"В эпоху доисламской Аравии (джахилии) женщины имели право прогнать мужа; процедура выглядела так: «Если они жили в шатре, то поворачивали его другой стороной — например, если вход был обращён на восток, его разворачивали на запад. Увидев это, мужчина понимал, что его прогнали, и внутрь уже не входил». Шатёр принадлежал женщине: муж допускался туда лишь по её доброй воле", - сообщает Кэтрин Хартли в своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy".
Кэтрин Хартли говорит, что переход от матриархата к патриархату произошёл не сразу; существует множество примеров переходного периода, когда старые обычаи вступают в противоречие с новыми. У многих народов обе формы брака — матрилинейная (связанная с материнским родом) и патриархальный брак-покупка — сосуществуют одновременно.
На Суматре существует форма брака, называемая «амбел-анак» (ambel-anak) — это матрилинейная форма; однако есть и другая, известная как «джудур» (djudur), при которой мужчина фактически покупает жену, делая её своей полной собственностью. Существует сложная система выплат, от которой зависит право мужа забрать жену в свой дом. Если выплачена вся сумма, женщина фактически становится рабыней мужчины. Если же — что случается довольно часто — муж не может внести основной платёж или испытывает с этим трудности, он становится должником семьи своей жены и, по сути, превращается в раба: весь его труд принадлежит семье супруги, при этом долг не уменьшается и должен быть выплачен полностью, прежде чем мужчина сможет вернуть себе свободу [Marsden, History of Sumatra, pp. 225–227].
В Африке, где распространена матрилокальная форма брака (так называемый брак «бина» — beena), при которой муж работает на семью жены и проживает в ней, семьи зачастую готовы — при условии получения соответствующего вознаграждения — позволить мужчине увести женщину с собой или забрать свою жену (состоящую в браке «бина») в собственный дом. У народов ваяо и манганья, населяющих возвышенности Шире к югу от озера Ньяса, мужчина после женитьбы покидает свою деревню и переезжает в деревню жены; однако он может выбрать альтернативный вариант — выплатить брачный выкуп, что дает ему право увезти жену в свой дом [Macdonald, Africana, Vol I, p. 136]. Аналогичным образом, у народа баньяи, живущего вдоль реки Замбези, дети от брака принадлежат семье жены, если муж не внёс никакой платы; если же он передаёт родителям жены определённое количество скота, дети переходят к нему [Livingstone, Travels, p. 622]. Подобные примеры встречаются и в других регионах. На островах Ватубела, расположенных между Новой Гвинеей и островом Сулавеси (Целебес), мужчина может либо заплатить за невесту до свадьбы, либо, не внося платы, жить с ней в доме её родителей, работая на них. В первом случае дети принадлежат отцу, во втором — семье матери, однако впоследствии отец может выкупить их [Riedel, p. 205; cited by McLennan, Patriarchal Theory, p. 326]. Кэмпбелл отмечает, что у племени лимбу (где невесту, как правило, покупают, и она живёт в доме мужа) в тех случаях, когда бедность вынуждает жениха отрабатывать за невесту, он фактически становится рабом её отца — «пока своим трудом не выкупит свою невесту» [Journal Asiatic Society of Bengal, Vol. IX, p. 603].
По мнению Кэтрин Хартли, "везде, где встречается выкуп за невесту — в какой бы форме он ни существовал, — это служит верным признаком упадка материнского права: женщина превращается в собственность". Я не согласен со столь радикальным заключением. По-моему, калым можно трактовать как ритуал, подтверждающий и укрепляющий нравственные основы брака и рода. Так, например, у древних германцев языческий ритуал предписывал роду жениха довольно значительные подарки невесте накануне брака и наутро после свадьбы (Morgengabe) - в качестве награды за целомудрие (Бессмертный Ю.Л. Жизнь и смерть в средние века. - М., 1991, с. 32). Без этого языческого "утреннего дара" брак не признавался действительным. То же самое можно увидеть в аналогичном древнеславянском выкупе за невесту, который назывался "вено". Основное значение этого слова, утерянное уже в старину, была плата за венок, как символ девственности.
Меня, однако, более заинтересовали сведения о том, что "у народа баньяи, живущего вдоль реки Замбези, дети от брака принадлежат семье жены, если муж не внёс никакой платы; если же он передаёт родителям жены определённое количество скота, дети переходят к нему". Я думаю, что нечто подобное могло практиковаться и в Старой Европе при переходе от матриархата к патриархату. Представим себе две деревни, условно называемые "А" и "В", расположенные на противоположных берегах реки. Жена из деревни "А", муж из деревни "В". По древней традиции, их дети принадлежат материнскому роду деревни "А", но если отец выкупит их, они могут переехать в деревню "В". Отец не спешит с выкупом, и дети проживают в материнском роду... В наше время археологи проводят исследования изотопов стронция на зубах. Стронций из местных горных пород просачивается в почву, воду и растения, а оттуда — в организм людей, которые их употребляют в пищу. Зубы формируются в детстве и никогда не перестраиваются, поэтому они сохраняют химический состав, характерный для места, где человек вырос. Если соотношение двух изотопов стронция (87Sr и 86Sr) не совпадает с составом почвы, где был похоронен человек, то, вероятно, он вырос в другом месте. И действительно, зубы женщин, похоронных в деревне "В", свидетельствуют о том, что они провели детство в деревне "А". Из этого делается вывод о патрилинейных обществах, где жена, как правило, переезжает жить к семье мужа. Хорошо известным примером является исследование Корины Книппер и её коллег, опубликованное в 2017 году в журнале PNAS , которое обнаружило свидетельства женской экзогамии (браков вне родной общины) в Центральной Европе в период между поздним неолитом и ранним бронзовым веком. На этом основании говорят о патриархате и патрилокальном проживании в Старой Европе. Но может быть на самом деле всё было не так, как говорят.
Комментариев нет:
Отправить комментарий