Постдворцовые святилища на Крите.

Описывая постдворцовые святилища на Крите, Нанно Маринатос говорит, что они имели кладовые. Это, конечно, не новость для меня, - кладовые имели и "дворец" в Кноссе, и другие подобные "дворцы", которые на самом деле являлись ритуальными комплексами, - но только теперь я взглянул на крито-минойские святилища под углом зрения убежищ. Если там были кладовые, значит там была и пища; человек, нашедший убежище в святилище, не умер бы от голода.

Нанно Маринатос говорит, что после вторжения на Крит греков-ахейцев в святилищах появился новый тип "богинь".

Clay Goddesses with Upraised Arms (1350-1000 BC), from the sites of Karphi, Kannia and Gazi. (Post-Palatial Period) Heraklion Museum, Crete, Greece

И — что особенно примечательно — среди этих новых "богинь" появились т. наз. "маковые богини".

Frontally depicted idol of a goddess; mold from Palaikastro

Значит, хронологически появление "маковых богинь" совпадает с упадком крито-минойской культуры после вторжения на остров греков-ахейцев. Критяне буквально жили на обломках своей цивилизации, многие спасались в труднодоступных горных поселениях. Естественно, на фоне общего разложения и гниения, появилась потребность "забыться" и таким образом уйти от решения неразрешимых проблем.

К вопросу о корнях куртуазной любви.

Роберт Бриффо говорит, что "принципы и идеи «рыцарства», которые восстановили статус женщин в Средневековье, были в значительной степени развиты благодаря контактам с арабами, которые передали варварской Европе каждый второй зародыш цивилизации". 

Это похоже на правду, потому что т. наз. куртуазная любовь практиковалась в тех районах Западной Европы, которые находились в непосредственной близости от арабских владений. Это, прежде всего, Окситания на юге совр. Франции, примыкающая к Испании. По всей видимости, и в самой Испании идеи «рыцарства» как служения Прекрасной Даме получили широкое распространение. Во всяком случае, без существования куртуазной любви совсем непонятен образ Дон Кихота. Как сказал Франческо де Санктис (Storia della letteratura italiana, II), для людей той эпохи «даже в раю наслаждением влюбленного было созерцание своей дамы — Madonna, — и без своей дамы он не пожелал бы отправиться в рай». Сервантес всего лишь сделал пародию на рыцарский идеал с его кодексами любви и чести. Конечно, неслучайно появление Игнатия Лойолы, рыцаря св. Девы Марии, именно в Испании. Мигель Унамуно нашёл схожие моменты: и Дон Кихот, и Игнатий Лойола увлекались чтением рыцарских романов и старались «вести образ истинного странствующего рыцаря», правда, с Лойолой это происходило в юности, а с Дон Кихотом — в зрелые годы. Так или иначе, в "рыцаре печального образа" Сервантеса легко угадывается карикатура на рыцарей св. Девы Марии.

Miraculous Lactation of St Bernard