Патриархальные табу.

"В Новой Каледонии считается недостойным, чтобы мужчины выполняли ручной труд, по крайней мере, в окрестностях поселения. Такую работу выполняют только женщины. С другой стороны, это подвергает опасности каноэ, если женщина просто переступает через его канат, и уж тем более, если она является пассажиркой в ​​таком каноэ во время длительного путешествия", - сообщает Ernest Crawley в своей монографии "The Mystic Rose" [1]. 

Как известно, Новая Каледония была заселена около 3500 лет назад в ходе экспансии австронезийцев.

Карта австронезийских миграций.

"Основными транспортными средствами австронезийцев были каноэ с аутригером (катамаран) длиной 20-40 метров, который был снабжён треугольным парусом проа из листьев пандануса. Такой парус позволял идти под острым углом к ветру. Для крепления частей судна использовались шнуры из кокосового волокна. Крупные суда вмещали до 100 человек. Помимо людей суда содержали запас продовольствия, саженцы растений и домашних животных", - говорится в Википедии.

Значит, во время миграций женщины отправлялись в дальние плавания на каноэ вместе с мужчинами, - иначе непонятно, как могли австронезийцы заселить все острова Тихого океана, в том числе и Новую Каледонию. 

Отсюда мы делаем заключение, что вышеописанное табу появилось сравнительно недавно по историческим меркам. Сначала женщины плавали в каноэ, а потом мужчины запретили им садиться в каноэ. 

Наверно, под этим углом зрения следует смотреть и на другие подобные табу. Они не вечны, не примордиальны, не изначальны. Было время, когда их не было.

------------------------------------------------------------------

[1] Поразительное соответствие европейскому суеверию эпохи Возрождения: «женщина на корабле — к беде». Говорят,  суеверие подкреплялось и реальными запретами. Например, в 1562 году король Дании Фредерик II издал указ: «Женщинам и свиньям на корабле не место. Если таковые обнаружатся, их нужно немедленно выбросить за борт». Похожие правила встречались и в других странах.  

Первобытный facesitting?

Яо (или Ваяо) — крупная этническая и языковая группа банту, проживающая преимущественно в Восточной Центральной Африке, в основном в районе южной оконечности озера Малави и бассейна реки Рувума. Термин Ваяса (или Вайса) исторически обозначает союзную или соседнюю общину банту в районе озера Ньяса (озеро Малави) и озера Ширва в Малави и Мозамбике. Исторически обе группы тесно переплетены в культурной, экономической и социальной структуре региона Великих Африканских озёр. В обеих общинах традиционно практикуется матрилинейное происхождение, и они организованы вокруг женских обществ, а браки традиционно заключаются на матрилокальном уровне. 

Миф яо и вайса связывает смерть и сон - с одной стороны, и смерть и женщину - с другой. Согласно мифу, смерть первоначально была принесена в мир женщиной, которая научила двух мужчин засыпать. Однажды, когда они уснули, она зажала ноздри одного из них и держала нос зажатым до тех пор, пока он не не умер от удушья. Так говорит Ernest Crawley в своей монографии "The Mystic Rose".

Аномальное значит божественное.

"Дакоты [1] называют своих божеств термином «вакан», который они используют также для всего, чего не могут понять, для всего, что «чудесно, таинственно, сверхчеловечески или сверхъестественно». У дакота слово Wakan помимо значений «духовный», «чудесный» имеет ещё одно: «менст­руальный». Маорийское слово, обозначающее бога, — атуа, которое также используется для обозначения духов в целом и, что важно, для всего, чего они не понимают, включая не только экзотические предметы, такие как компас или барометр, но и менструацию и тому подобное.

На Фиджи «местное слово, выражающее божественность, — это калу, которое, хотя и используется для обозначения высшего представления народа о боге, также постоянно используется как характеристика чего-либо великого или чудесного». «Представление масаев о божестве (нгаи) расплывчато», — как отметил Джозеф Томсон. «Я был нгаи. Мой язык был нгаи. ... На самом деле, всё, что им казалось странным или непонятным, они сразу же предполагали, что имеет какую-то связь с нгаи».

У самоедов причудливо искривлённое дерево, камень необычной формы получали, и в некоторых районах до сих пор получают не только почитание, но и фактическое церемониальное поклонение. Остяки поклонялись только таким природным объектам, которые имели необычную форму или качество. Лаппы приносили подношения в дополнение к таким местам, где было трудно пройти или где произошёл несчастный случай или какое-либо другое аномальное событие. Айны Японии обожествляют все предметы и явления, которые кажутся им необычными или ужасными. Среди патагонцев любой незнакомый предмет считался одержимым злым духом; и любой мальчик или девочка, которые были странными или необычными, были предназначены для профессии колдуна".

Ernest Crawley в своей монографии "The Mystic Rose", откуда я взял эту информацию, приводит много других подобных примеров, но достаточно и этих, чтобы увидеть связь между представлениями о божестве с одной стороны, и впечатлениями от всего непонятного, диковинного, чудесного - с другой. 

Особый интерес представляет то, что менструация входит в категорию непонятного, диковинного, чудесного, а значит и божественного. И если носители архаического сознания боготворят все предметы и явления, которые кажутся им необычными, то, по логике вещей, то же самое должно относиться и к менструации. 

Дуб по имени Старик в Литве; ему ок. 2000 лет.

И, наверно, то же отношение распространяется и на девушек, женщин, с которыми регулярно происходит нечто аномальное. В данном отношении, весьма подозрительно, что русское слово "дева" очень близко по звучанию к слову "диво". Этимологические справочники возводят слово "дева" к индоевропейскому *dʰeh, означающему "сосать, кормить грудью" . Но это же абсурд: как может дева-девственница кормить грудью?

--------------------------------------------------------------------

[1] Дакоты — индейцы из группы лингвистически родственных племён сиу.