След Чамки.

"Эта лапка — след Чамки. 

Той самой, что была Великой Богиней, когда мир ещё только собирался из тьмы и воды. Когда не было ни неба, ни земли, а была только она — та, что ныряла в самую глубину (Чамка-нырок у Чувашей) , туда, где темно и страшно, и возвращалась с комочком земли. Она держала небо и землю на своих плечах, и её сила была в близости: она жила в каждой капле росы, в каждом всплеске волны, в каждом вдохе ветра. К ней шли не в храмы, а к реке, козеру, к тихому омуту, где вода кажется чёрной, как ночь. И она отвечала — не громким голосом, а рябью на воде, криком ночной птицы, внезапным холодом, пробегающим по спине.

Но время шло, [и с наступлением патриархата] Великая Богиня Чамка, близкая и тёплая, как домашний очаг, начала медленно отступать на небо, туда, куда человеку уже не дотянуться рукой. Так появился Чамо-Паз — новый бог, строгий и величественный, тот, кто смотрит сверху и держит порядок. Он не плещется в воде, не сидит на коряге, не расчёсывает мокрые волосы. Он — над всем этим. Он — тот, кто утвердил законы, по которым теперь живёт мир. И в этом переходе — от Чамки к Чамо-Пазу — отразилось не просто изменение имени, а целая смена эпох: от матриархальной близости к божеству, когда оно было рядом, в каждом дне, к патриархальной вертикали, где бог ушёл на небеса, а человек остался на земле.

А женщина-литейщица у очага стала той, кто хранил память об этом переходе. Она брала в руки глиняную форму, грела металл до красноты, шептала что-то своё — может, имя Чамки, может, просьбу, может, просто тишину — и лила. И в этой маленькой лапке застывало не только олово или бронза. В ней застывала связь между двумя мирами: между старой, близкой богиней и новым, далёким богом. Между тем, что было внизу, в воде, и тем, что теперь наверху, в небе. И когда девушка цепляла эту подвеску к поясу, она словно говорила миру: «Я помню, кто был первым. Я помню, как нырять и возвращаться. Я умею держать в себе и глубину, и высоту»."

Автор текста - Александр Гаврилов. Источник.

О «порче нравов» в Китае X века.

Александр Эткинд, рассказывая о Китае ханьского периода, говорит, что производство железа в это время не имело прецедентов в домодерной истории. Около X века нашей эры шахтёрский и кузнечный промыслы развивались с феноменальной скоростью. Китайские кузнецы делали оружие, монеты и изощрённые украшения из бронзы и железа, которые обращались по Китаю и Южной Азии, а по Великому шёлковому пути попадали и в Европу.   Железо использовалось для для создания судов, выделки плугов, строительства мостов и шлюзов. Из железа делали статуи Будды и крыши пагод. Добыча и выплавка были сосредоточены в нескольких центрах Северного Китая.  В одном таком центре работали тысячи рабочих; вокруг шахт росли города с населением около миллиона человек в каждом. Дерева не хватало, но в Северном Китае рано стали использовать каменный уголь, который позволял достичь невиданной температуры горения. Здесь уголь соседствовал с рудами, и доставка шла по воде. До Промышленной революции нигде в мире не было такого расцвета индустрии.  Историки оценивают производство железа в Северном Китае в 100 000 тонн в год; для раннего Средневековья это умопомрачительная цифра. В середине X века китайские шахты и кузницы добывали и выплавляли больше железа, чем в начале XX.

Конец этой ранней индустриализации был драматичным. X век стал переломным: железное дело Северного Китая не просто обрушилось, а исчезло. На конец Суньской династии пришлось разочарование в горном деле; государство, основанное на конфуцианской этике, признало социальные проблемы, к которым вело моноресурсное развитие. Владельцы железных рудников и соляных копей стали богаче принцев. Сохранились документы начала XI века: ревизия обнаружила, что шахты создавали неравенство и порчу нравов. Вероятно, это было первое столкновение технической цивилизации с ресурсным проклятием; и «порча нравов» — понятие, которым оперировали суньские  чиновники, — очень близка к современной «коррупции» [1]. Получая огромные доходы, владельцы шахт инвестировали их в роскошную жизнь, а не в улучшение шахт. Люди страдали от травм, шахты приходили в негодность. Хуже того, шахты вели к порче самого государства; сначала предприниматели платили взятки чиновникам, потом чиновники пытались забрать у них шахты. В 1078 году императорский указ запретил добычу металлов, обвинив шахты во всех бедах империи. Указ не соблюдался, но Суньское государство было обречено.

Затем последовало монгольское нашествие; плотины и дороги были разрушены, торговля прекратилась, выжившие вернулись к натуральному хозяйству. В этих условиях шахты и печи разрушались так же быстро, как дамбы и каналы. За три века население этих земель упало вдесятеро. С XI века до начала Второй мировой войны шахты Северного Китая не производили железа.

На чём разбогатели этруски?

Это невероятно, но все дороги вели в Рим ещё тогда, когда Рим представлял собой небольшое поселение на окраине этрусского Двенадцатиградия.

 

На юге располагался большой этрусский город Капуа, в двадцати милях от греческого города-государства Кумы. Одной из главных функций Капуи была защита этрусских торговых связей с великим греческим городом на юго-востоке, Сибарисом в заливе Тарас (Тарентум), который поддерживал свой собственный северный торговый путь; через Сибарис капуанцы также имели контакты с Милетом в Ионии. Так что этруски провозили через Рим огромные партии товаров, и, надо полагать, римляне в ранний переод своей истории мало чем отличались от клещей, впившихся в тело собаки и сосущих её кровь.

Какие же товары экспортировали этруски? Конечно, вином и другими продуктами сельского хозяйства. Сельскохозяйственное богатство этрусков превосходно выражается в том, что именно оно, по словам многих древних авторов, заставило галлов вторгнуться в Италию: вином и маслом Этрурии клузиец Аррунт прельстил галлов и убедил совершить длинный поход на юг (Тит Ливий).

Женщины-литейщицы чуди белоглазой.

В истории финно-угорского населения был период (конец V-XII вв. н.э.), когда литейным делом занимались, в основном, женщины. Женщины изготавливали, в основном, различные украшения — «ажурные шумящие подвески» в домашних условиях на очаге. С X века стали появляться литейщики-мужчины, но ещё долгое время литейное производство оставалось в руках женщин. Захоронения женщин-литейщиц на марийских могильниках встречались вплоть до XIII века.

Между прочим, в Сети можно увидеть множество артефактов пермского звериного стиля. "Скорее всего, металлургами пермского звериного стиля были женщины: в пользу этой версии говорят находки литейных формочек в женских захоронениях" (Википедия).

Для пермского звериного стиля характерно изображение "богини"

и "человеколося".

Кузнец и чёрт.

В русском языке слова кузнец, коварный и кознь являются этимологически родственными. В древнерусском, а также в некоторых славянских языках кузнеца называют коварь (др.-русск.), ковач (сербск.), коваль (укр.), kovâr (чеш.). К глаголу ковать восходят и слова коварный и коварство, а также кознь. Кузнец мыслится как «кующий ковы, путы», замышляющий нечто недоброе, строящий козни. Ср. с церковнослав. ковати зъло ("замышлять недоброе").

Кузнец Вакула и чёрт.

Отчего же образовалась эта "связка" кузнецов с нечистой силой?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала вспомнить другой вопрос — «В чём сила, брат?» — из фильма Алексея Балабанова «Брат-2» (2000). По сюжету фильма, главный герой Данила Багров (Сергей Бодров-младший) задаёт этот вопрос своему старшему брату, который считает, что сила в деньгах. Данила же утверждает, что сила в правде.

Оно, конечно, верно: при прочих равных обстоятельствах, сила в правде. Но если человек, который прав, безоружен, а человек, который неправ, вооружён кинжалом или мечом? Тогда сила будет на стороне подлеца, а не праведника. А кто же наделил силой подлеца? — Кузнец (и стоящий за его спиной чёрт).

Вот оно — коварство: правда бессильна перед автоматом Калашникова. Ты ему — слово, а он тебе — пулю в лоб.

Мурси.

Марк Туллий Цицерон однажды сказал: «Когда гремит оружие, законы молчат». Немного перефразируя, можно сказать: «Когда гремит оружие, правда молчит». 

Эпоха меди (энеолит) на Кипре.

После 3500 г. до н. э. на Кипре, в основном в юго-западной части острова, стали появляться большие деревни, не обнесённые стенами. Но интересно, что дома в этих деревнях вновь приобрели архаичные округлые формы. 

Кипр. Древний артефакт халколитического периода. Похоже на дом с большим семейством. "Все жили вровень, скромно так — Система коридорная: На тридцать восемь комнаток — Всего одна уборная" (В. Высоцкий). 

Луиза Стил говорит, что по сравнению с урбанизированными обществами современного Леванта и социально-экономическим развитием третьего тысячелетия до нашей эры в Эгейском море и центральной Анатолии, энеолитический Кипр, по-видимому, демонстрирует «культурную отсталость». 

План энеолитического поселения Лемба-Лафефеус

Схематический план дома среднего энеолита с указанием зон деятельности.

Обычно захоронения, связанные с отдельными домами, располагались за стенами жилого помещения, подчёркивая связь между живыми и умершими (предками).

Немного о Мехргархской культуре.

Мехргархская культура в настоящее время рассматривается как предок хараппской цивилизации.

Наиболее ранним поселением в Мехргархе была большая деревня, датируемая около 7000 — 5500 годами до нашей эры. Как установили археологи, захоронения мергарцев очень схожи с тем, как хоронили умерших жители Чатал-Хююка.

Одна из самых известных и часто встречающихся находок на месте стоянки — «мергарская женщина». 

Женская фигурка из Mehrgarh около 3000 г. до н.э. Пример женской фигурки — акцент сделан на причёске и женской груди. Такие фигурки в Мехргархе покрывали слоем красной охры, волосы красили в чёрный цвет, ожерелье красили в жёлтый цвет.

Глиняные фигурки и посуда Мергара - культуры, предшествующей хараппской цивилизации

И ещё один feedback на Сидорову.

"Греческие легенды называют Крит родиной искусства обработки металлов; здесь, в глубоких пещерах в горах острова мифические существа тельхены, древние кузнецы, изготовляли оружие и изделия из золота, серебра и меди. Какие-то реальные основы в этих сказаниях, конечно, есть. Возможно, критяне использовали пещеры в качестве кузниц. В одной из таких пещер, Аркалохори, были найдены сотни бронзовых мечей и кинжалов, много больших и малых двойных топоров из бронзы, золота и серебра, а также необработанные и полуобработанные слитки бронзы и листы золота; это доказывает, что здесь существовало производство металлических изделий", - сообщает Н. А. Сидорова.

Действительно, тельхины пришли с Крита на Кипр, а затем на Родос, первыми стали обрабатывать железо и медь, изготовили серп Крона, которым кастрировали Урана. Гораздо интереснее другое: по версии Страбона, тельхины на Крите назывались куретами. Имя тельхины происходит от глагола θέλγω — очаровываю, одурманиваю; поэтому Стесихор называет этим именем те ошеломляющие удары, которые затемняют сознание.

Нельзя не заметить сходство между куретами/корибантами и галлами Кибелы.

Кибела и Аттис в окружении корибантов из патеры Парабьяго (датируется 361-363 гг. н. э.).

Как известно, галлы совершали самооскопления в изменённом состоянии сознания, как когда-то, "во время оно", это сделал Аттис в приступе безумия. Хотя галлы отсекали крайнюю плоть «самосским черепком» или острым кремнем, но, в принципе, эту нехитрую операцию можно совершить и ножом, и кинжалом, и мечом, - любым острым предметом, который под руку подвернётся.

Если верно предположение Н. А. Сидоровой о том, что на Крите кузнецы ковали мечи и кинжалы в пещерах, вдали от человеческого жилья, тогда можно сделать вывод об инфернальности кузнечного ремесла. По-видимому, в рамках женственной крито-минойской культуры они не находили себе места. "Дневная" культура не одобряла их занятие, и поэтому они выходили за рамки этой культуры, уходили в пещерную "ночь", в царство Аида...

Я не уверен в своих гипотетических построениях, но может быть в этом что-то и есть...

"Однако находок металлических изделий на Крите известно немного, за исключением оружия, найденного в пещерах и представляющего ценность главным образом для истории культуры, а не искусства. Это объясняется отсутствием на Крите богатых погребений, в которых обычно и находят изделия из золота, серебра и других ценных материалов. Оружие появляется среди погребального инвентаря лишь с XV в. до н. э., со времени — предположительно — установления микенского господства на острове. В критских же погребениях, большая часть которых была к тому же разграблена в древности, встречаются обычно несколько глиняных ваз и довольно скромные украшения".

Здесь Н. А. Сидорова противоречит сама себе, наступает на горло собственной песне о царях. Ведь это же логично: если на Крите были цари, то должны быть и богатые погребения! (Как в египетской Долине Царей, например.) А в том, что говорит Н. А. Сидорова, нет никакой логики: на Крите были цари, но богатые погребения отсутствуют. Ну, в таком случае, мой отец тоже был царём.

О "самом древнем городе в Европе".

"Недавно раскопанный итальянскими археологами город в районе современного селения Полиохни оказался древнее Трои и больше её по размерам. Люди жили здесь ещё в эпоху неолита — в нижних слоях городища найдены остатки примитивных хижин, круглых, овальных или прямоугольных в плане, с сырцовыми стенами, возведёнными на каменных фундаментах", - говорит Н. А. Сидорова.

Стало быть, первоначально поселение Полиохни на о. Лемнос никаких фортификационных сооружений не имело.

"Первый «город», относящийся к так называемому «синему периоду» (между 2750-2500 гг. до н. э.), состоял из более просторных, прямоугольных в плане жилищ и был обнесён оборонительной стеной, огибающей по периметру подножие холма", - сообщает Ю. В. Андреев. - "С наступлением следующего, так называемого «зелёного периода» (2500-2400 гг. до н. э.), вне черты старой оборонительной стены на западном склоне холма возник новый жилой квартал, для защиты которого была сооружена специальная новая стена. Ещё позже, в течение так называемого «красного периода» (2400-2200 гг. до н. э.), кольцо укреплений было ещё более расширено и усилено постройкой двух мощных полукруглых бастионов, опять-таки на западном склоне холма. Эта новая стена может считаться вместе с тем и последней. Она продолжала существовать также и в течение всего следующего, «жёлтого периода» (2200-2100 гг. до н. э.). В это время поселение достигло в своём территориальном развитии предела, дальше которого оно пойти не смогло (рис. 4). План поселения в его сохранившейся части восходит в основном именно к «желтому периоду». Площадь, занятая Полиохни, в это время составляла около 15 000 м2, превосходя среди кикладских поселений даже площадь самого большого из них — Филакопи I. Около 2100 г. до н. э. Полиохни было разрушено землетрясением и в дальнейшем уже никогда больше не восстанавливалось", - добавляет Ю. В. Андреев.

Рис. 4. План поселения Полиохни («жёлтый» период) на Лемносе.

"Внутри городских стен открыта широкая мощёная улица, идущая от главных ворот с севера на юг, через всё городище. Её пересекают более узкие улочки, делящие город на правильные кварталы. В каждом из таких кварталов жилые дома располагаются тесно, нередко у отдельных комплексов были общие стены. Они различаются своими размерами, но каждое из таких жилищ имеет хотя бы небольшой открытый дворик, вокруг которого группируются все помещения дома, делившиеся на жилые комнаты и кладовые. Стены домов были сделаны из сырцового кирпича, укреплённого деревянной арматурой, и стояли на каменных фундаментах. Дома Полиохни были благоустроены, снабжены водостоками и ванными комнатами. Город имел хорошо налаженное водоснабжение, на главных улицах были устроены облицованные камнем колодцы и цистерны для хранения воды. В Полиохни не найдено дворца правителя, но уже существовали общественные сооружения. В слоях раннего города, современного Трое I, у городских ворот открыто здание, внутри которого вдоль одной из длинных стен несколькими рядами стоят скамьи. Исследователи видят в ртом здании прообраз позднейших театрально-зрелищных сооружений", - продолжает Н. А. Сидорова.

"Среди жилой застройки Полиохни можно выделить несколько особенно больших и богатых домов, состоявших из двадцати или даже более того помещений. Как указывает Бернабо-Бреа, в некоторых случаях жилой дом практически мог занимать целую инсулу. Однако чаще инсулы делились на два или большее число домов, составлявших вместе одну структурную единицу в общей планировке поселения. Большие дома или инсулы Полиохни могут, таким образом, свидетельствовать о том, что здесь существовала особая форма социальной организации, которая в этнографии обычно квалифицируется как большесемейная или домовая община", - замечает Ю. В. Андреев. Скорее всего, патриархальная община. По мнению Бернабо-Бреа, реальная власть была сосредоточена в руках собрания или совета «старейшин» (видимо, глав больших семей), собиравшихся на свои заседания в мегароне большого дома на краю поселения.

Двуручный кубок из Полиохни «жёлтого периода» (2200—2100 гг. до н. э.). "Мужские" формы  свидетельствуют о ментальном патриархате изготовителей сосуда.

"Почти в каждой из инсул Полиохни основные хозяйственные помещения (житницы для хранения зерна и других продуктов, стойла для вьючных животных, обычно устраивавшиеся в «вестибюле» перед входом в мегарон, закуты для свиней, внутренние дворы, в которых, по вполне вероятному предположению Бернабо-Бреа, женщины занимались приготовлением пищи, ткали и пряли шерсть, стирали и т. д., мастерские и т. п.), как правило, размещаются в самом большом из составляющих её домов. Отсюда нетрудно сделать вывод, что все эти помещения находились в совместном пользовании всех обитателей инсулы, в сознании которых продолжало жить чувство их общей принадлежности к одному родовому коллективу. Аналогичным образом как место сбора и совместных трапез всей семейной общины мог использоваться и мегарон большого дома". 

Википедия говорит, что Полиохни был одним из важнейших торговых центров ранней бронзы и обязан своим развитием ведущей роли, которую он играл в транзитной торговле с Северо-Эгейскими островами, побережьем Малой Азии, материковой Греции и Кикладами. Поселение настолько процветало в ранней бронзе, что считается самым древним городом в Европе (в частности, согласно Христосу Думасу) с ранней формой социальной и городской организации. Предполагается, что Полиохни был торговым соперником Трои.

Может быть, торговля имела место быть, но, я думаю, прав Ю. В. Андреев, который говорит, что "Полиохни должен быть отнесён к категории древнейших земледельческих поселений, которую мы называем «категорией квазигородов». Относя его к исторически более ранней и примитивной категории квазигорода, мы имеем в виду следующие основные моменты. Во-первых, протогород как особая форма поселения, характерная преимущественно для раннеклассового общества, предполагает довольно высокий уровень социальной стратификации. Община, занимавшая Полиохни, явно ещё не успела достигнуть в своём развитии такого уровня. Внутренняя структура поселения, в общем, довольно-таки однородна. Здесь нет ничего похожего на типичное для большинства протогородов разделение всего жилого массива поселения на аристократический сеттльмен и кварталы бедноты и простонародья. Различия между «богатыми» и «бедными» или большими и малыми домами Полиохни носят достаточно условный характер, поскольку и те и другие, по всей видимости, были включены в состав крупных жилых комплексов (инсул), принадлежавших большесемейным общинам. Во-вторых, мы не располагаем данными, которые позволили бы утверждать, что ремесленное производство в этих двух общинах уже переросло стадию домашнего ремесла и находилось в руках полностью занятых мастеров-профессионалов, без чего невозможно представить себе протогород даже в его элементарной форме. Судя по тому, что почти в каждой инсуле Полиохни имелась своя домашняя житница и хотя бы небольшое стойло для скота, всё это поселение должно было представлять собой не что иное, как очень плотно укомплектованное скопище крестьянских дворов, все обитатели которого были так или иначе заняты в сфере сельского хозяйства. Наконец, в-третьих, в нашем распоряжении нет никаких фактов, которые можно было бы расценивать как указание на то, что Полиохни выполнял функции политического, военного и религиозного центра по отношению к определённому округу или району. Поселение скорее производит впечатление обособленной, самодовлеющей общины, никак не связанной с другими общинами на территории того же Лесбоса или Лемноса, если предположить, что таковые там действительно существовали. В этом отношении Полиохни резко отличается от таких синхронных с ними поселений, как Троя I-II в Малой Азии или Лерна III на Пелопоннесе. Обитатели этих двух цитаделей, несомненно, держали под своим контролем обширные окрестные территории и вместе с тем, вероятно, могли в случае военной угрозы предоставлять подвластному им населению право убежища в стенах своих твердынь. В Полиохни не удалось открыть ни одной постройки, которую можно было бы поставить в один ряд с большим троянским мегароном". 

Здесь надо ещё добавить, что, по всей видимости, жители Полиохни овладели мастерством металлургии (на острове есть месторождения меди и золота, серебро и свинец — на Наксосе и Кеосе). Судя по этим находкам, в некоторых домах Полиохни обработка металла могла быть своего рода наследственным промыслом, передававшимся, как это нередко бывает, от отцов к сыновьям в каждом новом поколении. В то время на многих территориях, даже на соседних островах, не знали как выплавлять предметы из меди, свинца, серебра, золота, не говоря уже о бронзе. В таких условиях, металлурги Полиохни могли сказочно обогатиться.

Кстати, при раскопках Варненского могильника было обнаружено множество изделий из золота, многие из которых выглядят как заготовки ("болванки"). Я уже говорил, что в могиле 43, скорее всего, был похоронен древний металлург со всем его "барахлом" (кстати, англоязычная Википедия сообщает то же самое: "Первоначально она была идентифицирован как могила принца, но теперь считается, что это могила кузнеца). Ну, то есть, если ты — кузнец, и вокруг тебя, на десятки и сотни километров, нет ни одной кузни, а каждой женщине потребна тяпка для работы в огороде, ты можешь продавать свои тяпки по цене коровы. Вот отсюда и богатство...

Олово на Кипре и критская "талассократия Миноса".

Елена Хаецкая пишет: "В период Бронзового века существовало несколько основных центров по добыче и выплавке металлов. В Анатолии, Тимне (район нынешнего Эйлата), в континентальной Греции, на Кипре. Приблизительно с 1600 года до н.э. Кипр становится едва ли не основным поставщиком меди и центром производства бронзы."

Интересно. А как это сообразуется с "талассократией Миноса" и максимальным расцветом крито-минойской цивилизации именно в этот период. Очевидно, если купцы с Крита торговали в Египте, то они могли плавать и на Кипр. Тем более, что летние ветры благоприятствуют путешествиям на восток и юго-восток.

Доминирующее направление ветров в летний период

С большой долей уверенности можно предположить, что критяне занимались транспортировкой и перепродажей олова по всей Эгеиде и, может быть, по всему Восточному Средиземноморью, включая Анатолию, Египет и Сирию.

Ещё более интересно узнать, почему в дальнейшем Кипр утратил свои лидерские позиции по добыче олова. Может быть, причиной тому послужило нашествие "народов моря" в эпоху Катастрофы бронзового века?

Map of the Sea People invasions in the Aegean Sea and Eastern Mediterranean at the end of the Late Bronze Age

A few words про древнеегипетских металлургов

Этот предмет из египетской коллекции Британского музея - ни что иное как древнеегипетские мехи, или поддувало. Устройство работало следующим образом: на круглую часть (горшок) натягивали кожаный мешок; к мешку привязывали верёвку; на мешок давили ногой – это гнало воздух по трубке в огонь; потом верёвкой мешок поднимали (чтобы не нагибаться и не расправлять его руками); мех наполнялся воздухом и был снова готов к работе. 

В гробницах есть древние изображения таких мехов. Например, в гробнице Рехмира (Фивы, ок. 1400 г. до н.э.) изображены рабочие, которые плавят слитки меди на открытой печке и для усиления жара используют именно такие ножные мехи из керамики и кожи. 

Источник.

Богатство Египта прирастало за счёт таких вот металлургов. История несправедлива в том смысле, что она в основном оперирует именами фараонов, которые часто расточали богатства, а про созидателей этих богатств она умалчивает. Фараоны и пирамиды занимают непропорционально много места в книгах по истории Древнего Египта. Как обычно, ищут не там, где потеряли, а там, где светло.