«Жизнь с отцом», как она изображается в старомодных пьесах и кинофильмах, показывает внушительного джентльмена, который занимает главное положение в семье, обеспечивает её экономические нужды, наделяет её своим именем, передаёт своё имущество сыновьям и ожидает, что его жена и дети будут подчиняться ему. Этот рычащий "отец-лев" далёк от "отцовской мыши", которая впервые появляется в истории.
В тот момент отец был последним в ряду родственников — после матерей, сестёр и братьев — и потребовалось значительное время и потрясения, прежде чем он поднялся на первое место. Живописное описание скромного места, которое занимал зарождающийся отец, даёт Риверс, ссылаясь на индейцев Сери в Нижней Калифорнии. «Мужчины сидели под грубым навесом в порядке старшинства: старший брат ближе всего к огню, его братья рядом с ним в порядке возраста, а затем, часто вне навеса и под дождём, мужья женщин из домохозяйства» (Social Organization, p. 89).
Даже после того, как муж входил в дом, укрываясь от дождя, занимал собственный дом со своей женой и был социально признан отцом её ребёнка, жизнь отца была едва ли завидной. Брат матери был сильной и постоянной фигурой в жизни своей сестры, в то время как отец оставался второстепенной фигурой. Это было верно не только в случае матрилокального брака, но и в случае патрилокального брака. Когда брак распадался, женщина возвращалась в свою местность, забирая с собой детей. Это заканчивало не только брак, но и отцовские отношения мужчины с детьми жены.
Малиновский, описывая отца на Тробриандских островах, где брак является патрилокальным, говорит, что когда жена рожает, «муж должен защищать и оберегать детей, «принимать их на руки» после рождения, но они не являются «его» в том смысле, что он принимал участие в их деторождении». Хотя он считается «любимым, доброжелательным другом», он не является «признанным родственником детей». По сути, он «чужой» для них. «Власть над детьми принадлежит брату матери», — говорит Малиновский.
Он сравнивает такой тип отцовства с нашим:
В нашей семье есть авторитетный, могущественный муж и отец, поддерживаемый обществом. У нас также есть экономическое устройство, при котором он является кормильцем и может — по крайней мере, номинально — урезать поставки или щедро ими распоряжаться по своему усмотрению. На Тробриандах, с другой стороны, у нас есть независимая мать и её муж, который не имеет никакого отношения к рождению детей и не является кормильцем, который не может оставить своё имущество детям и не имеет никакой установленной в обществе власти над ними. Родственники матери, с другой стороны, обладают очень сильным влиянием, особенно её брат, который является авторитетной личностью, поставщиком товаров для семьи, и чьё имущество сыновья унаследуют после его смерти. Таким образом, структура социальной жизни и устройство семьи организованы совершенно иначе, чем в нашей культуре (Sex and Repression in Savage Society, p. 25).