«Жёны бога».

"Немец К. Ункель, приехав в начале XX века в Бразилию, всю жизнь посвятил изучению коренного населения этой страны. Индейцы гуарани приняли Ункеля в свое племя и дали ему новое имя — Нимуэндажу, под которым он и вошёл в науку. Большую ценность имеют наблюдения, сделанные им во время одной из первых его экспедиций в 1918—1919 годах к индейцам племени шипая, жившим в низовьях реки Шингу. В частности, он описал обряд, связанный с культом верховного божества Кумафари, воплощения грома и молнии. Кумафари мыслился то как человек, то как чудовищный ягуар и являлся покровителем ритуального каннибализма, распространённого почти у всех племён, которые говорили, как и шипая, на языках тупи. После того как пленника убивали, разрезали на части и варили, для божества ставили котёл с мясом и напиток из маниока. Всё это затем съедали и выпивали сами индейцы. Во времена Нимуэндажу ещё были живы люди, принимавшие в молодости участие в подобном зловещем обряде.

Божественной женой Кумафари считалась Каманду — индеанка, превратившаяся в ягуариху. Но кроме неё Кумафари имел жён и среди женщин племени. Как бы по воле божества, этих девушек отбирал шаман, и на них было возложено выполнение различных ритуальных обязанностей.

Готовясь к празднику, индейцы вырубали из дерева идола Кумафари и других мифических персонажей, а «жёны бога» их украшали. Дух Кумафари вселялся в свою статую и, если бывал недоволен работой, требовал вытесать её заново. Во всяком случае, шаман объявлял об этом, узнавая о мнении своего покровителя по известным ему приметам. Статую Кумафари ставили в хижине шамана, который должен был просидеть около неё всю ночь, бодрствуя и не шевелясь. По-видимому, от усталости у него появлялись галлюцинации, которые он истолковывал сообразно обстановке.

Приёмы, используемые шаманами шипая, для того чтобы представить отдаваемые им приказания в качестве воли божества, типичны и для других амазонских индейцев. При этом было бы ошибкой полагать, что шаманы обманывали соплеменников. Эти люди и сами верили, будто во время транса духи подают им какой-то знак. Для вызова галлюцинаций чаще всего использовали отвар наркотических растений, которые почитались как священные.

Неверно также представлять первобытного шамана человеком, преследующим корыстные цели, используя своё положение. В обществах, где отсутствовали материальные возможности для возникновения неравенства, никто не мог противопоставить собственные интересы интересам сородичей. Никакая связь с духами не спасла бы такого человека от осуждения коллектива и скорее всего от гибели, да и психологически он вряд ли мог бы сознательно пойти на подобный шаг. 

Другое дело народы, у которых появились более сложные формы социальной организации, общественное неравенство. В этом случае лица, связанные с культом, действительно могли с успехом использовать своё положение, чтобы пополнить правящий слой.

Собранные К. Нимуэндажу материалы о роли «жён божества» в обрядах шипая дают ключ к разгадке очень заинтересовавшего испанцев общественного института в государстве инков в Древнем Перу. Едва ли найдётся хоть один автор XVI—XVII веков, ничего не написавший о нём. От эквадорской границы, где высадился завоеватель Перу Писарро, и до самой инкской столицы Куско конкистадоры встречали на пути необычные здания, для которых они не смогли подобрать другого названия, кроме как «монастыри». В них жили многие тысячи женщин, которым запрещалось куда-либо уходить. Называли их «аклья» — «избранные». Местные власти обязаны были повсюду искать и отбирать самых красивых девочек и отправлять их в «монастыри».

Аклья должны были блюсти своё целомудрие, поскольку считались жёнами божеств. Один только Великий инка и его родственники, аристократы, имели право брать из числа затворниц жён и наложниц, поскольку инка сам считался земным воплощением божества. Надо заметить, что и у шипая настоящим мужем «жён Кумафари» был шаман. Сравнение с материалами по этому племени позволяет представить, как возник институт аклья. Тысячелетия назад, до появления в Перу государств, здесь тоже существовал обычай выделять группу женщин специально для совершения религиозных обрядов. При этом численность аклья стала, скорее всего, расти сразу же, как только на месте маленьких первобытных общин, существовавших в Андах до конца IV тысячелетия до н. э., начали появляться более крупные политические объединения, а затем и настоящие государства. Видимо, во главе подобных объединений встали люди, наделённые сакральной властью. Они легко могли распоряжаться трудом «избранниц» в своих интересах, сохраняя видимость службы богам.

К приходу испанцев лишь незначительная доля аклья была действительно занята в ритуалах или превратилась в наложниц инкских аристократов. Подавляющее большинство проводило время в «монастырях» за ткацким станком и прялкой. Господствующий слой Древнего Перу нуждался в огромном количестве роскошной материи. Она шла на одежду знати, на украшение храмов и торжественно сжигалась на площадях в качестве жертвоприношения богам.

Фактически аклья были если не прямо царскими рабынями, то по крайней мере, пользуясь терминологией советского востоковеда И. М. Дьяконова, «подневольными работниками рабского типа». Попытка Великого инки с помощью грубой силы поработить огромное количество людей и использовать их в своём хозяйстве могла бы столкнуться с сопротивлением. Однако те же самые действия, совершаемые в культовых целях, воспринимались спокойно. Даже если крестьянам-общинникам было жаль терять дочерей, они должны были выказывать радость, коль скоро не хотели быть обвинёнными в кощунстве. Это типичный пример того, какую роль играла религия при возникновении древнейших государств" (Цит. по: Берёзкин Ю. Е. Голос дьявола среди снегов и джунглей. Истоки древней религии. - Лениздат, 1987. С. 65-69).

**************************************************

Интересно, а не являлся ли знаменитый Мачу-Пикчу одним из тех «монастырей», где проживали и трудились «аклья» — «избранные» девочки инков?

Мачу-Пикчу.

Возникают любопытные параллели с греками-ахейцами, которые также содержали в своих городах-крепостях, типа Тиринфа, женщин-прядильщиц. Может быть, те женщины тоже были «жёнами божества»? Может быть они первоначально были служительницами божества в святилище?

Похоже на то, что культ леопарда имел место быть и у ольмеков. М. Стинг в своей монографии "Тайны индейских пирамид" (Москва: 'Прогресс', 1978) пишет про раскопки в Ла-Венте: "На стеле 1 в типичной для этого стиля нише я вижу женщину в короткой юбке. Над нишей и женщиной изображена морда ягуара. А на каменном памятнике, который Мэтью Стирлинг нашёл позднее в Портеро-Нуэво, сцена, лишь намёком переданная в Ла-Венте, воспроизведена совершенно недвусмысленно: это соитие женщины с ягуаром. От связи божественного ягуара со смертной женщиной и возникло, согласно легенде, могучее племя героев, сыновей небес и земли, полубожественных строителей Ла-Венты, возник удивительный народ, не похожий на все остальные. То были люди и одновременно ягуары: «ягуарьи индейцы»."

Ольмекский рельеф из Чалькацинго.

Подводя итог вышесказанному, можно соотнести «жён божества» с т. наз. храмовой экономикой. Они создавали тот самый "первоначальный капитал", на базе которого "завязались" первые государства на Земле. Кажется, «жёны бога» не только работали на вождей, но и пополняли их гаремы. Кстати, а не из «монастырей» ли появились вообще гаремы?