Свидетельства полиандрии у арийских народов.

Мидя́не (миди́йцы) — древний народ иранского происхождения, населявший область Мидию, расположенную на северо-западе современного Ирана и юго-востоке Турции. Мидийский язык относят к группе западно-иранских языков, индоевропейской языковой семьи. Их приход в регион связывают с первой волной миграции племён иранских ариев в конце 2 — начале 1-го тысячелетия до н. э. (из Википедии). 

Источник картинки.

Ну, то есть, мидяне были ариями самой высшей пробы. И вот, Роберт Бриффо говорит про этих "истинных арийцев", что у них были полиандрические браки. При этом он ссылается на запись Страбона: «Большая часть Мидии, — пишет Страбон, — гористая. У их царей принято иметь много жён. Но среди мидийцев горных районов этот обычай соблюдается всеми [мужчинами], так что иметь меньше пяти [жён] недопустимо. Женщины же, в свою очередь, [также] считают честью иметь много мужей, а иметь меньше пяти — несчастьем» [1].

"Всё свидетельствует о том, что в ходе своего развития социальные институты тех народов, которые представляют западную цивилизацию в настоящее время, прошли те же этапы, что и институты дикарей и примитивных народов других рас", - констатирует Р. Бриффо и добавляет сообщение Полибия о том, что «в Спарте несколько братьев часто имели одну жену на двоих, и дети воспитывались вместе» [2]. Было принято обмениваться жёнами и предлагать их чужестранцам [3]; и во время отсутствия своих супругов спартанские женщины имели признанное право брать «второстепенных мужей» [4].

Правовые институты и этические представления патриархального и моногамного Рима, которые, перейдя в современную Европу, составляют значительную часть наших собственных соответствующих представлений и институтов, также не всегда были такими, какими мы их знаем. Вряд ли можно предположить, что сексуальная организация, из которой произошли эти первобытные латинские князья и те цари, которые не знали своих отцов, была моногамной «семьёй». Из самой блестящей эпохи Римской республики происходит сообщение об инциденте, который, если бы не предыстория, казался бы совершенно странным и необъяснимым. Плутарх упоминает его с присущим ему смущением, когда его просят рассказать о поразительных социальных фактах. Один друг и поклонник второго Катона [имеется в виду Марк Порций Катон Младший], как рассказывает Плутарх, выразил желание «быть больше, чем просто соратником и компаньоном Катона, и каким-то образом объединить с ним всю его семью и кровных родственников». И чтобы осуществить эту цель, он сначала предложил Катону, чтобы дочь последнего, бывшая замужем за Бибулом, была бы предоставлена ​​ему «как благородная почва для рождения детей»; ибо, как он рассуждал, «общность наследников среди достойных людей сделает добродетель обильной и широко распространённой в их семьях, а государство будет тесно скреплено семейными союзами». Если муж, Бибул, из-за каких-либо сентиментальных сомнений, будет против этого предложения, он, друг Катона, торжественно пообещал вернуть ему жену, как только она родит ребёнка. Эти аргументы и предложения, - говорит Роберт Бриффо, - исходили не от американского краснокожего, меланезийского, сибирского или австралийского дикаря, а от блестящего Квинта Гортензия, «человека с великолепной репутацией и возвышенным характером», от знаменитого соперника Цицерона. Катон, нисколько не обидевшись, выразил волнение по поводу знака привязанности, проявленного к нему Гортензием, и «высоко оценил родственные связи с ним», но, вероятно, испытывал некоторые сомнения относительно готовности Бибула принять это предложение, сожалея, что не видит возможности согласиться с просьбой друга. Затем Гортензий сделал другое предложение, которое позволило преодолеть трудность получения согласия третьей стороны; он предложил, чтобы Катон отдал ему свою жену. Катон не видел в этом никаких объективных препятствий, но посчитал справедливым обсудить этот вопрос с отцом своей жены, Филиппом. Последний согласился и поддержал разумное предложение, и Катон одолжил свою жену Гортензию, в соответствии с наиболее распространёнными чукчинскими, тибетскими или австралийскими прецедентами, а затем, после смерти Гортензия, согласно некоторым источникам, забрал её обратно, хотя в других источниках об этом не говорится [5]. Плутарх хотя и добросовестно описывает обстоятельства в своей биографии Катона, кажется, испытывает явное смущение, стремясь извлечь максимум пользы из дела, которое он не мог понять. Однако учёный Страбон, как истинный антрополог, увидел этот случай в его реальной перспективе. Он рассказывает об этом после упоминания о полиандрических обычаях мидийцев Табаристана, или тапиров. «Таким же образом, — продолжает он, — в наши дни Катон одолжил свою жену Гортензию по просьбе последнего, следуя этому древнему обычаю римлян» [6].

Среди варваров Северной Европы обмен жёнами между мужчинами был отнюдь не редкостью. До позднего Средневековья в Германии, если брак оказывался бездетным, муж знакомил жену с родственником или другом в надежде, что ему повезёт больше. В скандинавской и тевтонской мифологии богиня Фригга, когда её муж Один отправляется в путешествие, сожительствует с его братьями так же, как и женщина из индейского племени тлинкит.

Дион Кассий в кратком изложении Ксифилина приводит слова царицы Боадицеи [т. е. Боудикки], призывающей своих воинов: «Я правлю бриттами, людьми, не имеющими навыков земледелия или ремесла, но хорошо обученными военному искусству, людьми, у которых всё общее, у которых даже жёны и дети общие» [7].

Аналогичные обычаи описаны у каледонцев [т. е. аборигенные племена Шотландии]. Высокопоставленная римская дама, Юлия Августа, однажды поддразнила каледонскую даму полиандрическими обычаями её соплеменников, но шотландка ответила с большим энтузиазмом, что, поскольку человеческая природа в этом отношении очень одинакова в Шотландии и в Риме, её соотечественники справлялись с этими делами, она полагала, гораздо лучше, чем римляне; ибо в её стране женщина могла открыто и законно вступать в отношения с лучшими мужчинами, тогда как в Риме женщины были запятнаны тайными и прелюбодейными связями с худшими.

Ирландские монахи не были суровыми фанатиками в редактировании традиционной литературы своей страны, но полигамия, и тем более полиандрия, – это именно то, что они не хотели бы охотно записывать. Тем не менее, в «Ольстерской саге» упоминается, что принцесса Клотру вышла замуж за трёх братьев, и что у её сына, Лугайда Риаба н-Дерга, который стал верховным королём Ирландии, было, таким образом, три отца [8]. Р. Бриффо говорит, что уполминания такого рода находятся в соответствии с принципами устройства кельтской семьи; имущество было неделимым, и, если сын не уходил искать счастья, братья оставались вместе, образуя одно общее домохозяйство. Названием и символом этого братского дома был не дом, а, что весьма примечательно, кровать; кельтская семья называлась «com lebaid», «общее ложе» на ирландском языке, «gwely», «the bed» на британском [9].

--------------------------------------------------------------------------

[1] Strabo, xi. 13. 11. The passage has been amended by several editors so as to represent the polyandry of the Medes referred to by Strabo as polygyny. Dr. Groskurd, in his translation, justifies the manipulation of Strabo's text on the interesting ground that "for women to have a number of husbands is, indeed, a custom altogether unknown in any part of the East" (C. G. Groskurd, Strabons Erdbeschreibung, vol. ii, p. 428 п.) .

[2] Polybius, xii . 6. Cf. Plutarch, Vit. Lycurg., xv ; Xenophon, Respublic. Lacedemoniae, i. 9.

[3] Theopompos, cited by Athenaeus, vi. 20 ; Justin, iii. 5 ; Diodorus Siculus, viii. 21 ; Polybius, xii. 5. 6 ; Hesychius, s. vv. ἐνεύναχται and παρθενίοι.

[4] Nicholas Damascenus, in Fragmenta Historicorum Graecorum, vol. iii, p. 458 ; Plutarch, Polybius, loc. cit.

[5] Plutarch, Cato secundus , xxv ; cf. Appian, De bellis civilibus, ii. 99 ; Lucan, ii. 326 sqq.; Quintillian, Institutio oratoria, iii. 5. 8 ; x. 5. 13 ; Tertullian, Apolog. , xxxix ; St. Jerome, Adv. Iovin ., 146 ; Augustin, De fid. et op. , vii . 10 ; De bon. conjug., xviii. 21 . 

[6] Strabo, xi . 9 .

[7] Xiphilinus, epitome of Dio Cassius, Hist. Rom., lxii. 6 . Кстати, в первые годы советской власти в СССР имели место быть поползновения в сторону обобществления жён и детей.

[8] W. O. E. Windisch, Irische Texte, vol. iii, pp. 332, 415 ; R. Thurneysen, Die irischen Helden- und Königsage, p. 584 ; Whitley Stokes, "On the Death of Some Irish Heroes," Revue Celtique, xxiii , p. 333.

[9] H. d'Arbois de Jubainville, La famille celtique, pp. 49 sqq. The Hon. John Abercromby is of opinion that the disposition of certain ancient British graves is most naturally accounted for by polyandrous family institutions (J. Abercromby, A Study of the Bronze Age Pottery of Great Britain and Ireland and its Associated Grave-Goods, vol. i, p. 73) .