Основа женской власти.

Кэтрин Хартли  своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy" говорит, что несмотря на сильное влияние индуизма и ислама, на территории Малайзии сохранилось многое от материнской системы, некогда повсеместно распространённой.

Форма брака, известная здесь как «амбел-анак» (ambel-anak) — при которой муж живёт в семье жены, не участвуя в её материальном обеспечении и занимая подчинённое положение, — может рассматриваться как типичный образец прежнего уклада. Муж переезжает в деревню жены; таким образом, женщины в каждой группе составляют сплочённое единство, в то время как мужчины остаются чужими друг другу и входят в общину лишь как разрозненные индивиды. В этом и заключается подлинная основа женской власти.

В своей древней форме материнская общинная семья сохранилась, в частности, у жителей высокогорья Паданг на Суматре. 

Эти люди живут сельскими общинами в длинных деревянных домах, расположенных рядами — наподобие казарм, что очень напоминает коллективные жилища американских индейцев. Дома выглядят нарядно: они украшены резными и расписными деревянными элементами. 

В одном таком жилище может проживать до сотни человек, составляющих так называемую «са-мандей» (sa-mandei) — общность, объединённую вокруг матери. Макги (McGee) описывает такие материнские домохозяйства следующим образом: «Если посетитель, поднявшись по ступеням лестницы, заглянет в одну из дверей такого жилища, он может увидеть у семейного очага мать с детьми, обедающих в середине дня; вполне вероятно, что там же находится и отец, который, возможно, только что закончил работать на рисовом поле своей жены. Если он — заботливый муж, то присутствует здесь скорее как дружелюбный гость, однако его настоящий дом — тот, в котором он родился».

Эти сведения о малайцах Паданга можно дополнить описанием матриархального брака на острове Формоза (Тайвань), сделанным миссионером-иезуитом де Майя (De Mailla): «Юноша на Формозе, желающий вступить в брак, изо дня в день играет музыку у дверей девушки, пока та — если она согласна — не выйдет к нему. Когда они приходят к согласию, об этом сообщают родителям, и в доме невесты устраивается свадебное пиршество. После этого жених больше не возвращается в дом своего отца, считая дом тестя своим собственным и возлагая на себя обязанность содержать его. При этом дом его родного отца становится для него таким же далёким, каким для европейской женщины становится дом её родителей после того, как она покидает его, чтобы жить с мужем. Таким образом, жители Формозы не придают особого значения сыновьям; они стремятся иметь дочерей, которые приводят в дом зятьёв — будущих кормильцев, заботящихся о родителях в старости».

А вот на островах Торресова пролива всё наоборот: не жених приходит к невесте, а невеста сама идёт за женихом. Обычно девушка делает предложение, передавая юноше подарок через посредника, а затем продолжает присылать ему еду. Молодой человек может ждать месяц или два, всё это время принимая подарки, — так он убеждается в постоянстве чувств девушки, прежде чем окончательно ответить согласием на её ухаживания (Haddon, “Western Tribes of the Torres States,” Journal of the Anthropological Society, Vol. XIX, Feb. 1890. Cited by Havelock Ellis, Psychology of Sex, Vol. III, p. 185). Мне кажется, молодые красивые мужчины могут вовсе не работать и жить припеваючи на дары своих поклонниц...