26 мая 2026

Голландские спасители матриархата.

Peggy Reeves Sanday в своей книге "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что матриархальное общество минангкабау на Западной Суматре было спасено от уничтожения правительством Голландии.

Ислам проник на Суматру между XIV и XVI веками, принеся с собой книжное образование, школьную грамотность, но он не поколебал традиционные устои жителей острова. Люди читали Коран, молились Аллаху, и при этом жили "по старинке", как их далёкие предки в -надцатом поколении.

В начале XIX в. среди минангкабау становится популярно новое политико-идеологическое реформаторское течение в исламе — движение Падри. В 1803 году трое возвратившихся из Мекки минангкабауских улемов во главе с Хаджи Мискином, познакомившиеся с учением ваххабитов, объявили себя сторонниками очищения изначальной веры от позднейших наслоений и адатных обычаев.

Вскоре, в среде Падри возобладало радикальное крыло; исламские фундаменталисты стали захватывать поселения и вводить в них систему шариатских судов, при этом они отменяли обычаи адата и матриархальные принципы организации общины. «Нераскаявшиеся» сёла сжигались, «грешников» — адатных вождей — казнили. 

В 1819 году англичане вернули территории на Суматре и город Паданг голландцам, которые ранее отобрали по итогам Наполеоновских войн. Голландцы быстро осознали, что Падри представляют особую опасность для европейской экспансии и вступили в переговоры с лидерами племён, живших по адату. Голландский экспедиционный корпус высадился на Суматре и встал на сторону адата. 

Голландские войска сражаются с воинами Падри

Долгая кровопролитная война закончилась лишь в 1837 году, когда пал последний оплот ваххабитов, крепость Бонджол. 

В итоге, союз "просвещённой Европы" с местными старейшинами, жившими по адату, позволил минангам сохранить свою уникальную культуру, особый образ жизни и ныне существующую гармонию между мусульманской религией и древними матриархальными обычаями.

Некромантия и матриархат.

В одной из предыдущих записей говорилось о том, что женщины вместе с детьми составляли примерно 75% любой первобытной общины. Это уже большинство. Это уже численный перевес над мужчинами, которые составляли только одну треть общины.

Но одного этого было слишком мало для установления матриархата. К этим 75 процентам надо было добавить всех умерших. Поэтому женщины уже в раннем неолите взяли в свои руки всё, что связано с похоронами. Они же занялись некромантией, то есть общением с душами мёртвых. Через них мёртвые вновь обрели свои голоса, и эти голоса давали авторитетные указания касательно разрешения всех проблем в общине и установления норм и правил жизнедеятельности.

Отсюда вся эта "возня" с отделением черепов от трупов, которая началась, кажется, ещё в Гёбекли-Тепе, прошла через культуру натуфийцев и дошла до Чатал-Хююка.

Череп человека, который жил 9000 лет назад в Иерихоне. Череп искусственно удлинили ещё при жизни человека. После смерти часть черепа удалили и заменили гипсом, а глазницы украсили ракушками каури.

Надо сказать, что отголоски древней некромантии сохранялись ещё довольно долго, и женщины (пифии, сивиллы) "изъявляли волю божества" по запросу верующих. В VII-VI веках до нашей эры дельфийская пифия была, по сути, главным госсоветником. К ней приезжали правители различных земель Греции. Среди них, например, полулегендарный царь Спарты Ликург или афинский деятель Солон. Это примерно так же, как если бы к Ванге приезжали президенты и премьер-министры со всей Европы и спрашивали у ней, что им делать. 

Фаллос в раннем неолите.

Ian Hodder и Lynn Meskell в статье "Символизм Чатал-Хююка в региональном контексте" говорят о "неолитическом фаллоцентризме". Под «фаллоцентризмом» они подразумевают примат [1] мужественности как главного культурного знака, и центральное место мужественности (как человеческой, так и животной) как источника власти и авторитета в материальном и символическом репертуаре турецкого неолита. В качестве образцов "фаллоцентризма" они приводят изображение оленя с эрегированным пенисом

Настенная живопись, изображающая оленя, из Чатал-Хююка.

и похожую на фаллос каменную фигурку.

Stone figure from Çatalhöyük

К этому они добавляют "мужественность" рогов быка. Не густо, однако, чтобы говорить о "фаллоцентризме".

Кажется, насчёт оленя с эрегированным пенисом всё понятно: нечто подобное можно увидеть в пещере Ласко.

Пещера Ласко, Монтиньяк, Дордонь, Франция, около 15 000 г. до н.э.

Здесь мы видим раненого быка выпущенными кишками и раненого, возможно умирающего, человека, с головой или маской птицы, и с эрегированным пенисом. По всей видимости, эрекцию умирающего следует рассматривать как погружение в парадоксальное «время сновидений», во «время оно», изобилующее первозданными энергиями. Это никак не соотносится с патриархатом и мужским доминированием.

"Известное изображение обнажённой женщины, сидящей на паре кошек, является единичной находкой, и действительно, количество явно женских фигурок невелико (40 из 1800 обнаруженных на данный момент). Более того, эти примеры ограничены верхними уровнями памятника. Такие изображения не встречаются на ранних и средних уровнях, где инсталляции состоят преимущественно из диких животных, быков и хищных птиц", - пишут далее Ian Hodder и Lynn Meskell.