18 октября 2026

Материнская семья у кхаси.

Кэтрин Хартли  своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy" приводит слова о ярко выраженной материнской форме семьи и высоком статусе женщины у народа кхаси, обитающего в горных районах на северо-востоке Индии:

«Их общественное устройство представляет собой один из наиболее совершенных сохранившихся примеров матриархальных институтов, воплощённых с такой логикой и последовательностью, что это кажется в высшей степени примечательным для тех, кто привык считать статус и власть отца основой общества. Мать здесь — не только глава и источник семьи, но и единственное связующее звено, объединяющее её членов. В наиболее отдалённых горных районах, населённых народностью синтенг, именно женщина является единственным собственником недвижимого имущества, и только через неё передаётся наследство. Отец не состоит в родстве со своими детьми — они принадлежат к роду (клану) своей матери; всё, что он зарабатывает, переходит к его собственному матриархальному роду, а после смерти его останки помещаются в кромлех, принадлежащий роду его матери».

Народ кхаси состоит из отдельных групп, основными из которых являются кхаси, синтенг и вар. Каждая такая группа, или племя, делится на роды и подроды; для них характерен строгий экзогамный порядок. Вступление в брак внутри собственного рода — тягчайший грех для представителя народа кхаси. Этим объясняется строгий счёт родства по материнской линии. Все роды ведут своё происхождение от прародительниц (прабабушек), которых называют «Ki Iwabei Tynrai» — буквально «прабабушки-корни», то есть «корни» родового древа.

Трудно переоценить то глубокое уважение, которым окружена родоначальница племени; её почитают настолько, что можно смело говорить о её обожествлении. На таком поклонении зиждется глубокая племенная религиозность. Ка Иавбей (Ka Iawbei) — «первоматерь» — занимает самое почётное место, а её брату, У Суид Ниа (U Suid Nia), отводится роль её представителя. В религии кхаси главенство принадлежит богиням, а боги представлены лишь в своей связи с ними. Покровительницами домашнего очага также выступают богини. Интересно, что силы, несущие болезни и смерть, — тоже женского рода, и именно им поклоняются чаще всего. Жертвоприношения носят общинный характер; их совершают во времена болезней или когда роду грозит опасность. В проведении всех ритуалов участвуют жрицы, мужчины же выступают лишь в качестве их помощников.

Существует ещё один факт, подтверждающий, какое высокое значение придаётся женскому началу: плоские мемориальные камни, устанавливаемые в память об умерших, носят имена матерей рода, в то время как стоячие камни, расположенные позади них, посвящены мужчинам — родственникам по материнской линии. Эти камни-столы представляют исключительный интерес. Они в точности напоминают менгиры и дольмены, встречающиеся в Бретани, Ирландии, испанской Галисии и других уголках Европы. Возможно ли, что некоторые из этих памятников, история которых утрачена, были воздвигнуты в честь праматерей племён?

Загадка культуры индейцев.

Кэтрин Хартли  своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy" касается чрезвычайно интересного и во многом загадочного вопроса: почему у индейцев не растут бороды и усы? Она обращает внимание на поразительное сходство между мужскими и женскими лицами, которое можно наблюдать у представителей многих племён.

У индейца на фотографии XIX века нет не только бороды и усов, но и бровей. 

Кэтрин Хартли говорит, что она изучила множество портретов индейцев Северной Америки и обнаружила, что подавляющее большинство мужчин гораздо ближе к женскому типу, чем к мужскому. "Что именно означает этот факт — загадка, ответ на которую найти крайне сложно", - признаётся она.

Ещё более поразителен тот факт, что у женщин индейских племён не было волос не только на лице, но и на теле в принципе (Источник).

Учёные выдвигают разные версии, объясняющие отсутствие растительности, однако пока ни одну из гипотез не удалось точно доказать или опровергнуть.

Любопытно, однако, что сами индейцы считали волосяной покров на теле признаком дикости, уделом зверей, и, вероятно, выщипывали волосы везде где можно, чтобы не походить на "бледнолицых собак". "Такая практика на протяжении многих поколений привела к тому, что растительность перестала расти сама по себе", - предполагают учёные.

Если такая практика и существовала у индейцев, то в авангаде борьбы с дикостью находились женщины, ибо у них растительность отстутствовала, кажется, даже вокруг половых органов. Возможно, они и были "заводилами" сей практиики, а мужчины, так сказать, вынужденно "подстраивались" под общий культурный тренд.

В данном отношении позволительно сравнение с древней крито-минойской культурой. На изображениях из Кносса мы видим женственных мужчин с "осиными" талиями.

"Повелитель животных", изображённый на минойской гемме (оттиск).

Если женщины задавали моду, и если они выбирали "модных" мужчин, то последним ничего более не оставалось как "подстраиваться" под моду. 

В продолжение темы см.: "Женский выбор и ювенализация человечества", "Женский выбор и ювенализация человечества (2)".