патай сказал несколько слов о "плодовитости", и сразу перескочил на другие темы. А мне хотилось бы спросить у него: "гарантировать какую плодовитость"? "гарантировать плодовитость для чего"? "гарантировать с помощью чего"?

Основная проблема заключается в том, что все эти фигурки вырваны из мифологического контекста. Мы ничего не знаем про миф, в котором они "фигурировали". Я поясню свою мысль сравнением с христианской мифологией. Всем нам знакомы слова из Евангелия "хлеб наш насущный даждь нам днесь". Если представить себе, что от всего Евангелия сохранилась бы лишь одна эта строка, то что подумали бы будущие поколения? Судя по этой строчке, христиане почитали хлеб и молили бога о "хлебе насущном". Очевидно, хлеб являлся высшей ценностью, так как христиане недоедали, голодали, и высшим благом для них было "умножение хлебов". Поэтому христианство было "культом плодородия" или "религией брюха". Мы-то знаем, что это не так, потому что христианство нам известно во всех своих аспектах, и "хлеб насущный" находится очень далеко от основных чаяний и надежд христиан. Так вот, мифология неолита, по большому счёту, нам неизвестна, и поэтому, я думаю, очень рискованно говорить о "богинях плодородия", "культе плодородия" и пр. Я думаю, что все эти представления о "плодородии" возникли в головах кабинетных учёных XIX века, и связаны они с представлениями о вечно голодном "дикаре". Но Маршалл Саллинз в "Экономике каменного века" разбил все эти досужие представления в пух и прах. 

Семейный (=женский) культ как начальная форма религии.

"Как отмечает М. Нильссон, элевсинский культ изначально представлял собой частный культ [1]. Подобная практика была весьма распространённой в античном мире. Известно, что жрицы Гефеста и Афины Полиады в храмах Акрополя были из рода Бутада, за семьёй Эвнеидов был закреплён культ Диониса Мельпоменского" (Цит. по: З. З. Кныжова. Роль Элевсинских мистерий в формировании политической и религиозной элиты античного общества). 

Написано коряво: "за семьёй Эвнеидов был закреплён..." В архаической Греции не было конституции СССР, которая "закрепила руководящую и направляющую роль КПСС". Так можно договориться и до того, что за семьёй Авраама "был закреплён" иудаизм. Кем "закреплён"? В те времена не было тоталитарных государств с их духовными "скрепами". Попытка какого-нибудь полиса что-то "закрепить" за собой вызывала дружное сопротивление других полисов.

Но всё остальное очень-очень поучительно. Элевсинское святилище со временем приобрело всеэллинское значение, но первоначально это был семейный культ. 

Сама собой напрашивается параллель с крито-минойским ритуальным комплексом в Кноссе. С большой долей уверенности можно предположить, что изначально святилище в Кноссе тоже было частным, семейным. И, надо полагать, что было множество подобных святилищ на Крите, как было множество семейных святилищ в Чатал-Хююке. В основном все они на протяжении многих поколений оставались домашними, родовыми, но некоторые из них вышли за пределы семейных рамок и стали всенародными. 

Я думаю, что  большой ритуальный комплекс в Кноссе можно сравнить с большим грибом в окружении грибов поменьше.

Edward Okuń, 'Matka Muchomor i jej Dzieci', ok. 1900

Культ как энтелехия игры.

"Культ по сути своей — человеческое мероприятие, в котором боги, если того пожелают, принимают участие: они «вселяются» в изготовленные человеком культовые статуи, или, если выразить то же самое в терминах позднеегипетской теологии, слетают (в форме ба) с неба на эти статуи.

Культ привлекает божественные силы на землю, или, если выразиться точнее (не прибегая к типичным для позднеегипетской теологии метафорам «верха» и «низа»), он делает их досягаемыми для человека. Когда культ прекращается, боги уходят и остаётся только материальный субстрат их былого присутствия — пустая, неодушевлённая форма. Культ соответствует локальному измерению божественного присутствия, но он представляет собой не столько ответ богу, сколько обращённое к нему приглашение и постоянное возобновление контакта", - говорит Ян Ассман.

Ба-а-а! Да это же чистой воды хлыстовщина!

Радеющий всей душой желал "в небо улететь" и оттуда "птицу райскую сманить", то есть привлечь к себе благодать Св. Духа. Иногда Дух Святой "накатывал" на христоверов не сразу, и поэтому радения часто продолжались далеко за полночь, а в некоторых случаях и всю ночь, до рассвета. Во время самого сильного "разогрева" радеющих вдруг где-то, среди них, раздавался голос: "Идёт! Дух Святой идёт!" Услышав эти слова, старец-кормщик кричал в ответ: "Иди, Дух Божий! Иди, Батюшка!" Все разом останавливались и искали среди себя пророка; а пророк в это время уже "блажит", то есть "глаголет новыми языками".

Самый краткий курс истории религии.

Макс Вебер представлял себе историю религии как процесс десакрализации мира.

То есть мир, со временем, как бы "выдыхается", теряет дух. 

На графике, нарисованном мною, чёрная линия означает время, а красная линия — "крепость" духа. Чем глубже в историю, тем "крепче" дух/spiritus. Соответственно, чем ближе к настоящему времени, тем меньше духовности.

Это "измельчание" хорошо заметно на примере русской поэзии. Вот она только началась, и сразу вспыхнула "сверхновая" звезда А. С. Пушкина. И будьте уверены, что поэтов такого уровня, как Пушкин, больше никогда уже не будет.

Или вот ещё один пример. Самая замечательная рок-музыка была в самом начале, в 60-е, 70-е годы XX века, а потом уровень музыки стал падать, и в наши дни даже и близко нет ничего рядом с Deep Purple. 

 

Язычество ≠ сатанизм.

Религия, как любовь, многогранна. Никогда не было и нет какой-то одной религии. У каждого человека она - своя, в зависимости от его интеллектуального уровня, духовного развития, углубления в Традицию, даже от психо-физиологической конституции организма. 

Православные христиане лишь по видимости исповедуют одну религию, а на самом деле всяк представляет себе эту религию по-своему. Среди православных есть и бедные, и богатые, и бездетные, и многодетные, и больные, и здоровые, и слабоумные, и шибко умные, и затворники, и «звёзды» телеэкрана, и сталинисты, и антисталинисты, имперцы и те, кому нет никакого дела до империи, верующие в чудеса и неверующие (как, например, бывший дьяк Андрей Кураев), и т. д. И все они считают, что их религия - православие, хотя некоторые из них будут спорить друг с другом до драки и мордобития, если свести их вместе и устроить между ними дискуссию о том, как они понимают православие.

Соответственно, столь же многообразным является и язычество. Там есть свои духовные "эвересты" и "глубины сатанинские". Меня интересуют первые, а вторые я, как правило, отправляю в "игнор", если они мне встречаются при исследовании древней истории.

Кто-то может обвинить меня в субъективности, что я таким образом "приукрашиваю" древнее язычество, но я просто хочу показать и доказать, что далеко не всё язычество является сатанизмом. Я вообще не люблю, когда навешиваются "ярлыки" на те или иные общественные явления, потому что как среди православных, так и среди язычников есть такие люди, которые и срать рядом друг с другом не сядут, - настолько сильно отличается их мировоззрение. 

Антоша на пути в Элевсин.

Интересно, что от неофитов, готовящихся к посвящению в Элевсине, ожидалось своего рода самоотождествление с Деметрой, со скорбящей богиней. А в мифе говорится, что Деметра, узнав о пропаже своей дочери Персефоны, сорвала с головы свою диадему, облачилась в траурные одежды и в течение девяти дней бродила по земле с двумя горящими факелами в руках, не принимая пищи и не умываясь. В этом заключались знаки её скорби, и все проходившие инициацию должны были имитировать их перед вхождением в Телестерион, - говорит Карл Кереньи.

Оказывается, прав был старый и слепой монах из фильма "Имя розы" (1986), который боялся, что книга Аристотеля, посвящённая комедии, способна пошатнуть весь христианский универсум. 

Говорят, маршал Джан-Джакопо Тривульцио (1448—1518) на вопрос Людовика XII, какие приготовления нужны для завоевания Миланского герцогства, ответил: "Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги". Так вот, перефразируя эту сентенцию, можно сказать, что для достижения духовности нужны три вещи: пост, пост и ещё раз пост.

Антоша Юродивый на станции Черемхово. Почтовая открытка 1900-е годы.

Про "мужеубийственные" культы Великой богини-матери.

В образе «Юдифи» Джорджоне (и у других художников европейского Ренессанса, прежде всего Л.Кранаха) «нашла отражение бессознательная образность древнего культа Великой богини-матери Восточного Средиземноморья в ее аспекте мужеубийцы», - говорит И. Ю. Шауб (Языческие истоки картины Джорджоне «Юдифь» // Итальянский сборник. – СПб., 2000. –№ 4: От древности до ХХ века. – С. 10).

Автор статьи высказывает предположение, что в ближневосточно-средиземноморском ареале почитания Великой богини существовал культ отделённой от тела мужской головы, связанной с ритуалами плодородия. Именно к её образу и к обрядам её культа восходит сюжет, гениально воплощённый Джорджоне в картине «Юдифь».

Про культ отделённой от тела головы говорилось в статье "Как натуфийцам удалось сохранить эгалитарность". По словам А. А. Казанкова, "захоронений мужских отчленённых черепов примерно столько же, сколько женских". Так что, предположение автора не соответствует действительности.

Можно как угодно "пёрнуть" и что угодно "брякнуть", - бумага всё терпит и не краснеет, - но надо ведь подкреплять свои тезисы доказательствами. А с доказательствами — очень "туго". Во всяком случае, я ещё ни разу нигде не встречал свидетельств существования мужеубийственных культов Великой богини-матери. Библия изобилует сведениями о тотальном истреблении мужчин целых городов, на основании которых можно расценивать древнееврейский культ Яхве (Иеговы) как мужеубийственный. Однако при поисках фактов андроцида в культах Великой матери-богини возникает "напряжёнка". Библейские сведения подтверждаются археологическими раскопками сожжённых и разрушенных ханаанских городов, но нет никаких подтверждений мужеубийственных культов матриархата. Всё ограничивается лишь голословными заявлениями, как у Вяч. Иванова: "Какъ бы то ни было, къ эпохѣ господства матерей и къ эпохѣ великой борьбы половъ восходятъ мужеубійственные культы Артемиды, съ ея общинами Амазонокъ и ея обрядами мучительства мальчиковъ, и Діониса съ его мэнадами, какъ и многообразные слѣды мужеубійства въ другихъ культахъ женскихъ божествъ: вспомнимъ хотя бы миѳъ о египетскихъ Данаидахъ и о Лемносскомъ грѣхѣ" (Источник).

Страх Божий.

Этнограф берёт интервью у старой крестьянки, живущей в Сербии в первой половине 20 века.

— Бабушка, ты веруешь в Бога?

— Конечно, верую, сынок. Кто ж не верует в Бога?

— А ты боишься Бога, бабушка?

— Конечно, сын мой. Кто ж не боится злой силы?! 

Этот пассаж из статьи "Lord of the flies" автора блога Old European culture навёл меня на размышления. Мне легко ментально войти в "шкуру" этой сербской бабульки, чтобы прочувствовать её мироощущение, так как я сам долгое время жил под одной крышей с такой же бабусей.

В окружающем мире существуют такие исполинские социальные структуры, как государства. По сравнению с ними, отдельный человек — не более чем дождевой "червяк". Государство-"грузовик" раздавит "червяка", и не заметит. Водитель "грузовика" не советуется с "червяками", не сообщает им о своих планах, так что "червякам" лучше не выползать на большую дорогу. "Грузовик" для них — такая же слепая, стихийная, непреодолимая сила, как, например, ураган. Боятся ли люди урагана? — Безусловно, боятся. Боятся они лютых морозов? — Разумеется, боятся. И дождевые червяки тоже боятся, они зимой не выползают на поверхность земли.

Про "умилостивление" божества.

"Истязания при инициации следует истолковывать не как испытание (или воспитание) мужества у будущих мужчин, а как дань, направленную на умилостивление божества", - говорит Ариэль Голан.

При этом в моём воображении вырисовывается соответствующая картина. 

Примерно такими мне представляются людишки, а божество видится в виде монстра, питающегося человеческой кровью, как в фантастическом романе Герберта Уэллса "Война миров".

Монструозное божество удерживает пойманных людишек в каком-то изолированном месте, из которого нет выхода, и вот они сидят и думают: как бы нам умилостивить это чудовище? Может, "отделаемся" кошкой или собакой? Может, насытится, гад, и оставит нас в покое? А если не насытится, может, пожертвуем ему своей собственной кровушки? Разрежем себе вены на руках, нальём пару бутылок и отнесём ему... пообещаем приносить по поллитра каждый месяц... авось, кровопивца, даст нам ещё немного пожить...

Я, конечно, утрирую, но если, допустим, в каком-то архаическом обществе и впрямь "завелось" такое божество, которое требует, чтобы мужчины самооскоплялись и приносили ему в жертву свои половые члены, как пишет А. Голан, то почему бы мужчинам не уйти из того общества? Русские крестьяне снимались и уходили на Дон, Кубань и Яик, если было невмоготу жить с барином-самодуром. Таким образом появилось целое сословие казаков. Почему же древние люди должны были безропотно терпеть и умилостивлять монструозных богов? Что-то здесь не так... Не вяжутся концы с концами...

Скорее всего, "умилостивление божества" — это интеллектуальный фантом эпохи модерна, за которым нет никакой объективной реальности. Точнее говоря, это такая примитивная "объяснялка", которая ничего не объясняет.