Ламашту и Алмасты.

Ламашту (аккад.), в аккадской мифологии (с кон. 2-го тыс. до н. э.) — львиноголовая женщина-демон, поднимающаяся из подземного мира, насылающая на людей болезни, похищающая детей. Ламашту часто изображали с гривой львицы, ослиными зубами, голой грудью, волосатым телом, покрытым кровью рожениц, с когтистыми лапами, хватающими младенцев, ногами птицы с острыми когтями. Считалось, что она питается кровью младенцев и широко обвинялась в том, что является причиной выкидышей и синдрома внезапной детской смерти. Как демон, убивающий женщин и детей, Ламашту являлась противницей матерей; особенно раздражал её детский смех, шум и гам многодетных семей.

Ламашту созвучно Алмасты. Интересно, есть ли какая-то связь между месопотамским демоном Ламашту и кавказским "снежным человеком" Алмасты? 

М. Ковалевский о "беспорядочном половом сожитии".

Максим Ковалевский в своей монографии "Первобытное право. Выпуск II. Семья" (Москва. Типографія А. И. Мамонтова и К°, Леонтьевскій пер., № 5. 1886 год) пишет:

"У сидячихъ Коряковъ и Чукчей гостепріимство требуетъ, чтобы хозяинъ предоставлялъ въ распоряженіе гостя жену свою или дочь. Отказъ гостя составляетъ такое глубокое оскорбленіе, за которое онъ можетъ быть убитым хозяиномъ. У нѣкоторыхъ кавказскихъ племенъ отъ обычая этого сохранился только обрядъ. У нихъ по тѣмъ же законамъ гостепріимства дочь хозяина спитъ въ одной комнатѣ съ гостемъ, но сохраняетъ вполнѣ цѣломудріе."

Странно это, странно это... Неужели в XIX веке кавказские горцы проживали в домах с несколькими комнатами, с отдельными спальнями? Что-то мне не верится в такое. Моя бабка по матери ещё в 1978 году жила в крестьянской избе с русской печкой, где не было никаких комнат.

Далее М. Ковалевский пишет о бушменах:

"По показаніямъ путешественниковъ, Бушмены Южной Африки не имѣютъ даже понятія о бракѣ; мужчины и женщины у этихъ племенъ состоятъ другъ съ другомъ въ безпорядочномъ половомъ сожитіи, не порождающемъ между ними никакихъ сколько нибудь продолжительныхъ союзовъ".

А вот что пишет более компетентный современный автор, К. Ю. Резников:

"Родители договариваются о помолвке детей, когда они ещё маленькие. Учитываются ограничения, препятствующие заключению брака: слишком близкое родство и совпадение имени жениха с именами родственников невесты (то же для невесты). Для закрепления помолвки родители обмениваются подарками. Фактический брак происходит, когда жених и невеста уже подросли. Мальчики женятся в 18–25 лет, девочки выходят замуж в 12–16 лет. Родители невесты окончательно соглашаются отдать дочь замуж, лишь присмотревшись к жениху. Он должен удовлетворять двум основным требованиям: быть хорошим охотником и не быть задирой, склонным к дракам. Первый брак начинается с инсценировки похищения. Невесту силой уводят от родителей и приводят в хижину жениха. На другой день молодых умащивают смесью орехового масла и ароматных семян.

Амазонки Кавказа.

Любопытную  попытку  этнографически  рационализировать предание  об  амазонках  Кавказа  А. О. Косвен нашёл у  некоей  англичанки Мэри  Гэсри,  бывшей  директрисы  Смольного  Института,  путешествовавшей  по  югу  России  в  1795-1796  г. 

В  той  части  Кавказа,  пишет  Гэсри,  которая была  в  древности  страной  амазонок,  обитают  ныне  черкесы  и  их обычаи  могут  пролить  свет  на  эту  древнюю  легенду  о  воинственных  женщинах. И  ныне  женщины  здесь  живут  отдельно  от  мужчин. По  старинному  обычаю,  у  черкесов  мужья посещают  своих  жён  тайно,  ночью, женщины  же  живут  совершенно  одни,  отдельно  от  мужей,  не  имея  при  себе  и  мальчиков-сыновей.  Каждого  мальчика,  как  только  он  родится, забирают  от  матери  и  он  воспитывается  только  мужчинами.  И вот, заключает  Гэсри,  путешественник,  имея  в  виду  эти  обычаи,  доселе  существующие  у  черкесов,  может  в  этом  найти  происхождение греческих  сказок  об  амазонках,  сложившихся  на  почве  свойственного  грекам  поэтического  воображения [1].

Из серии работ Алана Битиева под названием «Забавные горцы».

И.  И.  Шопен предлагает  своё  истолкование  амазонства,  представляющее  собой  комбинацию  из  знакомых  мотивов.  «Существование  амазонок  с давних  эпох  истории,-  пишет  Шопен,-  не  только  вероятно,  но  даже правдоподобно;  в  те  времена,  когда  люди  были  сами  хищниками или  жертвами  хищничества,...  мужское  население  иной  местности  могло  погибнуть  поголовно,...  тогда  оставшиеся  дома  жёны  забирали  власть  в  свои  руки,  а  самые  воинственные  могли  решиться отказаться  навсегда  от  зависимости  мужей  и  таким  образом  учредить  особые  женские  республики».  И  автор  находит  следы  господства  женщин  по  всему  Кавказу,  видя  эти  следы  в  частности  в  топонимиях.

О матрилокальных браках в Восточной Азии.

По сообщению Р. Бриффо, у айнов Японии существовал обычай, согласно которому женщины должны оставаться в своём доме, а их мужья должны присоединяться к ним там. Однако в настоящее время [1920-е годы], когда контакты с японцами наиболее тесны, женщина может иногда присоединиться к мужу в его доме через несколько лет, но никогда до рождения ребёнка. Согласно более старому обычаю, «жених отделяется от своей семьи, чтобы поселиться рядом с хижиной своего тестя; фактически он усыновляется». Айны, как нам сообщают, не любят отдавать своих дочерей в другую семью, а предпочитают усыновлять зятя. Если у мужчины несколько жён, каждая из них остаётся в своём доме. На Курильских островах, населённых ветвью той же расы, которая не попала под японское влияние, регулярно соблюдаются первобытные обычаи; мужчина не живёт со своими жёнами, а лишь навещает их в их домах. 

Среди всех народов Северной и Центральной Азии нет обычая, который соблюдался бы более настойчиво и строго, чем тот, который требует, чтобы жених проживал более или менее длительный период в семье своей жены, или чтобы невеста после непродолжительного проживания с мужем возвращалась на длительный период в свой дом. Эти обычаи, схожие с практиками, наблюдаемыми в настоящее время в некоторых частях Новой Гвинеи и Африки, которые, насколько нам известно, находятся в состоянии перехода от недавних матрилокальных к патрилокальным обычаям, предполагают, что они являются пережитками времени, когда брак в этих частях Азии также был постоянно матрилокальным.

В настоящее время якуты посещают своих жён в их домах в течение нескольких лет, и обычно рождается много детей, прежде чем создаётся отдельный дом. Путешествуя по их стране в XVIII веке, французский консульский агент Лессепс так описал их практику: «Многожёнство — это социальный институт среди них. Будучи вынужденными часто совершать поездки с места на место, они имеют жену в каждом месте, где останавливаются, и никогда не собирают их вместе в одном доме». Каждая жена многожёнца-якута, — говорит Трощанский, — «жила отдельно со своими детьми, родственниками и скотом; во время частых отъездов мужа она фактически была главой семьи».

Усыновление Геракла.

Этруски, особенно жившие в последние века до нашей эры, заимствовали у семитов их досадную привычку писать, пропуская некоторые гласные. Например, по-финикийски слово malkat (царица) писалось mlkt, и нужно было догадаться, каких букв не хватает. Таким же образом этруски писали Elxsntre вместо Александр. Хорошо ещё, если речь идёт об известном имени собственном. А в других случаях это становится истинным камнем преткновения. Поэтому мы часто не знаем точно, как нужно произносить то или иное этрусское слово.

Современный итальянский город Вольтерра (итал. Volterra), кажется, назывался Велатри у этрусков, хотя римляне называли его Волатерра. Ну так вот, на бронзовом зеркале III в. до н. э. из Волатерр показано, как Uni (этрусская Гера) кормит грудью взрослого Hercle (Геракла). 

Uni, the supreme goddess of the Etruscans, suckling Hercle

 

Bronzespiegel von Volterra. Detail 1

Bronzespiegel von Volterra. Detail 2

Образ царицы Тамары в фольклоре.

Ю. Ю. Карпов в статье "Царица Тамара: реалии и образ в фольклоре" говорит, что "царицу Грузии Тамару знал и знает едва ли не весь Кавказ. С её именем связывают один из лучших периодов в жизни Грузии (годы правления: 1156-1184), когда страна обрела преобладающее политическое значение во всей Малой Азии, когда достигла новых высот литература и искусство, получили развитие нравственные основы общества". Равно и среди населения соседних с Грузией земель Тамара осталась в памяти в первую очередь просветительницей. «Как в Осетии, так и во всей горной полосе Чечни “эльгыцы” (святилища. — Ю. К.) построены, говорят ... во времена Тамары ... До Тамары чеченцы не знали ни Бога, ни “ццу” (божеств. — Ю. К.) и жили как животные в потёмках...» (Далгат В. Первобытная религия чеченцев // Терек, сб. 1893. Вып. 3. С. 91-92.).

Как видно, женщина, оказавшись на царском троне, не посрамила женский пол. Она проявила столь высокие человеческие качества, которые присущи далеко не каждому мужчине. Поэтому неудивительно, что эта женщина-правитель оказалась в неувядающем ореоле славы.

Грузины всячески превозносили добродетели и очарование Тамары. Одним из ярких выразителей общественного мнения был современник Тамары, автор знаменитой поэмы «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели. Согласно преданию, именно слова Шота: «Льва щенки равны друг другу, / Будь то львёнок или львица», произнесённые в ответ на вопрос о способности женщины править государством «узаконили право женщин на престол». По оценке Н. Я. Марра, поэма «Витязь в тигровой шкуре» была написана «для забавы царицы Тамар», ей — «прекрасной даме», она и посвящалась. Основной идеей произведения Н. Я. Марр считал культ женщины, аналогичный тому, что наблюдался в христианской Европе. 

Наиболее величественные черты образ Тамары приобрёл среди грузин-горцев. Согласно свидетельству Д. 3. Бакрадзе, исследователя середины XlX в., Тамара была единственной из числа всех грузинских царей, кому нашлось место, причём почетное место, в народных сказаниях сванов. Тамара, якобы, особенно любила Сванетию и часто проводила в ней время, строила там церкви и снабжала их богатыми иконами. «Она знаменитейшая из жён после Божьей Матери... Царица Тамара бессмертна: местопребывание её —  подземелье в Ушкули (сельское общество в Верх. Сванетии — Ю. К.), под церковью Божьей Матери, где она сидит в кувшине, держа в руке свечу». <...> «Царица Тамара подобна Божией Матери. Голова её увенчана золотою диадемою; в ушах висят бриллиантовые серьги, на шее надето ожерелье из драгоценных камней зелёного и красного цветов. Вся она облачена в светоцосные ризы, сияет как Божия Матерь», - передаёт автор статьи слова народной песни, которая с незапамятных времён поётся во всей Сванетии.

Православный образ благоверной царицы Тамары. Источник картинки

"Народы моря" родом с Кавказа?

"Коба́нская культура — археологическая культура на Кавказе позднего бронзового и раннего железного веков. Памятники обнаружены по обе стороны центральной части Главного Кавказского хребта, в большей степени к северу от него. Современная локализация — Северный Кавказ (РФ: Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Ингушетия, Карачаево-Черкесия, Ставрополье, Чечня) и Закавказье (прилегающие к Главному хребту районы Грузии, Южная Осетия). Существовала в XIII/XII — IV вв. до н. э., иногда исследователи смещали датировку на более ранний период, включая в кобанскую культуру ещё и протокобанскую — с XIV в. до н. э., и даже ранее — со второй и третьей четверти 2-го тыс. до н. э..

Наука традиционно возводит напрямую к кобанцам материальную и духовную культуру кавказоязычных абазин, абхазцев, адыгов, чеченцев, ингушей, а также аутосомно ираноязычных осетин и тюркоязычных карачаевцев, балкарцев. А. П. Смирнов считал, что кобанцы, как в культурном, так и в этническом плане, были близки населению горного Крыма, которое, по его мнению, являлось потомками киммерийцев (племена киммерийцев совершали через Кавказ военные походы из Северного Причерноморья в Малую Азию). М. М. Иващенко утверждал: «главным носителем так называемой „Кобанской“ бронзовой культуры были колхи». Однако, по мнению ряда исследователей племена кобанской культуры являлись нахоязычными.

Кобанская культура имела передовые для своего времени технологии цветной и чёрной металлургии, была развита металлообработка" (из Википедии).

Бронзовые мечи Кобанской культуры Кавказа.

Герои - похитители огня у богов.

Практически у всех народов Северного Кавказа существует миф о герое, укравшем огонь у бога.

У горных грузин в Сванетии этот герой — Амирани. Его образ прослеживается во многих археологических памятниках Грузии, большинство из которых датируется III-им тыс. до н. э. (бронзовый пояс из Мцхеты, казбекский клад, Триалетский серебряный кубок). Согласно сванской версии, Амирани рождён богиней охоты Дали от смертного безымянного охотника. В мегрельской и абхазской версиях Амирани родился в результате непорочного зачатия, что, вероятно, восходит к эпохе матриархата. Преждевременно рождённый Амирани дозревал в желудке дикого быка (тёлки), впоследствии убитого охотником Сулкалмахом, который извлёк Амирани из чрева животного и отнёс божество в свой дом. Там он был взрощён и воспитан Дареджан (женой Сулкалмаха) вместе с её родными сыновьями, Бадри и Усепи, которые стали побратимами Амирани, а в дальнейшем и ближайшими сподвижниками во всех его подвигах.

Желая облегчить жизнь человечества и уподобить людей богам, Амирани похитил небесную деву Камари (олицетворение знаний, света и огня), заточённую в высокую башню посередине Чёрного моря, одолев в битве её отца — повелителя погоды и грозовых туч, властелина каджей. После чего, при помощи Камари, стал обучать людей металлургии, изготовлению жаренной пищи, секретам долголетия и многим другим запретным знаниям. За богоборчество и чрезмерное человеколюбие Амирани был прикован верховным богом Гмерти к скале или к столбу, вкопанному в куполообразную пещеру Кавказского хребта, где его печень постоянно клюёт орёл, а преданная Амирани собака лижет цепь, стараясь истончить её. Однако ежегодно в четверг страстной недели (в тушинском варианте — в ночь под Рождество) приставленные богом кузнецы обновляют цепь. По древним поверьям, раз в семь лет пещера разверзается и можно увидеть Амирани.

Статуя Амирани в Грузии

Хетты с Кавказа?

Леонард Вулли рассказывает, как он проводил раскопки в Телль-эш-Шейхе, который расположен на равнине Амук (Amuq), которая находится в северной Сирии, рядом с рекой Оронт, на северо-восточном побережье Средиземного моря.

Он там откопал изящные сосуды, "тонкие как яичная скорлупа", изготовленные местными мастерицами в подражание сосудам халафской культуры (ок. 6100–5000 гг. до н. э.). "За несколько столетий поселение примитивных земледельцев превратилось в сложную общину с прочными традициями цивилизованной жизни, соприкасавшуюся с большим миром, но сохранявшую тем не менее индивидуальность и особые черты, присущие халколитической культуре".

Затем внезапно наступил конец... Леонард Вулли говорит, что в самом верхнем слое Телль-эш-Шейха обнаружились следы запустения и несколько черепков керамики бронзового века. Позднее было установлено, что эта керамика относится к типу, который в Палестине называется хирбеткеракским. Обычно эта керамика встречается непосредственно над слоем строений, разрушенных пожаром, и все археологи, работающие в Палестине, единодушны в том, что изделия эти иностранного происхождения, возможно из Анатолии, и принесены они вооружёнными завоевателями, которые перебили жителей Палестины и поселились на обгоревших развалинах. 

К реконструкции общекавказского верховного божества Бронзового века.

По всей видимости, хурриты являлись потомками субареев, древнейшего населения Северной Месопотамии. Но в Бронзовом веке они оказались под "крышей" арменоидной военщины, после вторжения индоиранцев (ариев). После этого у хурритов сложилось своеобразное "двоеверие":  патриархальные "верхи" и матриархальные "низы". Хурриты выступают наиболее вероятными основателями куро-аракской культуры, а также триалетской культуры на Кавказе. Вероятно, в триалетскую эпоху население Закавказья начинает переходить на индоевропейский протоармянскый язык. Во всяком случяае, триалетская культура — типично арийская, с богатейшими погребениями военных вождей в группе больших курганов. 

А. Дугин полагает, что хурриты принесли на Кавказ анатолийский хатто-хурритский мифологический комплекс. (В чём я сомневаюсь.) И далее он пишет:

"Если мы зафиксируем это принципиальное положение, то мы должны искать в мифологии кавкасионов прежде всего общий гештальт Великой Матери — Кибелы [1]. То, что Кибела в Анатолии была богиней гор, а также богиней охоты [2], заставляет нас обратиться к аналогичным фигурам кавказской мифологии. В этом случае мы — в качестве гипотезы, разделяемой рядом исследователей кавказской традиции — можем предложить в качестве наиболее близкой фигуры образ грузинской богини охоты и гор Делы.

О структуре вайнахского социального уклада.

Структура вайнахского социального уклада — это живой неолит в современности. И эта структура удивительным образом напоминает социальное устройство матриархальных обществ.

"Главным элементом организации чеченского и ингушского общества является совершенно не зависимый ни от какой более высокой инстанции тейп (тайп). Тейп означает род как сакральное и суверенное политико-социальное образование, которое признаётся высшей правовой и идеологической инстанцией. Это понятие исключает социальную дифференциацию, наследственную или даже избираемую элиту, а также какую бы то ни было надтейповую структуру, обладающую статусом более высокого правового уровня. Объединение тейпов в тукхумы не создаёт надтейповой структуры или какого-то института с бо́льшими полномочиями, нежели тейп. Тукхум — это свободный союз тейпов, где собираются старейшины тейпов для решения спорных вопросов, но это не означает обязательности исполнения решений тукхума всеми тейпами. Это не вертикальная организация, а коррелят горизонтального сотрудничества и согласования общих позиций при полном соблюдении полицентрического устройства.

Также и «совет тукхумов», называемый «Мехк Кхел» (дословно, «Совет Страны») и проходящий традиционно в самом крупном чеченском тукхуме нохч-махкахой (на юго-востоке Чечни) на горе Кхеташон Корта около селения Центорой в современном Ножай-Юртовском районе, не обладает «трансцендентными» полномочиями ни над отдельными тукхумами, ни даже над тейпами.

Дольмены и некромантия.

Из научного труда В. И. Марковина "Испун — дома карликов: Заметки о дольменах Западного Кавказа" (Краснодар, 1985) следует, что...

"Дольменные постройки стоят не бессистемно, обычно их можно встретить по бассейнам рек, близ перевалов и тех давно опробованных дорог и троп, по которым и сейчас ещё проходят скотопрогонные пути. Этот факт удалось установить только для Абхазии, но и он немаловажен. Здесь пастушеские маршруты полностью совпали с пунктами, имеющими дольмены".

Возникает предположение, что дольмены строили пастухи. Для себя. Примерно как русские староверы в недавние времена делали себе "домовины" ещё при жизни. По всей видимости, носители дольменной культуры практиковали отгонное скотоводство, и пастухи могли на всё лето уходить в горы. Пока коровки или овечки пасутся на лугах, можно тем временем заняться изготовлением "домовины" из песчаника.

"Если учесть, что климат за последние четыре-пять тысячелетий изменился относительно мало, то вся основная территория, занятая дольменами, представляет собой горные леса - настолько непроходимые чащобы, что на каждом шагу здесь нужен топор или тесак и на быструю ходьбу не приходится рассчитывать".

Это косвенно подтверждает версию о строительстве дольменов пастухами. Но сразу возникают неувязки. Далее автор говорит: "где есть дольмены, нет посёлков, а где многолюдье, там не осталось древних построек". Они были разрушены или разобраны "на камень".

В Туапсинском районе вандалы-фермеры приспособили дольмен в качестве поилки для скота

Так что, может быть, 4500 лет назад дольмены находились и вблизи человеческих поселений. Автор приводит пример "Дегуакско-Даховского поселения «дольменостроителей», которое оказалось расположенным
всего в 200 — 250 м к югу от известного дольменного поля. В гончарном горне нижнего горизонта мы собрали большое количество древесного угля (сохранились целые углевые «полешки»). По ним удалось установить, что горн последний раз разожгли около 4050 лет тому назад (ошибка в этих подсчётах в ту или иную сторону незначительна)".

Ну, а с тех пор много воды утекло. Сменялись культуры и народы, и чужаки использовали дольмены, как им заблагорассудится. "Так, в одном из крупных и довольно древних дольменов реки Кизинки основное содержимое в ХIII—XIV веках выгребли и захоронили коня с удилами того времени". Очевидно, монголо-татары.

"Обряд захоронений в дольменах не был стабильным. С течением времени он менялся, теряя одни черты и приобретая другие. В ранних сооружениях с хорошо выделенным порталом известны погребения с одним, реже двумя костяками (так у археологов обычно принято называть скелеты). Умерших, судя по их позам, клали скорченно, на боку. В более простых массовых постройках - усаживали по углам. Итак, создаётся определённая схема изменений в обряде похорон в дольменах: от скорченных одиночных трупоположений, далее захоронений в позе сидя и к вторичным погребениям".

В. И. Марковин делает осторожное предположение, что строители дольменов "гнушались" ингумаций, как и зороастрийцы. "У последователей зороастризма труп не может соприкасаться с землёй, ибо он нечист и оскверняет её. Зороастрийцы складывали кости в особые ящики и вместилища, которые принято называть оссуариями. Б. А. Куфтин, один из известных исследователей дольменов, склонен был рассматривать их тоже своеобразными оссуариями".

О положении женщины по адату.

Из материалов по обычному праву ингушей, собранных Б. К. Далгатом в 1891-92 гг. (Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей, стр. 186-189).

X. Отношения между супругами

а) Личные

Мужской пол считается выше женского.

Женщины всюду и везде должны оказывать почтение мужчинам. Женщина не садится при мужчине, уступает дорогу, отворачивается при встрече, скромно говорит с ним и т.д.

Жена во всём должна подчиняться мужу. Жена, и бедная и богатая безразлично, подчиняется мужу. Жена не должна учить мужа, а должна слушаться его. Если муж приказывает противозаконное по воззрениям народа, то жена вправе не исполнить приказания; во всём остальном она должна его слушаться. За непослушание муж наказывает жену, гонит её от себя прочь; её уговаривают родные жить покорно. По адату муж может выгнать жену из дома своего и не содержать, но по шариату или обязан развестись или содержать.

На самом деле не все жёны послушны мужьям; иногда, хотя очень редко, случается, что жёны командуют над мужьями, но это делается тайком от других жителей; иначе вся семья потеряет уважение общества и лишится почёта, что невыгодно и для самой жены (и мужа). 

Если жена развратна, то муж имеет право убить её; но родственники её протестуют против этого. По адату такую жену должно прогнать, а с виновника полагается обиженному мужу «барч» (3 лошади по 30 рублей каждая), и всё-таки он редко может избегнуть пули или кинжала обиженного мужа. Если мою невесту взял (похитил) другой, то он платит за то мне 90 коров, а отец её мне же ещё 40 коров, и я едва успокаиваюсь; некоторые не удовольствуются таким имущественным наказанием и ещё мстят убийством.

Муж должен печься о жене; если он не исполняет своего долга, то родные его и старики увещевают его.

О кровной мести.

Б. К. Далгат говорит, что с исчезновением или сильным ослаблением устоев рода у чеченцев и ингушей, из родовой организации быта уцелела лишь самая дурная сторона её — кровная месть. 

"Самое же крупное зло, с которым тщетно борются теперь суд и администрация —  кровная месть с ослаблением родовой организации не только не ослабела, но даже, по свидетельству сторожилов - туземцев, — в последнее время усилилась. Не находит ли этот обломок старины при новых условиях жизни новую почву для своего развития? В период процветания родов было труднее решиться на убийство, нежели теперь, т. к. кроме смерти, ожидающей убийцу со стороны рода убитого, страсти людские сильно охлаждались огромным родовым выкупом за убитого, ложившимся тяжёлым бременем на весь род убийцы (130 коров, 3 лошади, 1 бык и проч.)".

Да, уж... Изъятие 130 коров — это весьма серьёзное наказание для всех членов рода. При таком раскладе убийца становился одинаково ненавидимым и со стороны рода убиенного, и со стороны своего собственного рода. Убийце оставалось либо наложить на себя руки, либо податься к Соловью-разбойнику, в общество таких же "извергов рода человеческого", как он сам.

Пан голова, он и в Африке пан голова.

Помнится, в одной из своих записей про австралийских аборигенов я говорил, что у них до прихода европейцев не было никаких племён. На "племена" их поделили европейцы; европейцы же выделили среди аборигенов "вождей", для удобства управления туземцами. По сути, "вожди" туземцев выполняли роль "гауляйтеров" на оккупированных европейцами территориях.

Судя по информации, собранной Б. К. Далгатом, на Кавказе — до поры, до времени — тоже не было никаких племён [1]. До Шамиля люди там жили родовой жизнью, под ненавязчивым управлением родовых старейшин. Цитирую:

Б. К. Далгат

"По словам Ч. Ахриева, в горах, где ингуши жили отдельными самостоятельными родственными обществами, республиками, состоящими из 100 - 150 душ обоего пола, каждый аул, или общество, управлялся старшими членами семей; лишь при большой общей опасности все аулы соединялись под управлением старших всех аулов".

То есть, у ингушей имелись лишь старейшины родов.

И далее Б. К. Далгат говорит: "я думаю, что это старшинство не могло иметь характера княжеской власти, а давалось людям, выдающимся по своим достоинствам, и признавалось чисто-нравственною властью". Однако русские "могли принять их за каких-то народных князей, так как старшины сильных родов всегда вели внешние переговоры и сношения с русскими; принять за выборных правителей народа этих родовых начальников, представлявших от своего имени целые общества, было поверхностному наблюдателю, каковыми были все путешественники по Кавказу до его покорения, весьма нетрудно. В противном случае пришлось бы в Чечне ещё в XVIII ст. допустить существование организованного единовластного управления старшинами целыми обществами, наподобие административным порядкам царского периода, чего не знал не только быт чеченцев и ингушей, но и ни один народ, живущий родовым строем; таковых начальников не было в Чечне даже в период усиления там общественной политической жизни; Шамиль, имам Чечни и Дагестана, искусственно ввёл у чеченцев наибов, впервые познакомивших народ с понятием о власти и управлении". 

"Фрейтаг, у которого заимствовали сведения и Дубровин, и Берже и другие, говорит: «Общего правления у чеченцев до призвания ими Шамиля никакого не было. Единство, дотоле замечавшееся иногда в их действиях, происходило естественно и случайно от одинаковости выгод, места жительства и обычаев, но не было следствием какого-либо устроенного порядка. Каждый тохум, ка ждая деревня управлялась отдельно, не вмешиваясь в дела соседей. Старший в роде выбирался обыкновенно, чтобы быть посредником или судьёю в ссорах родственников; в больших деревнях, где жило обыкновенно несколько тохумов, каждый выбирал своего старика, и ссоры разбирались уже всеми стариками вместе. Впрочем, круг их действия был очень ограничен и власть почти ничтожна. Кто желал, приходил к ним судиться; но кто хотел отыскивать лично своё право, преследовал сам врага, минуя стариков; наконец, решения их были не обязательны; в большей части случаев исполнение их зависело от доброй воли тяжущихся. Суд стариков, лишённый всяких принудительных средств, однако же был постоянно уважаем чеченцами и сохранился до самого водворения Шамиля".

Ещё одна параллель Кавказ — Крит.

Б. К. Далгат в своей монографии "Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей", ссылаясь на исследования Н. Харузина [1], говорит о молочном родстве у ингушей, устанавливаемом прикосновением губами к груди женщины из чужого рода.

А теперь, в связи с этим сообщением, ещё раз посмотрим на крито-минойские женские одежды, но уже под определённым углом зрения.

Одежды как будто специально сделаны для того, чтобы можно было легко и беспрепятственно прикоснуться губами к женской груди.

----------------------------------------------------------

[1] Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей // Сборник материалов по этнографии, издаваемый при Дашковском этнографическом музее. М., 1888. Вып. III. С. 71.

Кавказ — Крит: родовые параллели.

"О существовании аулов, населённых одною фамилиею в Чечне, говорят почти все писатели, начиная с XVIII ст. В 1873 году такие аулы встречал в горах Чечни и Станишевский. Только в самое последнее время в горах стали селиться по несколько фамилий в одном ауле; на плоскости, наоборот, аулы — по преимуществу смешанного состава. Однако, интересно отметить, что и на плоскости отдельные роды, выселившиеся из гор, поселялись в отдельных кварталах, за малыми исключениями, и устраивали родовые, фамильные кладбища", - сообщает Б. К. Далгат в своей монографии "Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей. Исследование и материалы 1892-1894 гг." (М.: ИМЛИ РАН, 2008. С. 98).

Горные ущелья, как и острова, являются этнографическими "заповедниками" в силу своей изолированности, и они часто сохраняют древнейшие формы общественного устройства.

Сообщение Б. К. Долгата удивительным образом перекликается с тем, что нам известно о крито-минойских поселениях. Сельские поселения на Крите представляли собой своего рода хутора с большими (расширенными) семьями. К периоду Новых дворцов в сельской местности Крита преобладали обширные виллы, как, например, в Ватипетро возле Арханеса. Эти виллы состояли из домов, мастерских и трёхсторонних святилищ, соединённых между собой на небольшом участке земли.

The villa at Vathypetro today

О кровной мести в родовых обществах.

Б. К. Далгат на стр. 95 своей монографии "Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей. Исследование и материалы 1892-1894 гг." (М.: ИМЛИ РАН, 2008) говорит, что "в номере 8 «Революция и горец» за 1930 г. с. 58 помещена интересная статья Ч.Ошаева «Малхиста», характеризующая пережитки родового быта заброшенных в самом труднодоступном ущелье горной Чечни в верховьях Аргуна (притока его Мишихи) чеченцев, живущих в 14 хуторах, в числе 122 дворов — 750 душ обоего пола, образующих один тейп. Все малхестинцы — члены одного тейпа — малхий; но внутри себя они делятся на ряд более мелких делений: гар и некий. В столкновениях с другими тейпами малхистинцы всегда выступают единодушно, забыв свои распри, хотя внутри тейпа все живут друг с другом в страшной вражде на почве, главным образом кровничества. Я должен заметить здесь, что кровная месть и вражда между членами одной тейпы (рода) явление не нормальное для родового быта, и наличие их свидетельствует о разложении тейпы или большого рода на более мелкие родовые группы (гар и некий) и о крайнем ослаблении родственной и прочих связей между членами тейпы. Кровная месть наблюдается в Малхиста в страшных формах, она — господствующий во всей жизни фактор. Там почти нет стариков, так как до старческого возраста мужчины не доживают, кончая жизнь от кинжала или пули".

Это очень интересная тема в контексте моих матриархальных штудий. Потому что древние матриархальные общества тоже были родовыми обществами. Неужели матриархат устанавливался там, так сказать, естественным образом, из-за того что мужчины не доживали до старческого возраста и "аксакалами" становились старухи? — Нет, это бред какой-то. В таком случае, матриархат был бы и у малхестинцев, однако ничего подобного в Малхисте не замечено.

Очевидно, кровная месть между мелкими родовыми группами отравляла жизнь не одним только малхестинцам. Тут невольно вспоминается "Повесть временных лет", согласно которой после изгнания руси (варягов) славянские племена сами стали управлять своими землями, но владели дурно, не могли установить внутреннего порядка: не было между ними правды, и встал род на род, начались усобицы. В таких обстоятельствах племена собрались и сказали: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». Порешивши так, пошли они за море, к варягам, к руси, и сказали им: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет: приходите княжить и владеть нами».

Родовой котёл.

"Сначала на родине, говорится в одном чеченском предании, людей так было немного, что каждый род (тайпа) имел общий большой котёл. 

Котёл из Гундеструпа

Раз в год, именно в весенний праздник, в общем котле варили мясо от скота, жертвуемого фамильною артелью, и трапеза была общая; все были сыты. Пиво также варили в общем фамильном котле. На родовых котлах этих были намечены знаки всех фамилий, принадлежавших к котлу. 

Кернунн, окружённый животными, на котле из Гундеструпа

В этих же котлах готовилось угощение при свадьбах и поминках. Но то было прежде; а теперь не только роды, но и фамилии, входящие в состав рода, считают себя тысячами душ. Они рассеялись и, кажется, забыли уже про свои котлы,— по крайней мере давно уже не посылают к котлам присягать по тяжебным делам и спрашивать о коренных правилах обычая при разборе важных дел".

Так пишет Б. К. Далгат на стр. 87-88 своей монографии "Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей. Исследование и материалы 1892-1894 гг." (М.: ИМЛИ РАН, 2008). Я к его описанию добавил изображения кельтского котла из Гундеструпа. По-моему, у кельтов, в своё время, было такое же родовое общество, как у чеченцев, и такие же котлы для совместных трапез.

О дольменах Западного Кавказа.

В. И. Марковин обращает внимание на сходство дольменов Западного Кавказа и Северной Африки.

"В африканских дольменах — скорченные захоронения. Из металлических изделий следует отметить бронзовые круглые височные кольца, одинарные и свёрнутые в несколько раз, и мелкие спиральки (найдены в Рокнии). Необходимо отметить полнейшее сходство именно этих бронзовых африканских изделий с находками, сделанными в ряде западнокавказских дольменов, которые могут быть приблизительно отнесены к середине II тысячелетия до н. э.

Африканские дольменные захоронения сопровождаются керамикой, среди которой выделяются чаши с клювовидными носиками и сосуды с выступами - ручками. Следует подчеркнуть некоторое сходство формы указанных сосудов, особенно снабжённых ручками (они отходят от края устья), с западнокавказской дольменной керамикой. Итак, налицо отдельные черты сходства дольменов Северной Африки и Западного Кавказа и особенно инвентаря, обнаруженного в них. Мимо этих фактов пройти нельзя". 

Я, от себя добавлю ещё одну удивительную параллель между Западным Кавказом и Северной Африкой. Это легенды про амазонок. По древнегреческим преданиям, амазонки обитали в Ливии и на Кавказе.

Далее В. И. Марковин говорит, что дольмены распространены по всему Средиземноморью и указывает на место их сосредоточения на восточном берегу реки Иордан.