Условие, согласно которому женщина, даже после замужества, продолжает жить с семьёй своей матери, а муж поселяется в доме своей тёщи, чуждо нашим представлениям. Монтескье был весьма удивлён, когда случайно прочитал в описании иезуитского миссионера об острове Формоза, что свадебный завтрак, как и у нас, проходит в доме родителей невесты, а «молодой человек остаётся там, никогда не возвращаясь в дом своего отца. С тех пор молодой человек рассматривает дом своего тестя как свой собственный дом и становится главной опорой семьи. И дом его собственного отца для него не более, чем дом девушки в Европе, которая покидает родительский дом, чтобы жить со своим мужем».
Как это часто бывает, то, что сначала воспринимается как странная особенность данного народа, при дальнейшем исследовании оказывается обычаем, распространённым почти повсеместно в архаических обществах.
У эскимосов Лабрадора молодой человек идёт в дом девушки и живёт там с её родителями, где они, как муж и жена, живут вместе, а зять помогает содержать семью. Он не становится хозяином себе до смерти свёкра. То же самое происходит у эскимосов пролива Дэвиса и залива Камберленд. Муж не становится хозяином в своём доме, или, скорее, в доме своей жены, пока не умрут оба её родителя. Если он женится на женщине из чужого племени, он должен покинуть своё племя и стать членом племени своей жены. О эскимосах Берингова пролива нам рассказывают, что муж, который переезжает жить к семье своей жены, переносит сыновний долг всех видов от своего народа к народу своей жены. Среди алеутов острова Кадьяк муж всегда живёт с родителями жены, хотя иногда он может навещать своих родственников. Принято, чтобы муж отказался от своей фамилии при вступлении в брак и принял фамилию своей жены.
То, что женщины должны оставаться после замужества в своём доме, было общим правилом среди всех североамериканских индейцев. Среди племён ирокезов и гуронов браки заключаются таким образом, что муж и жена никогда не покидают свои семьи и свой дом, чтобы создать одну семью и один дом самостоятельно. Каждый остаётся в своем доме, и дети, рождённые от этих браков, принадлежат женщинам, которые их родили. «Их браки, — говорит иезуитский миссионер, — не устанавливают ничего общего между мужем и женой, кроме постели, ибо каждый из них проводит день со своими родителями». О племенах алгонкинов в Канаде отец Шарлевуа говорит: «Женщина никогда не покидает свой дом, в котором она считается госпожой и наследницей... Дети принадлежат матери и признают только её; отец всегда как чужак по отношению к ним». Когда в шестнадцатом веке племена каюга пришли на грань вымирания из-за постоянных войн, они послали мохокам просьбу предоставить им несколько мужей для их женщин, чтобы род, который считался потомком только по женской линии, не вымер бы.