Недавно в записи "Кувада" говорилось о том, что довольно странный и где-то даже комичный ритуал кувада являлся "маркером" тех традиционных обществ, где происходил переход от матриархата к патриархату. Тайлор считал, что кувада — это не что иное, как «сам знак и свидетельство этой огромной перемены». Он также отмечал, что благодаря ритуалу муж становился «второй матерью», что давало ему право на родство с ребёнком. Если в матриархальных обществах все дети переходили в клан матери, а отец не имел наследников, потому что не рожал, то теперь, симулируя роды, отец становился для детей столь же значимым родственником, как и мать.
Тайлор разместил все архаические поселения на единой хронологической шкале, которая включала матрилокальные, матрипатрилокальные и патрилокальные поселения. Под матрипатрилокальным поселением Тайлор понимал случаи, когда супруги первые несколько лет после свадьбы живут с родителями жены, а затем переезжают в общину отца мужа. Тайлор утверждал, что эволюция правил поселения шла по пути перехода от того, что мы назвали бы матрилокальностью, к матрипатрилокальности, а затем к патрилокальности.
Тайлор писал: "Три стадии поселения, как правило, сменяли друг друга в порядке, указанном на схеме снизу вверх. Раньше всего возникает поселение у родственников жены, затем следует стадия переселения, и, наконец, последней появляется стадия поселения у родственников мужа".
Тайлор сопоставлял свою независимую переменную с рядом зависимых переменных: обычаем избегания тёщи, тектонимией [1], левиратом, кувадой и браком посредством умыкания. Исходя из того, на каком этапе шкалы поселения оказывалось большинство этих обычаев, он интерпретировал их либо как возникающие на данной исторической стадии, либо как «пережитки» более раннего этапа. Наиболее интересный вывод Тайлора — служащий также хорошим примером его подхода — касается кувады. Он обнаружил, что большинство случаев кувады встречается при матрипатрилокальном поселении, а меньшинство — при патрилокальном. Тайлор рассматривал матрипатрилокальное поселение как переходную стадию между матрилокальным и патрилокальным поселением. Он рассматривал куваду как показатель этого перехода, поскольку она символизировала роль отца как «второй матери» в системе родительства, которая расширялась, включая в себя понятие отцовства.
Тайлор пишет: "Рассматривая распространённость кувады... мы видим, что этот ритуал, кажущийся фарсом, не встречается на стадии матриархата; возникнув на смешанной (матри-патриархальной) стадии, он сразу же достигает своего пика (двадцать случаев); на стадии патриархата число случаев падает до восьми, что позволяет предположить, что здесь обычай сохраняется лишь как угасающий пережиток... Таким образом, этот на первый взгляд нелепый обычай... оказывается не просто случайным индикатором тенденции развития общества от матриархата к патриархату, а самим знаком и свидетельством этой масштабной перемены".