По словам Роберта Бриффо, тибетское общество, хотя и по существу патриархальное в своей нынешней организации, не так уж далеко от матриархальной фазы. В прежние времена, по крайней мере, часть страны была не только матриархально организована, но и находилась под полной системой гинекократии в самом полном смысле этого слова.
Далее Р. Бриффо отмечает, что высокое положение, занимаемое тибетскими женщинами, резко контрастирует со статусом женщин в Китае или Индии. Почти в каждом отчёте этот факт подчёркивается. «По сравнению со своими южными соседями, — говорит Тёрнер, — женщины Тибета пользуются высоким положением в обществе. К привилегиям неограниченной свободы жена добавляет к своему статусу характер хозяйки семьи и спутницы своих мужей» [1]. «Это страна, — говорит г-н Найт, — где права женщин полностью признаются и уважаются. Женщины Ладакха трудятся без каких-либо юридических ограничений и, отнюдь не будучи униженными, находятся в лучшем положении, чем мужчины» [2]. «Свобода женщин полная — на самом деле, именно несчастному мужчине в будущем придется потрудиться над защитой своих прав» [3]. Это выдающееся положение женщин в тибетском обществе, — говорит г-н Рокхилл, — издавна является одной из особенностей этой расы.
 |
| Деревня в Тибете |
Несмотря на фундаментальную важность неразделённого патриархального домохозяйства в социальной организации Тибета в настоящее время, эта патриархальная семья по странному парадоксу не имеет названия; в Тибете нет фамилий, и детей называют по матери, а не по отцу, имя которого, по сути, даже не следует упоминать. Полиандрические тибетские браки в некоторых районах одновременно являются матрилокальными. В Сересмундо, по словам Бонвало, женщина после замужества продолжает жить в своём доме, и мужчины, которых она принимает в мужья, присоединяются к ней или навещают её там. Так же и в Лахуле, где действуют те же брачные обычаи, что и в собственно Тибете, женщина, если она наследница, остаётся в своём доме после брака. То же самое не редкость и в Тибете.
Очевидно, что брачная организация Тибета претерпела значительные изменения, прежде чем принять свою нынешнюю форму (речь идёт о начале XX века). Произошедшие изменения, по-видимому, были схожи с теми, которые, по мнению доктора Штернберга, ознаменовали переход между брачными институтами западных и восточных гиляков. В то время как у членов первобытной брачной группы имеются равные права доступа к жёнам друг друга, среди последних сформировалась неразделённая патриархальная семья точно такого же типа, как в Тибете, и брак старшего брата символизирует брак всей группы братьев.
Бракосочетание рассматривается тибетцами не как сексуальная связь, а как социальные и экономические отношения, причём эти два аспекта остаются разграниченными. Сексуальная жизнь тибетцев в основном не связана с браком и свободна от ограничений как до, так и после брака, за исключением рождения детей. Брак рассматривается скорее как необходимая жертва ради экономических интересов семейной группы, чем как сексуальная организация. Вероятно, именно это понял капитан Тёрнер, когда написал в несколько ироничных выражениях, что «брак между ними, кажется, рассматривается скорее как тяжёлое бремя, тяжесть которого вся семья склонна воспринимать, разделяя его между собой» [4]. Как и следовало ожидать, брак, устроенный семьёй для старшего брата, не имеет никакого отношения к его личному выбору или склонности. «Супружеский союз, будучи семейным делом, не является вопросом личного участия; пожелания заинтересованных молодых людей никоим образом не учитываются. Брак обычно устраивается после рождения детей родителями обеих сторон» [5].
Очень трудно разобраться в тибетских реалиях; как известно, "Восток — дело тонкое". Но, мне кажется, вся эта "навороченность" в сфере брачных отношений напрямую вытекает из накопленных материальных богатств. "Всё могут короли, всё могут короли, И судьбы всей земли вершат они порой, Но что ни говори, жениться по любви Не может ни один, ни один король".
Соответственно, женщины в Тибете тем более свободны, чем далее они отстоят от богатых домовладений.
 |
| Фото Джимми Нельсон. "На крыше мира". |
Количество сестёр или кузин, принимаемых в семью, также связано с экономическими условиями. Среди скотоводческого населения горных районов мужчины, занятые выпасом стад яков, проводят более половины своей жизни вдали от дома. У женщин нет других обязанностей, кроме работы по дому. Следовательно, одной женщины достаточно, и нет экономического стимула содержать больше. В сельскохозяйственных низинах, с другой стороны, существуют иные условия. Женщины, как и везде, являются главными земледельцами [6]. «Во всех видах сельскохозяйственной деятельности тяжёлая нагрузка лежит на прекрасном поле. Женщины, которые все принимают участие в полевых работах, очень ценны в сельскохозяйственных районах. Соответственно, в сельскохозяйственных районах преобладает полигамия в тибетских групповых браках, и мало монахинь. В высокогорных пастушеских районах, напротив, младшие сёстры идут увеличивать численность монастырей [7].
При этом Р. Бриффо отмечает, что обеты тибетских монахинь (Ge-slong-ma) не являются безотзывными. Монахини могут отказаться от религиозной жизни, когда пожелают, в кратчайшие сроки, и часто пользуются этим правом. Иногда монахиня поступает в ламаистскую обитель всего на несколько месяцев, или на год-два. Поэтому младшая сестра, ставшая монахиней, всегда может присоединиться к своей старшей сестре, если это необходимо, или занять её место в случае смерти.
Тибетские монахини пользуются гораздо большей свободой, чем монахи. Они не изолированы; часто они продолжают жить в отцовском доме, посещая обитель только для выполнения религиозных обязанностей и функций. Они, как и все остальные тибетские женщины и мужчины, за исключением лам, чрезвычайно трудолюбивы и занимаются сельскохозяйственным трудом, обрабатывая либо поля своих родителей и родственников, либо землю, прилегающую к монастырям. Кроме того, именно их обычно привлекают к любой временной работе, которая выполняется по распоряжению государства; например, багаж при путешествии по Тибету обычно несут монахини. Они обеспечивают себя и зарабатывают на жизнь собственным трудом, и таким образом находятся в резком контрасте с монахами, которые являются паразитами на теле общества.
 |
| Буддийсие монашки из монастыря Ганден Джангчуп Чолинг отдыхают во время перерыва в ремонте горной дороги, 13 ноября 2011 года. (REUTERS/Carlos Barria) |
[1] S. Turner, An Account of an Embassy to the Court of the Teshoo Lama, P. 350 .
[2] E. F. Knight, Where Three Empires Meet, p. 139 .
[3] Ahmad Shah, Four Years in Tibet, p. 52 . VOL. I.
[4] S. Turner, Account of an Embassy to the Court of the Teshoo Lama, p. 349.
[5] F. Grenard, op . cit. , p. 258. Cf. A. Wilson, The Abode of Snow, p. 233 .
[6] G. Bogle, in C. S. Markham, op. cit., p. 64. Cf. J. B. Fraser, Journal of a Tour through Part of the Snowy Range of the Himala Mountains, p. 207, and A. Wilson, op. cit. , p. 153 : «Во время моего пребывания там [в Спити] большинство мужчин были в отъезде, торгуя в китайском Тибете и Ладакхе, и я не мог не восхищаться удивительным трудолюбием женщин. Перед моей палаткой были поля, на которых они работали буквально днем и ночью, чтобы не терять времени на сбор зерна и подготовку почвы для второго урожая — гречихи. Помимо работы в течение всего дня, они возвращались на свои поля после обеда вечером и работали там, используя факелы из смолистой сосновой древесины, до часа или двух ночи».
[7] W. W. Rockhill, The Land of the Lamas, p. 212.
Комментариев нет:
Отправить комментарий