Лодки в похоронном обряде.

Д. Н. Анучин в своей монографии "Сани, ладья и кони как принадлежности похоронного обряда" (Москва, 1890 г.) говорит, что "обычай пользования для погребения ладьёй мы встречаем у многих племён северо-американских Индейцев, особенно в северо-западных территориях, в Орегоне и Вашингтоне. У Чинуков тело умершего полагается в лодку, которая продырявливается в двух местах для того, чтобы сделать её негодною к употреблению (в прежнее время этими похоронными лодками пользовались иногда европейские переселенцы) и чтобы в ней не застаивалась дождевая вода. Лодка выстилается циновками, на которые и кладется труп, завёрнутый в одеяло, прикрытый сверху снова циновками; затем всё прикрывается другою лодкою, несколько меньших размеров, и обороченною дном к верху. Приготовленная таким образом погребальная ладья ставится на перекладины, укреплённые на четырёх столбах, в 4 или 5 футов высотою. На этих столбах развешиваются также ведёрки, горшки и другая посуда, причём каждая вещь продырявливается, надламывается и вообще делается негодною к употреблению".

Погребение в лодке, на столбах, у Чинуков, в Сев. Америке. 

Такого рода погребения в лодках чрезвычайно похожи на "воздушные погребения" шаманов в Сибири. 

"Иногда погребальная ладья, особенно с телом вождя, поднимается на более  высокие столбы, украшенные резьбою, и самая ладья выказывает большую величину и более сложную конструкцию и убранство".

Погребальная ладья вождя — на высоких резных столбах.

"Пикте, а за ним и многие русские исследователи сближали индоевропейские названия судна, санскр. naus, греч. ναύς, лат. navis, древне-нем. nava и т. д. сj славянским словом «навь» — мёртвый, др. рус. «навье» и т. д. Навье, латыш. nave — смерть, navet—убивать, могут быть сближены с латышск. navites — мучиться, литов. диалект. novyt. — мучить, с чешским — nawiti — утомитъ, измучить, русск. диал. онавиться устать, утомиться, обезсилеть".

Сани в похоронном обряде.

Д. Н. Анучин в своей монографии "Сани, ладья и кони как принадлежности похоронного обряда" (Москва, 1890 г.) пишет:

"Употребление саней при похоронном обряде, не только зимою, но и летом, было делом обычным в до-Петровской Руси, особенно в княжеском и царском обиходе, о котором до нас дошло вообще гораздо более сведений, чем о частной, народной жизни.

Древнейшее свидетельство находится в летописи под 1015 годом. Рассказывая, под 15-м числом июля, о кончине великого князя Владимира, летописец говорит, что, несмотря на середину лета, тело великого князя везли на санях.  

Весьма интересные данные в этом отношении представляет Сильвестровский список Сказания о святых Борисе и Глебе, facsimile которого издано Русским Археологическим Обществом. Список этот интересен как своим текстом, так и своими миниатюрами, разъясняющими и пополняющими текст.

Перенесение в санях тела св. князя Бориса.

Перевезение в санях мощей св. Глеба в новую церковь.

В данном отношении вполне убедительно известие о погребении князя Михаила-Святополка, под 1113 годом. «Представился благоверный князь Михаил, зовомый Святополк, месяца апреля в 16 день, за Вышегородом, и привезоша его в лодьи Киеву и возложиша в сани ... и положиша в церкви святого Михаила». В середине апреля в Киеве уже никак не могло быть снега.

Вынос тела св. Петра, митрополита Московского. Копия с иконы в Успенском соборе.

"Корабли мёртвых".

"Вода является связующим звеном между этим миром и подземным миром. Умершие — это «те, кто внизу» или «те, кто под грудью Царицы подземного мира», как мы слышим из погребального текста на золотой пластине из Турий (Thurii), Южная Италия, IV-III веков до н.э.: «Я погрузился под грудь Владычицы, царицы подземного мира»", - пишет Мария Гимбутас в своей монографии "The Language of the Goddess" и, в качестве иллюстраций, приводит изображения "кораблей мёртвых" на внутренних стенах мегалитических гробниц. - "Все изображения кораблей сильно абстрагированы; некоторые представляют собой просто ряд вертикальных линий, соединённых перекладиной внизу. Однако часто на киле присутствует зооморфная или спиральная голова, вероятно, змеиная".

Змеи присутстуют на «кораблях мёртвых» скандинавских петроглифов. Бронзовый век, Швеция (1)-(4) Локербергет, Фосс.

Петроглифы Остре Омэй, Ставангер, Норвегия

Обратите внимание, что корабли с мёртвыми плывут на прямо на солнце, на солнечный свет. О "свете в конце тоннеля" говорят и люди, пережившие клиническую смерть. Иероним Босх изобразил свет в конце тоннеля в картине «Восхождение в эмпирей».

"Удивительно похожее сопоставление извивающегося змея и корабля встречается как в Египте, так и на скандинавских скалах. Ассоциация корабля и змеи часто встречается на скалах Швеции; либо киль имеет форму змеи, либо длинная змея извивается вдоль всей длины корабля. Являются ли они взаимозаменяемыми символами? Весьма вероятно", - говорит Мария Гимбутас.