След Чамки.

"Эта лапка — след Чамки. 

Той самой, что была Великой Богиней, когда мир ещё только собирался из тьмы и воды. Когда не было ни неба, ни земли, а была только она — та, что ныряла в самую глубину (Чамка-нырок у Чувашей) , туда, где темно и страшно, и возвращалась с комочком земли. Она держала небо и землю на своих плечах, и её сила была в близости: она жила в каждой капле росы, в каждом всплеске волны, в каждом вдохе ветра. К ней шли не в храмы, а к реке, козеру, к тихому омуту, где вода кажется чёрной, как ночь. И она отвечала — не громким голосом, а рябью на воде, криком ночной птицы, внезапным холодом, пробегающим по спине.

Но время шло, [и с наступлением патриархата] Великая Богиня Чамка, близкая и тёплая, как домашний очаг, начала медленно отступать на небо, туда, куда человеку уже не дотянуться рукой. Так появился Чамо-Паз — новый бог, строгий и величественный, тот, кто смотрит сверху и держит порядок. Он не плещется в воде, не сидит на коряге, не расчёсывает мокрые волосы. Он — над всем этим. Он — тот, кто утвердил законы, по которым теперь живёт мир. И в этом переходе — от Чамки к Чамо-Пазу — отразилось не просто изменение имени, а целая смена эпох: от матриархальной близости к божеству, когда оно было рядом, в каждом дне, к патриархальной вертикали, где бог ушёл на небеса, а человек остался на земле.

А женщина-литейщица у очага стала той, кто хранил память об этом переходе. Она брала в руки глиняную форму, грела металл до красноты, шептала что-то своё — может, имя Чамки, может, просьбу, может, просто тишину — и лила. И в этой маленькой лапке застывало не только олово или бронза. В ней застывала связь между двумя мирами: между старой, близкой богиней и новым, далёким богом. Между тем, что было внизу, в воде, и тем, что теперь наверху, в небе. И когда девушка цепляла эту подвеску к поясу, она словно говорила миру: «Я помню, кто был первым. Я помню, как нырять и возвращаться. Я умею держать в себе и глубину, и высоту»."

Автор текста - Александр Гаврилов. Источник.

Об истоках мужского господства.

"Самым прямым и решающим следствием мужской монополии на охоту на крупную дичь и оружие является их монополия, или квазимонополия, на организованное насилие и, как следствие, на войну и на то, что можно назвать, с налётом анахронизма, внешней политикой. Предоставив мужчинам основные средства принуждения, эти общества дали им ключи к публичной сфере, к прямой власти над другими людьми и, в частности, над женщинами.

Это очевидно в большинстве классовых обществ, где осуществление государственной власти является в первую очередь, если не исключительно, мужским делом. По определению, примитивные общества не знают государственной власти; но даже если она не осуществляется конкретным аппаратом или даже не формализована как таковая, политические функции существуют и там, и они так же сосредоточены в мужских руках, как и в государственных обществах.

Таким образом, именно в этой монополии на войну и оружие, другими словами, в монополии на политику (внешнюю или нет), находится фундаментальный рычаг мужского господства", - пишет Кристоф Дарманже в своей монографии «Первобытный коммунизм уже не тот: у истоков мужского господства».

Позаимствовав у автора сих слов его метод придирок, я оспорю данное мнение. 

Во-первых, далеко не все архаические общества практиковали охоту на крупную дичь. Кроме мамонтов на земле было полным-полно всякого мелкого зверья, и можно было охотиться с помощью капканов и ловушек.

Цимшианы.

Цимшиа́н, цимшианы — группа индейских народов в Канаде и в США. Культура цимшианов относится к типу культуры индейцев северо-западного побережья Северной Америки. 

Территория проживания цимшианов

Традиционные занятия — рыболовство, сухопутная и морская охота, собирательство, ремёсла. У цимшианов было 4 экзогамных матрилинейных тотемных фратрии (птех): Ворона, Орла, Волка, Косатки. Каждая фратрия обладала парой тотемов, например, фратрия Орла — орёл и бобр. Основная социальная единица — матрилинейный род, иногда совпадавший с домохозяйством, т. н. «дом» (валп), владевший промысловыми угодьями (из Википедии). 

Известный этнолог Франц Боас отметил, что женщины цимшиан, возглавлявшие знатные семьи, могли участвовать в собраниях, которые де-факто управляли деревнями, или даже официально возглавлять их. Точные обстоятельства, при которых это было возможно, неясны. В любом случае: «Женщины-вожди не были аномалией, хотя их могло быть немного. Что более важно, жёны вождей имели прямой доступ к публичной власти во время частых отсутствий своих мужей».

Реальное участие женщин в политической сфере шло рука об руку с высокой степенью автономии в личной сфере, даже в вопросах сексуальности: «Женщины высокого статуса имели любовников-рабов, в то время как другие пользовались сексуальной свободой, которая приносила им богатство и престиж. Женщины, считавшиеся удачливыми, сожительствовали с охотниками, часто с одобрения своих мужей, так как они щедро вознаграждались за свои услуги» (цит. по: Дарманже К. Первобытный коммунизм уже не тот: у истоков мужского господства. С. 216, 217).

Вот интересный вопрос: почему в одно и то же время, но на разных территориях, положение женщин отличается как небо от земли? Кристоф Дарманже говорит, что в некоторых обществах австралийских аборигенов «женщина - меньше, чем пыль», а у цимшианов женщины - вожди(хи), и мужчины-рабы ублажают их, исполняя все их прихоти в сексе.