Материнская семья у кхаси.

Кэтрин Хартли  своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy" приводит слова о ярко выраженной материнской форме семьи и высоком статусе женщины у народа кхаси, обитающего в горных районах на северо-востоке Индии:

«Их общественное устройство представляет собой один из наиболее совершенных сохранившихся примеров матриархальных институтов, воплощённых с такой логикой и последовательностью, что это кажется в высшей степени примечательным для тех, кто привык считать статус и власть отца основой общества. Мать здесь — не только глава и источник семьи, но и единственное связующее звено, объединяющее её членов. В наиболее отдалённых горных районах, населённых народностью синтенг, именно женщина является единственным собственником недвижимого имущества, и только через неё передаётся наследство. Отец не состоит в родстве со своими детьми — они принадлежат к роду (клану) своей матери; всё, что он зарабатывает, переходит к его собственному матриархальному роду, а после смерти его останки помещаются в кромлех, принадлежащий роду его матери».

Народ кхаси состоит из отдельных групп, основными из которых являются кхаси, синтенг и вар. Каждая такая группа, или племя, делится на роды и подроды; для них характерен строгий экзогамный порядок. Вступление в брак внутри собственного рода — тягчайший грех для представителя народа кхаси. Этим объясняется строгий счёт родства по материнской линии. Все роды ведут своё происхождение от прародительниц (прабабушек), которых называют «Ki Iwabei Tynrai» — буквально «прабабушки-корни», то есть «корни» родового древа.

Трудно переоценить то глубокое уважение, которым окружена родоначальница племени; её почитают настолько, что можно смело говорить о её обожествлении. На таком поклонении зиждется глубокая племенная религиозность. Ка Иавбей (Ka Iawbei) — «первоматерь» — занимает самое почётное место, а её брату, У Суид Ниа (U Suid Nia), отводится роль её представителя. В религии кхаси главенство принадлежит богиням, а боги представлены лишь в своей связи с ними. Покровительницами домашнего очага также выступают богини. Интересно, что силы, несущие болезни и смерть, — тоже женского рода, и именно им поклоняются чаще всего. Жертвоприношения носят общинный характер; их совершают во времена болезней или когда роду грозит опасность. В проведении всех ритуалов участвуют жрицы, мужчины же выступают лишь в качестве их помощников.

Существует ещё один факт, подтверждающий, какое высокое значение придаётся женскому началу: плоские мемориальные камни, устанавливаемые в память об умерших, носят имена матерей рода, в то время как стоячие камни, расположенные позади них, посвящены мужчинам — родственникам по материнской линии. Эти камни-столы представляют исключительный интерес. Они в точности напоминают менгиры и дольмены, встречающиеся в Бретани, Ирландии, испанской Галисии и других уголках Европы. Возможно ли, что некоторые из этих памятников, история которых утрачена, были воздвигнуты в честь праматерей племён?

Имеются намёки на связь культуры мегалитов с дравидийским неолитом, хотя, по общему мнению учёных, мегалиты в Индии появляются вместе с арийским вторжением и датируются ок. 1500 г. до н. э. Синтез мегалитической и тамильской (дравидской) культур в ряде памятников Южной Индии, например, в Онаке Кинди. Здесь рядом с мегалитическими погребениями в 2010 году были открыты наскальные рисунки изображающие быков, Солнце, Луну, воду, небесную лестницу и камень дающий бессмертие.

Брак представляет собой простой договор, не сопровождающийся какими-либо церемониями. После свадьбы муж поселяется с женой в доме её матери. У народа синтенг, который наиболее полно сохранил обычаи матриархата, муж даже не переезжает к жене, а лишь навещает её в доме её матери. В Джоваи это правило соблюдается столь строго, что муж приходит только после наступления темноты. Ему не дозволяется ни спать, ни есть, ни курить во время визита: логика здесь такова, что, поскольку он не вносит свой заработок в семейный бюджет, он не имеет права пользоваться пищей или какими-либо угощениями.

В первобытной матриархальной семье роль отца в значительной степени выполняет брат матери. У народа кхаси его воспринимают как отца. В его обязанности входит помощь матери в ведении семейных дел. Муж же рассматривается лишь как «у шонг кха» (u shong kha) — тот, кто даёт жизнь потомству. Только в рамках более позднего брачного обычая, когда жена с детьми покидает дом своей матери, отец обретает в семье признанный статус. «Нельзя отрицать тот факт, — пишет г-н Гордон, — что муж в доме своей жены — чужой человек; он совершенно точно не может принимать участия в обрядах и церемониях семьи своей супруги».

В современной России встречается выражение «семья — это семь „я"», и, в качестве иллюстрации, рисуется вот такая картинка.

Семья у кхаси выглядит иначе:

Дед и муж — не члены семьи, потому что они "инородцы", придставители иного рода.

Наследницами являются дочери, а не сыновья. Младшая дочь становится наследницей семейного имущества, однако остальные дочери также имеют право на свою долю после смерти матери. Мужчина не может владеть имуществом, если только он не приобрёл его самостоятельно. У народа синтенг (synteng) такое имущество после смерти мужчины переходит к его матери. По-видимому, это и есть первобытный обычай.

Семья, в которой нет дочерей, обречена на вымирание, что для кхаси является величайшим несчастьем, поскольку не остаётся никого, кто мог бы совершить погребальные обряды и исполнить религиозные ритуалы. В связи с этим и у кхаси, и у синтенгов существует практика удочерения. Если в какой-либо семье не остаётся женщин, мужчины имеют право пригласить девочку из другого рода для проведения семейных религиозных обрядов. Она занимает место младшей дочери и становится главой домохозяйства, а также наследует родовое имущество.