О роли женщин в передаче сельскохозяйственных традиций.

В свежем исследовании, опубликованном в Nature, международная команда генетиков и археологов представила самую детальную археогенетическую картину для региона нынешних Нидерландов, Бельгии и северо‑западной Германии. В низменностях Северо‑Западной Европы охотники‑собиратели сохраняли значительную часть своего генетического кода в течение тысячелетий — до ≈ 3000 г. до н. э., то есть гораздо дольше, чем в остальной Европе. Встречаемые в ДНК следы земледельцев из Анатолии были редки и локальны. Это говорит о тому, что культура земледелия здесь распространялась не через массовое переселение, а постепенно — возможно, через малые контактные группы или обмен между общинами.

Два важных момента: первые генетические всплески «фермерской» ДНК, которые появляются в этой области, происходят через материнские линии (мтДНК). Это может означать, что именно женщины‑иммигрантки приносили новый образ жизни, возможно, сельскохозяйственные традиции, в коренные общины. Возможно, именно женщины играли ключевую роль в передаче новых социальных и хозяйственных моделей, особенно когда сами племена не меняли свою генетическую структуру.

Милле. Пастушка

Может быть, сельскохозяйственные традиции земледельцев из Анатолии переходили к охотникам-собирателям Северо‑Западной Европы вместе с пастушками? Наверно, были случаи похищения вот таких девчонок, вместе с их козочками да коровками... 

О тибетской полиандрии.

«Тибетская девушка, выходя замуж, — говорит г-н А. Х. Сэвидж Ландор, — вступает в брачный союз не с индивидуальным мужчиной, а со всей его семьёй, следующим довольно сложным образом: если старший сын женится на старшей сестре, то все сёстры невесты становятся его жёнами. Если же он сначала женится на второй сестре, то его собственностью будут только сёстры, начиная со второй. Если на третьей, то все сёстры, начиная с третьей, и так далее. В то же время, если у жениха есть братья, все они считаются мужьями жены своего брата, и все они сожительствуют с ней, а также с её сёстрами, если таковые имеются» [1]. 

Тибет 1930-х годов

Роберт Бриффо считает, что тибетский брак — это не простая полиандрия, а, по сути, полноценный групповой брак, и на практике все мужчины одной группы объединяются, в силу брачного договора, со всеми женщинами другой группы, и взаимно. Более того, если мужчина женится на вдове, у которой есть дочери, то дочери также становятся его жёнами (C. A. Sherring, Western Tibet and the British Borderland, p. 306). 

В таком групповом браке между двумя семьями очевидно, что могут встречаться любые возможные комбинации, касающиеся количества мужей и жён. Так, один автор описывает, как в районе Кунавар «в одном доме могут быть три брата с одной женой; в следующем доме три брата с четырьмя жёнами; в следующем доме может быть мужчина с тремя жёнами; в следующем доме мужчина только с одной женой» [2]. Эти различные комбинации были описаны как «полиандрия», «полигамия» и даже «моногамия»; но эти обозначения относятся к одной и той же форме института, основанного на принципе группового брака.