Женщины как организаторы и руководители домохозяйства.

Описание первобытного разделения труда между полами дал представитель австралийского племени курнаи в беседе с Физоном и Хауиттом; его слова цитируют довольно часто: «Мужчина охотится, бьёт рыбу, воюет и бездельничает — всё остальное делают женщины». Это можно считать вполне точным отражением того, как распределялись трудовые обязанности между полами у первобытных народов. 

В Африке мы до сих пор сталкиваемся примерно с таким же разделением труда. «Вся основная работа ложится на плечи женщин — это повсеместное явление: они возделывают поля, сеют зерно и собирают урожай. На них же лежит весь труд по строительству жилищ, помолу зерна, варке пива, приготовлению пищи, стирке — словом, они заботятся практически обо всех материальных нуждах общины. Мужчины же пасут скот, охотятся, ходят на войну, а также проводят немало времени на советах, обсуждая текущие дела» [Macdonald, “East Central African Customs,” Journal Anthropological Institute, Feb. 1890, p. 342.].

Кэтрин Хартли подчёркивает, что при таком устройстве общества преимущество было на стороне женщины, а не мужчины.

Опираясь на домашний очаг — или укрытие, ставшее зачатком осёдлого образа жизни, — и движимые острым чувством необходимости, женщины взяли на себя роль организаторов и руководителей хозяйственной деятельности. Очень медленно, шаг за шагом, они совершали важнейшие открытия: семена, попавшие в землю, прорастали, положив начало земледелию. Растительный мир щедро вознаграждал женщин за их труд, и они начали делать запасы пищи. Одно изобретение следовало за другим, расширяя возможности женщин. Появились прирученные животные — возможно, принесённые охотниками из лесов. Со временем было открыто использование огня (неизвестно как, но именно женщины стали хранительницами этого источника жизни). На смену гротам и пещерам пришли шатры, хижины и дома — зачастую построенные самими женщинами. 

Стоит упомянуть некоторые из многочисленных видов деятельности, основоположницами которых стали женщины. Прежде всего, женщина — это кормилица: все работы, связанные с приготовлением пищи и использованием побочных продуктов питания, как правило, находятся в женских руках. Повсюду именно женщины были первыми земледельцами. Повсюду женщины были и первыми гончарами: сосуды требовались для приготовления пищи, переноски и хранения воды, а также для запасов продовольствия. По той же причине женщины начали плести корзины. Они изобрели и освоили множество разнообразных домашних занятий и ремёсел. Заготовка продуктов впрок, дубление шкур, прядение, ткачество, окрашивание тканей — всё это было делом женских рук. Приручение животных также, как правило, находилось в ведении женщин. Они же выступали в роли первых архитекторов: в самых разных уголках земного шара — у кафров, огнеземельцев, полинезийцев, камчадалов — именно женщины строили жилища. Женщины зачастую — хотя и не всегда — были первыми врачевателями. Так, у курдов все медицинские знания сосредоточены в руках женщин, которые являются потомственными целительницами («хакимами») [Mrs. Bishop, Journeys in Persia and Kurdistan, cited by H. Ellis, op. cit., p. 6]. По-видимому, именно женщины приготовили первые хмельные напитки. Например, женщины народа киссама в Анголе забираются на гигантские пальмы, чтобы добыть пальмовое пиво [Jour. Anthrop. Inst., Vol. I, p. 190]. В древних северных легендах женщины предстают первооткрывательницами эля [“Magic Songs of the Finns,” Folk-lore, Mar. 1892].

Женщины в первобытных обществах отличаются физической силой и трудолюбием. Обсуждая этот вопрос применительно к австралийским аборигенам, Файсон и Хоуитт отмечают: «В мирное время они — самые усердные работники и наиболее полезные члены общины». А в военное время «они прекрасно способны сами о себе позаботиться; более того, они вовсе не являются обузой для воинов — в случае необходимости они сражаются столь же храбро, как и мужчины, порой даже с ещё большей яростью» [Kamilaroi and Kurnai, pp. 133, 147.].

В охотничьих походах помощь женщин зачастую оказывается весьма ценной. Уорбертон Пайк пишет: «Я убедился, какое это преимущество — брать с собой в охотничью экспедицию женщин. Если нам удавалось что-то добыть, нам оставалось лишь разделать тушу и спрятать мясо, а переноску мяса брали на себя женщины. Вернувшись в лагерь, мы могли спокойно растянуться на груде оленьих шкур и с комфортом покурить трубки, тогда как у женщин работа не прекращалась никогда». Это свидетельство весьма показательно. Мужчина берёт на себя тяготы охоты, и, как только он бросает добычу к ногам женщины, его миссия считается выполненной; в её же обязанности входит переноска и приготовление мяса, а также изготовление сосудов для еды. Шкуры и остатки туш поступают в её распоряжение, да и все ремёсла, связанные с изготовлением одежды, целиком лежат на её плечах [Havelock Ellis, Man and Woman, p. 5.].

Можно согласиться с утверждением профессора Мейсона о том, что на заре человеческой истории «женщины составляли производящую, созидательную и охранительную (conservative) часть общества. Все современные мирные ремёсла когда-то были исключительной сферой деятельности женщин. В области производства они выступали первопроходцами, изобретателями, творцами и первооткрывателями» [American Antiquarian, Jan. 1899.].

При всём при этом нельзя сказать, чтобы женщины архаических обществ чувствовали себя "угнетёнными". В этой связи можно привести высказывание мисс Вернер об африканских женщинах, которое отражает реальное положение дел:

«Не могу сказать, что, судя по моим собственным наблюдениям, доля женщин представляется какой-то особенно тяжелой. На самом деле они играют в обществе столь важную роль, что к ним поневоле относятся с должным вниманием. Тот факт, что именно они выполняют основную часть тяжелых полевых работ, вовсе не означает, что они — угнетенный пол. Напротив, это дает им существенное преимущество: ведь мужчина дважды подумает, прежде чем ставить под угрозу источник своего пропитания» [“Our Subject Races,” The Reformer, April 1897, p. 43.].

Женщины на островах Палау трудятся на полях таро. Здесь самые богатые и влиятельные женщины считают за честь работать на земле; стоит отметить, что их называют «матерями земли». В политическом и социальном отношении они стоят выше мужчин, а их положение во многом определяется тесной связью с основным промыслом островитян. «Самая богатая женщина в деревне с гордостью смотрит на свой участок, где растёт таро. И хотя у неё достаточно помощниц, чтобы ограничиться лишь руководством работой, не принимая в ней прямого участия, она всё же предпочитает отложить в сторону свой нарядный передник и отправиться на поле. Там она появляется в простой повязке, едва прикрывающей наготу, с небольшим ковриком за спиной, защищающим от палящего солнца, и с навесом из банановых листьев, оберегающим глаза от яркого света. Обливаясь потом под знойным солнцем, с ног до бедер и по локти перепачканная грязью, она трудится, подавая хороший пример молодым женщинам. Более того, как и в любом другом деле, здесь необходимо призвать на помощь богов — «калито», — а кто может лучше справиться с этой важной обязанностью, чем «мать дома»?»

По сути, именно женщины заложили основы земельной собственности, что давало им значительную власть. Этим объясняется тот факт, что во многих документах, касающихся сделок между североамериканскими индейскими племенами и колониальными властями, стоят подписи женщин [Ratzel, History of Mankind, Vol. II, p. 130.]. В Древней Аравии существовала такая форма развода: муж говорил жене: «Уходи, я больше не буду пасти твои стада» [Robertson Smith, Kinship and Marriage in Early Arabia, p. 65]. Практически во всех случаях домашнее имущество принадлежало женщине. Запасы корней и ягод, собранные на случай голодного времени, являлись собственностью жены, и муж не смел притрагиваться к ним без её разрешения. Зачастую такие запасы были весьма внушительными. Так, у индейцев меномини состоятельная женщина могла владеть 1200–1500 берестяными сосудами [Hoffman, “The Menomini Indians,” Fourteenth Report of the Bureau of American Ethnology, p. 288]. У пуэбло в Нью-Мексико всё, что приносили в дом извне, сразу же переходило под полное распоряжение женщин. Банделье в своём отчёте о поездке по Мексике рассказывает, что его хозяин в пуэбло Кочити (Нью-Мексико) «не мог продать ни початка кукурузы, ни связки перца чили без согласия своей четырнадцатилетней дочери Игнасии, которая вела хозяйство для овдовевшего отца» [Papers of the Archæological Institute of America, Vol. II, p. 138.].

*****************************************

Очевидно, с появлением государств поговорка "кто не работает, тот не ест" потеряла свой первоначальный смысл. Появились всякого рода "хрюрики", которые силой оружия отбирали у женщин их имущество. Они разбогатели на "экспроприации" чужих ресурсов. А до этого богатыми были те, кто работал своими руками. 

Кириллов Владимир Николаевич (род. 1980). Тульские типы. Тётя Шура и баба Маша (Черных)

Я всё время удивлялся: ну как это может быть, что "с богатыми — боги"? Я имею в виду этимологию слова «богатый», которое происходит от общеславянского корня bogъ. Глядя на современных богатых людей, невозможно поверить, что "с ними — боги". Скорее, наоборот: не боги, а черти. Значит, нужно смотреть глубже, в те времена, когда к славянам ещё не пришли "хрюрики". Тогда всё становится на свои места: боги действительно помогают тем, кто ежедневно работает на земле.