Другие основы женской власти.

Почему древние родовые общества были матриархальными, а не патриархальными? Ответ на этот вопрос дал г-н Кубари (Kubary) — внимательный и доброжелательный наблюдатель, долгое время проживавший на островах Палау в южной части Тихого океана.

«Существование рода целиком и полностью зависит от жизни женщин, а вовсе не от жизни мужчин. Если женщины остаются в живых, то даже гибель всех мужчин рода не имеет решающего значения: женщины, как это принято, вступят в брак с мужчинами из другого рода, а их потомство унаследует род матери, тем самым продлевая его существование. Напротив, если женщины рода вымирают, то и сам род неизбежно прекращает своё существование — даже если все мужчины в нём останутся живы. Ведь мужчины, по обычаю, должны брать в жёны женщин из другого рода, а их дети будут принадлежать к роду матери, а не отца; таким образом, со смертью последнего мужчины род исчезает из состава общества».

На этих островах люди живут главным образом за счёт урожая таро, а возделыванием этой основной сельскохозяйственной культуры занимаются исключительно женщины. И то, что женщины неразрывно связаны с производственным процессом, несомненно, внесло существенный вклад в их преобладающее влияние на общественную жизнь. Везде, где контроль над средствами производства находится в руках женщин, они обладают влиянием и даже властью. У этих островитян женщины не просто дают жизнь — они также трудятся, добывая то, что необходимо для её поддержания, поэтому их называют «матерями земли», - говорит Кэтрин Хартли, ссылаясь на Джеймса Фрэзера.

Здесь я внесу небольшую поправку. Оно, конечно, всё так, истинно так, но лишь до тех пор, пока не появилось государство как "как стационарный (осёдлый) бандит". Государство перехватывает у женщин контроль над средствами производства, после чего они теряют власть и влияние. Как мы знаем, греки-ахейцы свозили женщин со всей Ойкумены в свои цитадели, где они занимались тяжёлым рабским трудом для обогащения патриархальной "элиты".

Надо признать, что основной экономической характеристикой родового общества является его самодостаточность. Надеяться не на кого, кроме как на свои собственные силы. Но одной силы маловато будет. Здесь потребно особого рода "трезвение", экономия на всём и уклонение от всякого рода "излишеств". «Если муж позволяет себе какие-либо расходы без особого на то разрешения, ему приходится покрывать их самостоятельно, как он сумеет. Бывали случаи, когда отцов семейств продавали в рабство, поскольку их жёны отказывались выплачивать наложенные на них штрафы. В подобных обстоятельствах женщины имели законное право вступить в новый брак», - сообщает Кэтрин Хартли суровые реалии жизни архаического общества пани-котчей в Бенгалии (со ссылкой на: Hodgson, Journal of Asiatic Society of Bengal, 1847 (Dalton)), женщины которых занимали привилегированное положение благодаря своей более активной хозяйственной деятельности. 

Здесь, как и у жителей островов Палау, особые производственные условия сочетаются с матрилинейной системой родства, в результате чего возникает то, что можно было бы назвать «экономическим матриархатом». Ещё одним, не менее значимым источником власти является владение женщинами наследственным имуществом. У народов, находящихся на более ранних ступенях развития, это обстоятельство играет меньшую роль; однако там, где по тем или иным причинам сохранился счёт родства по материнской линии вплоть до эпохи, когда уже сложилась частная собственность и накопились значительные материальные блага, мы сталкиваемся с примечательным «имущественным матриархатом», в основе которого лежит обладание женщинами той магической силой, которую несут в себе деньги.

Примером могут служить туареги — народ, населяющий Сахару и достигший весьма высокого уровня развития; даже в наши дни (написано Кэтрин Хартли в 1914 году) они сохраняют свою независимость и многие древние обычаи. 

У туарегов родство по-прежнему определяется по материнской линии, что служит основанием как для получения социального статуса, так и для наследования имущества. «Ребёнок наследует кровь матери», — говорят они; так, сын отца-раба или крепостного и матери-аристократки сам становится аристократом. «Именно утроба матери определяет сущность ребёнка», — гласит выражение на языке туарегов [Duveyrier, Toûareg du Nord, p. 337 et seq]. Всё имущество передаётся исключительно по материнской линии, и в результате его накопления большая часть богатства общины оказывается в руках женщин. В этом и заключается подлинная основа женской власти. «Будучи полновластной хозяйкой своего имущества, своих поступков и своих детей — которые принадлежат ей и носят её имя, — женщина-туарег вольна идти, куда пожелает, и обладает реальной властью». 

Молодая женщина-туарег. Источник картинки.

О необычном положении женщины свидетельствует и тот факт, что, хотя закон допускает многожёнство, на практике здесь царит моногамия: условия развода настолько благоприятны для женщины, что она может немедленно расстаться с мужем, если тот попытается привести в дом другую жену. Более того, инициатива в ухаживании исходит от женщины: именно она выбирает себе супруга из числа претендентов на её руку [Chavanne, Die Sahara, pp. 181, 209, 234].

Примечательно также, что среди туарегов женщины чаще умеют читать и писать, чем мужчины. Дювейрье отмечает, что именно благодаря женщинам сохранились древние ливийские и берберские письменные памятники [Ibid., p. 387]. «Переложив домашние дела на своих рабов, женщины-туареги посвящают себя чтению, письму, музыке и вышиванию; они живут подобно просвещённым аристократкам» [Duveyrier, op. cit., p. 430]; в условиях такого «финансового матриархата» они способны достичь в науках и искусствах положения, превосходящего положение мужчин. 

Считается, что письмо тифинаг произошло от древнеливийского письма, хотя то, как оно развивалось, точно не известно. Установлены параллели с наскальными надписями на Канарских островах, предположительно выполненных гуанчами.

В отношениях между мужчинами и женщинами присутствует оттенок рыцарственности [Chavanne, op. cit., p. 208 et seq]. «Если женщина замужем, — сообщает нам Дювейрье, — то чем больше у неё друзей-мужчин, тем большим уважением она пользуется; однако она не должна отдавать предпочтение кому-то одному из них. Дама может вышить что-либо на плаще своего рыцаря или написать на его щите стихи, восхваляющие его и содержащие пожелания удачи. Её друг, в свою очередь, может — не опасаясь осуждения — высечь имя дамы на скалах или воспевать её добродетели. "Дружба между мужчиной и женщиной, — говорят туареги, — существует для глаз и сердца, а не только для постели, как это принято у арабов"»[Duveyrier, op. cit., p. 429]. Цитируя эти строки Дювейрье, Летурно замечает: «Подобные обычаи свидетельствуют о тонкой душевной организации — качестве, совершенно чуждом арабам. Они живо напоминают нам времена наших южных трубадуров и "суды любви", которые были квинтэссенцией рыцарства» [Letourneau, The Evolution of Marriage, pp. 180–181].