«Жёны бога».

"Немец К. Ункель, приехав в начале XX века в Бразилию, всю жизнь посвятил изучению коренного населения этой страны. Индейцы гуарани приняли Ункеля в свое племя и дали ему новое имя — Нимуэндажу, под которым он и вошёл в науку. Большую ценность имеют наблюдения, сделанные им во время одной из первых его экспедиций в 1918—1919 годах к индейцам племени шипая, жившим в низовьях реки Шингу. В частности, он описал обряд, связанный с культом верховного божества Кумафари, воплощения грома и молнии. Кумафари мыслился то как человек, то как чудовищный ягуар и являлся покровителем ритуального каннибализма, распространённого почти у всех племён, которые говорили, как и шипая, на языках тупи. После того как пленника убивали, разрезали на части и варили, для божества ставили котёл с мясом и напиток из маниока. Всё это затем съедали и выпивали сами индейцы. Во времена Нимуэндажу ещё были живы люди, принимавшие в молодости участие в подобном зловещем обряде.

Божественной женой Кумафари считалась Каманду — индеанка, превратившаяся в ягуариху. Но кроме неё Кумафари имел жён и среди женщин племени. Как бы по воле божества, этих девушек отбирал шаман, и на них было возложено выполнение различных ритуальных обязанностей.

Готовясь к празднику, индейцы вырубали из дерева идола Кумафари и других мифических персонажей, а «жёны бога» их украшали. Дух Кумафари вселялся в свою статую и, если бывал недоволен работой, требовал вытесать её заново. Во всяком случае, шаман объявлял об этом, узнавая о мнении своего покровителя по известным ему приметам. Статую Кумафари ставили в хижине шамана, который должен был просидеть около неё всю ночь, бодрствуя и не шевелясь. По-видимому, от усталости у него появлялись галлюцинации, которые он истолковывал сообразно обстановке.

Приёмы, используемые шаманами шипая, для того чтобы представить отдаваемые им приказания в качестве воли божества, типичны и для других амазонских индейцев. При этом было бы ошибкой полагать, что шаманы обманывали соплеменников. Эти люди и сами верили, будто во время транса духи подают им какой-то знак. Для вызова галлюцинаций чаще всего использовали отвар наркотических растений, которые почитались как священные.

Неверно также представлять первобытного шамана человеком, преследующим корыстные цели, используя своё положение. В обществах, где отсутствовали материальные возможности для возникновения неравенства, никто не мог противопоставить собственные интересы интересам сородичей. Никакая связь с духами не спасла бы такого человека от осуждения коллектива и скорее всего от гибели, да и психологически он вряд ли мог бы сознательно пойти на подобный шаг. 

Другое дело народы, у которых появились более сложные формы социальной организации, общественное неравенство. В этом случае лица, связанные с культом, действительно могли с успехом использовать своё положение, чтобы пополнить правящий слой.

«Жизнь за царя»? — Нет, жизнь без царя.

Ю. Е. Берёзкин в своей монографии "Голос дьявола среди снегов и джунглей. Истоки древней религии" (Лениздат, 1987) упоминает индейцев же, которые проживали в бразильской саванне. Большую часть года они проводили за пределами деревень в дальних охотничьих походах, а в дождливый сезон в деревнях восточнобразильских племён раньше собиралось несколько тысяч человек.

"У народов семьи же не существовало даже элементарных форм общественного неравенства, в частности не было вождей, обладавших правом наказывать непослушных. Как же могли в течение нескольких месяцев прожить бок о бок 2—3 тысячи человек без того, чтобы между ними по разным поводам не возникали конфликты? Казалось бы, в условиях безначалия ссоры становились неизбежными, и община неминуемо должна была расколоться на враждебные группировки.

Действительно, случаи разделения общин из-за ничтожных, сугубо личных ссор между отдельными членами известны, но происходили они гораздо реже, чем можно было бы ожидать. Эффективным средством для сплочения племени являлись массовые церемонии. Ни у одного народа Южной Америки церемониальная жизнь не была столь сложной, как у же. Каждая община делилась на ритуальные половины, исходя из нескольких разных, несовпадающих признаков. В результате положение почти каждого взрослого человека в символической классификации было уникальным.

Члены противоположных половин были обязаны оказывать друг другу разного рода услуги, и уже одно это заставляло людей сосредоточить внимание на церемониальных обязанностях, а не на ссорах с соседями [1]. Церемониальный цикл открывался сразу же, как только племя собиралось в селении, а текущие сельскохозяйственные работы завершены. С утра до вечера люди были непрерывно заняты в состязаниях, танцах, играх, шествиях в масках. Повседневная жизнь каждого определялась той «программой», которая была задана ему как члену определённого ритуального подразделения. Отступить от неё человек не смел, ибо тем самым нарушил бы не приказ вождя, а волю духов, то есть, во-первых, поставил бы себя вне общества, а во-вторых, получил бы страшный психологический шок, который мог бы закончиться даже смертью".

Говоря об общественном устройстве матриархальных общин, о "священном матриархате", я не раз указывал на фундирующую и конституирующую роль ритуала в рамках того или иного религиозного культа. Культ расставляет всех людей по местам и заставляет играть, как в театре, определённые роли. И у "актёров" не остаётся ни времени, ни энергии на всякого рода глупости. Они не совершают преступления, и им не нужны ни полиция, ни суды, ни тюрьмы, ни государство.  

----------------------------------------------------------------------------------

[1] То же самое практиковалось и во многих других архаических обществах, например среди австралийских аборигенов, где инициации и похороны членов одной фратрии совершались членами другой, близкородственной фратрии. Сюда же можно добавить и экзогамные браки, - зачем же конфликтовать с жителями соседней деревни, если там проживают твоя тёща и тесть, женихи и невесты твоих детей?